Читать книгу "Мечников. Том 5. Импульс Воли"

Ага. Вот оно, начинается. Проверка на прочность, старая как мир. Оскорби близкого человека и посмотри, что сделает гость.

– Андрей Константинович, – сказал я ровно. – Ссориться с вами мне незачем, дело у нас общее. Поэтому скажу один раз. Илья Андреевич мой компаньон и совладелец дела, которое кормит полсотни семей. Он ведёт всю нашу бухгалтерию и переиграл в Саратове чиновника, купленного нашим конкурентом. Обузой я его не считаю. И обсуждать его в таком тоне не могу. Это против моих принципов.

В кабинете стало очень тихо.

Барон медленно приподнял седую бровь.

– Смотри-ка, – произнёс он. – Гавкнул.

Пока барон говорил, я его разглядывал. Привычка эта у меня неистребимая, врачебная. Одышка при разговоре, короткие фразы на одном выдохе. Ногти с синеватым отливом. Отёчные веки. Пальцы, которые он то и дело растирает, будто мёрзнут.

Передо мной сидел семидесятилетний геомант, только что удерживавший на весу несколько тонн гранита. А сердце расплачивалось за это из последних сил.

Спросить бы его про грудную боль. Только такие старики на подобные вопросы отвечают одинаково, и ответ этот к медицине отношения не имеет.

– Зачем же так грубо? – хмыкнул я. – Не гавкнул. Обозначил границу.

– Одно и то же, только словами разными. – Уголок его рта дрогнул. Кажется, это следовало считать улыбкой. – Ладно, Мечников. Кристаллы у меня будут. Полдюжины, и даже больше, если попросишь. А теперь слушай мою цену, потому что даром я не даю даже сыновьям…

Он не договорил.

Правая рука барона взлетела к горлу, лицо побагровело, и старик всей своей прямой спиной повалился набок, увлекая за собой стол.

Глава 5

Андрей Константинович захрипел и попытался что-то сказать. Не вышло. Он сгребал воздух правой рукой и не мог протолкнуть его в грудь.

Я рванул к нему через опрокинутый стол, и в ту же секунду в кабинет ворвались стражники.

Откуда они взялись, я так и не понял. За всё время разговора мне казалось, что в особняке нет никого, кроме нас четверых.

– Что… Что ты сделал с господином Синицыным?! – проорал первый.

– Пустите к нему, я лекарь. Каждая минута на счету, – настоял я.

– Не двигайся!

Остриё копья замерло у меня над сердцем. Двое с саблями встали за спиной у первого.

Барон снова прохрипел что-то. Я готов был поклясться, что он сказал «пустите». Стражники не расслышали.

Зато услышала клятва лекаря.

Она навалилась на меня всей тяжестью, стянула грудь и потянула вперёд, к человеку, который просил о помощи и не мог её получить. Спорить с ней бесполезно, я это давно выяснил.

Я быстро прикинул расклад. Копейщик впереди, двое сзади. Витков у меня четыре лекарских и один обратный. Перекинуть лекарские в обратные я не могу, платформа осталась дома, в Хопёрске.

Один обратный виток на троих. Негусто.

– Быстро говори, что случилось с нашим господином, иначе твоё сердце будет на моём копье, – процедил стражник. – Слово даю.

Слово он даёт. Болван!

– Как тебя звать? – спросил я.

– Чего?!

– Имя, говорю. Хочу знать, чьё имя назвать Дмитрию Андреевичу, когда он спросит, из-за кого умер его отец.

Копьё дрогнуло. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

– Кузьма, – буркнул стражник. – И ты мне зубы не заговаривай.

– Кузьма, послушай меня внимательно. Твой барон сейчас задыхается. Не от яда, я к нему пальцем не притронулся. Через шесть минут он умрёт при трёх свидетелях, которые не пустили к нему лекаря.

– Врёшь.

Ну что ж. Значит, решать вопрос придётся по-другому.

Первым делом я направил лекарскую магию в собственное сердце. Улучшил обмен, укрепил проводящие пути, подготовил мотор к тому, что сейчас будет. Учёный уже. Наступал на эти грабли позавчера.

И только после этой подготовки я ударил обратным витком.

Я шагнул вперёд, пропуская наконечник копья вдоль рёбер, и перехватил древко. Железо скользнуло по коже над сердцем, обожгло болью. Ладонь легла на запястье стражника.

Спазм. Руки у него отнялись, глаза закатились, и он мягко осел на пол.

Двое сзади бросились ко мне. Фехтовать с ними бесполезно. Их с детства натаскивал Андрей Синицын, а я против них мальчишка с парой месяцев уроков от Ильи.

Зато я мог кое-что другое.

Я резко усилил кровоток в мозге обоих. Не обратным витком, а прямым, лекарским. Слишком много крови в мозгу так же плохо, как слишком мало. Нервная ткань не успевает подстроиться, и человека ведёт.

Обоих качнуло. Доли секунды мне хватило. Я шагнул вплотную, коснулся левой рукой одного, потом второго, и оба сползли по стене.

Третий спазм сонных артерий подряд выжрал обратный виток досуха.

Расплата пришла ко мне немедленно. В груди дёрнуло, потом ещё раз, и сердце пустилось вскачь, сбиваясь через удар. Голова поплыла.

Терпимо. Я к этому уже почти привык.

Со двора донёсся звон стали. Ни с чем не спутаю. Два клинка, частый обмен – кто-то дерётся всерьёз.

Ага. Значит, братья во дворе всё-таки сцепились. Оставил я их наедине, называется.

Илья справится. Он вредный, Дмитрий – озлобленный. Вредные живучее.

Я перешагнул через стражника и опустился на колени рядом с бароном.

Вот теперь смотрим внимательно.

Ещё в начале разговора я поставил ему рабочий диагноз. Одышка на короткой фразе, синеватые ногти, отёчные веки. Сердечная недостаточность – таких случаев я в прошлой жизни видел сотни.

Только картина была неполной. Не хватало главного, а чего именно, я тогда сформулировать не успел.

Теперь понял, в чём тут дело. Ситуация гораздо сложнее, чем мне показалось на первый взгляд.

Барон дышал часто и поверхностно, кашлял и сплёвывал розовую пену. Правой рукой он держался за бок, а вовсе не за грудину. Человек с приступом стенокардии так себя не ведёт.

Я скинул сумку, выдернул фонендоскоп и приложил к грудной клетке.

Слева дыхания я не услышал вовсе. Справа оно шло с трудом. Зато тоны сердца были ровными, частыми. По крайней мере нынешний приступ шёл не от сердца – оно просто пыталось компенсировать нехватку кислорода.

Я осторожно прошёлся пальцами по грудной клетке слева, и под кожей у меня захрустело. Крепитация. Так трутся друг о друга обломки кости, и спутать этот хруст нельзя ни с чем.

Рёбра. С третьего по шестое. Все четыре сломаны и смещены внутрь.

Что за чертовщина?

Старик минуту назад сидел за столом и разговаривал со мной. Никто его не бил, ниоткуда он не падал, и в кабинете, кроме нас двоих, не было ни души. Рёбра у сидящего человека сами по себе не ломаются. Тем более четыре сразу.

Ладно. Причину выясню после, сейчас есть дело поважнее.

Гемоторакс и пневмоторакс разом – вот что я слушал. В плевральную полость попала и кровь из разорванных сосудов, и воздух через дыру в лёгком. Давление в грудной клетке сравнялось с наружным, и лёгкое просто сложилось, как бумажный пакет.

Дыхание держится на разнице давлений. Убери разницу, и человек задохнётся, сколько бы воздуха вокруг ни было.

Семь минут. Столько протянет мозг, если перестанет получать кислород. Часть этих минут я уже потратил.

– Тише, Андрей Константинович. Сейчас поправим. Дышите неглубоко и часто, глубоко не пытайтесь.

Он попытался кивнуть.

– Больно будет, – предупредил я. – Очень. Кричите сколько угодно, мне это не помешает.

Барон поймал мой взгляд и медленно, отчётливо мотнул головой.

Понятно. Кричать он не собирается, потому что за дверью сыновья.

– Тогда закусите вот это.

Я свернул жгутом свой шарф и вложил ему между зубов.

Лечить начал с костей, иначе обломки при первом же движении дорвут то, что осталось от лёгкого. Я собрал рёбра лекарской магией и повёл на место.

Барон замычал сквозь шарф. Говорить он не мог. Звук выходил такой, что у меня свело зубы. Склянку с ядом я оставил дома вместе с Токсом.

– Терпите, – сказал я. – Вы и не такое терпели.

Кость срослась.

Руки мои делали привычное дело, и голова моя наконец вернулась к отложенному вопросу. Из-за чего они сломались?

Яд? Ядов, дробящих кости за минуту, попросту не бывает. Проклятье? Некротикой в кабинете и не пахло, я бы её почуял. Падение? Он рухнул уже после того, как захрипел. Да и упал на бок. Рёбра же сломаны спереди.

Стоп.

Я вспомнил Андрея Бахмутова, который задыхался в поезде после того, как надорвался магией воздуха. Аероспазм. Родовая болезнь Бахмутовых, плата за силу.

Вспомнил я и Рокотова с его электроэпилепсией. Принцип тот же. Маг молний, перегрузивший каналы, получает удар по нервной системе.

Правило это я вывел давно, и работает оно у всех сильных родов. Сила бьёт по носителю, и бьёт туда, где сама живёт.

А передо мной геомант. Магия камня. Что в человеческом теле ближе всего к камню?

Кости. Кальций, фосфаты – лучшей мишени для магии земли не придумать.

Вот и ответ. Барон весь день гонял магию, а под конец поднял над двором гранитный шар в несколько тонн. Чтобы покрасоваться перед сыном, которого не видел семь лет. Каналы не выдержали, и удар пришёлся туда, куда приходится у всех геомантов. По скелету.

Красуясь перед Ильёй, старик переломал себе рёбра.

Так, продолжим…

Дальше плевра, тонкая двойная оболочка, которая выстилает лёгкое снаружи и грудную клетку изнутри. Я восстановил её герметичность, и воздух перестал сочиться в полость.

Мало. В плевре уже стояла кровь, а через полчаса в ней завяжется фибрин, и лёгкое прирастёт к стенке спайками. Дышать полной грудью барон после такого не будет никогда.

Значит, кровь надо убрать сейчас.

Я резко усилил кровообращение, заставив сосуды вымыть кровь из полости обратно в русло. Всё лишнее из полости ушло обратно в кровоток, где ему и место.

– Спасибо… – прошипел барон.

– Рано.

Собственное сердце к этому моменту молотило за полтораста ударов в минуту. Прекрасный показатель для бегуна на середине дистанции. Отвратительный для человека, который лежит на полу и не двигается.

Оставалось затянуть ткань самого лёгкого. Я довёл дело до конца, отнял руки и тут же полез в сумку за склянкой.

Порошок из растения Ксанфия обжёг горечью язык. Я сел на пол, привалился спиной к перевёрнутому столу и стал ждать, когда бета-блокатор возьмёт своё.

Славно съездили за кристаллами, нечего сказать.

Барон завозился, кряхтя, и сумел сесть. Больше ни на что его не хватило. Он выплюнул шарф, повёл в мою сторону мутными глазами, шевельнул губами и, кажется, задремал прямо сидя.

Я поднялся, прислушался. Звон стали во дворе не прекращался.

Картина во дворе оказалась достойна отдельного диагноза. Десяток солдат кольцом стоял вокруг двух братьев и с интересом наблюдал за поединком. Их барон помирал этажом выше, а они любовались фехтованием.

Илья и Дмитрий кружили по утоптанному снегу. Шинели оба скинули, оба взмокли, и дрались оба всерьёз.

– Остановитесь! – рявкнул я, вложив в крик остатки сил.

Братья замерли. И тут выяснилось интересное. Клинки их остановились одновременно, и оба остриём упирались в шею. Илья почти достал Дмитрия, а Дмитрий его.

Хорошая школа. Барон вырастил обоих.

– Ну что же вы медлите, – сказал я. – Вспорите друг другу глотки. Ваш отец как раз загибается в кабинете, самое время.

Несколько солдат разом обнажили сабли и шагнули ко мне.

– Что ты сказал? – прошептал Дмитрий.

– Сказал, что ваш отец чуть не умер от перегрузки магических каналов. Я его вытащил. – Я обвёл взглядом окружившее меня железо. – А если вы не прикажете своим людям убрать оружие, они сейчас зарежут единственного лекаря, который знает, что с ним делать. Вас такой расклад устраивает?