Текст книги "Битва королев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bitva-korolev-27484.jpg)
Автор книги: Виктория Холт
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Я молю Господа, чтобы так и случилось.
– Это хорошо, государь, Господь вам поможет. А теперь задумаемся о заморских делах и о том, как перемены во Франции скажутся на Англии.
Молодой король высказал предположение:
– Может быть, и неплохо… Я слышал, что о Людовике его подданные невысокого мнения.
– Он человек порядочный – любящий муж, отец… Из таких людей далеко не всегда получаются хорошие короли.
– Он легко отказался от своей власти над Англией и поспешил к себе домой.
– Он понял, что народ против него, и посчитал, что умнее будет отступить, чем расшибить себе лоб о каменную стену.
– А если он и сейчас не захочет испытывать судьбу? – с надеждой в голосе задал вопрос Генрих. – С него достаточно и своего королевства.
Губерт ответил не сразу.
– Я не столько беспокоюсь о новом французском короле, сколько о королеве. Вот кого надо опасаться – Бланш, королевы Франции!
– Женщины?!
– Вы достаточно умны, государь, чтобы понимать, что женщин нельзя сбрасывать со счетов. Среди них есть – и слава Богу их немало, – кто заботится о мужьях, о семье, кто ласков, добр и самим своим присутствием вносит в дом мир и покой. Но некоторых подобная роль не удовлетворяет. Я уверен, что королева Франции именно такова.
– Она моя близкая родственница. Благодаря ей Людовик получил право претендовать на престол.
– Она ваша кузина, дочь вашей тетки Элинор, вышедшей замуж за Альфонса Кастильского. У вас общие дед и бабка. Трудно представить, что внучка Генриха Второго и Элеонор Аквитанской не обладала бы честолюбием и сильной волей.
– Значит, вы думаете, что нам следует остерегаться Бланш, хотя супруг ее – человек слабый?
– Не принимайте бездеятельность за слабость! Людовик не драчлив. Он не затевает войну без надобности и без уверенности в победе. Я считаю это проявлением мудрости. Впрочем, не мне вас учить, когда вам все это и так известно.
Генрих улыбнулся про себя. Он давно обратил внимание, что все советы и наставления Губерт теперь обрамляет фразой: «Вы сами это знаете, государь». До того, как Генрих встал на его защиту против мятежных баронов и епископа Винчестерского, Губерт де Бург общался с королем без подобных оговорок.
– Итак, вы думаете, что опасность исходит от Бланш? – повторно задал вопрос король.
– Согласитесь, государь, что англичанам всегда следует не упускать из вида французов и держаться настороже. То, что случается во Франции, немедленно находит свой отклик здесь у нас. Об этом нельзя забывать. Итак, Филипп Август мертв, а Людовик вместе с Бланш на троне. Давайте поразмыслим, как нам теперь вести себя.
– И как же, Губерт?
– Мы должны выжидать, как дальше будут развиваться события.
– И в то же время, – подхватил Генрих, – помнить, что они наши враги. И следить за ними в оба. За Людовиком и Бланш… в особенности за Бланш!
Франция, 1200–1223 годы
ОБМЕН НЕВЕСТАМИ
Тогда только что наступил первый год нового века, король Джон воссел на престол Англии несколько месяцев назад, а Филипп Август стал королем Франции почти что в один день с ним.
Заботы двух государей, разумеется, не касались трех девочек, беспечно болтающих в уединенном покое дворца короля Кастилии. Солнце уже опускалось к зениту и слепило их, даже сквозь затемненные стекла, когда объявили, что прибыл к двору трубадур, который споет им и научит девочек новым песням.
Их отец, король Альфонсо Восьмой, и их мать, дочь Генриха Второго, Элинор, были образцовой супружеской парой. Они любили и солнечный свет, и музыку на открытом воздухе, а их немногочисленный двор заслужил репутацию самого галантного в Европе. Они к тому же обожали своих дочерей и занимались образованием Беренгарии, Урраки и Бланки.
Все три девочки были красивы, а также умны, грациозны и обучены иностранным языкам, грамоте и домашнему хозяйству благодаря урокам приглашенных отцом учителей.
Для государства Кастилии это было очень важно, потому что это испанское королевство торговало невестами.
Против обычаев и нравов того сурового века Альфонсо и Элинор уделяли много внимания дочерям. Девочки пели и танцевали перед родителями, а те, в свою очередь, рассказывали им разные интересные истории. Элинор было что рассказать, но она не хотела, чтобы им довелось пережить то, что она испытала в детстве. Она росла в детском приюте при Винчестерском монастыре. Жизнь там, как и в Виндзоре, была полна тревог.
И впоследствии, куда бы ни забросила ее судьба – в Нормандию или в Пуатье, – везде жизнь маленькой Элинор омрачалась постоянной враждой между ее родителями.
Волевая натура ее матери побуждала их к ссорам, а когда отец поместил в тот же приют и своего незаконного отпрыска, ни о каком примирении и речи быть не могло. Они кричали друг на друга, и скандалы их были похожи на перебранки воришек и рыбных торговок на лондонском базаре.
И к чему это привело?
Мать как-то в запальчивости пообещала отцу, что поднимет сыновей против него. И так и поступила. А потом на много лет затворилась в монастырских стенах.
Элинор, вырвавшись благодаря замужеству из застенок, не желала дочерям подобной участи, и ее кастильский супруг был с ней согласен.
Он предпочитал развлечения политическим интригам. Любимым его занятием было щелкать кастаньетами перед личиками своих дочурок.
Далекое расстояние – мили, лиги и лье – отделяли Элинор от мрачной, туманной и погруженной в кровавые распри родины.
Девочки были любопытны, они хотели все знать. Она твердила им, что растут они при счастливом кастильском дворе, что родители их очень любят, а подданные обожают.
Альфонсо обожал дочерей и предпочитал общение с ними даже охоте. И жену свою он тоже крепко любил. Он с вожделением разглядывал ее фигуру, провожал ее взглядом, когда она, колыхая бедрами, удалялась из комнаты. Казалось, сам Господь благословил их брак.
Но не могло быть так, чтобы в подобном раю не завелся свой змий.
Чуть ли не в младенчестве Бланка уверовала, что все зло воплощают сарацины, неверные арабы, живущие к югу от ее королевства. Какими бы добрыми ни представлялись мусульманские торговцы и мастера, приходящие во дворец, чтобы заработать себе на пропитание, – они все равно коварные враги. Эта ненависть воспитала в ней железную волю.
Разговоров о нападении сарацин было много. «Вот-вот они захватят дворец и отправят девочек к султану в гарем!» Этот гарем представлялся сестричкам местом наподобие ада.
Однако ничего даже похожего на вторжение сарацин не случилось, и на девятом году жизни Бланка поняла, что девочкам грозит нечто иное, чем мусульманский плен.
Они все трое сидели на уроке, когда вызвали Беренгарию, старшую из сестер, для беседы с родителями. Уррака и Бланка встревожились, предчувствуя, что случилось нечто важное.
Девочки знали, что гости часто наведываются в замок, папа с мамой их тепло принимают, но зачем и почему – об этом им не говорили. Впрочем, младшие сестрички, проницательные, как все дети, догадывались, что какие-то разговоры ведутся о судьбе Беренгарии.
Но они представить себе не могли, что все произойдет так неожиданно.
Беренгария вернулась в классную комнату. Ее лицо было бело как мел, как будто что-то на нее обрушилось, но она не понимала, что именно.
Сестры немедленно осыпали ее вопросами – с кем она встречалась, о чем там говорилось и почему их не пригласили на прием, а предпочли лишь одну Беренгарию?
Та в изнеможении опустилась на стул.
– Меня осматривали послы.
– Чьи послы?
– Короля Леона Альфонсо.
– А почему тебя, а не всех нас?
– Потому что я старшая.
– Но почему? И зачем? – требовала ответа Бланка, младшая из сестер, а Уррака, как всегда, вторила ей.
– Вскоре… я выйду замуж за Альфонсо, короля Леона.
– Выйдешь замуж?! Ты? – вскричала Бланка. – Это невозможно. Ты еще не достигла брачной зрелости.
– Они решили, что я уже готова. – Беренгария обняла сестер и разрыдалась. – О, теперь я буду далеко и никогда вас больше не увижу!
– Леон находится совсем неподалеку, – возразила Бланка.
– Мы будем приезжать к тебе в гости, а ты – к нам, – обрадовалась Уррака.
– А вас здесь уже не будет. Вы тоже выйдете замуж.
Уррака и Бланка потрясенно взглянули друг на друга. Неужели их радужное детство окончилось?
– По крайней мере, раз твой супруг носит такое же имя, как наш папа, то он не может быть плохим человеком, – ободрила сестру Бланка.
– Разве имена делают человека плохим или хорошим! – всхлипывала Беренгария, а потом вдруг издала отчаянный вопль: – Мне еще так мало лет! Я ничего не знаю… и не понимаю! Зачем меня увозят далеко от дома? Я не хочу видеть никакого Альфонсо! Я хочу жить здесь!
Но понимание сущности всего живого и порядка вещей в мире все-таки пришло к ним.
Подобно Адаму и Еве, откусившим по куску яблока с Древа Познания, они вдруг прозрели и смирились с тем, что ждут их в жизни большие перемены.
Беренгария снарядилась в дорогу, чтобы обвенчаться с королем Леона. Родители успокаивали дочь и говорили, что все будет хорошо. Ведь она сможет управлять страной вместе с Альфонсо, став королевой.
А иногда король и королева Леона будут навещать короля и королеву Кастилии.
Но Беренгарии не так легко обошлось ее расставание с детством. Последние ее слова при прощании с сестрами прозвучали зловещим пророчеством:
– И ваша очередь придет!
Сестры тосковали по Беренгарии, но постепенно привыкли к ее отсутствию, и на протяжении трех лет никто в замке не заговаривал о каком-либо замужестве двух других принцесс.
Эти годы еще больше сблизили дочерей с их родителями.
Элинор с печалью на лице обнимала их. Она горько переживала будущее расставание с дочерьми.
Каждая из двух девочек страшилась будущего по разным причинам. Бланка боялась того, что она последняя и на ее долю не хватит приличных женихов, а Уррака – скоропалительного и опрометчивого родительского решения.
А больше всего они боялись одиночества – с мужем ли или без него – все равно.
– Есть хорошая новость, дорогая, – объявила вдруг Элинор. – Тебе выпала удача.
Мать поглядела на Урраку, и та затрепетала.
– Не бойся, дитя! – сказала Элинор. – И я, и твой отец больше всего печемся о будущем твоем счастье. И с нашей стороны было бы неразумно отвергнуть предложение, которого с замиранием сердца ждут все принцессы в Европе. Вероятно, сам Господь надоумил короля Франции прислать гонцов к твоему отцу с просьбой стать невестой его последнего дофина Людовика… Мы польщены оказанной нам честью, и, когда все необходимые договоры будут подписаны, тебе надо будет отправиться во Францию.
Уррака насупилась. Потом слезы из ее глаз полились ручьем и смочили воротник платья матери, прижавшей дочь к себе.
– Ты что, безумна, дочь? – спрашивала мать, борясь с раздражением. – Судьба благоволит к нам! Беренгария уже стала королевой Леона, а ты станешь королевой Франции. Разве можно пожелать лучшей доли?
Элинор еще крепче обняла дочь.
– Как мне внушить тебе, что Господь пролил свою милость на наш дом? Представь только – ты… королева Франции, и я… преклоню колени перед твоим троном.
– Я не хочу уезжать и оставлять вас… – рыдала Уррака.
– И я не отпущу ее! – присоединилась к общему хору Бланка. – Я не хочу оставаться одна!
– Ты недолго останешься одна в этой уютной комнатке. Очень скоро тебе отыщется подходящий супруг, и ты будешь гордиться тем, что он тебя выбрал. И я буду счастлива, глядя на твою счастливую мордашку. А теперь выслушайте меня, дорогие девочки! Великая женщина займется твоим воспитанием и представит тебя, Уррака, к французскому двору.
– Неужели моя бабушка? – Уррака чуть не упала в обморок.
Тяжелым испытанием было замужество, но попасть в руки зловещей леди, чье имя было овеяно мрачными легендами, было еще страшнее.
Знаменитая Элеонор Аквитанская, восьмидесяти лет от роду, не побоялась совершить путешествие через Пиренеи, покинув монастырь, где собиралась вскоре отдать Богу душу, на что надеялись многие европейские монархи и вельможи.
Она желала окончить свой земной путь в уютном пристанище, рассчитывая после бурной жизни обрести тихую кончину, и жизнь обещала ей такой мирный конец.
И вот она куда-то снова отправилась! Вершить какие-то таинственные дела. Удивленный шепот переносился от монастыря к монастырю, от замка к замку.
А в кастильском дворце все было перевернуто вверх дном – готовились к ее приему.
Уррака и Бланка жадно ловили малейшие слухи – кто такая их бабушка, почему она так знаменита и как она влияла когда-то на судьбы коронованных особ.
Девочки уже выведали, что старая Элеонор побывала когда-то в Святой земле вместе со своим первым супругом – другим Людовиком, который тогда был королем Франции, – и там едва не погибла, участвуя в сражении между крестоносцами и сарацинами. Потом она развелась с Людовиком и вышла замуж за Генри Анжу, ставшего очень скоро английским королем, и совместная жизнь их была настолько насыщена приключениями и переворотами, что она даже на какое-то время стала узницей собственного супруга.
Мать предупредила дочерей:
– Вы должны быть с ней очень осторожны. У вашей бабушки такой характер, что можно ждать любой каверзы, а к тому же она сейчас очень расстроена. Ваш дядя Ричард, ее сын, недавно скончался, и она скорбит по нему!
Глаза их матери затуманились, словно мысли ее улетели в далекое прошлое.
– Он был ее любимцем. Как она его пестовала, какие надежды на него возлагала! Он был так прекрасен… но она внушила ему ненависть к нашему отцу, и он затвердил эти уроки назубок.
– Но ведь так не должно быть! – вскинулась Бланка. – Нельзя учить сына ненавидеть отца!
– Моя мать делала то, что считала нужным для своего благополучия. Никаких правил и моральных устоев для нее не существовало. Да, моя милая дочь, ей надо было бы для общей пользы всех нас, ее детей, действовать лаской, а не дергать за узду. Но прошлое не исправишь. Она гордая женщина – самая гордая из всех, кто остался еще на свете. Она очень стара. И все же она решила приехать сюда. Я боюсь, что она не выдержит путешествия, но ей все нипочем. Она отправилась в путь ради блага своей семьи.
– А зачем она нам нужна? – наивно осведомилась Уррака. – И без нее свадьба состоится.
– Это очень важная свадьба. – Мать понизила голос, доверяя дочерям самую главную тайну. – Более важная, чем свадьба вашей старшей сестрицы. Бабушка ваша устроила так, что внучка ее сможет когда-нибудь надеть на голову корону Франции.
– А если б она не настаивала, то сын французского короля не получил бы разрешения от отца жениться на мне?
– Трудно сказать! Этому решению предшествовало множество переговоров. Но ваша бабушка ничего не предпринимает впустую, за каждым ее действием кроется глубокий смысл. Если она захотела самолично сопроводить тебя к французскому двору, значит, и ей, и Богу это угодно. Она захотела увидеть дело свое свершенным… – Тут мать слегка запнулась. – Если Господь дарует ей силы дожить до этого…
– И, значит, я поеду с ней в одной карете! – с ужасом спросила Уррака, представив себе свою будущую спутницу – костлявую, как сама смерть, старуху.
– Бодрись, дитя мое! Будущая жизнь твоя сияет как радуга. Ты попадешь в страну, где все прекрасно. И великая судьба ждет тебя.
– А что ждет меня? – осведомилась Бланка. – Я тоже, мама, хочу стать королевой.
– Не сомневаюсь, что ты ею станешь, любимая моя доченька, – сказала Элинор. – Но Урраке очень повезло. Нет королевства прекраснее, чем французское.
Каждое утро она с дочерьми с трепетом ожидала прибытия знаменитой старухи.
Она выглядела именно такой, как ее представляли, когда въехала верхом во главе кортежа во двор замка, и тотчас возвысила голос:
– Где моя дочь?
Элинор уже была тут как тут. Старая королева спешилась и обняла дочь. Объятие было крепким и долгим. Затем старуха отстранилась и придирчиво осмотрела лицо и фигуру дочери.
Предупреждая излишние, по ее мнению, и утомительные вопросы, она заявила, что находится в добром здравии, и обратилась громогласно к Альфонсо:
– А с вас, сударь, я спрошу, если вы не заботитесь о моей дочери надлежащим образом!
– Моя госпожа матушка все такая же! – улыбнулась Элинор и, взяв за руку старую королеву, повела ее в замок.
Какое же великолепное празднество затем последовало! Каждый день охотники приволакивали на кухню гроздья жирных уток, и там их жарили на оливковом масле с луком и пряностями, и запах кушаний разносился далеко вокруг.
Дочь хотела, чтоб ее мать отдохнула после долгого путешествия, но старуха и слышать об этом не хотела. Все вечера старая королева проводила за пиршественным столом, внимая песням трубадуров, брала в руки лютню и заставляла юношей подпевать ей. Она исполняла песни своей молодости, они были так же прекрасны, как современные песни, а может быть, еще трогательнее и красивее. Дочь помолодела в присутствии матери, а мать, казалось, забыла о своем почтенном возрасте.
Девочки удивлялись тому, насколько бабушка была с ними ласкова. Ощущение радости бытия переполняло их детские души. Они мечтали стать такими же, как их бабушка, в старости, которая когда-нибудь в далеком будущем неминуемо грядет.
На какое-то время бабушка заслонила собой и их мать, и отца, завоевала любовь девочек.
А старуха между тем внимательно наблюдала за сестрами – и за столом, и на уроках. Ее острый взгляд был подобен взгляду проницательного врача.
Когда они целовали ее сухую, сморщенную руку перед отходом ко сну, то чувствовали, что даже этот поцелуй бабушка взвешивает на каких-то неведомых им весах.
Девочкам удалось подслушать разговор бабушки с их матерью:
– Ты хорошо их воспитала. Манеры их безукоризненны. Только у Урраки с французским языком дело обстоит плохо. Ты сама еле говоришь по-французски.
– Мне не пригодился этот язык.
– Дура! – резко сказала гостья. – Знание языков дороже золота. Но тебе уже поздно учиться. Уже не ты, а моя внучка сможет править христианским миром. Я готова забрать от тебя твою дочь и вознести ее на вершину власти.
Девочки – обе – обмерли от страха и восторга. Ночь они провели в одной общей постели и шептались до рассвета.
Им представлялась ужасной жизнь друг без друга – тем более что Беренгария уже покинула их. Впрочем, тоска по ней уже притупилась.
– Я бы хотела никогда не становиться взрослой, – сказала Бланка.
– Если б нам все время оставаться такими же маленькими, – вторила ей Уррака.
А потом их разговор перекинулся на тему, как выглядит французский королевский двор и как волнительно будет для Урраки появиться там.
– Скоро наступит и твоя очередь, Бланка. Уверена, что женихи и здесь отыщут тебя.
– Конечно, но это уже не будет такой блистательной свадьбой, как твоя, – вздохнула Бланка.
А на следующее утро произошло неожиданное. А что можно было ожидать от такой непредсказуемой бабушки, как Элеонор Аквитанская?
Прогуливаясь в саду, она завидела Бланку и подхватила ее за острый детский локоть.
– Пройдись со мной несколько шагов, дитя. Я хочу опереться на твою руку.
Прогулка затянулась. Бабушка расспрашивала, как у девочки идут уроки и насколько преуспевает в них Бланка.
Некоторые ее вопросы ставили испуганную девочку в тупик, а иногда ответы внучки погружали старуху в долгое молчание.
После затянувшегося очередного ужина, когда свечи уже оплыли в вату, укутывающую подсвечники, чтобы можно было использовать вторично несгоревший воск, старая королева попросила Бланку спеть присутствующим.
Она сразу же стала подпевать ей тоненьким голоском, но ее голос, хоть и был высок и женственен, поражал своей твердостью.
Дуэт, сопровождаемый эхом под сводами пиршественного зала, очаровал всех слушателей.
– Твоя мать без ума от своей внучки, – сказал Альфонсо, укладываясь в постель рядом с супругой. – Бланка – ее любимица.
Элинор не удивилась внезапному порыву любви к Бланке, охватившему ее одряхлевшую мать.
– Она ищет подобие себе и, кажется, нашла.
С течением времени старая королева все больше предавалась раздумьям. Наблюдая за девочками, она прищуривалась, сдвигала брови, морщила лоб. И странное выражение появлялось на ее лице.
Поздно ночью, когда вся прислуга удалилась на покой, она пришла без охраны к супружеской спальне кастильских королей и постучалась в дверь.
Дочь, убедившись, что это ее мать, открыла дверь и впустила старую королеву. Альфонсо был поражен, супруга попыталась успокоить его:
– Если она так поступила, значит, это дело высочайшей важности!
Альфонсо на всякий случай надвинул плотно на голову ночной колпак.
– Я люблю тебя, Альфонсо, и никогда не предам тебя, – заверила его жена и вступила в переговоры с ночной визитершей.
– Может быть, ты пригласишь меня присесть? – спросила Элеонор Аквитанская, облаченная в ночную сорочку.
Дочь указала матери на мягкий стул, а сама, ежась от предутреннего холода, осталась стоять.
– Я приняла решение… – сказала мать.
– Какое же? – спросила дочь.
– С первого дня, как я прибыла сюда, меня раздражала твоя глупость. Как ты могла, моя дочь, так ошибиться? Будущее Франции за Бланкой, а не за Урракой!
– Но Уррака…
– Королю Франции безразлично, которая из моих внучек обвенчается с его наследником. Имя девчонки не имеет значения… Если хочешь, я сама исправлю его в пергаментах, и ни одна крючкотворная тварь не подкопается. Ты сотворила глупость, назвав свою дочку Урракой. С таким именем она будет чужестранкой в любом королевстве. Другое дело Бланка – Бланш. Ее легко примут французы. И она достойна ими править. Пусть она отправится к парижскому двору. А для Урраки мы быстро подыщем другого соискателя.
Альфонсо пробормотал из-под колпака:
– Государыня! Вы рассуждаете умно, но на все нужно время.
– Времени для королей как раз и не хватает. Им нужно действовать быстро. Так Александр Македонский завоевал Вселенную. А королевам надо еще более спешить. Готовьте наряды для Бланки. Я не намерена ждать долго.
Несколько недель потребовалось Бланке, чтобы осознать, что она теперь не Бланка, а Бланш.
В присутствии родителей и бабушки ей торжественно объявили, что семейные планы изменились. Не Уррака, а она отправится к французскому двору и выйдет замуж за дофина Франции.
Бедная Уррака упала в обморок, а очнувшись, долго рыдала. Хотя ей и не хотелось оставлять родной дом, но она завидовала сестре.
Бланка, как могла, утешала ее.
– Не подходи ко мне! – кричала Уррака. – Это ты подольстилась к нашей бабушке… Ты стала ее любимицей….
– Кто знает, кто кому взлюбится! Я не виновата перед тобой. Зачем мне французская корона? Может быть, все дело в наших именах?
– Ты сменишь имя! Почему я тоже не могу сменить свое? Дурацкое, варварское имя!
– Твое имя в переводе на латынь – самое благозвучное.
– Не утешай меня, сестра… Как плохо, что бабушка приехала сюда. Она страшная женщина. Понятно теперь, почему ее муж упрятал ее в тюрьму…
Бланка могла теперь позволить себе быть и милосердной, и справедливой.
– Бедная Уррака! Я сделаю все для того, чтобы ты была счастливой.
Сестры поверили в это и обнялись… в последний раз.
Старая королева, словно взбесившись, требовала гнать лошадей, понимая, что ее хрупкие кости могут рассыпаться в любой момент, не достигнув привала. Но она торопилась.
Бланш, измотанная до предела, мечтала хотя бы о кратковременном отдыхе, но железная старуха настаивала, чтобы горы и реки мелькали незамеченными, чтобы города и замки таяли в тумане, будто призрачные.
Только на постоялых дворах, где подавалась им лучшая еда и согретые, опаленные от вредных насекомых шелковые одеяла, вкушала Бланка вожделенный отдых.
И все дни путешествия Бланш училась. Каждую минуту ей преподавались новые знания. То, чему ее учили в кастильском замке, было лучшими азами науки. Как жить на свете, как управлять людьми и государствами – теперь этому учила ее бабушка, – между делом, с ироническим смешком, но так, что каждая произнесенная ею фраза врезалась в память навсегда.
Старая королева Элеонор пробудила в девочке жажду знания о сокровенных тайнах, которые тщательно скрывались от нее отцом с матерью в мирной Кастилии.
Старуха охотно вроде бы, но всегда с хитрым и не очень понятным намеком вспоминала о своем детстве в Аквитании, о своей сестрице Петронелле, а также о том, каким роскошным был тот прежний французский двор.
И там, и при дворе аквитанском – везде они царили, две девочки – Элеонор и Петронелла. Мужчины воевали, а отдыхая после битв, любовались их невинными личиками. А какие поэмы слагались в их честь! И музыка! Она звучала везде – ею были наполнены сады, где музыка сливалась с пением птиц.
Старуха припоминала в подробностях одну осень, когда в Аквитании собрались лучшие трубадуры со всего мира. Они были все прекрасны – эти юноши, но истинным бриллиантом, вдохновляющим поэтов, была Элеонор – стройная, как стебель цветка, и пышная там, где надо, как набухшее зерно.
Трубадуры славили Даму, и Дамой этой всегда была и осталась Элеонор Аквитанская – впоследствии королева Англии.
Иссохли ее женские прелести, но осанка и походка остались прежними, и она показывала внучке пример, как остаться Прекрасной Дамой до конца лет своих.
– Иногда на свет рождаются женщины, чье предназначение – править, – говорила она, – и ты из таких, Бланш. Мне хватило одного взгляда на тебя, чтобы это понять… Уррака! Она просто девочка – хорошенькая… изящная… умненькая… Но Бог не одарил ее способностью покорять и властвовать.
Элеонор сделала паузу, потом снова вернулась к своим воспоминаниям:
– Как я сердилась на Господа, что он сотворил меня женщиной! Когда я была малышкой, то боялась, что мой отец решит заново жениться. Если б у него родился сын, то все права на наследство были бы у него! У него, а не у меня! У той, кому поклонялся весь аквитанский двор. А я правила двором! Поверь мне, Бланш, я царила в нем, потому что я была Женщиной. И если б у папочки родился сынишка… не знаю, как бы я поступила! Но этого не случилось, хвала Господу! Однако я много думала, почему даже самый негодный мальчишка переступает дорогу к власти девочке, которой самой судьбой предназначено царствовать?
Бланш согласилась, что это несправедливо.
– Я посчитала нужным кое-что наперед разузнать о твоем будущем супруге. У меня такое чувство, что он не похож на своего дедушку. О мальчике, который станет твоим мужем, я могу многое сказать, потому что его дед был какое-то время моим супругом. Да, милая! Я была королевой Франции, и моим супругом был Людовик Седьмой. Твой мальчик станет Людовиком Восьмым. Мой Людовик… О, вначале я была от него без ума! Он был хороший человек, но хорошие люди утомительны – запомни это, внучка.
Он был слишком привержен к церкви. Ему бы надо было сразу пойти в монахи, сидеть в келье и изучать старые, пыльные пергаменты. Так и случилось бы, если б его братца не убила свинья. Не смейся, Бланш! Да, да, обыкновенная хрюшка, бросившаяся под ноги коню дофина. Тот грохнулся оземь затылком, а мой Луи стал королем! Так часто бывает – ничтожная причина переворачивает судьбы народов. Не забывай об этом, дитя! Вот глупая свинка перевернула судьбу Франции. Бедный Луи! Господь был несправедлив к нему. Он обрушил на его хлипкие плечи и Францию… и меня… а две эти тяжести не всякий выдержит.
– Но вы все-таки вначале любили его?
– О да! Я любила его, потому что он делал то, что я ему приказывала. И выполнял все мои желания. Так, мы вдруг оба надели рубахи с вышитым крестом и отправились в Святую землю. Ведь я тебе уже говорила, Луи был очень религиозным человеком. Его объявили святым.
– Ну ведь вы тоже, наверное, святая, мадам, если отправились вместе с ним? Вы – его супруга – разделили с мужем все опасности.
– Я неустанно твержу тебе, дитя, что женщина в силах сделать больше, чем любой мужчина. А отправилась я в крестовый поход не из-за религиозных чувств, а просто ради приключений. О, я о многом могу тебе рассказать, но… не сейчас. Есть более важные вещи, которые нам надо обсудить. Но теперь я капельку подремлю, а то утомилась…
Бланш расстроилась. Ей нравились бабушкины рассказы о фантастических приключениях в Святой земле.
В следующий раз Элеонор завела разговор о своем замужестве с королем Англии.
– Он был моложе, чем я… и часто ставил мне это в укор, когда мы начинали ссориться. Сначала у нас все шло хорошо. Он был так юн… и так не похож на своего папашу. Кстати, Джеффри Анжу был красивейшим мужчиной из всех, кого я в жизни встречала. Генри Анжу не унаследовал от отца ничего… я имею в виду внешность, разумеется. Все, что он получил в наследство, – это имя – Плантагенет. И, конечно, ореол великого предка – Вильгельма Завоевателя. Что-то было в крови Генри от Вильгельма, что-то от матери – Матильды. Она, эта женщина, легко изображала ярость, когда внутри была холодна как лед. И это актерство часто ей помогало.
Если б ты увидела Генри, некрасивого и прыщавого, то сразу бы поняла – он рожден быть королем и станет им непременно. Ну и я была догадлива! Мы распознали друг друга сразу – кто чего хочет. Если б он не был таким мерзким развратником… Но я не ревновала, а мстила ему, как могла…
Теперь, дитя мое, ты начнешь быстро взрослеть. Все в мире думают, что мужчина – хозяин в доме, что жене уготована лишь скучная брачная постель, куда он захочет заявиться после свидания с очередной любовницей. Но жена – не бездомная кошка, которую можно или приласкать, или прогнать за дверь. Если она будет так думать про себя, то и заслуживает подобного обращения с собой или кое-что похуже. Покоряясь во всем мужу, ты совершишь преступление против всего рода женского, берущего начало от прародительницы Евы. Молю Бога, чтобы муж был тебе верен. Наверное, так иногда бывает! Мой первый венчанный супруг Людовик был верным мужем. Второй – Генри – худшего пакостника я в жизни не встречала. Странно, но я больше тоскую по Генри.
Ты станешь женой мальчишки… ведь Людовик старше тебя, может, всего на пару месяцев, а это значения не имеет. Если ты привяжешь его веревками, прикуешь цепями к супружеской кровати, то достигнешь успеха. Именно в королевской постели даются обещания, и чаще всего они выполняются. Но не обольщайся. Проверяй, выполнил ли муж то, что обещал, обнимая тебя, а если нет, то безжалостно отлучай его от постели. Может быть, я слишком рано преподаю тебе эту науку, ты сама вскоре все познаешь…
– Нет-нет, мадам! Вы столько знаний передали мне, что у меня голова вот-вот расколется…
– Твоя головка крепкая, Бланш, а жизненный опыт дороже всей учености, почерпнутой из книг. Но он и жесток! Надо иметь смелость встретиться с действительностью лицом к лицу. Даже мужчины-рыцари опускают забрало шлема, когда мчатся навстречу острию вражеского копья.
Сказав это, старуха внезапно заснула, и никакие колдобины на дороге не могли вывести ее из оцепенения.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?