Текст книги "Панбархатный сезон"

ГЛАВА 2

В бунгало было уютно и очень по-эвропейски: никаких тебе колониальных или экзотических стилей. Но главное, на столике между двух удобных кресел расположились муссанговский ноутбук и бумажечка с паролем от вай-фая. Бывший раздвинул стеклянные двери, и по комнате сразу запорхали солнечные зайчики, теплый ветерок и раздуваемые им длиннющие занавески.

– Ни в чем себе не отказывай. Еду можешь заказать сюда или сходить в ресторан. Тут я записал мой номер, если что, звони, это спутниковый.

Судя по всему, бывший собирался ночевать на яхте. Ну, как говорится, мужик с возу, мерину легче.

– А это симка с предоплатой, – слегка помявшись, выдал он. – Прости, если б я знал, что у тебя такой раритет, купил бы новый апфон. Ничего, закажу, привезут уже завтра.

И чем плох мой «Эриксони»? Отличный телефон, надежный, недавно аккумулятор поменяла…

– Ладно, ладно, я все поняла, иди уже на свою яхту. Как она называется, на всякий случай?

– На всякий случай она называется «Мартина», – улыбнулся бывший.

Ясно. Это чтобы досадить мамуле. Все продумал. Если Пани Мария окончательно допечет, он предложит ей прокатиться на яхте моего имени. И та гарантированно откажется!

После ухода Михи я быстро разложила вещи и, конечно, не удержалась. Море было совсем рядом, ласково шуршало мелкой галькой и песочком «шждем… шждем…». Купальник у меня был новый, полотенце я брать не стала, решив, что вернусь – и сразу в душ.

Двадцать метров до берега я прошла, как королева, обозревающая свои владения. Бунгало справа и слева, наверное, тоже забронированы Михой. Там и сям в беспорядке шезлонги. И тихо, так тихо кругом! Только звуки моря, даже без назойливых чаек. А какая чистая вода, дно видно до мельчайших подробностей…

Я входила в воду с детским восторгом. Хотелось визжать и подпрыгивать, до того было здорово. Рот сам собой разъехался до ушей, я зашла сначала по колено, потом – уже с усилием раздвигая упругую соленость – по талию. Господи, спасибо тебе за то, что создал море!

И вдруг позади раздался характерный звук взрывающихся водяных бомб. Какой-то ненормальный бежал по этой божественной воде, поднимая тучи брызг и грохочущие всплески каждым своим шагом. Бежал не прямо на меня, но я все-таки дернулась, не удержалась и упала, естественно, заорав.

Мужик не обратил на меня ровным счетом никакого внимания. Он промчался еще несколько метров, подпрыгнул и нырнул. Через пару мгновений выгреб на поверхность и понесся вдаль от берега с хорошей скоростью.

Я очухалась и тоже поплыла, но момент был испорчен. Мне самым грубым образом помешали испытать мистическое чувство единения с морем, ну да ладно, у нас с ним еще все впереди, целых две недели, и погода чудная…

Я немножко поплавала, и когда собралась возвращаться, ненормальный пловец снова попался на глаза. Он греб мощно, ровно, сосредоточенно, как на соревнованиях. Не хватало только спортивной шапочки. Вид портили мокрые черные вихры. Зато мышцы, зато загорелые руки и плечи, позволявшие разыграться воображению.

И нырял, как дельфин. Я украдкой поглядывала на мужика, раздумывая, познакомиться или нет. Раз плавает как у себя дома, значит, сосед. А с соседями надо поддерживать добрососедские отношения. Только он выходить из воды не спешил, а мне надо было поторопиться с парой звонков.

С достоинством преодолев двадцать метров по песку, сразу пошла в душ. А душ в бунгало был с окном во всю стену, правда, из зеркального стекла. Но это не мешало смотреть на давешнего пловца, который шел к своему бунгало в одних плавках, забросив на плечо пляжные шорты в цветочек. Так, наверное, двигались моряки-первопроходцы, уверенно ступая на неизведанный берег. С пропорциями там тоже было все в порядке, и мышцы не перекачаны. Мокрые волосы он периодически сдвигал со лба назад, и тогда были видны его глаза – черные, как две маслины, как два уголька, прожигающие насквозь.

Усмехнувшись самой себе, я стала вытираться. Мартина, у тебя есть только один вечер, чтобы его соблазнить. И одна ночь, воспоминания о которой, если все пройдет по плану, будут скрашивать тебе две недели общества пани Марии.

Морское купание пробудило аппетит. Я решила заказать обед в бунгало, а пока связаться с Эвой-Лоттой и сказать ей все, что думаю. И о подставе с бывшим, и о новом прожекте пани Марии.

Скайп сразу выдал приличную картинку, Эва-Лотта была в офисе и с любопытством принялась разглядывать окружающую меня обстановку.

– Ну, ты довольна? – моему возмущению не было предела.

– Мартинка, супер! Я сразу сказала Михе, чтобы заказывал тебе все ви-ай-пи, – Эва-Лотта сияла позитивом.

– Мне интересно, что он тебе обещал? Ты понимаешь, что две недели с пани Марией…

– Мартиночка, ты единственная, у кого получилось поставить эту стерву на место. Так что я в тебе полностью уверена.

– А ты знаешь о новой невесте?

– Ты и ее поставишь на место, – убежденно ответила Эва-Лотта. – Скажи лучше, в море купалась?

– Купалась, – вздохнула я. – Правда, не так, как хотелось… Один чокнутый чуть не сшиб меня, когда… неважно. Эва, мне нужно знать все об этой…

– Мадам, ваш обед.

Оторвав взгляд от монитора, я увидела высокую сервировочную тележку, уже вкатившуюся через раздвинутые двери, слегка обалдевшую физиономию официанта в фартуке, который рассматривал крупную (я со своего места видела, что крупную!) купюру, и соседа-пловца, о котором я только что высказалась… соответствующе высказалась!

– Что, что там такое? – любопытничала Эва-Лотта.

– Я перезвоню попозже, – быстро захлопнув ноутбук, я встала. – Разве обеды доставляют не сотрудники отеля?

Сотрудник отеля быстро спрятал купюру и развел руками – мол, жестокие люди, жестокий мир, а он вынужден подчиняться. И слинял.

– Разумеется, но некий чокнутый гость решил таким образом загладить свою вину, – мужчина в легкой рубашке и светлых джинсах слегка склонил голову, словно прося прощения. – Мадам, я никоим образом не думал вас напугать. Позвольте представиться, Рихард Брандтнер, ваш сосед из бунгало номер два.

Вблизи и в одежде этот Рихард не производил такого сногсшибательного впечатления, вот только глаза… Под таким взглядом не смогла бы остаться спокойной даже самая флегматичная женщина в мире.

– Мартина Ээээ… Зенечек, – вовремя вспомнила я фамилию бывшего, подавая ему руку. – Вы прощены, но с одним условием: обедать будем вместе.

– В таком случае, у меня встречное предложение: прогулка по Бельсоле и любое вино на ваш выбор.

Он непринужденно докатил тележку к столику, я оперативно убрала «муссанг», а в голове крутилось только одно: переодеться, или сойдет и так? Легкий трикотажный свиншот на мне был несколько великоват, практически прятал под собой короткие шортики, а хотелось выглядеть достойно. В конце концов я решила, что все равно буду сидеть. Зато на прогулку переоденусь.

– И как же мы будем есть? – спросил Рихард, обозревая один набор столовых приборов. – О!

Он в хорошем темпе развернулся к выходу, на ходу сообщив, что сейчас вернется, у него в бунгало кое-что припасено.

Я бы предпочла покормить его из своих рук, но… мужчина решил иначе, значит, так тому и быть. Сосед вернулся действительно быстро, неся тарелки и вилки с ножами. Пока его не было, я сунула нос во все накрытые колпаками блюда. Крем-суп из морепродуктов съем сама, салат и мясо отдам ему. Тарелки, в принципе, и не потребовались бы.

– Вы давно на Бельсоле? – спросила я.

– Вы приехали только что? – одновременно спросил он.

Мы засмеялись. Это было странно, но… на какой-то миг мне показалось, что я знаю его всю жизнь. И мы часто смеемся и часто заговариваем вот так, одновременно.

– Я здесь, можно сказать, старожил, – сообщил он с улыбкой. – Люблю это местечко, да и от дома близко.

– А вы?..

– Из Вены, – снова улыбнулся он. – А вы?

– Я датчанка, – улыбнулась я в ответ. – Здесь впервые.

– И так хорошо говорите по-словенски? – удивился он.

– Училась в Праге, а все славянские языки чем-то похожи, – ответила я, принимаясь за суп.

Суп был… словом, когда я опомнилась, супа уже не было. Я с усилием заставила себя не подбирать последние густые капли ломтиком местного хлеба.

– Вы так заразительно едите, а я ведь недавно пообедал, – вздохнул Рихард, грустно оглядывая область своего живота.

Не было там никакого жира, уж это я еще на пляже рассмотрела!

– Мужчины должны есть мясо, – напомнила я непреложную истину. – К тому же вы обещали мне прогулку, а я люблю гулять. Успеете потратить все калории.

– А что еще вы любите? – стандартно перевел тему он.

Интересно, что хотят услышать мужчины, задавая этот вопрос? Однажды я даже ставила эксперимент, отвечая по очереди – а) драгоценности, б) дорогие украшения, в) классическую музыку, г) дайвинг, д) эксклюзивный шоколад (не врала!), е) секс, ж) танцы… Впрочем, танцы после ответа «е» уже никого не интересовали.

– Люблю хорошо покушать, – усмехнулась я. – В кафе в Любляне я пробовала десерт с таким странным названием… гри… нет, гибаница. Здесь его можно найти?

– Конечно, – кивнул он, – это местная достопримечательность, раньше гибаницу готовили на Пасху и Рождество, теперь это главный национальный десерт. Пожалуй, теперь я знаю, куда мне отвести вас в первую очередь.

– Здорово! – я подскочила. – Три секунды, и я буду готова!

Свиншот сменила на голубую майку-поло, шорты – на легкие белые брючки и выскочила к Рихарду, едва не забыв про сандалии.

– Слово с делом у вас не расходится, – одобрительно заметил он. – Вперед?

«Вперед, мой Росинант», – едва не выдала я вслух. Кто его знает, может, человек не знаком с классической литературой?

– Знаете, Рихард, мы, датчане, народ простой. Давайте уже на «ты», – предложила я, протягивая ему руку.

– С удовольствием, – он пристроил мою ладонь на свой локоть, словно так и должно быть.

Как будто в старом фильме про вечную любовь… «я с тобою, за меня держись»… Я заставила себя встряхнуться. К демонам романтику, хотя настроение почему-то повысилось еще на пару градусов.

По территории Сен-Саймон мы прошли под углом, вырулив прямо к старинной церкви святого Мавра. Во времена Венецианской республики это было главное место города. А дальше начинались обычные жилые кварталы с узкими улочками, двориками, где в вазонах цвели петунии, а на веревках, протянутых по балконам вторых этажей, сушилось белье. Это вызывало странное умиление.

– Здесь самая лучшая кондитерская, – объяснил выбор маршрута Рихард. – А на туристической улице все дороже и не так вкусно.

Я накупила три огромных куска гибаницы и несколько пирожных просто так за какие-то смешные деньги. Я даже спросила Рихарда, точно ли тут принимают эврики. Тот загадочно усмехнулся и оплатил мою покупку.

– Тебе предстоит многое узнать о Бельсоле, – сообщил он, придерживая передо мной двери кондитерской. – Здесь все очень дешево, вестрийцы со швабами, предпочитающие бюджетный отдых, ездят к морю чуть ли не каждые выходные.

С ума сойти… Может, у них и фрукты не такие дорогие?

– Фрукты купим ближе к Сен-Саймону, – ответил Рихард. – Любишь виноград? Тогда на туристическую улицу.

Туристическая улица на Бельсоле была одна, по ней было удобнее возвращаться к морю и нашему поселку.

Бельсола действительно крошечный островок. Несколько минут неспешным шагом – и вот уже набережная. Вокруг Сен-Саймон расположился красивый парк, спускавшийся прямо к пляжу. И рядом с границей между песком и травой стояли несколько лотков с фруктами.

Глаза разбегались: виноград, дыни, сливы, персики, манго, инжир, мамочка, ИНЖИР! Хочу, хочу, хочу!!!

Рихард посмеивался, когда я набивала бумажные пакеты самыми спелыми и крупными плодами. От себя добавил винограда и персиков и попросил отправить все в бунгало номер два. Я не возражала, только съесть пару фиг собиралась прямо сейчас.

Пожилая продавщица крикнула мальчишку-посыльного, кажется, внука, а мне протянула салфетку и бутылочку местной воды.

Мы отошли на несколько метров вглубь парка, и я уселась прямо под каким-то деревом, вонзив зубы в сочную мякоть. Благодаря остаткам воспитания удалось не чавкать. Когда вторую инжирину постигла участь первой, я заметила, что Рихард без стеснения сидит рядом с блаженным выражением на лице.

– Когда-то каждый спокойно сидел под своей смоковницей, – не удержалась от цитаты известного классика я, – и источники справедливости текли ясной и быстрой струей…

– Где тогда, черт побери, слонялись все эти шерифы, сборщики податей, судьи и полицейские? – не поворачивая головы, продолжил строки из Питера Джойса мой сосед.

– Ты читал «Бесконечный полдень»? – обрадовалась непонятно чему я.

– Ну… было дело, – слегка смутился Рихард. – Начальник заставил. Знаешь, теперь я ему за это благодарен.

Он развернулся ко мне, ладонью стер с подбородка остатки инжирового сока и… поцеловал.

Не сказать, чтобы я не думала об этом, но все же… элемент неожиданности добавил поцелую вкуса. Или это был инжир? Мы пробовали друг друга, уже уверенные, что нам понравится. И кажется, он торопился так же, как я. И не хотел отпускать, и ерошил мои волосы, и я тоже не хотела прерываться…

– Мартина, – он с трудом, но все-таки связно выговорил мое имя.

– Да-а, – шепнула я. – Мне нравится.

– Ты такая естественная, – чуть хрипло сообщил он, обнимая за плечи и придвигаясь еще ближе.

Естественная? Я усмехнулась и вдруг поймала себя на мысли, что не играю. С ним это было не нужно.

– В Дании и ты быстро отвык бы от условностей, – моя рука удобно легла ему на грудь.

– Я, конечно, слышал про Наихристианнейший квартал в Гапенконене, но ты не похожа на девочку-цветок.

*Прим. автора: девочка-цветок одновременно обозначает и девушку-хиппи, и наркоманку, употребляющую марихуану и ее производные. В Наихристианнейшем квартале живут исключительно хиппи, это своего рода государство в государстве, как Ватикан в Риме, а марихуана растет на клумбах.

– Ты прав, заниматься любовью на улице – не мой формат, – согласилась я.

Он чуть не поперхнулся. А что? Не приведи Бог неподготовленному человеку забрести в Наихристианнейший квартал – чего только не увидит. Дети цветов живут, как хотят, без руля и без ветрил. Видимо, это и привлекает туристов.

– Знаешь, после твоих слов, – начал он, накрывая мою ладонь своей.

– Да-а? – с предвкушением перебила я.

– …захотелось в бунгало, – закончил он, ведя мою руку вниз по своему животу.

Сначала я восхитилась рельефом, а потом поняла, что он имел в виду. Мамочка, да там такое… Надо было мне быть чуть менее естественной, да придержать язык. У мужика, похоже, хорошее воображение.

– Рихард, прости, я дура.

– Третья с конца буква греческого алфавита, – прикрыв веки, отозвался он.

– Не знаю, – растерялась я. – Может, «ипсилон»?

– Нет, «ипсилон» – пятая, – возразил мой мужчина. – «Хи» или «фи»… вот в чем вопрос.

Я понимала, что так он пытается отвлечься, но сама заводилась все больше. Давно, давно мне не попадались такие индивиды, способные во всех отношениях!

– В каком веке построили церковь святого Мавра?

– В шестнадцатом.

– А «Виллу» Вешнигретца?

– В двадцатом, – он даже удивился такому простому вопросу.

– А что еще стоит посмотреть такого, исторического?

– Из исторического – замок Юрмина дель Яджен, а прямо сейчас предлагаю осмотреть бунгало номер два.

Я с готовностью вскочила, и через несколько минут (очень быстрого шага, почти что бега) мы смогли приступить к осмотру. Ковер на полу оказался вполне себе… И душевая кабина тоже.

Потом мы осмотрели спальню, в частности, большую двуспальную кровать, я осталась довольна. Только почему-то сильно захотелось есть…

– Можно пойти в ресторан, – сказал Рихард так, что я поняла: никуда он идти не хочет.

– Закажем ужин сюда, а десерт и фрукты у нас есть, – предложила я, ища, во что бы завернуться к приходу официанта.

Проблему одежды еще придется решать, но это потом, завтра. Сейчас на Бельсолу опускался тихий умиротворяющий вечер, и возвращаться в своё бунгало до утра я не собиралась.

Рихард смотрел на мои метания так заинтересованно, что я схватила простыню и быстро соорудила из нее подобие римской тоги. Потом он звонил в ресторан, а я подбирала с пола разбросанные детали гардероба. Где-то у порога валялась и сумка с гибаницей, кредиткой Михи и любимым «Эриксони».

– Мартина, ты хочешь мясо или рыбу?

Выбор я доверила мужчине, в конце концов, он тут старожил – сам сказал – и знает все особенности местной кухни. Пока он делал заказ (отметила краем уха креветки и морские гребешки в каком-то соусе), я тоже не зевала. Времени катастрофически не хватало, звонить Эве-Лотте уже поздно. Но выяснить, с чем придется столкнуться по прихоти дорогой подруги и бывшего, нужно все равно.

– Пап, привет. У меня небольшая проблема…

– Само собой, когда у тебя нет проблем, ты и не звонишь, – проворчал где-то на другом краю Эвропы Ханс Эдландер, мой лучший в мире отец. – Выкладывай.

Я очень кратко обрисовала ситуацию, обозначив основных действующих лиц: почившего дедушку Кароля, его наследницу пани Марию и неизвестно откуда взявшуюся Джину-без-фамилии. Надо отдать должное, папа не стал говорить – зачем ты снова с ним связалась, одно беспокойство от этих бывших, и далее в том же духе. Он лишь веско заметил, что мама будет недовольна и что информацию он пришлет мне завтра к обеду.

– Папа, ты лучший, – сказала я в ответ. – А маме пока не говори, ладно?

Разговор пришлось свернуть, потому что Рихард закончил общаться с кухней отеля и потихоньку подбирался к нам с «Эриксони».

– Ты примерная дочь? – спросил он, явно отметив мое обращение к отцу.

– Не знаю, – пожала плечами я.

«Тога» стала сползать, а глаза Рихарда темнеть. Странно, они у него и так черные, но вот поди ж ты…

– Может, дашь мне какую-нибудь рубашку? – предложила я, чтобы отвлечь мужчину. А то ведь так можно и без ужина остаться. – Или сходишь в мое бунгало за вещами?

– Пойдем в гардеробную, выберешь сама, – внес встречное предложение он. – Не хочу расставаться с тобой даже на минуту.

Он протянул мне руку, я поправила «тогу» и с удовольствием ухватилась за крепкую ладонь. Только не подумала, что в гардеробной тоже есть на что посмотреть. Там было зеркало во всю стену, а Рихард питал явную слабость к моему тылу. Так что когда я, не подумав, повернулась выбрать рубашку, мой мужчина не выдержал. Неожиданно я оказалась к зеркалу лицом, а он сзади, и в итоге про голод мы забыли напрочь.

Когда он остановился, я поняла, что без допинга такой темп могу и не выдержать. От непривычной позы дрожали ноги, тело требовало есть и пить, и при том не двигаться вообще.

– Тина, ма бель Тина, – шептал в это время Рихард.

И кто бы мог подумать, у организма открылось второе дыхание. Я сдернула с первой попавшейся вешалки первую попавшуюся рубашку, накинула ее на плечи и нетвердой походкой направилась в душ, предупредив героя-любовника, чтобы подождал, пока выйду.

Если бы в бунгало была ванна, я бы там и осталась. Но душевая кабина есть душевая кабина. Рихард честно дожидался своей очереди, позволив себе только один поцелуй. Тело реагировало однозначно, но вдруг я почуяла запах еды! Видимо, пока была в душе, нам доставили ужин.

– Подождешь меня? – спросил мужчина. – Я мигом.

Я, конечно, обещала. Правда, держать слово не собиралась. Там был салат, и креветки, и какие-то пирожки из слоеного теста. Стол и кресла у Рихарда были, как и в моем бунгало, так что я рухнула на мягкое и принялась есть. Мужчина вышел в одном полотенце, умилился моему аппетиту и посоветовал морские гребешки.

Потом ели инжир и целовались через стол. Это было неудобно, и Рихард посадил меня к себе на колени. Так я узнала, что на Бельсоле наступила ночь. Бархатная тьма, которую слегка рассеивали лучи маяка, огни отеля и луна ярко-оранжевого цвета. Даже на Фуптекхе я не видела такой луны…

– Хочешь пройтись по лунной дорожке? – спросил он, видя мой восторг.

«Остановись, мгновенье, ты прекрасно», – подумала я, но вслух сказать не рискнула. Этот мужчина улавливал мои желания, как флюгер легчайшие дуновения ветерка. Жаль, что у нас впереди осталась только ночь.

Несмотря на всю эйфорию, я сделала пару выводов. Во-первых, не поворачиваться к Рихарду спиной, а во-вторых, сам он об удобствах не подумает. Значит, надо взять на пляж пару полотенец и простыню. И еще попить.

До моря мы дошли, держась за руки. Простыня упала на песок первой. Сверху – полотенца, а потом рубашка. Рихард улыбался так, что это было видно даже в неверном отражении света маяка. Лунная дорожка лежала прямо у ног, так красиво, как не снимут и в кино.

Ветерок с моря нес прохладу, а песок еще не остыл до конца. Мужчина подал мне руку, уже сделав первый шаг. Я ступила на мерцающую поверхность следом. Волны мягко накатывали на разгоряченное тело, тихо шуршали прибрежной галькой…

И тут Рихард дернул меня за руку к себе. Я оступилась, завизжала и полетела прямо на него и в воду. Он ловко извернулся, и мы оказались в тесном соприкосновении, хорошо, что не на глубине. Я, бултыхаясь, пыталась выровняться на плаву, он не давал, прижимая к себе.

– Рихард! – попытка взмахнуть рукой под водой, и я наткнулась на твердое свидетельство его намерений.

– Да-а? – протянул он тоном Мурри, поймавшего Тимаса за хвост.

Не отпустит. Хотя на что еще я рассчитывала, идя купаться без купальника? На исключительно приятное времяпрепровождение, будем откровенны.

– Ну дай хоть чуть-чуть поплавать!

– Видел я днем, как ты плаваешь, – заявил Рихард, – издевательство какое-то, не отпущу.

И поймал губами мочку моего уха. Хотел поцеловать, но я как раз крутанула шеей, и… в общем, плавать разом расхотелось.

– Ты сводишь меня с ума, – банальность, конечно, но я верила в то, что говорю.

– Ма бель Тина, – твердил он, явно не слыша ни меня, ни себя.

Если б не прохлада воды, мы бы упали на дно, как две морские звезды. А так пришлось выбираться на берег.

– Волшебная ночь, – сказал Рихард. – Мартина, ты устала?

Я отжала полотенцем мокрые волосы и поинтересовалась, какие еще у него предложения. Усталость усталостью, но ночь не бесконечна, а завтра вступит в силу мой контракт.

– Предложение самое прозаическое, – выдал мой лучший любовник. – Вернуться в бунгало, включить дивиди и посмотреть какую-нибудь…

– Комедию! – с энтузиазмом подхватила я.

– А я-то надеялся на футбол, – нарочито вздохнул он.

Мне в данный момент было без разницы: комедия, футбол или порнушка. Все равно близость его тела перекрывала любые другие желания. Я даже забыла о своем намерении не поворачиваться к любовнику спиной и вприпрыжку побежала к бунгало.

– Ты нарочно, – высказал он мне, нагнав почти на подходе к душевой кабине.

– Не-ет, – я помотала головой, и полотенце с волос слетело, совершив красивый пируэт.

Следом слетели его полотенце и моя простыня. Без дивиди мы как-то обошлись.

Часам к четырем я запросила пощады. Может, он принял какой-то афродизиак, не знаю, я в этом ноль без палочки. Но такой эрекции, как у него, у других я не замечала…

– Ты мой афродизиак, Тина, – ответил мужчина на прямой вопрос. – Я захотел тебя в тот момент, когда увидел. Ты шла по пляжу, как королева. Я смотрел, и… короче, друг сказал, что либо получит эту женщину, либо он мне больше не друг.

Я слабо улыбнулась.

– Давай теперь поспим, – глаза закрывались сами собой. – А утром…

– Утром, ма бель Тина, я уеду. Работа, – вздохнул он.

Я тоже вздохнула. Почему-то думалось, что работа предстоит только мне, и только с обеда. Усталость брала свое, шевелиться не хотелось.

– Отдохни, а я пока соберу вещи, – героически отрываясь от меня, сказал Рихард.

– Только недолго, я же усну, – честно предупредила я.

– Тогда я не буду тебя будить, можно? – спросил этот ненасытный.

– Посмотрим, – пробормотала я, кажется, уже во сне.

Сон был, естественно, эротический. Да такой реальный! Рихард пристроился сзади, и я проснулась от оргазма, и, словом, это был не сон. Никогда бы не поверила, расскажи мне об этом кто другой, но сейчас, испытав все на своей… на себе, я в очередной раз подумала, что не против остановить мгновенье.

– Ну вот, разбудил, – вздохнул мой лучший любовник.

– С тебя поцелуй, – улыбнулась я сонно. – Когда ты уезжаешь?

– Уже должен был уехать, но не смог. Сейчас выпью кофе, провожу тебя в твое бунгало и…

– Не надо, сама дойду.

– Тина, вот моя визитка. Позвони, я буду ждать.

– Я не смогу, Рихард. У меня ведь тоже работа, – призналась я. – Контракт – две недели. И никаких мужчин.

Может, он и обиделся, но ничем себя не выдал.

– Ты подарила мне безумную ночь, забыть ее я не смогу.

Возможно, и я не смогу. Но через две недели – к антиподам, а потом домой, в Данию… Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся.

– Постараюсь вырваться на выходные, – слегка неуверенно произнес он.

– Нет, – я покачала головой. – Контракт.

Нашла в себе силы встать с постели, подойти к нему и повиснуть на шее.

– Ты лучший мужчина в моей жизни. Иди.

Конечно, он не удержался, и мы поцеловались. Я отпустила его с легким сердцем, будто так и должно быть. Ни сожалений, ни тревоги, словно вечером он вернется, открыв дверь своим ключом, и снова поцелует в заждавшиеся губы.

Глупое сердце, не лги ни себе, ни мне. Сказка закончилась, нас с тобой снова выбросило в грубую реальность. Но сердце не слушало, что-то тихонечко напевая, в крови еще бурлили гормоны, как пузырьки в шипучке, и хорошо, что вещи я собрала еще вечером.

Вставало солнце, но я и не подумала одеться. Просто стащила у Рихарда рубашку и с сумкой в охапке ушла в свое бунгало. Там я рухнула в постель и проспала до обеда.