Текст книги "Строптивая наложница"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stroptivaya-nalozhnica-5897.jpg)
Автор книги: Вирджиния Спайс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Вирджиния Спайс
Строптивая наложница
ЧАСТЬ 1
Глава 1
Англия, 1828 год
– Нет, папа, я все-таки поеду на этот бал у маркизы Сэйбери!
Упрямо топнув ногой, Элизабет повернулась к отцу и, скрестив руки на груди, бросила на него возмущенный взгляд.
– Лиззи! Я уже сказал, что этой поездки не будет, и не собираюсь препираться с тобой дальше. Мы не сможем сейчас поехать в Лондон, потому что осенние работы в имении пока не закончены. В конце концов, сезон еще не начался, и доброй половины твоих поклонников нет в столице.
– Но я могу поехать в Лондон одна! Я остановлюсь у Мелиссы и отправлюсь на бал в сопровождении ее матери. Надеюсь, ты доверяешь этой почтенной леди?..
Глубоко вздохнув, виконт Девери выразительно посмотрел на супругу, ища у нее поддержки.
– Я доверяю леди Харвилл, но я не доверяю тебе, дочка. Повторяю в последний раз: мы с мамой не отпустим тебя в Лондон одну, чтобы потом не пришлось раскаиваться в своей снисходительности. В любом случае уехать сейчас невозможно: через несколько дней мы устраиваем праздник в честь твоего восемнадцатилетия, и я пригласил на него сына своего друга, который должен приехать в Бартон-холл со дня на день.
– Ну, хорошо, – сдалась наконец девушка, – я не буду больше просить, чтобы ты отпустил меня в Лондон. Но разреши мне, по крайней мере, пригласить на праздник моих лучших друзей – Джона Катлера, Берка Найтли и, конечно же, Симона Марсанта!
– Хорошо, можешь сегодня же послать приглашения этим молодым повесам. – Лорд Девери нахмурился, раскуривая сигару – уже третью за время этой изматывающей семейной баталии. – Но предупреждаю тебя, Лиззи: объясни своим приятелям, что они должны держаться поскромнее в моем доме. Иначе я просто выставлю их за дверь, невзирая на их титулы и ваши давние дружеские отношения.
– Все будет так, как ты хочешь, папочка. – Элизабет приблизилась к отцу, скрывая лукавую улыбку, и нежно поцеловала его в щеку. – Ты же знаешь – мне всегда так тяжело тебя огорчать, и как печально, что это так часто случается. Но разве я виновата, что мы совсем не сходимся характерами?
– Ладно, ладно, перестань подлизываться и ступай к себе, – мягко отстранил виконт дочь, а когда дверь за Элизабет с шумом захлопнулась, лорд Девери обернулся к жене и с негодованием пожал плечами:
– Ну, ты видишь, Джулиана? Она стала совершенно неуправляемой! Мне жаль об этом говорить, но, по-моему, наша дочь унаследовала все твои недостатки и сумасбродный характер своей тетушки, твоей сестры.
Виконтесса негромко рассмеялась и бессильно развела руками:
– Стивен, дорогой мой, на самом деле все обстоит гораздо хуже. Если бы Элизабет была похожа только на меня и мою сестру Изабель, проблем у нас было бы куда меньшее. Но вся беда в том, что одна черточка ей досталась в наследство от тебя. И знаешь, какая? Несгибаемое упрямство в достижении поставленной цели! Вот только цели она ставит перед собой отнюдь не такие благородные, как ты!
* * *
Оказавшись в своей комнатке с нежно-розовыми обоями и роскошным обюссоновским ковром с рисунком из роз, Элизабет принялась в волнении раскладывать на кровати свои наряды. Все-таки ей удалось обмануть бдительность отца и добиться от него желаемого – он разрешил пригласить на праздник всех ее кавалеров, включая барона Симона Марсанта, которого терпеть не мог. На минуту девушке пришлось отвлечься от своего занятия, чтобы закрыть окно, через которое в комнату проникал холодный октябрьский воздух. Уже с неделю, не переставая, лили противные осенние дожди, и прекрасный парк Бартон-холла представлял собой довольно унылое зрелище. Но Элизабет это ничуть не огорчало. За три с лишним месяца имение надоело ей до смерти, и она была рада, что скоро в Лондоне начнется новый сезон с балами, театрами и всевозможными развлечениями.
Элизабет Девери должно было исполниться восемнадцать лет, и прошлой весной она с большим успехом дебютировала в высшем лондонском свете. За три месяца, что длился весенний светский сезон, мисс Девери получила четыре предложения руки и сердца. Однако, к радости Элизабет, ни одно из них не было принято ее родителями. Но она понимала, что на тот раз ей вряд ли удастся избежать участи большинства своих подруг. Оставалось надеяться, что ее мужем станет тот человек, которого она выберет сама. И она уже почти выбрала его. Хотя… некоторые сомнения все же оставались.
Элизабет критическим взглядом окинула свои великолепные наряды, выполненные в ее любимых тонах – светло-желтых, нежно-сиреневых и, конечно же, всех оттенков зеленого – цвета ее глаз. Все платья были сшиты по новой моде, появившейся в Европе всего два года назад, когда талия внезапно вернулась на свое естественное место. Но какое же из них выбрать для столь ответственного вечера? Немного подумав, девушка остановилась на платье из сливочно-желтого шелка, с верхней юбкой из воздушного тюля такого же оттенка, украшенной нежными желтыми цветами с золотистой окантовкой. Кажется, в этом платье Симон ее еще не видел, так как оно было сшито в середине июля, перед самым отъездом из Лондона. К тому же это платье было чуть более декольтировано, чем большинство других. Оно полностью обнажало прекрасные плечи Элизабет и давало возможность блеснуть красотой нежной бархатистой кожи без малейшего изъяна.
Определившись с выбором наряда, девушка снова подошла к окну и задумалась, глядя на то, как водяные струи без жалости сбивают с деревьев остатки дрожащей листвы. Ее приподнятое настроение сменилось тревогой, как только она вспомнила недавно подслушанный разговор родителей. Отец еще неделю назад сказал ей, что с нетерпением ждет в гости сына своего покойного друга. Но тогда он даже не намекнул, что связывает с его приездом какие-то далеко идущие планы. Однако в разговоре наедине с женой виконт неосторожно высказал надежду на то, что его дочь понравится молодому человеку. Подумав об этом, Элизабет недовольно сдвинула тонкие брови. Простите, но как же это так – она должна понравиться этому незнакомцу? Напротив, это он должен понравиться ей, если отец думает… Впрочем, она так и не решилась заговорить с ним об этом. Ведь тогда пришлось бы признаться, что подслушивает чужие разговоры, а такое открытие привело бы отца в негодование.
Элизабет язвительно усмехнулась. Как же зовут того молодого человека, кажется, Леон? Леон – значит, «лев». Что ж, посмотрим, не превратится ли этот лев в робкого ягненка, оказавшись в обществе ее остроумных приятелей, способных уничтожить любого одной меткой фразой.
* * *
Гости начали съезжаться в Бартон-холл после полудня, чтобы успеть привести себя в порядок до праздничного обеда, который, по традиции, намечался на пять часов вечера. Из-за пасмурной погоды рано стемнело, во всех парадных комнатах первого этажа горели люстры и свечи в высоких бронзовых канделябрах. Решив быть на этом вечере хозяйкой, Элизабет сама принимала гостей в главном зале Бартон-холла. Ее светло-желтое платье прекрасно гармонировало с убранством помещения, выполненного в бело-золотых и голубых тонах. Где бы она ни находилась, за ней неизменно следовали ее преданные рыцари, как прозвала их виконтесса, – молодые лондонские щеголи Джон Катлер, Берк Найтли и любимец Элизабет Симон Марсант. Ненавязчиво ухаживая за мисс Девери, молодые люди не упускали возможности попутно высмеять кого-нибудь из гостей.
Когда Элизабет немного устала и грациозно опустилась на маленький диванчик, обитый голубым штофом, приятели, как по команде, тотчас окружили ее.
– Дорогая Лиззи, посмотрите, как ревниво охраняет графиня Шепард свою длинноносую дочку от мужчин, – насмешливо заметил Джон. – Клянусь честью, если эта достойная леди не изменит свою позицию, Камилла не выйдет замуж еще лет пять.
– Ее матушка неспроста так себя ведет, – отозвался барон Марсант. – Клотильде Шепард вот-вот стукнет двадцать пять. Бедняжка уже истоптала не одну сотню туфель на лондонских балах, а так же не получила стоящего предложения. Вот мамаша и старается изображать ревнительницу женской добродетели. А кто не знает, что добродетель – удел некрасивых женщин?
– Не будьте так жестоки, Симон, – Элизабет подняла голову и выразительно посмотрела ему в глаза. – Иначе я тоже начну вас бояться, как все остальные дамы в этом зале.
Бросив опасливый взгляд в сторону лорда Девери, барон наклонился к самому уху девушки и низким, вкрадчивым голосом проговорил:
Вам-то как раз и не нужно опасаться моих насмешек, моя принцесса. Пусть моего ядовитого языка боятся ваши соперницы. Скажите мне только слово – и я уничтожу репутацию любой светской дамы, какое бы высокое положение она ни занимала.
– Хватит шептаться, Симон… Элизабет, взгляните скорее на вашу обожаемую подругу Мелиссу! – Толстяк Берк Найтли выхватил кружевной веер из рук девушки и принялся театрально обмахиваться им, будто ему вдруг стало нечем дышать. – Святые угодники, что это с ней сегодня? Кик у нее хватило ума нацепить белое платье при такой смуглой коже? Мисс Харвилл выглядит в нем настоящей крестьянкой, проработавшей все лето в поле!
– Ну уж нет, Берк, Мелиссу я вам в обиду не дам! – шутливо возмутилась Элизабет, возвращая отнятый веер. – Смейтесь над кем угодно, но ее не трогайте. Мелисса – моя самая преданная подруга, она много раз выручала меня в затруднительных ситуациях!
– Тогда окажите и вы ей услугу, дорогая, – тихо проговорил барон. – Научите эту молодую леди одеваться со вкусом и завоевывать сердца столичных джентльменов. Хотя… если уж этого не дано от рождения, как вам, тут делу не поможешь.
Спрятав лицо за складками веера, Элизабет украдкой оглядела своих кавалеров. Все трое считались в числе ее преданных поклонников, и за любого из них она была готова выйти замуж, если разрешит отец. Но кому же из них все-таки отдать предпочтение? Рыжеволосый весельчак Джон был всем хорош, в его обществе она никогда не скучала. Но, увы, он был нетитулованным дворянином, а, следовательно, не мог считаться завидной партией. Такое же положение было и у Берка Найтли, мелкопоместного эсквайра. Зато Симон Марсант происходил из очень древнего и славного баронского рода. К тому же он был самым красивым из троих приятелей. Элегантный, худощавый брюнет с томными голубыми глазами, опушенными длинными черными ресницами. Таких изящных, ухоженных рук Элизабет не приходилось видеть ни у одного мужчины, а непринужденные светские манеры Симона восхищали многих женщин.
Однако именно его больше всех ее приятелей не любил отец, считая мотом и бездельником. Бездельником… Как будто родовитому дворянину нужно зачем-то трудиться и тратить время на всякие скучные дела! Но отца было не переубедить. До женитьбы на ее матери, дочери графини Риверс, он долгие годы служил при посольстве в Османской империи и получил титул виконта и богатое имение только за свои личные заслуги.
Перехватив взгляд виконтессы, Элизабет поняла, что ей пора вернуться к своим обязанностям хозяйки и уделить время остальным гостям. Многозначительно посмотрев на Симона, девушка легко вспорхнула с места и направилась в другой конец обширного зала. Бросив попутный взгляд в одно из зеркал, она невольно улыбнулась своему отражению. В этом декольтированном наряде ее покатые плечи безупречной формы смотрелись великолепно. Искусно затянутая в корсет талия казалась тоньше, чем у многих других дам. И даже замысловатая прическа в стиле «бидермейер» была ей на удивление к лицу: часть медно-рыжих волос уложена в затейливый бант на макушке и украшена нежно-желтыми бутонами, а остальные волосы смешаны с накладными буклями и закручены в кокетливые локоны у висков.
Не успела Элизабет переброситься с подругами матери и десятком фраз, как в дверях зала послышался какой-то шум. Оставив гостей, лорд Девери тотчас устремился туда. Пару минут спустя дворецкий громогласно провозгласил имя новоприбывшего гостя, с которым виконт возвращался в зал, о чем-то оживленно беседуя:
– Лорд Леон Кроуфорд, маркиз Норвудский!
Все взоры мгновенно обратились в его сторону. С подобающей этикету любезной светской улыбкой, Элизабет легким шагом двинулась навстречу молодому человеку, приезда которого так ждал ее отец. Ей сразу бросилось в глаза, что одет он совсем не по-дорожному: на нем был элегантный серо-голубой фрак, оттенявший цвет его внимательных глаз; начищенные ботинки выглядели так, будто он только что покинул гостевую комнату на втором этаже. Густые светлые волосы составляли приятный контраст со смуглым цветом кожи, а из-под небрежно падавшей на лоб челки почтительно и в то же время смело смотрели выразительные серые глаза, напомнившие девушке небо в мартовский день.
И вдруг прямо на виду у Элизабет с лицом незнакомца произошла неприятная метаморфоза. Словно по волшебству, оно утратило почтительное выражение, строгие губы растянулись в едва заметную ироничную улыбку, а в потемневших глазах заплясали издевательские огоньки.
– Здравствуйте, мисс Девери, – произнес лорд Кроуфорд мягким, грудным голосом, от которого Элизабет мгновенно бросило в озноб. – Как я рад, что наконец-то могу познакомиться с прелестной девушкой, о достоинствах которой столько наслышан!
Он смеялся, он откровенно смеялся ей в лицо, а она была абсолютно безоружна против его дерзости. Такое не могло присниться даже в кошмарном сне. Могла ли она подумать, что когда-нибудь вновь встретит этого отвратительного человека! И где? В своем собственном доме! Она была настолько уверена, что та ужасная встреча окажется первой и последней в их жизни, что даже не узнала его в первую минуту.
Глава 2
Это случилось три месяца назад, в самые последние дни лондонского сезона. Родителям Элизабет пришлось срочно уехать в имение тяжело больной родственницы. Так как ее младшего брата Эдварда, бывшего дома на каникулах, они забрали с собой, Элизабет осталась в лондонском особняке совершенно одна. И, разумеется, как всегда в подобных случаях, она без промедления послала записку Симону Марсанту. Ответ не заставил себя ждать: в своем послании барон назначил ей встречу «у развилки трех дорог». А это означало, что он будет ждать ее в определенном месте и приехать туда она должна в наемной карете, экипировавшись соответствующим образом.
Прочитав записку Симона, Элизабет немедленно объявила всем служанкам матери выходной. Затем прошла в гардеробную виконтессы и достала матушкино платье из черного бархата и элегантный капор с розами и вуалью, украшенной бархатными мушками. Виконтесса была полнее дочери, но с помощью булавок и пояса удавалось достичь желаемого эффекта, и платье смотрелось на Элизабет прекрасно. К тому же, когда она его надевала, никто не смотрел на ее талию. Все взгляды устремлялись на обнаженные плечи и излишне открытую грудь.
Вообще-то, Элизабет опасалась пользоваться туалетами матери, но у нее самой не было ни одного темного платья, потому что носить подобные было не принято девушкам ее возраста. Если бы кто-то из знакомых узнал мисс Девери в таком наряде, она подверглась бы жестокому общественному осуждению. Но туда, куда вез ее Симон, люди их круга редко заглядывали. Ибо она должна была сопровождать его – уже в третий раз за сезон – в игорный дом.
Если бы отец Элизабет узнал о том, в какие приключения его дочь пускается с бароном Марсантом, он, несмотря на разницу в возрасте, вызвал бы его на дуэль. Но, конечно же, никто не собирался ему об этом рассказывать, а тем более сам Симон, которому присутствие Элизабет помогало зарабатывать деньги. В первый раз, когда он попросил ее об этой услуге, девушка пришла в ужас. Но потом ей и самой понравилась эта затея. Подобные приключения давали ей возможность испытать действие на мужчин своих чар. Ее задача заключалась в том, чтобы стоять за креслом Симона, когда он играет, и отвлекать внимание его партнеров.
Когда Элизабет подъехала в наемной карете к условленному месту, Симон уже ждал ее. Экипаж остановился, и барон заскочил внутрь. На мгновение Элизабет почувствовала его руку на своей талии, но он тут же отпустил ее и отодвинулся. Симон знал, что малейшая вольность с его стороны может обернуться полным разрывом с мисс Девери: несмотря на свое подчас шокирующее поведение, она оставалась порядочной и невинной девушкой.
– Как дела, мой друг? – участливо спросила Элизабет, заметив, что он явно чем-то обеспокоен. – Вы опять испытываете денежные затруднения?
– Должно быть, они никогда не перестанут меня преследовать, – с досадой ответил барон.
Увидев, с каким хмурым лицом он исследует содержимое своего кошелька, Элизабет поспешила поднять ему настроение.
– Я захватила с собой те двадцать фунтов, что оставил мне отец на время своего отъезда, – весело сказала она. – Если понадобится, я готова стать вашим кредитором.
– Элизабет, вы просто мой добрый ангел! В какой уже раз вы бескорыстно выручаете меня, – пылко проговорил барон, окидывая ее взглядом неподдельного восхищения.
Они обменялись взглядами как два заговорщика; но внезапно улыбка Симона угасла, превратившись в гримасу мучительной досады. Накрыв руку девушки своей ладонью, он крепко сжал ее и с огромным сожалением произнес:
– Если бы вы только знали, как это больно – каждый день видеть вас, слышать ваш ангельский голос, смотреть в ваши прекрасные изумрудные глаза и при этом сознавать, что вы никогда не будете моей! Элизабет, неужели эта пытка будет длиться вечно? Как вы думаете, долго ли еще я смогу выдерживать все это и не сойти с ума от мучений?
Вздохнув, она повернулась к нему и пристально посмотрела в его голубые глаза, поблескивающие в полумраке кареты.
– Симон, но ведь вы даже не попытались сделать мне предложение…
– Потому что это бесполезно, Элизабет! Вы не хуже меня знаете, что ваш высоконравственный отец никогда не отдаст вас за меня. Нам остается только один выход… Если, конечно, вы действительно хотите стать моей женой. Вы должны принадлежать мне еще до замужества!
Она испуганно отшатнулась, заставив юношу издать мучительный стон.
– Нет, Симон, – в ее голосе звучали твердые нотки, – мы уже говорили об этом, и я не собираюсь повторять дважды, что никогда на такое не пойду. Давайте же раз и навсегда поставим на этом точку. Если вы твердо намерены жениться на мне, идите к отцу и добивайтесь его согласия. Да, папа действительно очень придирчиво относится к кандидатам в зятья, но и к его сердцу можно подобрать ключик. А пока могу пообещать вам только одно: я не выйду ни за кого замуж, пока остается надежда, что отец даст согласие на наш брак.
– Хотел бы я иметь хоть десятую долю вашей надежды, – с легким раздражением проговорил Симон.
Оставшуюся часть пути они ехали молча. Когда Симон сел за игральный стол, то сначала все шло так же гладко, как и в прошлые два раза. Стоя за креслом барона, Элизабет пускала в ход весь арсенал своего женского кокетства. Для начала она с небрежной элегантностью сбросила черную кружевную накидку, выставив на обозрение зевак свои прекрасные плечи. Потом, когда очередной противник садился напротив Симона, Элизабет принималась бросать на него очень выразительные взгляды из-под прозрачной вуали. А в решающий момент она просто откидывала ее наверх и пронзала мужчину призывным взглядом своих кошачьих глаз, слегка подведенных черной краской. И почти во всех случаях этот маневр срабатывал безошибочно: противник барона терялся, путал карты и в результате оказывался в проигрыше.
Спустя час Симон, устав от напряженной игры, отвел девушку к стойке бара, чтобы пропустить по рюмочке вина перед новой схваткой в покер. Его цепкий взгляд между тем продолжал внимательно следить за всем, что происходит в зале.
– Элизабет, взгляните на того высокого блондина, что вошел сюда десять минут назад, – прищурившись, барон кивнул в сторону. – Как, по-вашему, Сумеем мы обвести его вокруг пальца? Судя по его виду, он приезжий. На нем форма офицера флота Его величества… Должно быть, только что вернулся в Англию из колоний и совсем отвык от больших городов. Наверняка его кошелек набит банкнотами и он просто жаждет спустить половину из них.
Элизабет незаметно взглянула туда, куда неотрывно смотрел барон. Вошедший молодой мужчина заметно отличался от большинства завсегдатаев игорного дома. И в первую очередь тем, что его волевое, открытое лицо не носило следов бессонных ночей и низменных страстей. Здоровый золотистый загар незнакомца резко контрастировал с бледными физиономиями заядлых игроков. Одет, однако, он был довольно небрежно. Офицерская форма синего цвета выглядела потертой, широкие плечи прикрывал просторный темный плащ, носивший следы дорожной пыли. И все же… все же в его облике было что-то такое, что внушало опасение и заставляло любопытных зевак поспешно опускать глаза, встречаясь с открытым взглядом его стальных глаз.
– Не знаю, Симон, – нерешительно протянула Элизабет, – смотрите сами. Но, по правде говоря, у меня нет ни малейшего желания с ним связываться. Он кажется мне довольно опасным типом…
– Ерунда, дорогая моя. Вот увидите: при вашей поддержке я в два счета обставлю его на кругленькую сумму.
С каким-то упрямым раздражением барон направился прямо к тому столу, за который в этот момент усаживался светловолосый пришелец. Элизабет ничего не оставалось делать, как последовать за другом. Она заняла свое привычное место за спинкой его кресла. Томно вздохнув, грациозно поправила короткий рукав, спустившийся слишком низко с покатого плеча…
Раскинув карты, незнакомец вдруг резко вскинул голову и в упор посмотрел на девушку. От его откровенно презрительного взгляда Элизабет тотчас захотелось провалиться сквозь землю. Так смотрят на продажных женщин, когда оценивают их стоимость. Девушка почувствовала, как щеки ее начинают пылать. Ей вдруг стало ужасно стыдно и неприятно, оттого что она оказалась в такой ситуации. Она ощутила панический страх и сильную досаду на Симона. Как у него хватило ума привести ее в такое место? Неужели он совсем не замечает, что ее оскорбляют прямо у него на глазах?
Заметив смятение девушки, светловолосый незнакомец снисходительно усмехнулся. Его взгляд внезапно утратил стальную твердость и заметно потеплел. Теперь он смотрел на Элизабет с неприкрытым интересом. Выбрав момент, когда Симон наклонился к картам, он знаком предложил ей поднять вуаль. Но теперь Элизабет не согласилась бы сделать это ни за какие коврижки. Напротив, ей ужасно хотелось дотянуться до своей кружевной накидки и прикрыть голые плечи, но она не решалась сделать это, опасаясь новых насмешек со стороны игрока.
Стараясь делать это незаметно, Элизабет с интересом рассматривала этого загадочного мужчину. Он выглядел старше Симона, лет на двадцать семь – двадцать восемь. Пожалуй, его можно было бы назвать привлекательным, хотя Элизабет не жаловала блондинов, предпочитая им брюнетов с бледной аристократической кожей, таких, как барон Марсант. И уж совсем недопустимо выглядели его загорелые руки – загрубевшей коже явно недоставало питательного крема, на твердых ладонях были заметны мозоли, как у человека, занимающегося физическим трудом. Представив, как эти жесткие пальцы касаются ее нежных округлостей, Элизабет невольно вздрогнула.
– Вы снова проигрываете, сэр. – Откинувшись на спинку кресла, барон посмотрел на своего противника с выражением насмешливого превосходства. – Похоже, удача сегодня не на вашей стороне.
– Удача – она, как женщина. Так же изменчива и часто выбирает не самого достойного, – многозначительно парировал незнакомец.
При этом он так выразительно посмотрел на Элизабет, что она не сдержалась и раздраженно вставила:
– А к этим достойным вы, надо полагать, причисляете в первую очередь себя, офицер?
Он весело рассмеялся, будто только и ждал от нее подобного высказывания.
– Если хотите поближе познакомиться с моими достоинствами, я к вашим услугам, леди, – с вызовом бросил он.
Барон возмущенно вскочил с кресла.
– Сэр, вы забываетесь! Кто дал вам право так обращаться с моей спутницей? Если вы еще раз…
– Простите, молодой человек, но эта… мм… леди сама дала мне такое право, вмешавшись в мужской разговор, – невозмутимо отвечал тот. – Впрочем, если вы желаете немедленного удовлетворения, то я всегда к этому готов.
– Симон, ради всего святого! – с мольбой прошептала Элизабет.
– Я думаю, пришло время открыть карты, – деловито проговорил барон. – Прошу вас, господин офицер. – Он выложил карты, которые держал в руках, на зеленый стол и торжествующе посмотрел на своего задумавшегося противника.
– Что ж, я тоже полагаю, что пора кончать этот фарс.
Незнакомец небрежно сбросил свои карты, и они ровным красивым полукругом легли на сукно. С десяток зевак, с интересом наблюдавших за ходом этой партии, одновременно шумно вздохнули и принялись взволнованно переговариваться. Элизабет зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. В этой партии Симон поставил на кон весь свой предыдущий выигрыш и проиграл.
– Это… это просто немыслимо… – растерянно бормотал барон. – Вы сыграли нечестно! Господа, этот человек – профессиональный карточный шулер!
– Когда имеешь дело с таким дерзким мошенником, как вы, иногда не грешно и смухлевать, – веско заметил незнакомец. Он вдруг резко перегнулся через стол и, схватив барона за руку, быстро отогнул рукав его сюртука. Оттуда посыпались на пол карты, и их шелест потонул в ропоте возмущенных голосов.
Опомнившись от шока, вызванного мошенничеством Симона, Элизабет быстро сообразила, что ее другу грозит нешуточная расправа. Решив спасти его даже ценой своей репутации, она бросилась к незнакомцу и изо всех сил вцепилась ногтями в его запястье. От неожиданности он выпустил руку барона. Симон тотчас воспользовался ситуацией и бросился к дверям. Но самой Элизабет сбежать не удалось. У самых дверей незнакомец поймал ее и, крепко обхватив за талию, вытащил на середину зала под дружный хохот игроков.
– Не торопитесь, моя отважная леди, не торопитесь! – смеясь, проговорил он. – Неужели вы лишите меня возможности получше рассмотреть ваше прелестное личико? Черт возьми, да я мечтал об этом с того самого момента, когда вы начали строить мне глазки, прикрывая мошенничество вашего дружка!
К несказанному удовольствию присутствующих, он опрокинул девушку на стол и склонился к самому ее лицу, продолжая смеяться над ее отчаянным положением. Потом медленно развязал шелковые ленточки капора и осторожно снял его с головы Элизабет. Ее рыжие волосы в живописном беспорядке рассыпались по зеленому сукну стола, расширившиеся от ужаса глаза испуганно уставились на мужчину.
«Все погибло, – с замирающим сердцем подумала Элизабет, тщетно пытаясь вырваться из сильных рук незнакомца. – Если сейчас кто-нибудь из этих мужчин опознает меня, от моей репутации останется лишь горстка пепла».
– Да она просто чудо совершенства, эта рыжая бесовка с кошачьими глазами! – воскликнул мужчина. В его голосе сквозило неподдельное восхищение. Серые глаза с изумлением рассматривали застывшее от страха лицо девушки. – Клянусь честью, я буду последним дураком, если не сорву с этих прелестных губок хотя бы один поцелуй!
И, к непередаваемому ужасу бедной Элизабет, он склонился еще ближе к ее лицу и припал к ее побледневшим, дрожащим губам. Против ее ожидания, его губы оказались мягкими и нежными, словно дольки апельсина. Они ласкали, дразня и возбуждая, и, несмотря на все сопротивление Элизабет, прижимались все крепче и крепче, словно старались слиться в единое целое с ее ртом. Й это было совсем не противно, скорее, наоборот, но от этого вдвойне унизительно. Девушка просто сгорала от стыда, с ужасом думая о том, что за ними с жадным любопытством наблюдает толпа зевак. Казалось, этот невыносимый поцелуй длился вечно. Когда же мужчина, наконец, отпустил Элизабет и снова поставил на пол, она едва могла держаться на ногах. Продолжая сверлить девушку насмешливым взглядом, незнакомец помог ей надеть шляпку и кружевную накидку. Потом, поддерживая под руку, вывел из душного зала на свежий воздух, где она, наконец, смогла прийти в себя.
– Ну ладно, успокойтесь, моя красавица, – неожиданно примирительным тоном сказал он. – Не стоит так переживать из-за этого небольшого инцидента. Хотите, я отвезу вас домой? Ведь у вас, наверное, даже не осталось денег, чтобы взять экипаж.
Яростный взгляд, которым наградила его Элизабет, казалось, мог пробить стену. Внутри у нее все клокотало от возмущения. Подумать только! Это был самый первый поцелуй в ее жизни, и она получила его от этого бессердечного дьявола.
– Оставьте меня в покое, – сдавленно процедила она. – Убирайтесь прочь, мерзкий наглец!
Он усмехнулся, выразительно приподняв брови.
– Что ж, как знаете. Ну а теперь бегите скорее к своему незадачливому кавалеру, – с оскорбительным добродушием проговорил незнакомец, легонько подталкивая ее в спину. – Готов поручиться, что он уже сходит с ума от беспокойства за вас. И, надеюсь, – прибавил он неожиданно строгим тоном, – что сегодняшнее приключение навсегда отобьет у вас охоту посещать игорные заведения.
Элизабет не помнила, как добрела до экипажа, в котором ее ожидал Симон Марсант, виновато забившись в угол. Как только они отъехали на безопасное место, у нее началась истерика. Девушка ругала барона последними словами и клялась, что никогда не простит ему того, что с ней случилось по его милости. И она действительно не желала прощать его… целых три недели, пока не заскучала по его остроумным шуткам в тишине своего имения.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?