Текст книги "Рождественская история"

Глава 7. Колокольчик

Вечером был запланирован концерт, и это радовало. Музыка становилась для Юны центром всего, затмевала остальное, уносила страх и боль. Мир снова казался понятным и прекрасным. Жизнь превращалась в праздник для всех – и Юна дарила этот праздник, у ее существования появлялся смысл.

Жаль, что музыка не могла длиться вечно. Были еще периоды между концертами – пустые дни, бессонные ночи. Вот тогда Юне нужно было придумывать, как отвлечься. Сегодня, например, она решила отправиться в магазин игрушек.

Решение это оказалось правильным. Здесь, в мире непрекращающегося веселья, Юне нравилось все: очарование улыбчивых, беззаботных персонажей, громоздившихся на полках, мелодии из старых мультфильмов, дети с сияющими глазами – для малышей Новый год по-прежнему был сказкой. В ярко освещенных залах еще сохранялась искренняя радость, которой хотелось проникнуться, дышать ею, оставить себе.

К тому же, здесь можно было бродить часами, не вызывая подозрения бдительных продавцов. Магазин оказался огромным – с несколькими отделами и целым лабиринтом полок. Юна с искренним любопытством разглядывала города и замки, собранные из конструктора, наблюдала, как проезжает мимо станций винтажный паровоз, удивлялась многообразию плюшевой армии. Временами она делала вид, что разглядывает какую-нибудь игрушку, а сама украдкой следила за детьми, которые что-то объясняли родителям. Ей нравилось видеть, как любопытно внешность меняется в следующем поколении, как под влиянием атмосферы магазина игрушек раскрываются уже выросшие мальчики и девочки, вспоминающие, о чем они сами когда-то мечтали.

Здесь Юне было очень легко отстраниться от самой себя и сосредоточиться на них – но ровно до тех пор, пока эти люди оставались незнакомыми. Когда же вдалеке мелькнули прекрасно известные ей черты, Юна невольно вздрогнула и чуть не уронила улыбающегося ей зеленого пупса.

Она понимала, что ее это не касается – даже если ей не почудилось и впереди действительно прошел знакомый ей человек. Это знакомство ни к чему не обязывает его, они не виделись – сколько? Сто лет. На самом деле год, конечно, но ощущается как век. Он не следил за Юной, он пришел сюда случайно, так совпало, он ее даже не заметил. В огромном магазине хватит места всем, они разойдутся, не встретившись, если она приложит хотя бы минимальные усилия.

А постараться ей как раз следовало, ей не нужна была эта встреча. Пусть бы и век прошел, ничего по-настоящему не изменилось. Есть люди, которые становятся ключом: отпирают двери памяти, выпускают монстров. Вот и перед Юной прошел такой же человек, а она, вместо того чтобы развернуться и уйти, двинулась следом – осторожно, как кошка, крадущаяся за птицей. Надежно прикрытая стенами разноцветного плюша. Все равно напряженная настолько, что по венам будто электричество полилось.

Он остановился там, впереди, и она замерла, присмотрелась – через прикрытие из плюшевых ягод клубники. Увидела красивую пару. Мужчина, высокий, светловолосый, широкоплечий. Точеная женщина рядом с ним. Он опирается на большую тележку, в которой уже лежат какие-то коробки. Она со смехом показывает ему белоснежного медведя.

Это была картина из правильного мира – такого, каким он и должен быть. Из реальности, где красивые молодые родители заранее подбирают подарки для своих красивых детей. Юне полагалось радоваться за них, а в груди неприятно кольнуло. Попытка упрекнуть себя за это лишь усилила боль – будто бензина в костер плеснули… Юна понятия не имела, почему продолжает смотреть. Может, в надежде на то, что боль достигнет определенного предела и исчезнет, образуется иммунитет?

Однако стало только хуже. Мужчина будто почувствовал на себе ее взгляд, растерянно оглянулся по сторонам, сам не зная, что ищет. Он не мог увидеть ее, Юна не сомневалась в этом, а все равно отпрянула. Она быстрым шагом направилась прочь, радуясь, что резиновые подошвы ботинок скрывают ее шаги. Боль в груди все не проходила, и девушке казалось: если она, Юна, не выйдет на улицу как можно скорее, то попросту задохнется здесь, ее только свежий морозный воздух и мог спасти.

Попасть к главной лестнице она никак не могла, для этого пришлось бы пересечь большую открытую площадку, на которой ее легко было заметить. Что тогда? «Юна, подожди! Это же ты? Здравствуй!..» И натужная улыбка. И неловкие слова. Нет, спасибо. Уж лучше нож под ребра, чем одно такое «здравствуй» или, того хуже, «Познакомься, а вот это моя…»

К счастью, Юне не обязательно было проходить через это. Она неплохо знала магазин, помнила, где находятся боковые выходы, и один располагался в удачной близости от отдела с плюшевыми игрушками. К нему она и двигалась, ускоряя шаг, хотя необходимости в этом не было – никто за ней не гнался. Сотрудников магазина она наверняка насторожила: то ходила расслабленно, то вдруг ракетой припустила к лестнице. Они напряглись, подкрались ближе к рамке, чтобы перехватить подозрительную женщину при первом же писке датчиков, обличающих воровство. Но рамка Юну оправдала, подтвердив, что гражданочка ничего не крала – просто городская сумасшедшая. Бывает. Провожаемая сочувствующими взглядами, Юна проскочила дверь на лестницу.

Здесь ей полагалось почувствовать себя в безопасности: теперь она точно была укрыта от любых взглядов. Однако легче не стало и чувство того, что ей не хватает воздуха, сохранилось. Оно погнало ее вперед, заставляя двигаться так быстро, что она рисковала в любой момент оступиться и рухнуть вниз. Зрение стало туннельным, Юна не обращала внимания на отделы, которые она пробегала, значение имели только ступеньки – и дверь, манившая свободой.

Дверь была массивной и тяжелой, поэтому, чтобы побыстрее попасть на волю, Юна сразу же навалилась на нее всем телом. Отчасти решение было верным: дверь действительно распахнулась быстро. Вот только ощущение, будто Юна осталась наедине со всем миром, оказалось обманчивым. По ту сторону двери как раз стояла женщина, которая такую внезапную встречу определенно не оценила.

Женщина была невысокой, худощавой и пожилой – лет семидесяти, не меньше. Дверью ее не задело – и это хорошо, потому что дверь наверняка весила раза в три больше, чем потенциальная жертва. Однако на незнакомку налетела Юна, убежденная, что ее сейчас примет в объятия свободное пространство. При столкновении Юна почувствовала себя скалой, по которой стукнул бумажный самолетик. Она удержалась на ногах, а вот пожилую женщину откинуло назад, и лишь вовремя оказавшийся рядом сугроб спас ситуацию от печальных последствий.

Это столкновение все равно нельзя было назвать мелочью. От смущения Юна даже позабыла, с чего все началось, боль и страх отступили сами собой. Сначала она откапывала женщину из сугроба, потом кое-как устанавливала ошалевшую старушку на ноги. Пока пострадавшая пыталась проморгаться и понять, что происходит, Юна наматывала вокруг нее круги, собирая выпавшие из сумки вещи. Все это – с непрекращающейся печальной песнью извинений.

Вещи у женщины оказались нехитрые: пара кошачьих игрушек, пять пакетиков корма (лосось и ягненок в белом соусе), ничего такого, что пострадало бы от снега, хоть в этом повезло.

Когда пожилая женщина наконец поняла, что происходит, Юна дошла до юбилейного сотого «извините».

– Ничего страшного, милая, – растерянно улыбнулась старушка. – Совершенно ничего плохого не случилось!

От этого должно было стать легче, но смущение лишь усилилось. Если бы женщина вдруг превратилась в проклинающую всё и всех бабку, разойтись с ней было бы проще, а так Юна отчаянно искала способ искупить вину, однако пока безуспешно.

– Даже не знаю, чем я думала, – развела руками Юна.

– Вы как будто убегали от кого-то.

– Я… Нет. Я ни от кого не убегала.

И это прозвучало вполне убедительно, потому что за все время, прошедшее после столкновения, никто из магазина так и не появился. Ну а то, что сложнее всего убежать от себя, Юне сейчас обсуждать не хотелось.

– Хотите, я помогу вам? – предложила она.

Предложение было неискренним: если бы пожилая женщина потребовала зайти с ней в магазин, Юна бы удрала. Однако та лишь покачала головой:

– Я хотела кое-что докупить, но это не срочно… Видно, судьба намекает, что не нужно тратить деньги на всякую ерунду!

– Тогда давайте я провожу вас до дома, – настаивала Юна.

– Мне сейчас не нужно домой, мне нужно в парк. Но вы не обязаны тратить на меня время, я вполне уверенно свою на ногах.

– Когда на вас не налетают всякие психи – охотно верю! И все же позвольте мне.

– Если вы никуда не спешите, – улыбнулась пожилая женщина.

Нырнувшая в сугроб незнакомка оказалась Светланой Сергеевной. Отработав много лет школьным учителем, она уже давно вышла на пенсию, а потому могла позволить себе прогулки по магазинам и паркам в будние дни. Слушая ее, Юна невольно размышляла о том, что учительский тон – это пожизненное наследие. Но не требовательный, нет, мягкий, почти распевный, заставляющий прислушиваться и запоминать. Светлана Сергеевна была человеком удивительно спокойным. Она словно сдала норму переживаний, отмерянную на жизнь, и теперь на все смотрела философски. Поэтому и столкновение с Юной возле двери она восприняла без скандала. Какой смысл скандалить, если время это назад не отмотает и падения в сугроб избежать не позволит?

– Вы могли бы наорать на меня просто профилактически, чтобы я больше не летала по городу пушечным ядром, – заметила Юна.

– Не было смысла. Вы сами винили себя больше, чем я могла вас обвинить. Ничто так не накажет человека, как его совесть. А если совести нет, любые крики и упреки бессмысленны.

Идти в парк Светлана Сергеевна собиралась в поисках кота. С котом этим у нее были странные отношения: пожилая женщина не называла его своим, но признавала, что он уже давно живет у нее дома. Насколько удалось разобраться Юне, кот изначально был бродячий – и бродяжничеством своим весьма довольный. Из тех крупных хвостатых бандитов, которых боятся и крысы, и вороны, и даже дворники.

Но однажды в особо морозную зиму Светлана Сергеевна пустила его к себе – и он предпочел остаться. Кот словно почувствовал, что недавно у пожилой женщины трагически погиб сын, и она маялась, неприкаянная, во внезапно опустевшей квартире. Зверь, дикий на своей территории, в квартире вел себя на удивление спокойно, словно только тут всегда и жил.

С годами установился странный график их визитов. В теплый сезон кот шатался по парку, а Светлана Сергеевна заглядывала к нему в гости, и тогда он подходил поближе, позволял себя погладить, даже ворковал, очень тихо, так, чтобы никто больше об этом не узнал. Зимой же он приходил сам, на специально для него обустроенную подстилку у батареи.

– Но ведь сейчас зима. Почему тогда он не с вами, а вы идете к нему в парк? – удивилась Юна.

– Так уж получилось – все никак его дозваться не могу. Вот уже и игрушки новые купила, и еду ему ношу… Просто жду и все. Он такой, свободолюбивый… Колокольчик.

– Колокольчик? Это его так зовут?

– Его никак не зовут, – покачала головой Светлана Сергеевна. – Имя для зверей – блажь человека. Но так зову его я, а он мне позволяет.

– Почему именно Колокольчик?

– Когда он впервые попал ко мне, у меня уже стояла елка… Я думала, от этого станет легче, но стало только хуже. Я была даже признательна ему, когда он эту елку опрокинул. Ему же нужен был колокольчик с елки, это его игрушка с тех пор была. Колокольчик и сейчас лежит на его подстилке, ждет его.

Юна провела случайную знакомую в парк. Там выяснилось, что к своим прогулкам Светлана Сергеевна готовилась обстоятельно – помогал опыт. Обнаружив расчищенную от снега лавку, пожилая женщина постелила на нее плотный плед, на землю поставила миску, теперь наполненную кошачьим кормом, положила игрушки. Когда подготовка была завершена, Светлана Сергеевна устроилась на лавке с небольшим термосом.

– Присоединяйтесь, – предложила она. – Вам стоит отдохнуть.

– Да я не устала…

– Думаю, если бы вам это не было нужно, мы бы с вами не столкнулись вот так.

Усталости Юна действительно не чувствовала, но решила все же остаться. Во-первых, ей было любопытно, как выглядит кот с повадками бандита и нежным именем Колокольчик. Во-вторых, рядом со Светланой Сергеевной было спокойно. Без какой-либо конкретной причины, казалось, что спокойствие просто наполняет воздух и становится общим.

Парк в будний день пустовал, блестел белым снегом, хрустел под шагами редких прохожих. Вокруг был лишь прекрасный мир – а кота не было. Юна, как ни всматривалась в черно-белый пейзаж, не могла уловить ни намека на движение.

Светлана Сергеевна заметила ее усилия.

– Не старайтесь, милая, не обязательно, что он придет сегодня. Я его давненько жду.

– Но вы все равно уверены, что он появится?

– Появится, конечно. Должен, он и раньше пропадал надолго. Мне несложно ждать – что мне еще делать? Я успею прочитать все книги и посмотреть все фильмы, которые меня интересуют. Время, проведенное наедине с природой, много дает.

– А если он опять не придет, что тогда?

– Оставлю еду здесь, пригодится ему или другим котам. Игрушки заберу, потом снова принесу. Мне это не сложно.

Юне хотелось, чтобы кот пришел сегодня. В этом было бы что-то логичное – в необъяснимом, почти мистическом смысле. Он должен был появиться в день, когда его терпеливая хозяйка пострадала на пути к нему, а Юна впервые пошла с ней в миг, когда неплохо было бы уверовать в чудо…

Но кота не было и чуда не было. Темнота постепенно сгущалась над парком, зажигались первые круглые звезды фонарей. Оставаться и дальше Юна не могла: тогда она опоздала бы на концерт, об этом уже напоминали сообщения, прилетающие на телефон.

Светлану Сергеевну ее отступление не обидело. Пожилую женщину и теперь ничем невозможно было смутить. Она признала, что побудет здесь еще немного, но скоро тоже уйдет. В заснеженном парке Светлане Сергеевне было так же хорошо, как в своей квартире, ее и здесь, и там питала надежда на то, что очень скоро она снова встретит единственное близкое существо, которое у нее осталось.

Юна тоже унесла с собой кусочек этой надежды, так было проще получить разрешение на уход от своей совести. Однако покинуть парк она так и не успела: ее окликнула женщина из кофейни, небольшого деревянного домика, стоящего у начала аллеи.

– Девушка! А, девушка, подойдите сюда!

Поскольку других девушек поблизости не наблюдалось, Юне пришлось свернуть в сторону и приблизиться к кофейне.

– Что-то случилось?

– А вы это… Не родственница часом нашей старушке-кошатнице? Первый раз ее с кем-то вижу!

– Светлане Сергеевне?

– Я не знаю, если честно, как ее зовут… Она как-то говорила, но я не помню. Как будто тут так много вариантов!

– Я ей не родственница, просто решила ее проводить. А что?

– Жаль, что не родственница, – вздохнула продавщица. – Было бы неплохо, если бы кто-то смог с ней поговорить, я вот не решаюсь…

– О чем поговорить?

– Да с котом этим дурацкая история получилась… Ей ведь все говорили: «Заберите вы уже этого кошака к себе и не пускайте сюда!» А у нее свое видение: ему, мол, нужна свобода, ему тесно в четырех стенах! Эх…

– Так что с котом-то? – поторопила Юна, уже предчувствуя, что может оказаться не готова к ответу – и все равно желая знать.

– Так помер он, кот ее… Я точно не знаю, как… То ли замерз, то ли собаки задрали, а может, просто – он же очень старый был, кот этот, все знали…

– Вы уверены, что это тот самый был?

– Да конечно! Нету его – той зимой еще помер… А мы все сказать не решаемся. Может, вы попробуете, девушка? Подойдите, поговорите с ней, вот как сейчас говорили. Пусть она только поймет: ждать больше некого.

Глава 8. Кольцо с бриллиантом

Выяснилось, что влюбленный мужчина способен действовать с энтузиазмом бурундука, готовящего запасы на зиму. Хотя сам Иван, конечно же, объяснил бы свои решения талантом управленца, а не желанием поиграть в добрую фею и сваху одновременно.

Сначала он загорелся желанием помочь Оле с подбором подарков для детей. Это было вполне объяснимо и даже благородно. Но потом он осознал, что личная жизнь младшего брата не должна страдать даже по такому важному поводу. В итоге Иван не просто отправил Сашу за игрушками, а уговорил Таню стать помощницей в таком непростом деле.

– Ты можешь сделать это сам? – возмутился Саша. – И Оля, кстати, обрадовалась бы…

– Исключено, я беру на себя управление компанией. Можешь не благодарить.

– Не буду, и не потому, что могу, а потому, что не за что. Давай наоборот, а? Я лучше с партнерами переговоры проведу, там хоть материться можно.

– Иди отсюда и действуй по списку, – напутствовал Иван. – Остальное – не твоя забота.

Саша опасался, что вместо примирения он получит еще одну ссору с Таней. Девушка, конечно, была совсем не против похода по магазинам, но по другим магазинам. Здесь же ничего не искрилось бриллиантовым блеском и не манило ярлыками с именами всемирно известных дизайнеров. Казалось, что среди розовощеких младенцев и плюшевых утят Таня очень быстро потеряет терпение.

Но получилось иначе: она была ангелом. Первым делом она потащила Сашу в зал для младенцев. Саша намекнул, что у Оли дети старше – раз эдак в десять. И они вряд ли обрадуются, если в подарок получат слюнявчик, хотя заказывали какого-то монстра, пожирающего миры.

Таня все эти аргументы вроде как поняла, однако младенческий отдел покидать не спешила. Она сняла с вешалки крошечное платьице – желтое с красными цветами.

– Посмотри-и-и, – умильно протянула она. – Знаешь, на кого подошло бы?

– На чихуахуа.

– Что?.. На нашу дочку, откуда хуа твое вылезло?!

– У нас нет дочки, – напомнил Саша.

– Чихуаху… Короче, этого у нас тоже нет! Ты разве не понимаешь намек?

Намек Саша понимал – намек этот был бы более очевидным, если бы вдруг обрел материальное воплощение и Таня смогла бы размазать его по лицу собеседника. Однако в их недолгих отношениях уже были случаи, когда смысл намеков они толковали по-разному, и Саша решил притвориться деревом.

– Нет.

– У меня есть такое же платье в гибискусах! – торжественно объявила Таня. – То есть, из очень похожей ткани. Разве это не знак?

– Нет, я вообще не в курсе, как выглядит гибискус.

– Господи, ни о чем с тобой серьезно поговорить нельзя… Ладно, давай по списку!

Что ж, значит, намек, который она быстренько свернула, Саша понял правильно. И намек этот, и быстрое примирение после ссоры указывали, что Тане хочется чего-то серьезного. Не просто свиданий и даже не жизни под одной крышей, а кольца, белого платья, фаты, потом – детишек… Возможно, еще дом за городом и лабрадора-ретривера, хотя это может подождать.

Картина, идеальная для многих людей, отражалась в душе Саши таким протестом, что он даже разозлился на себя. А почему, собственно, нет? Может, пора бы, и тогда появится четкая черта, разделяющая прошлое и будущее. Все эти воспоминания и приступы задумчивости уйдут сами собой, ну а душа – штука придуманная и ненадежная, ее подсказками можно пренебречь.

Пока Саша размышлял об этом, Таня со списком металась по залу, наполняя тележку мечтами Олиных детей, доверенными в письмах Деду Морозу. Вернуться к реальности пришлось, лишь когда Таня подсунула под нос Саше белого плюшевого медведя. Убедившись, что знакомство состоялось, она отодвинула игрушку чуть дальше и сделала вид, что медведь танцует в воздухе.

– Ну, как тебе? – поинтересовалась она.

– Млекопитающее, – растерянно ляпнул Саша. Больше ничего на ум почему-то не пришло. – А с чего вдруг мы разбираем именно этот пункт списка?

– Потому что это не пункт списка, это я предлагаю добавить такой бонус. Знаешь, что всегда запоминается лучше всего? То, что ты не ожидал, если это хорошее, конечно.

Вот и еще один намек – на случай, если предыдущий уже впитался. Саша заставил себя улыбнуться.

– Конечно, давай возьмем. Мне приятно видеть, что ты так любишь детей.

– Обожаю детей! С детства мечтала стать мамой.

Плюшевый медведь отправился в корзину, Таня – к следующей полке, а Саша просто замер на месте. Его вдруг накрыло чувство, что за ним наблюдают. Глупое такое, необъяснимое – один из тех инстинктов, от которого мурашки по коже, хотя ничего по-настоящему не происходит.

У Саши не было причин так думать. В будний день залы магазина оставались полупустыми, а даже если бы нет… Кому понадобилось бы следить за ним? Кому он вообще нужен?

Ощущение пристального взгляда между тем не отступало, и Саша начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, не привлек ли он внимание какого-нибудь особо бдительного продавца. Вдруг здесь заподозрили, что он сейчас сорвется и, отчаянно толкая перед собой тележку, с грохотом и хохотом побежит к выходу?

Продавцов в зоне видимости не обнаружилось, зато в дальнем зеркале неожиданно мелькнуло знакомое отражение. Всего на миг, так быстро, что толком не разглядеть, и все равно напряжение усилилось. Теперь Саше хотелось пойти туда, за стеллажи, все проверить, убедиться, что ему просто почудилось… Хотя еще большой вопрос, нормально ли это, когда такое чудится.

Однако никуда пойти он так и не успел, его отвлекло бодрое объявление:

– Ты посмотри, Барби теперь в трусах ходит! В мои времена она трусы только на пляж носила!

Саша обернулся, растерянно посмотрел на улыбающуюся Таню, которая протягивала ему коробку с куклой.

– Чего?

– Ай, да это шутка была! – рассмеялась Таня. – Боже, какой ты скучный, как старый дед! Что с тобой не так?

Саша и сам не отказался бы от ответа на этот вопрос. То, что он увидел, не могло оказаться правдой, никак, статистическая вероятность на нуле. Значит, ему померещилось, но в этом тоже нет ничего хорошего. С чего бы вдруг? Хотя понятно, с чего – год прошел…

Печаль лучше всего обычно глушит решимость. Саша терпеть не мог сидеть в темном сыром углу и жалеть себя, с любой проблемой он предпочитал справляться действием – и тут он точно знал, что нужно делать. Таня будет в восторге, и ему понравится ее радовать, это наверняка. А уж что почувствует он… какая разница? В его возрасте как-то глупо забрасывать чувства на пьедестал и делать вид, что так и надо.

Принятое решение помогло ему, стало якорем, привязывающим к настоящему моменту. Саша больше ни на что не отвлекался, он помогал Тане найти все, что указано в списке. Теперь, когда он не тонул в своих мыслях, он снова видел, насколько она обаятельна, понимал, почему они сошлись. Может, все идет быстрее, чем он ожидал, но это и не плохо.

Так что после того, как они собрали все подарки, он отвез Таню домой, однако остаться не пожелал. Она удивилась такому повороту – кажется, даже обиделась. Ничего, когда узнает правду, сразу простит.

Саше хотелось как можно скорее покончить с этим. Не дожидаясь даже Нового года, сразу, чтобы обратного пути не было. Он предпочитал не раздумывать, почему именно так, он словно убегал от кого-то, не рискуя обернуться на своего преследователя.

Он поехал в ювелирный магазин. Саша прекрасно знал, что Таня мечтает не просто о принце как таковом, но и о всех атрибутах красивой жизни, которые были признаны десятками фильмов. И если принцем он становиться не собирался, то уж кольцо с бриллиантом обеспечить мог.

Он выбрал то, на котором сиял самый крупный камень. Деньги Сашу сейчас не волновали, не такие суммы так точно. Он надеялся, что эта покупка поможет развязать узел напряжения в его душе, деньги как таковые были на это не способны.

Но оказалось, что не способно и кольцо. Оно, сияющее, упакованное в коробочку из черного бархата, уже лежало в кармане, а спокойствия по-прежнему не было. Значит, нужно нечто большее: дорогой ресторан, букет белых роз, заветное «Да», которое прозвучит как приговор…

Саша не сомневался, что займется всем этим завтра. Его ничто не могло остановить… кроме внезапно поднявшейся температуры, окрасившегося в модный малиновый цвет горла и пронизавшего тело нежелания подниматься с кровати.

Судя по всему, бонусом к кольцу он получил ангину. Он, никогда не болеющий, именно сейчас! Хотелось смеяться – но смеяться было больно. Саше оставалось лишь порадоваться, что он все-таки успел купить все подарки, и уйти в добровольную изоляцию.

Кольцу с бриллиантом предстояло дождаться лучших времен.