Текст книги "Лунарис. Книга 1"

* * *

Все гетеры хорошо разбирались в людях. Те, у кого не было к такому таланта, отсеивались еще на этапе обучения. В школе понимали: без этого навыка не получится не то что заработать – выжить.

Среди тех, кому все-таки удалось выпуститься, были более склонные к эмпатии и менее. Каллисто относилась к тем, кто легко читал людей, она не допускала ошибок… почти. Один раз все-таки ошиблась, и это привело ее на «Слепой Прометей». Свой урок она получила, поэтому старалась следить за окружением и точно знать, кто находится рядом с ней. Это касалось не только тех, от кого зависела судьба станции – вроде адмирала Согард, кочевников или Гюрзы. Каллисто стремилась запомнить каждого, с кем ее пути пересекались хотя бы раз.

И так уж вышло, что она знала Мередит Финн. Каллисто понимала, что не сможет пообщаться со всеми людьми, населяющими станцию, не сразу так точно, да и смысла нет. Но с медсестрой они познакомились, когда гетера проходила обязательный для чужаков осмотр и карантин. Подругами, конечно, не стали – могли бы, если бы Каллисто захотела, однако ей такие друзья не требовались. И все же они общались достаточно долго, чтобы сейчас гетера не сомневалась: Мередит точно не могла покончить с собой. Ни случайно, ни намеренно.

Да, это было одинокое и по большей части несчастное создание. Многолетние проблемы с самооценкой, неумение ладить с людьми, полное отсутствие обаяния… Но при этом – желание что-то исправить, придававшее ей сил. Мередит действительно рассматривала путешествие на «Виа Феррате» как свежий старт, она не была сломлена, не утратила надежду на лучшее. А если так, какой смысл завершать свой жизненный путь?

Каллисто вроде как не было до этого дела, не ей полагалось вести расследование. Но ее не покидало ощущение, что кочевникам такое попросту не нужно. Они уже сделали выводы, а на Мередит как на человека им плевать. Поэтому, если во всем не разберется Каллисто, история забудется.

И она хотела заняться этим, даже понимая, что подобное желание порождает та самая часть ее сути, которая уже довела ее один раз до беды. В других обстоятельствах Каллисто, может, и заставила бы себя действовать осторожней, но Сектор Фобос все-таки меняет правила игры. Здесь можно умереть, вообще ничего не делая, так к чему тогда осторожность?

Она без труда выяснила, где жила Мередит. Там уже провели обыск, без вариантов, и все же ее вещи пока никто не забирал. Спешки не было: станция изначально отправилась в путь недоукомплектованной, не осталось смысла сражаться за каждую комнату, особенно столь непримечательную.

Мередит принадлежало скромное жилище из двух помещений, лишенное даже имитации окон. Крошечная спальня, в которой только кровать и поместилась, плюс гостиная, там уже побольше и места, и мебели: стол, диван и шкаф. Семье или даже паре пространства определенно бы не хватило, для одинокой женщины – достаточно. Даже тот бардак, который остался тут после обыска, не мог скрыть, что личных вещей у Мередит было совсем мало.

Каллисто не знала, кто именно проводил обыск, но вариантов было не так уж много. Кочевники, конечно… От них она старалась держаться подальше с тех пор, как погиб Гюрза. Каллисто изначально знала о них очень мало: когда она была свободна, они еще не получили такого распространения, и встретила она их только в Секторе Фобос. Ей казалось, что она разобралась в природе этих созданий, поняла, чего от них ожидать – ведь они не так уж сильно отличались от людей!

Но это определенно было наивностью с ее стороны. Те кочевники, которых она успела себе представить, не убили бы Гюрзу. Каллисто пришлось смириться с мыслью, что напасть они могут на кого угодно, в любой момент. Она успокаивала себя тем, что расстояние ее защитит. Это было скорее добровольной иллюзией: в замкнутом пространстве любое расстояние не так уж сложно преодолеть.

Она медленно проходила между грудами хлама на полу, ничего не касалась – смысла не было, Каллисто и так все замечала. Какое печальное зрелище… Не потому, что кочевники все разгромили, а потому, что в комнате Мередит не было Мередит. Она заканчивалась на табличке с именем у двери, ну а дальше начинались предметы, которые могли принадлежать любой другой медсестре. Большая часть одежды – рабочая форма. Остальное – неприметные вещи, похоже, купленные в первом попавшемся магазине прямо перед полетом. Казалось, что Мередит только работала, а потом приходила сюда, замирала и дожидалась, когда же снова можно будет начать работу.

Нет, это сразу ошибка… Она прибыла на станцию, чтобы начать новую жизнь. Она определенно что-то делала для этого, просто не в комнате. И что тогда, указаний все-таки не осталось? Каллисто не собиралась сдаваться, она помнила, что эти апартаменты – единственный уголок, которому предстояло стать для Мередит домом на много лет. Что-то должно было сохраниться, подсказка, намек на то, где она проводила большую часть жизни…

И кое-что было, хотя Каллисто обнаружила это не сразу. Среди мусора, валявшегося на полу, тонкий металлический браслет легко затерялся. Обычно он переливался неоновыми огнями, обнаружить его можно было по звуковому сигналу, если искать через компьютер. Но сейчас прибор полностью разрядился, поэтому и укрылся от Каллисто вначале.

А ведь это важно! Доступ в рекреационную зону предоставлялся всем членам экипажа, и бесплатным он не был ни для кого. Просто некоторые предпочитали платить через личный компьютер. Другие же, те, кто бывал там намного чаще, обзаводились такими вот браслетами. По сути, это отдельный кошелек, предназначенный только для зоны развлечений.

И это же объясняет условную необитаемость апартаментов Мередит. Она действительно не жила здесь по-настоящему, ночевала только. Большую часть времени она проводила либо на работе, либо в квартале развлечений. Она, в отличие от других членов экипажа, ни на что не копила и на себе не экономила.

Каллисто подключила браслет к системе, чтобы обеспечить хотя бы минимальный заряд, а после вывела на нем историю посещений. Как она и предполагала, Мередит не интересовали никакие бордели или иные условно запретные развлечения. Она проводила время скорее старомодно: ходила на танцы, отдыхала в массажном салоне, а еще часами не покидала нечто под названием «Дом отдыха».

Каллисто видела в рекреационной зоне такую вывеску, но никак не могла вспомнить, что за ней скрывается. Гадать она не собиралась, проще было пойти и проверить. Похоже, именно это было любимым местом Мередит на станции, начинать поиск нужно оттуда. Каллисто пока даже не думала о том, поиск чего она, собственно, ведет…

По пути к «Дому отдыха» она перебрала немало вариантов. Клуб знакомств, какая-нибудь школа, место поиска нового хобби… Версий накопилось много, и все пришлось отбросить, когда она наконец добралась до нужной постройки. Оказалось, что вывеску в этом случае следовало воспринимать буквально: это был просто дом, в котором просто отдыхали.

Комнаты представляли собой безупречную имитацию земных интерьеров разных эпох. Вон спальня со стенами, оклеенными обоями в цветочек, и старинной деревянной мебелью. Вот тропическая хижина, за окном которой плещется океан, а в воздухе пахнет соленой свежестью. Есть даже детская многовековой давности, и в люльке мирно посапывает младенец – простенький робот, но выполненный настолько удачно, что от живого не отличишь, если не дотрагиваться.

Каллисто вынуждена была признать, что это не худший вариант отдыха. Люди, на которых накатывало отчаяние из-за того, что домой они уже не вернутся никогда, могли прийти сюда – и хотя бы ненадолго почувствовать себя на Земле. Как будто не было никакого Сектора Фобос, как будто все это им только приснилось…

Сразу у входа за стойкой дежурил робот, неплохая имитация миловидной женщины, но из тех, которых с человеком никогда не перепутаешь: слишком большие глаза, слишком пластиковая кожа, зубы, сразу видно, одной сплошной полосой идут… Насколько понимала Каллисто, это считалось этичным: вводить очевидные отличия при сохранении общей человечности. Но ее такой подход задевал куда больше, чем использование не похожих на людей машин. Как будто перед ней неведомый паразит, который попросту не сумел скопировать носителя!

– Мне нужна комната, которую арендовали по этому браслету, – сказала Каллисто, опуская на стойку пропуск Мередит.

Робот-администратор старательно растянула лицо в кукольной улыбке, поднесла браслет к считывателю и прощебетала:

– К сожалению, эта комната недоступна. Мы готовы предложить вам великолепный восточный будуар, викторианскую спальню, а также…

– Стоять, – прервала гетера. – Почему недоступна нужная мне комната?

– Она закрыта на техническое обслуживание!

– Сколько?

– Четыре дня. Предварительная дата открытия – послезавтра.

Ситуация становилась все интересней: дата блокировки комнаты совпадала со смертью Мередит. Отступать Каллисто не собиралась:

– В чем причина технического обслуживания?

– Нарушена система вентиляции и освещения. Ошибка не признана критической, а объект – приоритетным. Я могу предложить вам другие варианты…

Робот снова принялась перечислять свободные номера, но Каллисто уже не слушала, она обдумывала ситуацию. Сломать оборудование в такой комнате не сложно, это не будет выглядеть подозрительно, а ремонт и правда не проведут быстро. Вон, сколько свободных залов перечислила администратор! Похоже, «Дом отдыха» отчаянно проигрывает по популярности борделям… Кто б сомневался.

Полиция могла бы отследить, что Мередит бывала здесь, что ее любимая комната заблокирована. Даже без браслета могла бы – у них есть контрольный доступ ко всем архивам. Но то, что кочевники этого не сделали, не удивляло, Каллисто давно поняла, что судьба Мередит их не волнует.

А ее очень даже волнует.

– Мне необходимо попасть именно в эту комнату.

– Сожалею, но…

– Техническое обслуживание несет угрозу жизни и здоровью клиента? – поинтересовалась Каллисто.

Робот на пару секунд зависла, явно сверяясь с центральным компьютером, потом выдала:

– Нет, восстановительные работы частично проведены.

– Тогда я требую доступа именно туда. Правила это допускают.

– Вы не сможете уединиться и обеспечить полную звукоизоляцию, дверь также повреждена.

– Там еще и полная звукоизоляция есть? – удивилась Каллисто.

– Конечно! Мы делаем все, чтобы на несколько часов вам принадлежал весь мир! Вы уже сейчас можете записаться на тестирование нашего нового предложения: вас ждет сад, полный птиц!

– Как-нибудь потом, пока меня интересует только эта комната.

Если бы администратор была человеком, она бы, возможно, позволила себе раздражение из-за настойчивости гостьи, непонимание, возмущение даже… Но роботу было все равно: ничего личного, только соблюдение правил, а правила допускают использование комнаты, если клиент предупрежден о возможных неудобствах.

Так Каллисто и попала в мир, к которому Мередит по-настоящему стремилась. Это был дом, ничем не отличающийся от земного: гостиная, спальня, кухня. Посуда ручной работы и запах свежей выпечки. За окном – яблоневый сад ранней осенью. Диван мягкий, чуть продавленный, из тех, на которых семья собирается вместе по вечерам, рядом с подушками – плед, сшитый из разноцветных лоскутков. Все стены увешаны фотографиями, на которые клиент может добавить свое лицо. Мередит была последней, кто пользовался этой функцией, поэтому она до сих пор была здесь: грустная крупная женщина рядом с улыбающимися искусственными людьми.

Это было печально, но никак не связано с ее смертью. Насторожило Каллисто другое: чистота. Ни пылинки на полу, ни одного отпечатка рук на полированном дереве. Так не бывает, если кто-то проводит в комнате хотя бы час, а Мередит чуть ли не жила здесь. Она арендовала именно эту часть «Дома отдыха» так часто, что другие клиенты вряд ли успевали хоть как-то вклиниться в созданный ею график бронирования. Да и зачем, если есть другие залы?

Можно было предположить, что уборку провели по правилам, просто потому, что так положено. Но тогда обнулили бы и фотографии, да и настройки окна вернули бы к серой пустоте, которую уже новый пользователь заменил бы на нечто более привлекательное. Если комнату закрыли на техническое обслуживание, дроны должны были сначала устранить проблемы, потом только провести уборку.

Каллисто подошла к журналу обслуживания – небольшому экрану, искусно замаскированному под картину. Там можно было посмотреть, когда проводилась уборка… Точно, официально еще ничего не было. При этом помещения выглядели так, будто сюда запустили сервисного дрона с программой генеральной зачистки. Вот и как это понимать?

– Что ты здесь делаешь?

Голос прозвучал громко, уверенно – а главное, неожиданно. Каллисто вздрогнула, но только внутри, она не собиралась так позорно выдавать свою истинную реакцию. Плохо уже то, что она позволила кому-то подкрасться к себе… Она ведь знала, что дверь сломана, что запереться не получится! Но она ожидала, что все равно услышит приближение любого человека еще до того, как он войдет.

Человека, может, и услышала бы… Так ведь пришел не человек! Обернувшись, Каллисто увидела именно того, кого и ожидала увидеть: Сатурио Барретта.

Когда-то, когда она только попала на борт, Каллисто возлагала на него большие надежды. Ей уже доводилось слышать от местных, что все Барретты одинаково плохи. Но она делала ставку на то, что Сатурио все-таки станет исключением. Во-первых, он лидер, он явно умнее, сложнее остальных. Во-вторых, она помогла ему, вывела из гипнотического транса, в определенный момент они были действительно близки. Да, Сатурио не успел это осознать, ее увели раньше, чем он окончательно проснулся. Однако подсознательно он должен был ее запомнить и стать более восприимчивым к манипуляциям.

Того, что она собирается на него влиять, Каллисто не стеснялась. Это часть работы гетер, их такому учат. Да и вообще, все пытаются манипулировать друг другом, гетеры хотя бы делают это изящно! Поэтому, начиная общаться с ним уже на борту «Виа Ферраты», Каллисто надеялась, что Сатурио поддастся ей, заинтересуется… подчинится.

Не сложилось. Он знал о том, что она для него сделала, и даже поблагодарил. Но его взгляд при этом оставался холодным, непроницаемым… Его Каллисто не могла прочитать так, как других людей, она лишь отдаленно представляла, о чем он думает. Тогда она переключилась на Гюрзу… Но Гюрзы больше нет, значит, нет и более сложной цели.

Сатурио смотрел на нее, не моргая, и ей стоило немалых усилий удержать улыбку, не показать страх, который уже кольнул душу ледяными иглами.

– Я пытаюсь понять, что произошло с Мередит. А ты?

Сатурио ее вопрос проигнорировал:

– Вы были знакомы?

– Не близко.

– Тогда какое тебе дело?

– Мне жаль ее.

– Не аргумент.

– Для меня аргумент, – пожала плечами Каллисто. – Есть люди, которых никто больше не пожалеет. Почему бы мне этого не сделать?

– Жалеть можно где угодно. Не обязательно для этого мешать работе полиции.

– У меня не было ощущения, что полиция действительно работает.

Она не хотела его провоцировать, однако и лгать ему не хотела, ложь – слишком очевидный признак слабости. Каллисто понятия не имела, задели ее слова кочевника или нет, пялиться на нее он продолжил так же, как раньше.

– И что же ты сделала лучше, чем полиция?

– Пришла к выводу, что ее убили здесь, – ответила Каллисто, по-прежнему выдерживая его взгляд. – В этих апартаментах она бывала куда чаще, чем в своей спальне, здесь ее проще было застать. Тут изначально была полная звукоизоляция, это дало бы убийце несколько часов наедине с жертвой. Кроме того, сюда никто не пришел бы с обыском, не так, как в ее жилище… И тут проще было провести уборку, при «Доме отдыха» наверняка есть собственные бытовые роботы.

– Что-нибудь еще?

Она понятия не имела, верит он ей или нет. Все это время Сатурио не двигался с места, просто застыл там, скрестив руки на груди. Он пришел не один… Не совсем один. Других кочевников с ним не было, однако он привел служебного дрона, металлическую псину, способную хотя бы временно блокировать дверь и обеспечить звукоизоляцию… И тогда уже Каллисто станет жертвой, на много часов застрявшей наедине с убийцей. Если она погибнет… Это кто-нибудь заметит? И, заметив, попытается разобраться?

Это были дурацкие мысли, но отстраняться от них становилось все сложнее. Особенно когда Сатурио все же сделал шаг к ней, будто бросая вызов. Ей инстинктивно захотелось отстраниться, но Каллисто заставила себя остаться на месте. Животным нельзя показывать страх… Особенно если бежать уже некуда.

– Еще, даже если убийца в чем-то просчитался и оставил следы, найти его будет не так просто, – признала Каллисто. – Это место общего пользования, сюда мог прийти кто угодно. А этот человек уже показал, что умеет изменять настройки камер наблюдения.

Хотелось добавить, что с полицейским доступом сделать это даже слишком просто, но она сдержалась. Ее положение и без того становилось слишком зыбким… Сатурио казался равнодушным, он не позволил себе показать и тени ярости. Но он уже подошел куда ближе, чем допускали правила приличия. Каллисто не пыталась бежать лишь потому, что знала: она никуда не денется.

Она еле заметно повела рукой, и клинок, до этого скрытый в рукаве, скользнул в пальцы, коснулся ее ободряющим холодом. Это ее не спасет, но… Задача Сатурио хотя бы не станет слишком простой.

Проверить, сколько она способна продержаться в битве с кочевником, Каллисто так и не довелось: в комнате зазвучал новый голос.

– Я ведь вам не помешаю? Нет, ну кому-то точно помешаю, но вы сможете это пережить, потому что делом надо заниматься, а не друг другу в нос дышать!

Мира вошла в комнату так, будто ничего особенного не происходило… Будто она имела полное право тут находиться! Вряд ли она действительно испытывала такую жизнерадостность, да и притворялась она без особого энтузиазма: ее взгляд оставался настороженным и колючим. Она не пыталась угодить кочевнику, она этим спектаклем просто предлагала ему мирный разговор, а не очередное выяснение отношений.

И Сатурио принял ее условия: он отступил на пару шагов, и Каллисто украдкой вздохнула с облегчением.

– Место преступления превращается в проходной двор, – раздраженно поморщился он.

– А ты тоже считаешь, что это место преступления? – поинтересовалась Мира. – Повторять то, что вы тут обсуждали, не нужно, я подслушивала из коридора.

– Зачем?

– Потому что мне не нравится, когда в единственном месте, пригодном для жизни в Секторе Фобос, кого-то убивают, а я не знаю, кто, зачем и не стану ли я следующей. Мне – по необъяснимой причине! – любопытно, делает ли полиция хоть что-нибудь. Сначала казалось, что ничего. Потом возникли основания предположить, что хотя бы один Барретт выполняет свою работу.

– А ты ожидала, что вся полиция станции бросится разбираться в убийстве депрессивной медсестры? – усмехнулся Сатурио.

Мира отступать не собиралась:

– Уж лучше это, чем убийство равноправных жителей станции без причины и предупреждения.

Она провоцировала его так спокойно и бесцеремонно, что даже Каллисто стало не по себе. И сейчас, если бы Сатурио был склонен к животной ярости, он вполне мог бы напасть… Что с того, что их двое? Таких, как они, он и дюжину убьет без особого труда!

Но он не напал, он как раз отвел взгляд. Похоже, он убийством Гюрзы не гордился… Знал ли вообще о плане братьев и сестры?

Оправдываться он не собирался, он предпочел говорить по делу:

– Пока что считается, что она погибла случайно – и в том ангаре. Но я решил проверить другие места, в которых она бывала, чтобы убедиться, нет ли тут каких-либо указаний на случившееся.

– Либо здесь, либо нигде, – снова вступила в разговор Каллисто.

– Могли убить и где-то еще, но мы не можем обыскать всю станцию, – признала Мира. – Я все-таки ставлю на это место. Его не зря изолировали на неделю. За такое время некоторые химикаты полностью и необратимо убирают следы крови.

– Возможно, уже убрали, – покачала головой гетера. – Времени прошло многовато.

– Но шанс что-то узнать еще есть!

Сатурио не собирался ни спорить с ними, ни соглашаться, он просто приступил к делу. Он ввел какую-то команду в дрона, и тот начал выпускать из корпуса датчики. Но прежде, чем робот активировал оборудование, кочевник опустился к самому полу, разве что лицом к доскам не прижался, и глубоко вдохнул воздух. Он замер на пару секунд, будто и дышать перестал, а когда он поднялся, Каллисто показалось, что его глаза блеснули совсем уж несвойственным человеку алым сиянием.

– Похоже, ты была права, – бросил он, глядя на Каллисто. – Все еще пахнет кровью. Химией и кровью.

Он отстранился, наконец позволяя дрону выполнить свою работу. Робот выпустил сеть голубого света, упавшую на пол – и мгновенно отобразившую то, что кому-то очень хотелось скрыть. Каллисто казалось, что пятна будут белыми… Она даже не знала, почему. Может, потому что так показывали в старых фильмах? Ей еще никогда не доводилось лично наблюдать работу полицейских сканеров.

Теперь, когда она все-таки увидела, как это происходит, ничего похожего на радость она не ощутила. Робот будто возвращал их в прошлое, вырывал из небытия кровь, которую кто-то попытался затереть, заливал красным пол, исчерчивал багровыми брызгами стены и мебель…

Что ж, это объясняло, почему кто-то использовал столь сложный способ избавления от тела. Только так он мог скрыть, что Мередит Финн не просто убили – ее разорвали на части.

* * *

Мира не планировала спасать Каллисто просто потому, что даже не догадывалась о грядущем спасении. За Сатурио она следила по совсем другой причине.

Она хотела понять, как именно он относится к тому, что сотворили его братья и сестра. На разбирательстве он отмалчивался, и ошейник на него в итоге не надели. Но он же их лидер! Как он мог не знать о таком? С другой стороны, не в его правилах было выкручиваться всеми правдами и неправдами, это противоречило всему, что Мира о нем знала. Он не ладил с Гюрзой – по понятным причинам. Однако она даже не сомневалась: если они и сцепятся снова, то открыто, и Сатурио точно не будет после этого изображать испуганного мальчика, который не понимает, как так вообще получилось.

Теперь Мира видела, что он старается держаться подальше от кочевников, причастных к убийству. Он не ссорится с ними открыто, но, может, так и надо? Она ведь наблюдала за ним не с самого начала, возможно, ссора уже произошла, а дальше они решили оставить это внутри семьи, чтобы не развеивать миф о несокрушимых Барреттах.

Сатурио был единственным, кто хоть немного напрягался при расследовании смерти Мередит. Остальным явно понравилась версия с трагической случайностью. Да и вообще, зачем что-то делать, если можно ничего не делать?

Сатурио же не давал себе послаблений, он ни на миг не оставался без работы. И это, возможно, тоже было связано с его отношением к гибели Гюрзы – или Мира просто воображала лишнего, такой вариант она тоже допускала.

Но с Каллисто он в любом случае вел себя странно: слишком настороженно, как будто подозревал ее в чем-то. Мира изначально не хотела вмешиваться, потом все-таки не выдержала – и поняла, что оказалась права. Когда появилась третья сторона, напряжение, зависшее в комнате, отступило, снова сменившись рабочим ритмом.

Иначе и не получилось бы: слишком странным оказалось их открытие. Мира допускала, что Мередит действительно убили, да еще и в другом месте, а потом уничтожили тело таким вот неожиданным способом, чтобы скрыть следы преступления. Однако она даже не догадывалась, что это было настолько жестоко. Как будто зверь порезвился…

В какой-то миг даже мелькнула мысль, что из Сектора Фобос на станцию пробралась какая-нибудь дрянь… Но долго эта мысль не продержалась. Мира слишком хорошо понимала: всю внутреннюю дрянь они привезли с Земли.

То, что Мередит убили безжалостно и кроваво, вовсе не означало, что это сделало животное. Человек еще на заре своего существования освоил инструменты – и давно уже использовал их не только с благими целями.

Как и следовало ожидать, другие кочевники, едва узнав о кровавой расправе, снова заголосили про Гюрзу. Миру вполне официально потащили на допрос – раньше полицейские просто злобно на нее пялились, теперь ничего не стеснялись, повторяли одни и те же вопросы снова и снова.

Мог он выжить?

Мог вот так озлобиться?

Мог сотворить такое с женщиной, которую даже не знал?

Чисто теоретически – мог. У него были навыки и для убийства, и для того, чтобы вскрыть систему наблюдения. Мира видела, что он творил с некоторыми из своих жертв. Тех, кто оказывался на его пути случайно, вроде охранников и полицейских, он просто убивал. Но тех, кто был его целью с самого начала, он… Сам он на суде использовал слово «разбирал». В принципе, оно было верным.

Так ведь это были особые жертвы, имеющие для него значение! Он действительно не знал Мередит – по крайней мере, Мира никогда не видела их вместе. Если бы ему захотелось убить какую-нибудь медичку, разве он не пришел бы за Кети, которая, вообще-то, однажды сдала его кочевникам?

Нет, нужно сделать еще шаг назад. Сама идея о том, что Гюрза мстит, нелепа. Если он хотел запугать их кровавой расправой, зачем замаскировал состояние тела? Разве не логичней было выставить то, что осталось от Мередит, напоказ, посеять хаос на станции? Теперь, после всех событий, это совсем не сложно.

Но тот, кто убил медсестру, скрыл свои действия, он и тут произвел зачистку. Он хотел утаить то, что случилось! Вот и причем здесь тогда Гюрза? Он никогда, ни при каком преследовании не заметал следы, напротив – он был демонстративен.

Мире не хотелось перенимать мышление серийного убийцы, и все же она могла это сделать. Как бы она поступила на месте Гюрзы? Для начала – отлежалась, вернула бы себе силу. Потом придумала сложный план, который либо навредит Барреттам напрямую, либо заставит других обитателей станции начать охоту на кочевников, вот это как раз в его духе! Но порвать на части несчастную женщину, просто чтобы выпустить пар? Такого Мира принять не могла.

Ее выводы не делали ситуацию на станции менее опасной. Если это не Гюрза – то кто тогда? Откуда взялся убийца, почему сейчас? Очередной зараженный астрофобией? Но ведь этого не может быть: они заимствовали у «Слепого Прометея» технологию оповещения, усовершенствовали ее, компьютер предупредил бы их о новой волне!

Никакой волны не было, а значит, кто-то совершил это по доброй воле.

Как и следовало ожидать, Барретты тут же изобразили бурную деятельность, заявили, что продолжат расследование сами, и выставили из «Дома отдыха» и Миру, и Каллисто.

– Как думаешь, они действительно попытаются разобраться? – спросила гетера.

– Очень может быть. У них в семье тоже все не просто… Они не одинаковые. Но они-то ладно, а ты как в это влезла? Мередит была тебе подругой?

– У нее вообще не было друзей. Иногда и за таких людей кто-то должен говорить.

– Понимаю, – кивнула Мира, хотя понимала намного меньше, чем хотелось бы. – Эту историю лучше отпустить. Как видишь, сейчас Барретты не стали толкать свою фирменную речь про детективную самодеятельность. Подозреваю, что они даже благодарны нам. Но если ты и дальше продолжишь мелькать там, они воспримут это как вызов.

– Нет, я… Не продолжу. Мне хватило.

– Думаю, нам всем нужно просто жить дальше.

Прозвучало уверенно, однако сказать оказалось проще, чем сделать. Мира пыталась, однако ее не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Она никого не видела, и Барретты, раньше следившие за ней чуть ли не открыто, теперь отступили. Но это оказалось к худшему: прежде она могла все списать на них. Теперь же рядом с ней совершенно точно никого не было, а неприятное ощущение холодного покалывая на коже, возникающего обычно под недобрым взглядом, сохранилось.

Скорее всего, это и было то самое наследие древних времен – когда человек был далек от вершины пищевой цепи, когда оставался уязвимой добычей, за которой из ночной мглы наблюдает хищная тварь.

В этом не было смысла, даже кочевники так не следят, а больше некому… Или все-таки Сектор Фобос подбросил им очередной сюрприз?

Мира продержалась несколько дней, а потом не выдержала, направилась в один из залов с доступом к центральному компьютеру. Она прекрасно понимала: то, что она собирается сделать, под запретом и несет определенный риск для станции, так поступать вроде как нельзя… Но, если очень-очень надо, можно сделать исключение.

Она вскрыла программу сканирования и переписала часть кодов. Мира прекрасно помнила, как кто-то перенастроил камеры в день убийства Мередит. Он неплохой хакер, умеет заметать следы… Он мог и со сканером побаловаться, если бы захотел. Поэтому ей нужно было сыграть на опережение и изменить программу так, чтобы никакие чужие настройки не помешали уловить все формы жизни на борту.

В этом моменте и заключался риск: если бы Мира допустила хоть одну ошибку, она могла бы испортить всю систему мониторинга – временно или вообще навсегда. Она слабо представляла, что с ней тогда сделают…

Но узнать это ей не довелось, потому что программа сработала как надо. Загрузка длилась дольше обычного, около получаса, однако в итоге Мира получила то, что искала: сведения обо всех органических формах жизни, находящихся на борту.

И… ничего подозрительного не было. Каждой форме жизни компьютер мог дать пояснение. Оставался еще вариант, что Сектор Фобос породил нечто новое, принципиально отличающееся от того, что на Земле считается органикой… Но его предыдущие творения такой сложностью не отличались, да и потом, это нечто было достаточно крупным, чтобы порвать взрослую женщину, так что на него должны были отреагировать как минимум датчики движения.

А еще на станции не было Гюрзы. Мира до последнего запрещала себе думать о том, что проверяет и это. Но в какой-то момент нужно признать правду: она надеялась обнаружить и его, постороннее присутствие, укрывшееся где-то в техническом отделе… Не сложилось. Он прекрасно знал о такой возможности, потому и использовал личину Тоби для прикрытия. Однако теперь никого нового не было, на «Виа Феррате» находились те же, кто и раньше – после его смерти.

Мира надеялась, что после проверки чувство преследования исчезнет, знания всегда отгоняют суеверия. Не сложилось. Ей все еще казалось, что кто-то рядом, и, если бы это происходило постоянно, она бы уже отправилась в психологический отдел за помощью – явно ведь паранойя! Но кто бы ни привязался к ней, он то отступал, то снова оказывался поблизости, будто оценивал ее… Мира решила, что это все-таки трюк кочевников: они поняли, что обычное преследование на нее не действует, и затеяли игру с ее разумом. Она понимала, как много дыр в этой теории, но пока заставляла себя верить, потому что только так можно было вернуться к привычному ритму.