Текст книги "Долгие северные ночи"

Глава 2

С выводами Гарик не спешил, признавая, что мог и ошибиться. При традиционном жесте просьбы о помощи рука поднимается и разворачивается ладонью к собеседнику. Никита Маршалов держал руку как получится, и жест никогда не оставался в кадре дольше секунды. Это было уязвимостью версии Гарика. А поддерживало ее то, что многие фанаты Маршалова тоже заметили неладное и вовсю набивали комментарии теориями заговора или просто тревожными воплями.

Все равно не клеится, конечно. Никита не был звездой первой величины, однако ж определенной популярности он добился. Если бы он открыто попросил о помощи, разве от него отмахнулись бы так просто? А он вместо этого предпочел трясти кулачком в прямом эфире! Такое поведение простительно в шестнадцать – но не в тридцать три.

Хотелось обсудить это с друзьями Никиты, однако возникла проблема. Часто при работе над составлением психологического профиля найти друзей жертвы непросто. Тут получилось наоборот: круг общения Маршалова был даже слишком широким. Гарик попытался прикинуть, сколько времени у него уйдет, если он начнет допрашивать всех, с кем ныне покойный артист делал селфи. Пока суммарный срок подбирался к трем годам.

Такой вариант профайлера не устраивал, и он двинулся в другую сторону: он заинтересовался семьей Маршалова. Никита, хоть и потратил немало сил на то, чтобы вырваться из родного поселка, свои корни не забыл. Как только у него появились деньги, он снял для матери, братьев и сестер квартиру в городе побольше, в столицу тянуть не стал – да и это было бы лишним.

Только вот теперь его родни по указанному адресу не нашлось. Проверять это лично Гарик не собирался, он в нынешнем расследовании уверенно использовал Юдзи, вполне обоснованно считая, что теперь хакер должен ему до скончания времен.

– Нет их там, – отчитался Юдзи. На этот раз он был пузатым грибом-боровиком, обосновавшимся на мониторе ноутбука Гарика. – Не используется электричество, стоят счетчики воды, короче, не жилая квартира. Она оплачена еще на два месяца вперед, потому и не сдается заново. Официально числится на Маршаловых, но либо их там нет, либо они грустно лежат на полке и ничем не пользуются.

– Что по счетам?

– Движения денег по картам нет – но было. Вскоре после смерти Маршалова его матери перевели на счет большую сумму.

– Насколько большую?

Гриб молча поднял табличку с цифрой. Гарик тихо присвистнул:

– Солидно!

– И я о том. Эту сумму обналичили в три захода, далее карты стали бесполезны. Тогда же семья выселилась из квартиры, если мое предположение верно. Телефоны, зарегистрированные на них, отключены. Среди мертвых не значатся, но, может, еще не опознаны…

– Следи за этим, – велел Гарик.

– Куда ж я денусь…

Профайлер не верил, что Маршаловы действительно мертвы. Смысла не было: массовое убийство, да еще и с несовершеннолетними жертвами, точно без скандала не обойдется! А смерть Никиты, если его действительно убили, постарались сделать объяснимой. Скорее всего, его родню подкупили, обманули, запугали или все сразу.

После смерти Никиты его мать сделала всего одно заявление – попросила оставить ее семью в покое и уважать их право на горе. Но провернули все через пост в соцсетях, который мог написать кто угодно. И, скорее всего, написал: речь получилась слишком высокопарная для полуграмотной деревенской женщины и слишком сухая для скорбящей матери.

Гарик подумывал всерьез заняться поисками Маршаловых, но быстро отказался от этой идеи. Они наверняка поедут к какой-нибудь дальней родне, найдут самую глухую деревню, такую, у границы которой даже комары галоши ищут. Там карточки и смартфоны мигом превращаются в тыкву, а оплату наличными не отследить. Можно, конечно, дождаться, пока печальная родня прискачет раздербанивать наследство Никиты, но это долго… К тому моменту исчезнут любые следы, до сути будет не добраться.

Но если не получается узнать Никиту через тех, кто был близок с ним при жизни, можно сосредоточиться на тех, кто был с ним перед самой смертью. Продюсера и артиста Гарик решил пока не трогать, он даже по соцсетям видел: они только изображают горе, они готовы к обороне. Куда более многообещающим вариантом на их фоне казалась Таша Кри – та самая девушка, которая организовала вечеринку, а потом пригласила Никиту к себе.

Таша относилась к внушительной группе красивых девочек, которые не занимаются ничем конкретным – и вместе с тем всем сразу. Она снимала мастер-классы, вела лекции по самопознанию, обнажалась для модных журналов и маршировала по подиумам в неповторимом личном стиле, который недоброжелатели нарекли «колченогий пони».

Многие красавицы, стремящиеся монетизировать свою внешность, начинают с безвестности, а истинной популярности добиваются уже прожженными светскими львицами без наивного блеска в глазах. Но Ташу судьба от такого миловала, выделив влиятельного папу. Впрочем, у влиятельного папы она была четвертой дочерью, так что он просто предпочел регулярно выдавать ей деньги и не особо интересовался ее дальнейшей судьбой.

Быстрый сбор данных о Таше подсказывал, что ни умом, ни хитростью она похвастаться не может. К тому же она действительно скорбела о смерти Никиты – настолько, что даже не сняла об этом ни одного видеоролика с сексуально припухшим лицом, а в реальности соцсетей такое говорило о многом.

Ее сожаление Гарика не умиляло, и церемониться с девицей он не собирался. Если бы ощутил хоть какое-то сочувствие, позвал бы с собой Таису, у нее запас милосердия побольше. Но сейчас ему нужно было получить результат быстро, а это исключало особую разборчивость.

Адрес Таши добыть было несложно, даже помощь Юдзи не понадобилась: юная звездочка вывесила в соцсети столько фотографий своей квартиры, что ограбление становилось лишь вопросом времени. Да и смерть Никиты привлекла к элитной высотке особое внимание. Даже если бы Гарик не знал наверняка, куда идти, он бы без труда нашел нужный подъезд по мемориалу, созданному фанатами на месте гибели Никиты.

Да уж, неудачно упал… На первый взгляд памятник скорби больше напоминал взорвавшийся магазин плюшевых игрушек, на который сверху выгрузили самосвал цветов. Но все такие мемориалы примерно одинаковые – пока не начнешь присматриваться к деталям. Гарик как раз присматриваться умел, он заметил, что Никита рухнул не просто на газон, он упал на какую-то новомодную садовую скульптуру, представляющую собой нагромождение острых камней.

А ведь это чертовски любопытно… Нужно было обратить на это внимание раньше, но на фото с места падения акцент делался скорее на крови, чем на площадке, оборвавшей жизнь Никиты. Интересно, полиция тоже учла это? То, что при падении на такую каменную дуру тело будет изуродовано слишком сильно? Больше, чем при ударе об асфальт и уж тем более мягкий газон. Это отличный способ скрыть любые травмы, нанесенные при жизни.

Гарик еще немного постоял у груды посеревших плюшевых игрушек, отыскал взглядом нужное окно и двинулся дальше. Звонить в домофон он не собирался, устройство для вскрытия таких примитивных преград у него давно было. В этом жилом комплексе за спокойствие обитателей отвечал еще и консьерж, но проигнорировать его было даже проще: Гарик лишь небрежно кивнул, прошел мимо, поигрывая ключами от квартиры, и никто бы не усомнился, что он имеет полное право здесь находиться. Ну а то, что квартира, к которой подходят эти ключи, расположена в совершенно другом доме, на глаз не определишь.

Добиваться общения с Ташей традиционными путями он тоже не собирался. У ее двери он сразу наклонился к замкам, прикидывая, справится с ними или нет. Неплохая защита… Если заперты все, можно сразу отступать, иначе ему придется торчать здесь час, а это насторожит даже самых равнодушных соседей. К счастью, люди редко запирают все замки.

В случае квартиры Таши использован оказался один – самый простой, из тех, которые изнутри закрываются ручкой, в которые не надо вставлять ключ. Это было хорошо сразу по двум причинам: такой замок несложно вскрыть, а еще его использование намекает, что хозяйка, скорее всего, дома.

Гарик оставался незаметным, пока его еще могли прогнать. Он и дверь в квартиру открывал очень осторожно, закрыл так, чтобы даже щелчка не было, и запер на два замка. О том, что будет, если его тут застанут и сдадут полиции, он особо не размышлял. В его жизни хватало реальных проблем, зачем тратить время на гипотетические?

Он двигался тихо, он уже знал, что как минимум Таша сейчас дома – он слышал музыку, доносившуюся из дальней комнаты. Но Гарик туда не спешил, сначала ему хотелось осмотреться.

Квартира была просторная, с дизайнерским ремонтом, светлая, чистая настолько, что даже не возникало сомнений: хозяйка убирает ее не сама. Словом, Гарик наблюдал воплощение всего, что двадцатилетняя девушка без связей и покровителей позволить себе не могла. Не похоже, что Таша планировала в ближайшее время заводить семью, да и дизайн интерьера напоминал, что гигантские площади нужны в первую очередь для вечеринок. Тут была роскошная гостиная, кухня с большим столом, чуть дальше – библиотека, в которой книги оставались исключительно модным аксессуаром.

И вот ведь какое дело… Именно эти помещения предназначались для приема гостей – а их окна выходили как раз на другую сторону дома. Гарик не удержался, зашел в гостиную, выглянул наружу. Его предположения подтвердились: внизу находился уютный зеленый дворик. Если бы Никита выпал здесь, он угодил бы на кусты или детскую площадку с мягким покрытием, может, и выжил бы… Маловероятно, но все же!

А он вместо этого оказался чуть ли не у единственного окна, которое гарантировало его смерть.

Окно это относилось к спальне, в которой и находилась сейчас Таша. Она просматривала что-то на компьютере, музыку не выключала, потому и упустила шаги Гарика. Профайлеру пришлось деликатно кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание.

Он сделал все, чтобы не напугать хозяйку квартиры – но, конечно же, напугал. Она взвилась со стула испуганной кошкой, повисла бы на люстре, если бы могла, да ловкости не хватило. Таша попыталась резко обернуться, оступилась и рухнула на кровать. В этот миг ей наверняка показалось, что это Гарик толкнул ее туда и теперь планирует зверски изнасиловать. Таша испуганно взвизгнула и начала спазматично отползать назад, к изголовью.

Гарик не пытался ее успокоить, ждал, пока она сама угомонится, заодно и изучал ее. Таша сейчас была совсем не похожа на ту перекрашенную диву, которую усердно изображала. Отмытая от косметики, заплаканная, явно давно не спавшая, она наконец-то выглядела на свой возраст. Вместо миниатюрных полупрозрачных тряпочек, из-за которых ей отсыпали щедрые донаты, дома она предпочитала объемный спортивный костюм, белый, с заячьими ушками на капюшоне.

Она работала – монтировала какой-то ролик, но явно из старых. Не похоже, что она пришла в себя настолько, чтобы снова вернуться к прежнему ритму. А это любопытно… Все источники информации, до которых дотянулся Гарик, указывали, что Таша и Никита были приятелями, не больше. Год назад подруга Таши погибла в автокатастрофе, и тогда Таша тоже скорбела, но оправилась она куда быстрее, да и превращаться в отшельницу явно не собиралась. Получается, сейчас ее под защиту собственного жилища загнали не только душевные страдания, но и знания, от которых не так-то просто отстраниться.

– Ты ведь понимаешь, что его убили, – объявил Гарик. – Но молчишь. Значит, совесть в тебе еще не сгнила окончательно, но уже не в лучшем состоянии. Ты осознаешь, что это ты виновата?

Он до последнего не знал, как начнет разговор. Такое бесполезно планировать заранее, многое зависело от состояния Таши. Теперь профайлер сделал ставку на шок, на то, чего она точно не ожидала, и не прогадал.

– Нет! – выдохнула Таша, не сводя с него полных ужаса глаз. – Меня тут вообще не было!

Она не стала спрашивать о ком речь, это тоже показательно. Как и предполагал Гарик, она и не прекращала думать о Никите, у нее не было других вариантов.

– Тебя не было, – согласился Гарик. – И это проблема. С чего ему выпадать из окна твоей спальни, если тебя тут не было?

– Не знаю! Он был пьян! Откуда я могу знать, если я ушла?

– За дополнительным бухлишком, я помню. Но я только что заглянул к тебе в гостиную, там такой бар, что ты можешь не просыхать ближайшие лет десять – и вряд ли ты обзавелась всем этим вчера на распродаже. А еще – ты же девочка! С чего бы за тяжелой бутылищей бежать именно тебе, когда рядом припарковались три мальчика? Вся система твоего бытия строится вокруг этого тезиса. Так почему ты заделалась курьером?

Таша наконец начала приходить в себя, она больше не отвечала по инерции, она нахмурилась:

– Ты кто вообще?

– Частный детектив, – отчитался Гарик. Объяснять, кто такой профайлер, было долго и скучно. – Меня наняли друзья Никиты.

– Какие еще друзья?!

– Те, кто знает, что ты связана с его убийством.

– Это был несчастный случай! Полиция подтвердила!

– Полиции свои сказки и расскажешь. Слушай, я – еще меньшее из зол. Изначально тебя просто пристрелить собирались, да я отговорил. Я сказал им, что ты не хотела и раскаиваешься. Но если окажется, что ты влезла в это дело добровольно… Я их просто не сдержу. Давай же, Таша, помоги мне, мне нужно с чем-то работать, иначе я тебя не спасу!

Будь она старше и умнее, она наверняка уловила бы подвох. Но Таша выросла на сериалах, где бравые герои мстят за своих друзей без суда и следствия, устраивают перестрелку в баре, обязательно побеждают… Можно было, конечно, объяснить ей, что в российских реалиях в бар придет хмурый товарищ майор и засунет нерадивым ковбоям-мстителям пистолеты далеко не в кобуру. Но правда и адекватность были сейчас не в интересах Гарика, и он продолжал придавливать побледневшую девицу многозначительным взглядом.

Посыпалась она быстро, но иного он и не ожидал.

– Я его не убивала, – прошептала Таша. – И не хотела, чтобы он умирал… Я не знала, что он умрет!

– Я тебе верю. Думаю, это уже понятно по тому, что только я за тебя и вступился! И я по-прежнему хочу тебе помочь, но, чтобы я смог это сделать, ты должна рассказать мне всё. Кто заставил тебя организовать вечеринку?

– Никто… Вечеринку придумала я, плохо стало уже после!

Таша действительно часто организовывала такие тусовки. Отчасти она этим зарабатывала: брала процент с клуба, в котором собирала звезд, продавала эксклюзивные материалы интернет-изданиям. Ну а еще она искренне любила праздники, если долго ничего не происходило, ей становилось скучно, и она находила повод для веселья сама.

Так должно было произойти и в этот раз, Таша уже занималась списком гостей, когда с ней неожиданно связался Давид, тот самый продюсер, который выступал и в роли агента Никиты. Он настоял на том, чтобы Таша добилась присутствия Маршалова на вечеринке. Она должна была убедить его, что появление рядом с другими звездными гостями станет отличным инструментом продвижения для его нового фильма. К своей работе Никита относился ответственно, с Ташей был знаком, поэтому долго уговаривать его не пришлось.

– Так, стоп! – перебил ее Гарик. – Его агент какими-то окольными путями уговаривал тебя уговорить его? С чего бы? Разве не Давид этот должен был взять подопечного за шкирку и наставительным пинком отправить на продвижение?

– Как бы да… И как бы нет. Давид и Никита вроде как работали вместе, но за пределами площадки Никита старался с ним не пересекаться. Серьезно, он сначала уточнял, будет ли Давид, а потом только говорил, придет или нет!

– Интересно… Причину знаешь?

– Без понятия, – пожала плечами Таша. – Я с ними не настолько хорошо общалась!

– А третий этот, как его…

– Вадим.

– Вот он, да. Его Никита сторонился?

– Специально – нет. Но и вместе они раньше не тусовались.

– Тебе вся эта ситуация не показалась странной?

– Типа, показалась… Но я решила, что они разберутся сами!

Таша, привыкшая к комплиментам и показному обожанию, терялась даже перед малейшей агрессией, она совершенно не умела спорить. Ей не нравилось то, что затеял Давид, но она не сумела ему отказать.

Она тогда еще не была по-настоящему насторожена, она не представляла, что плохого может случиться на вечеринке. Таша допускала, что Давид подготовил какой-нибудь неприятный розыгрыш, не более. Она не собиралась вдаваться в подробности, она приветствовала Никиту, как других гостей, а потом не следила за ним, у нее своих дел хватало.

Она была искренне уверена, что ее участие в этой странной схеме закончено, когда Давид перехватил ее и велел добиться того, чтобы Никита отправился в ее квартиру после вечеринки. На этот раз продюсер озадачился пусть и примитивным, но объяснением: они с Никитой поссорились, Никита якобы слишком завидовал Вадиму на актерской площадке. Из-за этого разгорелся нелепый конфликт, который Давида так угнетает, что продюсер рвется покончить со всем как можно скорее.

Гарик не брался сказать, поверила Таша сразу или заставила себя поверить. Это не так уж важно, она бы подчинилась в любом случае. Тут интересней другое…

– Как ты вынудила Маршалова это сделать? Он настолько расслабился на вечеринке, что был готов ко всему? Или ты его на живца приманила?

– На кого? – растерялась Таша.

– На себя.

– Фу!

Гарик окинул ее насмешливым взглядом:

– Да не такое уж и фу, нормальная тетка, разве что тощая чуток.

Таша покраснела до почти неестественного багрового оттенка:

– Фу в смысле, что я такого не делаю! Да и он в этом плане очень осторожный был, видел, как другие в скандалы попадали… Короче, просто так он со мной не пошел бы.

– Но в итоге ведь пошел.

– Я предложила ему то, что он искал. Никита тогда выспрашивал, есть ли у кого надежный юрист, такой, который и толковый, и молчать будет…

– Он у тебя такое спрашивал? – с сомнением уточнил Гарик.

– У меня много друзей, вообще-то! И не только девочки, с высшим образованием есть! Но он у меня не спрашивал. Он у других спрашивал и просил не говорить Давиду, а они все равно сказали, и Давид знал. Это он мне велел Никиту так привести: сообщить, что какой-то юрист хочет ему помочь, что готов встретиться в моем доме, чтобы узнать, не мутное ли это дело… А когда мы с Никитой пришли, там уже ждали Давид и Вадим. Никита был не рад, но… Мне не показалось, что он прям испугался, а я в людях хорошо разбираюсь!

– Несомненно. На каком этапе тебя выставили вон?

– Сразу же, – признала Таша. – Они сказали, что нужно обсудить личные дела, чтоб я погуляла где-то… Ну, я и пошла в бар. Там потусила, ушла, только когда услышала, что люди говорят, будто у моего дома кто-то убился… Я не поверила, решила, что это прикол, а потом увидела…

Она все-таки сорвалась, расплакалась, однако при этом она косилась на Гарика, явно ожидая, когда же он ее обнимет. Гарик никого обнимать не собирался, его мысли в этот момент были крайне неромантичны: он думал о полиции. Это ведь уже не первая нестыковка в истории! Считалось, что Никита был гостем Таши, а она ушла ненадолго. Но, по сути, она вообще не видела, что происходило в ее квартире. Впрочем, если не вдаваться в подробности, погрешность кажется не такой уж важной. Кто этих звезд поймет, как они развлекаются!

Для полиции куда большее значение имеет то, что у Давида не было причин убивать своего клиента. Карьера Никиты шла в гору, следовательно, он приносил агенту все больше денег. Хотя Никита искал юриста… Хотел разорвать договор с Давидом и уйти? Но смысл тогда его убивать? Такое можно объяснить лишь садизмом со стороны продюсера, однако подобное давно заметили бы. Тем, чья жизнь вечно на виду, сложно хранить секреты.

– Ты знала, зачем Никите юрист? – поинтересовался Гарик.

– Нет. Откуда мне знать?

– Выяснить посредством слов.

– Блин, как ты чудно говоришь… Типа, спросить? А зачем? Он бы мне не сказал!

– Он мог уточнить, какого профиля юрист ему нужен.

– А у них профили бывают? В соцсетях, в смысле?

– Дальнейшая информация станет лишней, – вздохнул Гарик. – И что ты думаешь теперь?

– Что я его смерти не хотела!

– А еще? Когда ты вернулась в квартиру, ты заметила что-нибудь подозрительное? Следы борьбы, кровь?

– Нет! Конечно, нет… Но я вернулась только через день, я у подружки ночевала, и Давид оплатил клининг…

– Какая щедрость с его стороны. Ты общалась с ним после случившегося?

– Нет – и не хочу! Он такой ужас в мою жизнь принес! А теперь еще и опасность… Ты ведь скажешь друзьям Никиты, что мне не надо мстить? Я ни в чем не виновата! Он случайно упал!

– Сделаю что смогу.

Особого сочувствия к ней Гарик не испытывал, но и давить дальше не видел смысла. Она сказала все, что могла. Единственное ее преимущество в том, что ей хотя бы хватило совести скорбеть. Но она не будет анализировать, почему непьющий Никита был мертвецки пьян, как он оказался в ее спальне, где были другие люди… Даже если у нее появятся какие-то догадки, она запретит себе сосредотачиваться на них.

Да и, если уж на то пошло, не стоит слишком активно вовлекать девчонку в это. Пользы от нее не будет, а вот пострадать она может. Уже очевидно: Давид оставил ее в живых, потому что не считал проблемой. Нужно, чтобы его мнение не изменилось.

Хотя картина вырисовывается некрасивая, конечно. Никита боялся собственного агента и искал юридической помощи. Звучит просто – но разваливается при первом же критическом подходе. Юдзи нашел все имущество погибшего артиста, отследил все его крупные сделки. У Никиты не было ни долгов, ни проблем. Тогда зачем юрист, расторгнуть невыгодный контракт? Опять же, почему невыгодный, если работы становилось только больше и банковские счета не пустовали?

Возможно, Никита боялся своего агента, почувствовал в нем тот самый психоз, который в итоге и привел к жестокой расправе. Однако при таком раскладе нужно было искать не юриста, а телохранителя!

Сплошные противоречия. Как обычно.

Хотя визит к Таше все равно не был бесполезен. Теперь Гарик уже не сомневался: Юдзи и орущие малолетки были правы, Никита погиб далеко не в результате несчастного случая. Он боялся, действительно боялся, он старался подстраховаться такими вот странными выходками в прямом эфире, однако избегал прямого противодействия. И в итоге погиб…

Теперь уже Гарика интересовал не гонорар, ему действительно хотелось разобраться во всем. От Маршалова избавились так нагло, что уже в этом профайлер видел определенный вызов. Похоже, кто-то возомнил себя хозяином жизни, а такое нужно прерывать на старте, дальше только хуже будет!

Поэтому Гарик готов был продолжить расследование, но уже не сегодня, ему требовалось больше данных. Он покинул квартиру Таши, спустился по лестнице, игнорируя лифт. Он даже добрался до машины и успел коснуться ручки…

А дверцу открыть уже не успел. Потому что даже плотная зимняя куртка не помешала ему почувствовать нож, прижатый к ребрам, еще не удар, но последняя секунда перед тем, как станет слишком поздно.

* * *

Не было нужды обращаться к Матвею. Да, задание получилось запутанное – но этого и следовало ожидать, когда шансы на успех столь туманны. Опасности точно не намечалось, и Таиса вполне могла справиться сама. Так что нужно было признать правду: ей просто хотелось поехать.

Причин было несколько, например, желание хоть с кем-то поговорить после долгих часов сидения за компьютером. Таиса предпочла ограничиться этим и не размышлять, при чем тут вообще разглагольствования ее семьи и почему от некоторых слов просто невозможно отмахнуться, они въедаются в душу и не дают покоя.

Она знала, что у Матвея тоже есть задание. Таиса специально уточнила это – у Веры спросила, не у Форсова, потому что наставник бонусом к любому ответу выдаст поток ворчания просто для разминки. Вера же оставалась безупречно вежлива, да и задание она охарактеризовала без особого трепета:

– Небольшая Колина блажь.

– В смысле? – растерялась Таиса.

– Это те задания, которые он не собирается выполнять сам, но скидывает на вас по причинам, не имеющим никакого отношения к психологии.

– И что, Матвею такое нормально заходит?

– Нет. Но он знает, когда спорить можно, а когда остается только смириться.

Такой подход интриговал, поэтому Таиса выпросила у Веры условия второго дела и в такси их изучила.

А ведь с какой красивой истории любви все начиналось… По крайней мере, если не задумываться и читать личное дело, как книгу, будет типичная сказка для девочек. Он – брутальный и вечно непокорный байкер, гоняющий по дорогам быстрее ветра. Она – хрупкая девочка-принцесса, дочь влиятельных родителей, которую берегли от сурового мира, как тепличное растение. Но цветочек рвался на волю, познакомился с «плохим мальчиком», потом последовала скоропалительная свадьба – по большей части назло, но и по любви тоже.

Именно таким был старт истории Ольги и Григория. Большинство семей, порожденных подростковым упрямством, разваливаются, когда минует ранняя юность. Но у этих двоих получилось построить нечто большее… Григорий оказался не совсем уж отбитым бунтарем, гонял он только в свободное время, а в несвободное вместе с другом заправлял салоном татуировок. Ольга была не такой уж нежной, она прижилась в городской квартире и даже смирилась с тем, что мать возлюбленного обитает за стеной. Не потому, что нет денег на жилье, а потому, что у старушки слабое здоровье, и за ней приходится присматривать. В личном деле было сказано, что Ольга и Елена ладили, им было несложно существовать под одной крышей.

Так что семья могла удержаться и расшириться, если бы не авария. Глупая такая – на пустой дороге, при не худшей погоде… Но так тоже бывает. Неверное решение, ничтожная ошибка… И всё. Исправить не получится, и можно сколько угодно кричать, что так нечестно, потрясая кулаком в сторону небес. В пределах управления мотоциклом это был едва уловимый поворот руля. В пределах человеческой жизни – та самая черта, которая разделяет «до» и «после».

Григорий аварию пережил, но остался инвалидом. В какой-то момент и его жене, и матери, и друзьям пришлось признать, что прежним он никогда не будет. Тогда Ольга и решилась уйти. Ее, конечно же, осуждали все – включая ее саму. Прозвучало много горьких, уничижительных слов – о предательнице, избалованной девице, содержанке… Ольга не спорила, и далось ей это нелегко, но все-таки она сумела уйти.

Таиса не осуждала. Она прекрасно видела: никто в разгневанной толпе не собирался задаваться самым простым, но, по сути, главным вопросом. А кому будет лучше, если она останется? Григорию? Нет, он узнавал ее не чаще, чем всех остальных, да и достойный уход она обеспечить не могла. Если бы он остался прежним и сумел взглянуть на ситуацию со стороны, он бы и сам уговаривал ее начать новую жизнь, Таиса не сомневалась в этом.

Перед уходом Ольга предлагала устроить бывшего мужа в интернат – хороший и дорогой, она готова была платить. Но Елена презрительно отказалась. Может, она не понимала, насколько тяжело ухаживать за человеком в таком состоянии. А может, все понимала, но не могла поступить иначе. Насколько удалось разобраться Таисе, сын всю жизнь был ее единственной семьей, никого другого не осталось.

Так что Ольга ушла в новую жизнь, а эти двое просто остались доживать старую. Казалось, что они стали разными семьями, их пути разошлись… Но это было до трагедии на свадьбе.

До коттеджного поселка Таиса добралась в идеальный момент: Матвей как раз собирался уезжать, он счищал последний лед с машины. Еще немного, и она бы с ним разминулась, было бы обидно. Понятно, что в таком случае можно изобразить дружеский визит к Форсовым, так ведь целью было другое!

Матвей не ожидал ее увидеть, но, если бы он открыто показал удивление, Таиса забеспокоилась бы, что его похитили инопланетяне и заменили на более человечную версию. Однако он остался собой: сдержанно кивнул, когда к нему подошла незваная гостья, и вернулся к своим делам.

– Я еду с тобой, – объявила Таиса.

– Нет.

Всего одно слово, а бонусом – недовольный взгляд, который на большинстве самооценок оставил бы трещину. Да поначалу и Таиса старалась держаться от него подальше, а теперь привыкла и отступать не собиралась. Она просто с видом королевы, поднимающейся на эшафот, скользнула на пассажирское сидение.

– Что мне сделать, чтобы ты ушла? – страдальчески поморщился Матвей.

– Драку начать. Но тогда я буду визжать и сопротивляться, дело затянется, а световой день и так короткий.

– Ты даже не знаешь, куда я еду.

– Скорее всего, к Григорию Мальцеву.

И снова Матвей не стал удивляться, он без труда вычислил, откуда ей все известно:

– Значит, ты поговорила с Верой. И что же вдохновило тебя активно мне мешать?

– Я посильно помогаю, – возразила Таиса. – Во-первых, мне нужна консультация по моему делу. Во-вторых, ты же знаешь, два мнения лучше, чем одно! Соглашайся, или станет хуже.

– Куда уж хуже?

Таиса с сумрачным видом извлекла из рюкзака яркую красно-белую шапку Санта-Клауса и тут же натянула на голову. Судя по зависшей паузе, Матвей всерьез раздумывал над перспективой драки, но потом все-таки вздохнул:

– Ладно, поедешь со мной, но вернись к заводским настройкам.

– Я-то вернусь, но помни, как близко орудие возмездия! – предупредила Таиса, убирая шапку обратно.

Она была совсем не против этой поездки – и зимний день радовал редким в этом сезоне солнцем, и ей в машине легче думалось. Особенно когда за рулем кто-то другой, и не нужно отвлекаться на гололед и заносы. Благодаря этому Таиса считала преимуществом то, что ехать им предстояло не меньше часа – и из-за отдаленности коттеджного поселка, и потому, что Григория пока разместили в частной лечебнице.

Полиция долгое время не знала, что с ним вообще делать. Поймать-то его было легко, он просто не умел прятаться, но триумф долго не продлился. Поначалу Мальцева по привычной схеме швырнули в изолятор. Однако выяснилось, что он не умеет ладить с другими людьми, а его здоровье до сих пор остается настолько хрупким, что он может погибнуть от одного неосторожного удара. Да его даже бить не надо, не принял вовремя препараты – и все, любой припадок может стать последним.

Его хотели сбыть в государственную лечебницу, но его мать пригрозила лечь костьми на пороге полицейского участка. Помимо драматичных угроз она перешла и к деятельным: позвонила Ольге. Ну а Ольга уже была переполнена жалостью и чувством вины. Освободить бывшего мужа из-под стражи она не смогла, зато обеспечила ему одиночную палату в неплохой клинике.

Таиса понятия не имела, насколько вообще перспективно с ним разговаривать. Но обойтись без этого нельзя, тут Матвей прав.

– Так что у тебя за дело? – поинтересовался старший профайлер, когда они вывернули на шоссе.