Читать книгу "Вспоминайте про дочь Салема"

Так что свидетелю, в итоге обнаружившему тело, жизнь спасли два обстоятельства. Первое – то, что сторона леса, где поджидала опасность, досталась Андрею. Второе – то, что свидетель этот после несчастного случая как раз на охоте почти оглох. Пока что неизвестно, была смерть Андрея быстрой или же издевались над ним при жизни. Но даже если он кричал, его спутник ничего не услышал.

Они договорились встретиться у машины на рассвете, второй браконьер никого не обнаружил и предсказуемо забеспокоился. Он попробовал написать Андрею сообщение – связь тут, вопреки ожиданиям, была. Ответа не последовало, а долгое ожидание в глуши, да еще и в морозный день, мало кого привлекает. В иных обстоятельствах второй браконьер сразу вызвал бы полицию, а сейчас не решался – потому что, собственно, браконьер. Но и бросить Андрея он не мог, они дружили с детства. Он решил, что сначала поищет сам, если не получится – отвезет в деревню свои сомнительные трофеи и все-таки позвонит в полицию.

– Но, как мы видим, нашел он быстро, – поморщился Иван.

– А что тут искать? Мы не так уж далеко от дороги, уже рассвело… Дальше он полиции уже не боялся.

– Где он сейчас?

– Увезли уже. Там «скорая» понадобилась, он орал как резаный, бросался на нас, требовал его спасти…

– Он что-нибудь видел?

– Убийство? – уточнил следователь. – Нет. И того, кто это сделал, даже издалека не видел. Но ему хватило того, что от тела в итоге осталось.

– Есть какие-нибудь… подсказки?

– Да если бы! Есть кишки на ветках и ничего больше.

Жуткое состояние трупа вроде как говорило о случившемся все – и вместе с тем не говорило ничего. При таком обилии травм очень сложно отличить прижизненные от посмертных. И непонятно, от чего умер человек, с чего все началось… С этим будут разбираться эксперты, только не факт, что у них что-нибудь получится.

Потому что эксперты не чувствуют того, что сейчас давит на Ивана, сминает так, что думать все сложнее, кажется, что вот-вот хрустнут кости… Нужно было уезжать отсюда, срочно, и он хотел, но пока не мог. Иван уже признавал: он напишет в Церковь сегодня же. Там наверняка захотят узнать подробности, так что для начала ему следовало эти подробности получить.

– Есть хотя бы предварительная версия?

– Есть то, что мы объявим местным, – пожал плечами следователь. – А им нужно что-то объявить, иначе они придумают хрен знает что. Одни пойдут по лесу с ружьями шляться, другие – ерунду в интернете строчить, на которую психи сбегутся, так обычно бывает.

– Что вы им скажете?

– Что это медведь сделал. Шатун.

– А это не он?

Следователь смерил собеседника тяжелым взглядом:

– Кишечник этого мужчины растянут на три дерева без крупных разрывов. Вот даже если б на земле остались следы зверя, я бы не поверил, что это сделал он. А тут и следов нет.

Зверь, скорее всего… Просто не в том смысле, в котором можно объяснить следователю.

– А человеческие следы есть? – уточнил Иван.

– Очевидных нет, но есть какие-то следы на земле, на деревьях… Нечеткие, не из тех, на которые посмотрел – и все понял. Там эксперты работать только начали.

Нужно было спросить что-то еще, даже инструкции, кажется, это предписывали… Но Иван никак не мог вспомнить, что именно. Думать становилось все сложнее, перед глазами плясали черные точки, головная боль усиливалась. Он не сомневался, что существо, убившее браконьера, уже очень далеко отсюда. Но след, который оно оставило, все равно был грандиозным… Настолько, что о самом существе Иван и думать боялся.

Ему пришлось уйти, от него все равно не было толку в таком состоянии. Он слышал, как оперативники шептались за его спиной, обсуждали, что «попу больше посмотреть не на что». Он не собирался перед ними оправдываться, они не имели значения. Они его все равно не поймут, и Иван уповал лишь на то, что существо на место убийства не вернется. Не тронуло же оно второго браконьера! Похоже, одним оно насытилось…

Но вряд ли оно остановится. В семинарии говорили: сильному существу нужно эту силу чем-то поддерживать. Не похоже, что оно так уж много сожрало, значит, питается оно не плотью. А это как раз повышало вероятность того, что браконьер погиб далеко не сразу… Иван запретил себе представлять то, что произошло в лесу.

Он не знал, откуда взялось существо, как оно пришло незамеченным – что это вообще такое! Но ему и не полагалось знать. Видящий не защищает свою территорию, а просто оберегает ее. Ему необходимо обращать внимание на странности и запрашивать подмогу сразу же, если появляется хотя бы малейшая вероятность угрозы.

А при человеке, превращенном в сеть внутренностей на деревьях, вероятность угрозы не малейшая.

Когда он вернулся домой, Оля не стала задавать ему главный вопрос, сразу все поняла. Да Иван и не надеялся это скрыть – за время дороги головная боль чуть отступила, но быстрый взгляд в зеркало подсказал, что он все еще бледный до зеленоватого оттенка.

Оля лишь сказала:

– Я не буду пока выпускать детей из дома.

– Да, пожалуй, не стоит… – рассеянно отозвался Иван, уже продумывая текст письма в Церковь.

– Ты догадываешься, что это было?

– Нет. Это совершенно не похоже на то, что нам показывали при обучении.

– Понятно… Ты знаешь, кого пришлет Церковь?

– Не уверен… Знаю, что есть воины, есть священники, которые умеют больше моего, у них другие способности… Иногда даже наемников направляют, если очень надо.

Он закрылся в кабинете и сразу же сел за компьютер. Как и прежде, Иван не обманул жену, он и правда не представлял, кого сюда пришлют – по сути, это было его первое сбывшееся Предзнаменование! Но кого бы ни выбрала церковь, лучше бы этому человеку добраться сюда быстро, потому что зло такого уровня обычно не исчезает само по себе, и следующее нападение становится просто вопросом времени.

* * *

Лежать на плоском камне, пусть даже успевшем чуть прогреться, крайне неудобно, спина затекает, да и старые металлические кандалы немилосердно натирают кожу… Но, пожалуй, глупо жаловаться на это тем, кто собирается принести тебя в жертву в ближайшие полчаса.

Отчасти они поступали вполне грамотно: правильно расположили алтарь относительно сторон света, заняли нужные места, читали текст в едином ритме и даже почти без акцента. Тренировались, скорее всего. Но умиляться их подготовке Доминик не собирался, потому что, помимо алтаря, факелов и немыслимого количества черных свечей, в подвальном помещении находились еще и четыре металлических кола, на каждый из которых была насажена человеческая голова. Самые обычные люди – пожилая женщина, дядька какой-то, насколько помнил Доминик – дворник, два парня одного возраста… Первые, до кого этим упырям удалось дотянуться.

Кстати, это одна из их ошибок. Доминик не сомневался: многих из жертв можно хотя бы косвенно связать с их убийцами, полиции просто нужно чуть больше времени. Безмозглая небрежность, но самоназначенные колдуны наверняка думали, что главное – вызвать демона, а после этого он решит все их проблемы. Скудоумие и отвага как они есть. Хотя отвага все-таки под вопросом…

Доминик с самого начала, с момента, когда он принял это задание, знал, что пропавшие люди мертвы. Для приличия надеялся найти их живыми, но это было скорее данью уважения и поводом спешить. Теперь, разглядывая останки и прикидывая степень разложения, он убеждался: у него не было ни шанса их спасти. Они погибли до того, как его наняли.

Именно поэтому Доминик не делал сейчас ровным счетом ничего, он продолжал лежать на жертвенном алтаре, украдкой наблюдая за убийцами.

Из четырех колдунов, собравшихся здесь, трое были ему незнакомы. Он знал только Катюшу – собственно, она его и притащила сюда. Точнее, она опоила снотворным, тащили-то парни те, дуболомы. Она скорее мозговой центр, но такого уровня, что именно на нее Доминику проще всего было выйти.

Он пришел в ночной клуб, в котором эта дура выбирала последнюю жертву. Доминик знал, что подходит на роль идеально: чтобы вытянуть в реальность по-настоящему сильного демона, старушка-кошатница им не подойдет, им желательно получить молодого крепкого мужчину. Поэтому Катюша сложила груди в сетчатый топ и отправилась на охоту. Но, поскольку она больше напоминала свернувшую не туда плечевую, особым успехом у местной публики она не пользовалась. Доминику даже напрягаться не пришлось, хватило минимального внимания, чтобы его потенциальная убийца уже висела на нем обрадованной обезьяной.

Он сделал вид, что практически ослеп от любви, признался, что выпил многовато. Сразу же предложил Катюше где-нибудь уединиться, но честно предупредил, что уже пьян, нужно вызывать такси. Словом, сделал все, чтобы приблизить свою погибель и не тратить время на обременения вроде секса в уборной. Понятно, что ради выполнения заданий нужно идти на жертвы, но не на такие же!

Катюша, судя по возмущенному пыхтению, от совместного похода в уборную как раз не отказалась бы. Еще бы, ведь в своей картине мира она уже была темной властительницей судеб! Доминику пришлось изобразить грань алкогольной комы, чтобы девица наконец поторопилась.

Она радостно рассказала ему, что никакое такси им не понадобится, потому что она, Катюша, как раз не пила, и у нее машина за углом. Сама Вселенная покровительствует их любви, нужно ловить момент!

Доминик и ловил, он, показательно спотыкаясь, доплелся до автомобиля и завалился на заднее сидение. Думал сделать вид, что сразу отключился, но не хотел, чтобы колдуны вели себя слишком осторожно. Так что он сначала послушно выпил бутылку воды с густо намешанным снотворным, а потом уже стал изображать мебель.

Он понятия не имел, где эти деграданты откопали правила проведения ритуала – но это надо будет выяснить. Потому что продали им не какую-нибудь сгенерированную нейросетью имитацию, а истинные заклинания. Дело вполне могло закончиться бедой… И закончится, если не прервать этот стартап по продаже заклятий в стиле «сделай сам»! Но на такое будет время позже, для начала необходимо разобраться тут.

И вот теперь Доминик рассматривал тех, кто уже убил четырех человек, готовился убить пятого – и получить оружие массового поражения… в некоторым смысле. Обычные люди. Молодые еще, до двадцати пяти лет точно, но такой дурью по молодости и занимаются. Вряд ли очень богатые, но и не бедные, ухоженные. Никакие по большей части, лица из толпы, причем не самые примечательные. Может, в этом и нужно искать ответ? Захотелось стать повелителями мира, подняться над «серой массой», но нет ни таланта, ни терпения, ни трудолюбия. Что остается? Массовые убийства, конечно же! Интересно, рассматривали ли они другие варианты?

Пока Доминик размышлял об этом, воздух в рыжем свете живого пламени начал густеть, искажаться, указывая на разрыв границы между мирами. Это привело заклинателей в такой восторг, что они едва не сбились, однако ритм удержали. Старательные, падлы… Доминик уже видел: они не полноценные колдуны, не потомки, а новички в этом деле. Из тех, кто пробует мелкие заклинания и впадает в эйфорию от легкого успеха, быстренько объявляя себя избранным. Вероятнее всего, то, что здесь происходит, – их первый большой ритуал.

И последний, но говорить им о таком бесполезно, все равно ведь не поверят.

Энергия сгустилась, формируя в пространстве проход, похожий на пелену пульсирующей ртути. Они все-таки довели ритуал до конца, молодцы какие… Они и сами видели, что все получилось как надо, они завершили заклинание и уставились на дверь с восхищением детишек, впервые увидевших новогоднюю елку.

Ну а когда из портала уродец полез, девица, не Катюша, а вторая, запищала от восторга и захлопала в ладоши, парни переглянулись между собой с умилением, которое Доминик не собирался никак трактовать. Им казалось, что они уже пересекли ту самую финишную черту, дальше – только подарки и поздравления. Напряженной оставалась только Катюша, не сводившая глаз с прорыва, но и она не боялась по-настоящему.

Конечно же, зря.

Демон не выползал из портала постепенно, он выскочил оттуда, как и полагается дикому зверю. Мелкий какой… Хотя этим дилетантам сейчас наверняка кажется, что очень крупный и с его помощью они завоюют пару-тройку континентов.

Больше всего он напоминал тигра, лишенного кожи, но покрытого при этом длинными белыми наростами, постоянно пульсирующими так, будто по ним тоже текла кровь. А может, и текла, у демонов такого уровня анатомия порой причудливая… Голова, вон, совершенно не тигриная и не кошачья, там крупное круглолобое уродство, похожее на глубоководную рыбу – игольчатые челюсти, лишенные губ, как раз в тему. И глаза тоже рыбьи: круглые, без зрачков, мягко мерцающие белым. Из-за этого было непонятно, на что именно уставился демон, но только в первые секунды. Когда атаковал – оно, конечно, яснее стало.

Колдуны знали, что демон атакует, такой был план! Только вот главным блюдом предстояло быть Доминику, и для недоумков стало большим сюрпризом то, что демон налетел на одного из них и совсем не дружелюбно откусил пол-лица.

Остальные трое застыли, ликование вмиг оборвалось. Да и ясно, почему, они уже навоображали непонятно чего: сейчас появится демон в костюме дворецкого, преклонит колено, начнет витиевато выражаться… Но вместо этого несостоявшихся властелинов мира незатейливо жрут. Обидно.

В их защиту можно сказать лишь одно: сожрали бы их в любом случае. Такой демон не умнее обычного зверя, зато быстрее и хитрее, удрать от него и уж тем более драться с ним невозможно.

Покончив с первой жертвой, демон бросился на вторую. Парень оказался чуть сильнее, а может, подготовиться успел, он даже попробовал защищаться, хотя почти сразу руки лишился. Девица, имени которой Доминик не знал, ломанулась к выходу. Демон тут же бросил недоеденного колдуна и сосредоточился на бегущей жертве.

Катюша бежать как раз не пыталась, у нее в этот миг картина реальности рушилась. Она, с готовностью обрекавшая на смерть других, возможно, даже наслаждавшаяся этим, теперь смогла прошептать лишь одно:

– Как?

Вряд ли она ждала ответ, да и не обращалась она ни к кому конкретно. Но Доминик все равно подсказал:

– А чего вы ожидали, когда принесли в жертву четыре мертвые головы? На такое сильные не бегут, только падальщики. Ну а отсутствие живой жертвы не позволило вам связать даже этого недоноска.

Тут Катюше полагалось удивиться сразу многому – тому, что Доминик вообще в сознании, что не боится, что разбирается в происходящем. Кто угодно почуял бы подвох! Да и она бы почуяла, если бы ее не придавил шок.

Теперь она только и смогла, что перевести на Доминика остекленевший, едва фокусирующийся взгляд:

– Почему живой жертвы нет? А ты?

– Нужен живой человек, чтобы сдержать демона, – подсказал Доминик. – А я давно уже не человек.

Она бы, пожалуй, и на слово ему поверила, но он решил устроить наглядную демонстрацию и просто разорвал металлические кандалы так, как человек разрывает мокрый картон.

Слезать с алтаря Доминик не спешил, просто сел и потянулся, с удовольствием разминая затекшие мышцы. Катюша продолжала пялиться на него с неверием. Демон хрустел безымянной девицей.

– Кто ты такой? – еле слышно произнесла Катюша.

– Какая разница уже? На твою судьбу это не повлияет.

– Нет! Пожалуйста, помоги мне!

– Я подумывал об этом, – кивнул Доминик. – Если бы оказалось, что вы четверо – просто юные недоумки, которые связались с тем, чего они не понимают, я защитил бы вас. Но вы успели натворить многовато.

– Не убивай меня!

– Я тебя убивать и не буду. Я тебя просто не спасу, этого хватит.

– Я не хочу умирать! – отчаянно крикнула Катюша.

Доминик обвел рукой насаженные на колья головы:

– Они тоже не хотели.

К этому моменту Катюша осознала реальность в достаточной степени, чтобы сорваться. Она повторила ровно ту же ошибку, что и ее подружка: она попыталась сбежать. Но они все такие… Уверенно только бегут и убивают. Ответственность за свои поступки на памяти Доминика еще никто не принял.

Наблюдая за тем, как демон разрывает визжащую девицу на части, Доминик с сожалением отметил, что время сделало его циничней. Раньше он вполне мог помочь, сохранить колдунам жизнь для суда, они ведь молодые и глупые… Он так делал пару раз.

А потом он обнаружил, что, если колдуны не только молодые и глупые, но и сильные, их толком не наказывают. Чаще всего прямо на суде какая-нибудь влиятельная семья платила за них штраф и забирала в услужение. То, что у такого «лота» руки по локоть в крови, покупателей не интересовало.

Однажды Доминик попробовал возмутиться, но получил в ответ холодное:

– Мы не сентиментальны, господин Этра́с.

Он это запомнил – и тоже перестал быть сентиментальным.

Покончив с Катюшей, демон огляделся по сторонам и, уставившись на Доминика, глухо зарычал. Изначально тварь повела себе верно: почуяла сильного противника и предпочла не лезть. Но свежая кровь одурманила демона, лишила осторожности… Может, оно и к лучшему. Убить зверя, которого в этот мир силой затащили, было бы почти неловко, а вот если он сам бросится – оправданно.

Он и бросился, даже не догадываясь, что оказывает Доминику услугу. Ярость притупила инстинкты, а глаза показывали демону очередного человека, вроде как такого же слабого, как четыре уже сожранных.

То, что человек не такой же, стало понятно, когда он одним ударом превратил башку демона в груду кровавых осколков. Но сам демон урок наверняка не оценил.

Когда с этим было покончено, Доминик прошел в соседнюю комнату и отыскал там вещи – не только свои, себе колдуны сменную одежду тоже оставили. Она как раз пригодилась, чтобы очистить руки от крови, на душ не было времени: отыскав телефон, Доминик обнаружил, что и так опаздывает. Он надеялся разобраться со всем куда быстрее… Но когда это планы проходили идеально?

Возможно, следовало перенести расправу над сектантами на завтра, однако он не хотел рисковать – Катюша не отличалась терпением, могла найти кого-нибудь другого, попросту снизив планку. Ладно, и так сойдет: невооруженным глазом кровь не заметишь, выглядел Доминик вполне прилично. Ведьмы кровь почуют, клинки – тем более, но это их проблемы… В принципе, прийти после задания на собрание – все равно что явиться на торжественный прием после часа в спортзале: пованиваешь, портишь людям настроение, но если ты почетный гость, то тебя, скорее всего, не выгонят.

Перед уходом он позвонил и заказчику, и в службу очистки, возвращаться в этот подвал он не собирался. У работы в найме, да еще и законной, есть свои прелести: грязными делами занимается не он.

В качестве бонуса Доминик позволил себе забрать машину Катюши. Такое не поощрялось, но можно сказать, что он боялся опоздать. Ему поверят, у многих само упоминание Московского Ковена вызывает чуть ли не священный трепет. Опоздание туда они приравнивают к угрозе жизни, так что даже поблагодарят Доминика за благоразумие. Ну а ему вовсе не обязательно объяснять им, что он как раз не боялся никого и ничего.

Причина была даже не в том, что он не держался за жизнь, этот этап Доминик миновал. Он просто слишком хорошо знал: никто ему ничего не сделает. Во-первых, ему прислали именное приглашение. Во-вторых, даже при том, что сейчас он работает один, вряд ли местные ведьмы забыли, кто маячит за его спиной.

Мелкое нарушение в виде угона помогло: на собрание Доминик прибыл за минуту до начала. Оно и к лучшему, можно было избежать неловких разговоров и необходимости сохранять хотя бы минимальную вежливость.

Московский Ковен активно противоречил своему названию. Начать хотя бы с того, что это не был единый ковен – скорее, место, где могли поговорить представители десятков, а порой и сотен ковенов и колдовских семей. Да и по-настоящему московским он тоже не был, сюда прибывали мастера магии со всей страны, заседания могли пройти где угодно. Но нынешний собрали в столице, и Доминик подозревал, что его присутствие сыграло в этом не последнюю роль.

Он занял место, указанное в приглашении, игнорируя направленные на него взгляды. Ничего похожего на магическую энергию он не ощущал, но это как раз нормально: колдовать на общих собраниях не запрещалось, это просто считалось дурным тоном. Доминик безо всяких проверок не сомневался, что чистокровных людей в здании нет, а клинков наберется по меньшей мере четверть.

Он не знал, зачем его пригласили, но догадывался. Подтверждение он получил в самом начале, да оно и к лучшему: не придется тратить время на пустую болтовню. Ведьма, председательствующая на этом собрании, попросила его выйти в центр зала и занять место за кафедрой. Доминик спорить не стал, хотя ничего похожего на волнение по-прежнему не чувствовал. Он знал, что его расслабленность многих раздражает, но ему до такого не было дела.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросила председательствующая ведьма. Доминик не помнил, из какого она ковена, да это и значения не имело. Тут на роль администратора выбирают не сильнейших, а тех, чья очередь подошла.

Он отказываться не стал, уверенность он мог сохранять лишь до тех пор, пока не нарушил ни одного правила. Если же у собравшихся появится хоть одна возможность его уничтожить, они смогут, о таком он не забывал ни на миг.

– Доминик Этрас.

– Вы человек?

– Даже в моем приглашении было указано, что нет, – усмехнулся Доминик. – К чему эти вопросы?

– Пожалуйста, соблюдайте протокол, – ведьма говорила с ним без враждебности, но и без заискивающего дружелюбия. – Вы и сами знаете, насколько уникален ваш случай. Московский Ковен счел нужным к нему вернуться.

«Хотя никто его об этом не просил», – захотелось добавить Доминику, но он предпочел сдержаться, протокол действительно следовало соблюдать.

– Я клинок ведьмы.

– Есть ли у вас хозяйка?

– Нет. Она умерла. Я никогда ей не служил.

– Если вы не возражаете, Доминик, я сообщу собравшимся вашу историю – вкратце, разумеется. Это необходимо для последующих событий.

Последующие события как раз интересовали Доминика куда больше, но он лишь плечами пожал. Его пока не спрашивают, почему от него разит кровью и демонической энергией на весь зал, он не выпендривается, вполне честный расклад.

Ну а его история… Свою историю Доминик и так знал.

Клинки ведьм были изобретены задолго до того, как его родители задумались о потомстве – или сами появились на свет, если совсем уж честно. Ведьмы и до этого экспериментировали с созданием новых форм жизни, а тут у них была вполне оправданная цель: не умирать раньше срока. Как бы могущественна ни была ведьма, какими бы знаниями ни обладала, ей все равно требуется время, чтобы призвать силу. А для того, чтобы оборвать жизнь, порой хватает секунды.

Раньше проблему решали артефактами или наймом телохранителей. Но артефакты можно блокировать, а телохранители порой не отличаются верностью и за солидное вознаграждение очень быстро меняют хозяев. Поэтому нужно было создать живое оружие, не способное предать свою хозяйку.

На этапе изобретения ритуала жертв хватало, но к нашим дням все уже было отработано. Процесс превращения был сложным, а результат порой непредсказуемым, и все же умирали люди редко. Худшим вариантом считалось создание слабого клинка, но это не так уж страшно – никто же не запрещает завести несколько!

В какой-то момент создание клинков попытались запретить законодательно, но тут уж ведьмы взбунтовались – безопаснее их жизнь не стала. Компромиссом стал закон, который допускал создание клинков только из людей, давших на это четкое и осознанное согласие.

И вот здесь Доминик оказался в серой зоне. Дал ли он согласие? Да, и вполне четкое. Но вот насколько оно было осознанным – вопрос отдельный. О мире магии ему рассказала его любовница, и обоим тогда было по двадцать лет. Реальность в эту пору видится иначе, да и Марго наверняка знатно привирала… По сути, Доминик согласился стать равным по силе колдунам, не понимая, что превращается еще и в ручную собачку избалованной девицы.

Так что даже лучший расклад был для него не таким уж хорошим, а вышло в итоге куда хуже. Марго всегда было плевать на правила и ограничения, и Доминик даже восхищался этим, пока ее разгильдяйство не уничтожило его. Ведьма пренебрегла всеми мерами предосторожности, не оповестила даже свою родню, и в итоге Доминик вместо воина превратился в кровоточащее бесформенное создание.

Марго, как бы сильна она ни была, не сумела бы исправить настолько чудовищную ошибку. Да она и не пыталась, она описала все случившееся фразой «Надо же, как интересно получилось», и на много лет замуровала Доминика в подвале своего особняка – так, как ребенок прячет от родителей сломанную игрушку. Там ему и предстояло умереть, в темноте, зловонии и непрекращающейся боли… А потом ему все-таки досталось чудо.

– Вы были обнаружены и помещены в клинику, – вещала между тем ведьма-председательница. – Где кланы, приходящиеся родственниками покойной Маргарите, приложили все усилия, чтобы вернуть вам человеческую форму и все-таки сделать вас полноценным клинком.

Хотелось рассмеяться, но скандал сейчас не нужен никому, так что Доминик лишь сдержанно кивнул. Но какой все-таки прекрасный подход! Как-то сам обнаружился, в клинику переместился, да и Марго между делом статус покойницы обрела… Ну и ведьминские кланы, проявляющие милосердие к искалеченному бедняге – отдельный анекдот!

Ведьмы всеми силами опускали тот факт, что его спасли не ковены. Его спасла А́ндра… Его Андра.

Впрочем, тогда еще не его, тогда – просто незнакомая охотница, присланная, потому что Марго закономерно доигралась. Доминик плохо помнил день, когда она пришла. Он распознал ее просто как новое живое существо после долгих лет, проведенных наедине с Марго. Он обрадовался, впервые за целую вечность, но обрадовался не спасению, а тому, что его наконец-то убьют и тем самым завершат его страдания. К тому моменту он прошел через такой ад, что иное казалось невозможным…

Но Андра решила иначе. Она доставила его в элитную клинику, добилась поддержки Церкви, а главное, взяла за шкирку оба клана убитой ею Марго, и пообещала, что, если уважаемые ведьмы не постараются, они очень скоро воссоединятся со своей родственницей. Андра всегда умела быть убедительной.

Доминик предпочитал не вспоминать о тех днях, когда он заново учился жить. Его интересовал только результат.

– Это почти верно, – сказал он. – Полноценным не получилось. Из-за двойной трансмутации я лишился глаз.

– Но обрели способность заимствовать чужие глаза, – напомнила ведьма.

– Это не связано с помощью, которую я получил от кланов.

– Сейчас у вас есть глаз, – заметил колдун, сидящий в первом ряду, там, где размещались старшие из приглашенных.

– Это подарок.

Доминик действительно умел забирать чужие глаза, только вот они долго не служили. Время их использования зависело от условий, в которых он их получил, но все они рано или поздно слепли. Правда, его с самого начала предупредили, что все может сложиться иначе, если кто-то отдаст ему свой глаз добровольно. Но Доминик не стал рассматривать такую возможность всерьез: кто решится на подобное, зачем?

А один человек, вот, нашелся… Полина. Человеческая девушка, влюбленная в него – он знал об этом, сожалел, но ничего не мог ей дать, потому что Андра оказалась слишком близко. Он даже уберечь Полину не сумел! Но она все равно его простила и, зная, что не спасется, подарила ему один глаз, с помощью которого Доминик до сих пор смотрел на мир. Прошло уже больше года, а зрение и не думало его покидать…

Это не означало, что глаз будет служить ему вечно, но на вечность Доминик не замахивался никогда.

Он по-прежнему не понимал, зачем его призвали. Чтобы пересказать всем его историю? Так для этого его присутствие не требуется! Нет, должно быть что-то еще, и ведьмы наверняка попытаются преподнести это в праздничной упаковке – и, конечно же, соврут.

Долго гадать не пришлось, ведьма-председательница перешла к сути:

– Мы еще раз рассмотрели ваше дело, Доминик, и пришли к выводу, что к роли клинка ведьмы вас подтолкнули обманом.

– Как это… прозорливо, – сдержанно улыбнулся Доминик. – Ну и что теперь?

– Мы хотели бы предложить вам компенсацию: полное обращение ритуала и возвращение вас к нормальной жизни!

– Что?.. Но это же невозможно!

О таком он не догадывался, он знал наверняка. Его исследовали, еще когда он был в больнице, и все ведьмы, да и не только ведьмы, пришли к однозначному выводу: вернуться в прежнее тело у него не получится. Нет больше того тела!

– Да, раньше это было невозможно, – согласилась председательница. – Но исследования клинков ведьм не стоят на месте. В этом году мы провели уже два ритуала возвращения клинкам их прежней формы. Это сложная и дорогостоящая процедура, но все расходы возьмет на себя Московский Ковен. Наш род задолжал вам, Доминик. Позвольте все исправить и наконец-то подарить вам жизнь, которой вы заслуживали с самого начала!

Одними словами она не ограничилась, демонстрационный экран заработал, и все желающие могли теперь наблюдать рекламный ролик, посвященный той самой жизни, которой Доминик якобы лишился.

Он понятия не имел, как это было сделано, заклинанием или нейронкой, но выглядело убедительно, совсем как любительская съемка. Вот он заканчивает университет и празднует в баре с друзьями – вполне настоящими, кстати, они у него были когда-то. Вот отправляется на работу и вскоре получает повышение. Женится на какой-то дивной красавице, которую в глаза не видел. Они покупают дом. Он присутствует при родах – надо же, они и таким озадачились! Любопытно, будет в его саду лабрадор, играющий с детишками… А, вот и он, палевый, конечно же.

Это была уныло стереотипная счастливая жизнь. С другой стороны, как еще ее показывать? По сравнению с тем кошмаром, который ему довелось прожить, эта банальщина и правда смотрелась идеалом. Поэтому Доминик и сделал вид, что ему очень интересно, чуть-чуть посмотрит – и пустит сентиментальную слезу…

На самом деле соглашаться на красотку, кабриолет и лабрадора он не собирался, он просто выигрывал себе время, чтобы подумать. Для начала нужно понять, зачем они вообще это затеяли. Ведьмы, которых замучила совесть? Да еще и за чужое преступление? Конечно, десять раз! Если бы все сводилось только к совести, они бы отмахнулись от него точно так же, как попытались когда-то отмахнуться кланы Марго. Нет, должно быть что-то еще…

Инстинкт самосохранения, например. Куда более подходящее объяснение, чем добродетель!

Любой клинок ведьмы после создания оценивают. Да, примерную силу можно предсказать по могуществу ведьмы, которая его зачаровывает. Но многое зависит и от самого клинка, поэтому его проверяют разные ведьмы, по меньшей мере три, да еще и из разных кланов. Доминика тоже проверяли – однако точно оценить не смогли.