Читать книгу "Вспоминайте про дочь Салема"

Снова кивок. Можно сказать, что Бо сегодня непривычно общителен. Чем бы ни было это существо, оно задело его за живое. Андра как-то упоминала, что для Безымянных гордость чуть ли не важнее всего. Получается, по какой-то причине Бо не может ответить на вызов этого уродца и более чем уязвлен.

– Ты ведь понимаешь, что, даже если я это сделаю, я не буду заниматься таким за «спасибо»? – усмехнулся Доминик. – Хотя бы потому, что ты со своим народцем благодарности не знаешь, любой, кто с вами за «спасибо» работает, – лох, подлежащий съедению. Если я впишусь в это, то с тебя сделка.

Черный силуэт повел рукой в воздухе, явно призывая собеседника продолжить. Доминик пытался вспомнить случай, когда кто-то так серьезно прищемил Бо хвост, и не мог. Может, это все-таки ловушка? А если нет, нет смысла и ввязываться, потому что у клинка ведьмы никогда не хватит сил на то, что не сумел сделать Безымянный…

Однако отказываться Доминик все равно не собирался. Во-первых, половину нынешней ситуации он придумал сам, Бо вообще ничего не сказал. А во-вторых, у него осталось не так уж много причин жить, и сейчас он готовился торговаться за одну из них.

– Я так понимаю, до завершения задания мне нельзя связываться с Андрой и сообщать ей о твоей просьбе?

Кивок. Чего и следовало ожидать.

– Значит, буду справляться один – пока это существо не будет найдено и уничтожено. Это моя часть сделки. Теперь давай о твоей… Честно, я не в настроении подбирать слова и заикаться, скажу как есть: я ее люблю. Ты и так это знаешь, потому и пакостишь. Так вот, если я найду и убью твою каракатицу, ты перестанешь нам мешать. Это не значит, что мы с ней обязательно будем вместе, ты и сам прекрасно видел, что мы способны подгадить себе сами. Но если она захочет… Если мы решим быть вместе, ты просто не будешь больше в это лезть. Это твоя часть сделки. Подходит?

На сей раз Бо с ответом не спешил. Возможно, развлекался, осознавая, насколько мучительно ожидание для собеседника. А может, и правда раздумывал. Ни для кого ведь не секрет, что Андру он ненавидел – давно уже… с самого начала. Просто обычно он не мог ей отомстить, но как только в ее жизни появился Доминик, он нашел способ. Так что сейчас он всерьез размышлял, стоит ли отказываться от любимой игрушки ради победы над тем, до кого ему не дотянуться…

Но гордость все-таки победила, тут Андра была права. Бо, еще секунду назад бесконечно далекий, вдруг оказался прямо перед Домиником. Тьма от этого все равно никуда не исчезла, фигура не стала более четкой, она по-прежнему оставалась провалом в пространстве. Но Доминик и не ожидал, что перед ним вдруг окажется милый паренек с ямочками на щеках.

Куда большее значение имело то, что Безымянный кивнул и протянул ему руку, которую Доминик тут же с готовностью пожал. Сделка была заключена.

Доминик не заблуждался насчет собственного будущего, он прекрасно понимал: тот, кто привлек личное внимание Бо, по определению не может быть слабым. И вероятность погибнуть на этом задании куда выше, чем победить. Однако в награду ему предложили то единственное, что он считал невозможным – и чего хотел по-настоящему уже давно.

А если так, что значит на фоне этого такая мелочь, как поставленная на кон жизнь?

* * *

То, что в русском лесу завелся понтианак, шокировало Андру куда меньше, чем священника. Да, собственно, вообще не шокировало. Мир меняется – и нечисть меняется вместе с ним, так было всегда. Те же понтианаки – не самое редкое существо, а еще у них есть несколько подвидов. По состоянию жертвы невозможно определить, какой именно подвид обосновался здесь, но это выяснится в процессе охоты. Тогда же можно будет предположить, как это зверье сюда попало.

Обычно Андра не опускалась до таких слабых соперников – если двигаться в таком направлении, скоро придется зарабатывать на жизнь мухобойкой! Но тут случай особый: ее попросили устроить показательное выступление. Другой работы все равно не было, она давно не охотилась, потому и согласилась. К тому же одолжение начальству, которое не так сложно сделать, – ресурс хороший, пригодиться может в любой момент.

Бо, как и следовало ожидать, был недоволен, однако до протеста не дошло. Все-таки понтианак – не совсем мелочь, люди на охоту за таким высылают команду из пяти воинов, не меньше, и, если очень хочется кого-нибудь убить, он сойдет.

С момента согласия Андра воспринимала происходящее как спектакль. То, что она сохраняла минимальную вежливость в присутствии священника и даже обращалась к окружающим на «вы», было частью роли, которую она для себя выбрала. Долго она бы такое не выдержала, так ведь долго и не надо. Понтианак мог таиться лишь до тех пор, пока не охотился, изучал новую территорию. Теперь же он пролил первую кровь, и ему явно мало… ему всегда будет мало.

Андра могла бы завершить все сама, без священника, однако решила все-таки захватить его с собой. Он пригодится, если местные начнут путаться под ногами. Да и в целом, он какой-то слишком нежный даже для простого Видящего, немного боевого опыта ему не повредит.

Сначала она подумывала использовать его как наживку, но быстро отказалась от этой идеи. Бо не любит священников, может и не спасти вовремя. Да и понтианак способна почувствовать исходящую от Ивана энергию Безымянного, если она шарахнется сейчас, придется провести в провинции еще одну ночь, а Андра не любила затянувшиеся показательные выступления.

Поэтому они со священником прогуливались по тому самому лесу, где произошло первое убийство. Энергия Бо пока уходила на то, чтобы скрыть их, он затаился, знал, что добыча вылезет сама.

– Я почитал про этого понтианака, – признал Иван. – Это что-то вроде призрака, я правильно понял?

– Да и нет. Понтианаки относятся к классу не-мертвых. Они действительно не рождаются такими – рождаются они людьми. Силу и ярость обретают после смерти, обязательно жестокой и болезненной. Понтианаком обычно становится беременная женщина или, чаще, погибшая во время родов. От призрака ее отличает то, что ее плоть материальна.

– То есть… как… зомби?

Отвечать ему не хотелось, но показательное выступление обязывало… Андра решила, что за начальством теперь очень, очень большое одолжение.

– Не как зомби. Понтианак не разлагается, она сохраняет плоть в единой форме, просто новой. Это либо то же тело, в котором женщина жила, либо новая плоть, сформировавшаяся после отделения души от тела, зависит от подвида. Перемещается только по ночам, днем прячется.

– Я не припомню, чтобы кто-то тут умирал во время родов или беременности…

– Не обязательно здесь, возможно, в ближайшей больнице, а сюда она вернулась, потому что эти места имеют для нее особое значение.

– Какое?

– Забеременела тут, например, – пожала плечами Андра. – Понтианак живет очень примитивным набором инстинктов, она ничего не планирует, да и не помнит по-настоящему. При определенном сходстве с человеком, это все равно зверь. Сами сейчас убедитесь.

– Как… что… В смысле?..

– В смысле, она уже здесь.

Видящий наверняка был удивлен тем, что упустил ее, он ведь помнил, как сильно ударила по нему даже остаточная энергия. Андра же не стала объяснять, что сейчас ему мешает прикрытие Бо. Смысла нет: вряд ли священник когда-либо снова столкнется с Безымянными.

Так что почувствовали они понтианака в разное время, а вот увидели одновременно, когда это существо вышло на залитую лунным светом поляну.

– Господи, – завороженно прошептал Иван. – Как же она прекрасна…

Андра лишь усмехнулась. Она понятия не имела, что именно видит священник, да это и не имело значения, набор черт в каждом случае свой. Зато главное оставалось неизменным: понтианак воплощала сам идеал красоты мужчины, наблюдавшего за ней. Она могла быть высокой и низкой, подтянутой и полной, брюнеткой и блондинкой, это объективно ничего не значило. Главное, она была всем, что должна представлять собой женщина.

Она была желанна, но не только. С физического притяжения все и начиналось, оно завораживало, однако при этом понтианак без слов обещала нечто большее. Страсть, заботу, поддержку – даже против всего мира. Жертвы отдавали ей все не потому, что хотели просто переспать с ней. Они смотрели на нее и видели нечто такое, ради чего готовы были отказаться от предыдущей жизни.

Но это те, кто был подвержен ее чарам. Андра, свободная от такого, наблюдала понтианака в истинном обличье. Крупное сгорбленное существо в грязных лохмотьях, кожа мучнистая, плоть свисает с костей мелкими складками. Руки длинные, видно, что все суставы чуть увеличены, пальцы заканчиваются крючковатыми когтями, которыми понтианак вырывает внутренности. Круглое лицо обрамляют редкие пряди темных волос, глаза большие, навыкате, напоминают скорее жабьи, чем человеческие. Носа нет вообще, на его месте – окруженный подгнившей кожей провал. Рот и вовсе чудовищный – на всю челюсть, с выпирающими кривыми клыками. И нет там никаких нежно приоткрытых губ, но жертва их видит, стремится поцеловать, подходит вплотную… с этого все и начинается.

Андра уже видела, что за женщиной бредет, спотыкаясь, какой-то мужичок, явно из местных. Одет в растянутые спортивные штаны и майку, он был дома, когда она его выманила. Как и все понтианаки, осторожностью она не отличается, эта, похоже, готова по одной жертве в ночь загрызать… Хотя кого вообще интересуют ее желания?

Андра медлила лишь для того, чтобы понаблюдать за священником – из чистого любопытства. Он, сначала настороженный, расслабился, глупо улыбнулся. Иван медленно направился туда, где ожидало идеальное создание. Андра не собиралась его останавливать, не сразу так точно… Но он остановился сам. Замер, вздрогнув, и затряс головой, будто пытаясь разбудить сам себя. Он, еще ничего не понимая, закрыл глаза руками и сделал неуверенный шаг назад.

– Ничего себе, – восхитилась Андра. – Видел, Бо? Вот так выглядит любовь, старый ты циник.

Они оба знали, что способности Видящего в таких ситуациях никак не помогают. Похоже, священник действительно привязан к своей жене, только сильная эмоциональная связь дает хоть какой-то шанс избавиться от воздействия понтианака. Да и жена у него вполне симпатичная… Правда, ей стоит отучиться ходить с наморщенной от недовольства мордашкой, это делает ее похожей на печеное яблоко… Хотя если ее мужа все устраивает, совет им да любовь.

В жизни первой жертвы такой любви явно не было, потому что он и не думал останавливаться. Он приближался, а понтианак не уходила, она выбрала место для убийства. Она распахнула пасть, ожидая, когда мужчина сам прижмет лицо к истекающим слюной клыкам…

– Бо, не выпендривайся, – вздохнула Андра. – Мне это задание нравится не больше, чем тебе, но мы все равно его выполним. А если при этом прямо у нас под носом понтианак сожрет вторую жертву, разве это не будет позор? Доказывай потом, что ты так и хотел, удачи!

Бо затаился, не ответил, но ей и не требовался ответ. Она знала, что он думает, знала, что он собирается сделать. Поэтому, когда понтианак, потеряв терпение, бросилась на жертву, вскрикнул только священник. Андра же осталась совершенно спокойна, она не собиралась подходить ближе. Ей нравилась новая шуба, и она прекрасно знала, как тяжело отстирать белый мех от крови. Оно того определенно не стоит.

Ее приближение и не требовалось, все решилось само собой. До того, как выпирающие челюсти сомкнулись на горле жертвы, голова понтианака отделилась от тела. Вот так просто, быстро… Бо был демонстративно небрежен, уничтожению хищника среднего уровня он уделил не больше усилий, чем человек – избавлению от назойливого комара.

Тело понтианака грузным кулем рухнуло на землю, голова упала и откатилась куда-то вниз по склону. Секундой позже глаза жертвы закрылись, и мужчина без чувств повалился там же, где и стоял. Священник, конечно, бросился к нему, проверять, живой или нет. Андра и без проверки знала, что живой, что ему будет? Ну, пятки отморозил… Переживет.

Понтианак интересовал ее куда больше. Тело даже не начало растворяться, значит, уже и не будет.

– Похоже, эта переродилась в собственной плоти, – прокомментировала Андра. Она знала, что священник ее не слышит, так ведь и разговаривала она не с ним. – Надо будет проверить, где она на проклятье нарвалась… Я знаю, что без разницы. Просто любопытно. Эй, батюшка!

– Он жив! – радостно сообщил Иван. – Нужно как можно скорее доставить его в больницу!

– Можно не торопиться, максимум, что ему угрожает теперь, – сопли, но это чуть лучше, чем выпущенные внутренности. Мне нужно, чтобы вы осмотрели понтианака. А конкретно голову.

– Зачем?

– Есть шанс, что лицо вернулось к прижизненной форме, – пояснила Андра. – Возможно, вы ее знали. Проверю ее дом, хочу убедиться, что там нет опасных артефактов.

Чувствовалось, что священнику не хочется приближать к отрубленной голове, но возражать он не стал. Он направился вниз по склону, подсвечивая себе путь фонариком и пытаясь выяснить, куда же делась голова. Андра тем временем разглядывала тело. Так, кожа вернулась к нормальному оттенку, деформация рук исчезла… Точно, откатилась к заводским настройкам.

Лицо тоже наверняка будет человеческое, но не факт, что священник ее знает. Андра уже успела изучить карту, выяснила, что поблизости несколько старых деревень, да еще коттеджный поселок – новый и элитный. Там вероятность встретить человека, способного позволить себе путешествие в дальние страны, чуть повыше, но вряд ли местные жители так уж часто ходят в церковь к этому батюшке.

От размышлений об этом ее отвлек испуганный голос священника:

– Андра, идите сюда, скорее!

Причин для спешки к мертвецу Андра не видела, но все равно спустилась туда, где уже ждал побледневший Иван. Он стоял над отрубленной головой, в руки ее не взял, просто развернул лицом вверх. Как и следовало ожидать, чудовищная пасть и выпученные глаза исчезли, уступив место человеческим чертам…

Странным чертам. Иван еще ничего не сказал, ничего не пояснил, но Андра уже заметила как минимум одно несоответствие: женщина не была молода. Лет пятьдесят на вид, не меньше. Конечно, в таком возрасте тоже беременеют… Но обычно осознанно и с большими усилиями. Хотя, возможно, эта женщина лишилась ребенка, такое тоже способствует превращению в понтианака.

– Вы ее знаете?

– Знаю! – неоправданно громко ответил Иван. Вряд ли он сам это осознал, его била крупная дрожь. – Ее зовут Татьяна… Сергеевна, кажется… фамилию не помню. Оленька с ней знакома, она живет в соседней деревне! Но дело не в этом, подождите… Она была жива! Когда этот понтианак умирает?

– Такого подвида – дней за семь до первой атаки, – отозвалась Андра.

Она, в отличие от священника, уже точно знала, что погибшая давным-давно не была беременна, Бо проверил ее изнутри. Она рожала не меньше двадцати лет назад, потом даже не пыталась, и это уже вносило неразрешимое противоречие в природу понтианака.

И все равно она была именно понтианаком, тут никакой ошибки. Андра видела ее своими глазами, чувствовала ее энергию. Одно не сочетается с другим, никак…

Иван, сам того не зная, подлил масла в огонь:

– Она была жива! За день до убийства браконьера она точно была жива, я видел ее своими глазами!

– Та-ак, становится все интересней… Она в течение года путешествовала в дальние страны?

– Я уточню, но – вряд ли. Она работает… работала в школе, ее муж простой строитель, я сомневаюсь, что она хоть раз выезжала за пределы страны, не говоря уже об экзотических странах. Послушайте… Но она ведь мертва!

– Уже очевидно.

– А если так… Может, остальное не так уж важно? – робко предположил Иван.

Логика типично человеческая: если что-то мертво – оно мертво, и не важно, почему. Но с нечистью все по-другому, тут жизнь и смерть не всегда разделены четкой границей. Да, понтианак умерла, энергия это подтверждает. Но вот ее происхождение, все противоречия… Андра давно усвоила: если что-то в истории отчаянно не сходится, за этим скрыто двойное дно, на котором живет чудовище куда сильнее убитого.

Она чувствовала, что Ивана это пугает. Он уже поверил, что все закончилось – и пожалуйста! А вот сама Андра ничего похожего на страх не испытывала. В груди жарким огнем разгорался охотничий азарт, и она не знала, кому он принадлежит, ей или Бо, но насладиться им предстояло обоим сразу.

Миссия, которой полагалось быть показательным выступлением, только что вышла на совершенно иной уровень.

* * *

Юля ненавидела водить ночью. Это было плохо даже в городе, где яркий свет фонарей чуть упрощал ситуацию. А вот ночное путешествие по загородной дороге было отдельным вызовом, настолько нежеланным, что Юля порой даже плакала перед поездкой…

Она всеми силами старалась этого избежать, но не все в жизни можно спланировать. Вот и теперь она надеялась поехать в субботу утром, да не сложилось. Нет, бабушка не настаивала на скорейшем приезде, она всю жизнь прожила, не жалуясь, и теперь не собиралась менять привычки. Однако Юле одного телефонного разговора хватило, чтобы понять, насколько все плохо.

Грипп сам по себе тяжелое испытание, а уж переносить его в восемьдесят лет, да когда из лекарств осталось только малиновое варенье, да в домике с печным отоплением, поддерживать которое нет сил… В общем, тут все сошлось – хуже некуда.

Юле в такие моменты хотелось отчитать бабушку в том самом стиле «я же говорила». Она действительно говорила! И про переезд, и про жизнь в одиночестве в глухой деревне. А что толку? Поговаривают, что бабуля и в юности была упряма, как ослица. Юля ее в юности не застала, но теперь могла подтвердить, что в старости бабуля способна дать ослицам мастер-класс. Поэтому пришлось срочно закупаться в круглосуточной аптеке и ехать туда… в ночь.

В дурацкую ночь, лишенную фонарей. Как можно вообще, недавно ведь дорогу отремонтировали! Цивилизация, двадцать первый век, конечно… Юля намеренно сосредоточилась на возмущении, чтобы отвлечься от страха. Но ведь как паршиво… Редкие встречные автомобили слепят, дорога скользкая, машину то и дело ведет даже на не самой большой скорости. А худшее еще впереди: лес.

Обиднее всего то, что она этот лес всегда любила. Это было ее «место силы» – эти золотистые вековые сосны, мягкий мох, медовая земляника летом… Но все это – днем, при свете солнца. Ночью лес непостижимым образом превращался в сплошную черную громаду, в острые челюсти левиафана, готовые сомкнуться на ней и поглотить навсегда. Поэтому она проезжала по узкой дороге предельно напряженная, старающаяся следить за всем сразу – и все равно подавленная темнотой.

Но ведь она справлялась, вот что главное! Она должна была справиться и сегодня. Сосредоточиться на настоящем моменте, делать то, что нужно, и все получится… Или нет. Если бы она смотрела на дорогу, она бы, может, и не заметила этого. Но именно привычка осматриваться по сторонам сыграла с ней злую шутку.

На обочине кто-то был. Человек – вот и все, что она разглядела. Она ведь видела его секунду, не больше, когда ее машина пролетела мимо! Было лицо, это она точно поняла, а под лицом, ниже… Там что-то странное. То, что разум осознать не успел, а вот подсознание, похоже, ухватило чуть больше, потому что сердце забилось быстрее, а по коже прошел мороз.

Она не могла сказать, что именно увидела. Но она чувствовала: ей никогда, ни за что не нужно встречаться с этим человеком!

Юля не знала, голосовал он на обочине или просто стоял там, пялясь в темноту. Ей было все равно. Это в кино люди ведут себя как полные дебилы: останавливаются, открывают дверцу, спрашивают, все ли в порядке… Она не собиралась даже оборачиваться, надавила на педаль газа чуть сильнее, чем требовал здравый смысл.

Человек остался позади, все закончилось, закончилось, закончилось… Юля повторяла себе это до последнего – а потом потеряла право на самоуспокоение. Потому что лицо снова мелькнуло рядом.

Оно было так близко, прямо за стеклом. На этот раз не у обочины, оно оказалось у бокового окна возле водительского места. Его глаза смотрели в ее глаза! Еще одна секунда, снова – не больше. Но Юле этого хватило, она слишком хорошо понимала: даже секунда нереальна, невозможна. Она ехала на скорости семьдесят километров в час, никто не смог бы догнать ее – и уж тем более заглянуть в ее машину!

А тот человек смог. И заглянул. Опять заглянул! Его лицо, бледное, расчерченное жуткой ухмылкой, появилось перед лобовым стеклом. Он был прямо перед ней! Юля инстинктивно нажала на педаль тормоза, зажмурилась, но бледное лицо все равно стояло перед глазами. Она ждала, когда раздастся удар по капоту, когда стекло разобьется под весом человека, которого она убила…

Удара не было, но машина ушла в занос – ночной мороз сковал дорогу льдом, и одна ошибка обошлась очень дорого. Юля и без того была не лучшим водителем, а здесь у нее и шанса не было удержать автомобиль. Она только и могла, что кричать, ожидая, когда все закончился, когда ураган ее отпустит…

Ей показалось, что она была в ловушке целую вечность, хотя все наверняка завершилось за пару секунд. Машина ударилась о ближайшую сосну, Юлю швырнуло в сторону, но ремни удержали… Она спаслась!

Или не спаслась. Первым, что она увидела, открыв глаза, было лицо за треснувшим лобовым стеклом. Все еще ухмыляющееся. Совсем не изменившееся.

Юля не знала, какой поступок в такой ситуации был бы правильным, да она и не пыталась понять. Желание осталось лишь одно: убежать, убраться отсюда как можно скорее! Она поспешно отстегнула ремень, выбралась из машины и побежала вперед. Просто вперед. Она не знала, где находится, не знала, куда бежит. Днем, может, и поняла бы, а ночью и шанса не было. Но жизнью было само движение – и то расстояние, которое она создавала между собой и улыбающимся человеком.

Она оторвалась от него, это она знала точно. Мягкого мха зимой не было, земля смерзлась, и шаги было очень хорошо слышно. Только ее шаги! Она не сомневалась в этом, она специально прислушивалась. Может, человек потерял ее из виду, не сообразил, куда она побежала. А может, попросту отстал, он ведь наверняка устал, когда гнался за ее машиной. В любом случае, она спаслась!

Юля позволила себе остановиться и отдохнуть, только когда больше не сомневалась в этом. Она обернулась лишь для того, чтобы убедить свое перепуганное подсознание: она действительно одна в лесу, все будет хорошо, все уже хорошо!

Последним, что увидела Юля, стало ухмыляющееся лицо прямо перед ней.