Читать книгу "Хроники зелёного шара"

– Он молодец! – с гордостью произнесла Аннабелла.

– Мне понравился сюжет. Развитая фантазия у вашего сына. Надеюсь, что увижу оригинал рисунка, – сказал я и посмотрел на часы.

– Вы куда-то торопитесь?

– Да, и не хочу отвлекать вас от работы.

– Не переживайте, я всё сделала. А хотите зайти в дом и скушать пару бутербродов? Время к обеду. Наверное, вы проголодались?

Я не нашёлся что ответить и кивнул.

Мы вошли в дом. Аннабелла провела меня в гостиную и принялась готовить обед, который как оказалось, состоял совсем не из одних бутербродов. На десерт она принесла свежеиспечённый пирог с черносливом. Всё было вкусно. Я давно не ел домашнего обеда, приготовленного женской рукой.

– А где ваш сын? – с запозданием поинтересовался я. Его нет дома?

– Да. Марк в летнем лагере геологов. Уже неделю. Я не смогла его удержать. Это его увлечение. Как было и у его отца, – с грустью сказа она.

– Извините. Что случилось? – спросил я. Но, если об этом лучше не говорить – не надо. Я все понимаю.

– Мой муж геолог. В четвёртом поколении. Любил свою работу. В одной из экспедиций спасая коллегу погиб. Марк очень похож на отца и решил, как и он, посвятить себя изучению природных ресурсов планеты.

Аннабелла встала и подошла к столику, на котором в рамках были расставлены семейные фотографии. Взяла одну и показала мне. С фотографии в объектив смотрели улыбающиеся отец с сыном, сидящие в обнимку у горящего костра.

Мне стало грустно.

Я посмотрел на часы. Время пролетело незаметно.

Аннабелла поставила фотографию, машинально поправила остальные и, повернувшись, спросила:

– Вы надолго в наш город?

– Я купил дом и надеюсь, что задержусь здесь, – ответил я, ещё раз посмотрев на часы.

Казалось, что она хочет ещё что-то спросить, но промолчала.

– Извините, но мне пора. Собираюсь совершить небольшую поездку. Дней на пять. Может меньше, как получится. Надо подготовиться. Спасибо за вкусный обед, – и с этими словами направился к выходу.

Затем остановился и высказал пожелание, по возвращении ещё раз попробовать пирог с черносливом, так как сегодня не успел провести его полную дегустацию, намекая на остаток пирога.

Аннабелла оценила мою шутку. Вернулась к столу и положила в коробку пирог. Подавая его, произнесла:

– Этот пирог получился неудачным. В следующий раз будем дегустировать уже другой. Согласны?

– Да!

– Я работаю промышленным дизайнером и черновую работу в основном выполняю дома, а техническое оформление в офисе фирмы. – Вернётесь – заходите, – просто сказала она.

– Спасибо, – и я вышел из дома.

У автомобиля я оглянулся. Аннабелла стояла у открытых дверей и смотрела в мою сторону.

Я ехал домой под впечатлением от нашей встречи. Я почувствовал, что отвык от женского общения и моё сердце стучало от забытого чувства к женщине.

Дома, после ужина, я взял телефон и сделал звонок.

После непродолжительной паузы в трубке послышался сонный голос Франка Диза, моего верного штурмана. Как и я, он недавно вышел в отставку и поселился с семьёй в Атлантисе. Ему всегда нравились шумные города.

– Какого чёрта так поздно? – послышался его недовольный голос. Может человек спокойно поспать! Потом проговорил более сдержанно, – я вас слушаю.

– Привет, Франк! Извини, но сейчас около восьми вечера. Рано ложиться спать. Проспишь всё на свете.

– Около восьми, ещё чего! Это у вас светло, а у нас темно. – Это ты, Гарнет? – узнал он меня. Всегда рад тебя слышать. Что-нибудь случилось? – спросил он с тревогой в голосе.

– Случилось. Меня попытались сбросить в кювет. И знаешь, это была машина Континентальной службы безопасности. Хотя и не уверен. Почему это произошло со мной, пока не знаю, но надеюсь всё распутать. Ты мне поможешь?

– Гарнет, разве ты меня должен просить? Только дай знать, и я готов сделать для тебя всё что смогу. Помнишь, когда ты вытащил меня из той проклятой воронки? Ты сам мог погибнуть, спасая, в сущности, пьяницу. Но ты меня вытащил. Я тогда поклялся, что стану другим человеком.

Сентиментальные нотки были не свойственны моему другу, но время меняет всех.

– Послушай, Франк, – остановил я его. – Это было давно, и мы не один раз выручали друг друга. Так что, ты мне ничем не обязан. Просто сложилась ситуация, когда необходима чья-то помощь. Помнишь Стоуни?

– Ещё бы! Мы были дружны с Джоном одно время. – А что с ним случилось?

– Не знаю, но третий день он не отвечает на звонки.

И я рассказал ему всё, что произошло со мной в последние дни.

В телефоне наступило молчание. Потом Франк ответил:

– Гарнет, это серьёзно. Кто-то подбирается к тебе. Ты случайно на что-то вышел, владеешь информацией или имеешь какую-то вещь, о назначении которой не догадываешься… Других причин я не вижу. Тебя таким способом предупреждают, что с тобой будут разговаривать жёстко. Будь готов к неожиданностям. Вероятно, эта попытка будет не последней. Подумай, какие незначительные события произошли, на которые ты не обращал внимание. Они могут дать какую-либо зацепку, а я завтра, нет, уже сегодня приеду к тебе. Назови адрес.

– Нет, пока не приезжай. А вот разыскать Джона надо срочно. Он проживает в вашем регионе, я смотрел по карте. Отправлю тебе координаты. Пожалуйста, съезди к нему и перезвони. А ещё лучше, если вы позвоните вместе. Затем наметим дальнейшие действия. За это время здесь, я надеюсь, может что-то и проясниться.

– Я всё понял командор и сделаю всё возможное. Выезжаю к Джону после обеда. Всё, до связи. И он вышел из эфира.

Я спрятал телефон и задумался.

Если предположить, что Франк прав, надо иметь доступ к информации и возможность покопаться в архивах. Надо найти разумное объяснение происшедшему.

Глава 16

…Крик оборвался также неожиданно, как и возник, и наступила зловещая тишина. Человек закрыл глаза и замер, ожидая неотвратимую гибель. Время словно застыло – так долго тянулись эти последние секунды. Но, как хочется попасть в Жёлтую долину…

Внезапно экран стал набирать силу, сначала медленно, как бы нехотя, потом всё быстрее, и вот он полностью зажёгся. От него пошло сияние. Человек почувствовал, что что-то произошло и открыл глаза. Стараясь не дышать, стал напряжённо всматриваться в экран, ожидая чуда. Но ничего не происходило.

Страх парализовал его, когда он увидел, как Мгла чёрной стеной, дрожа и переливаясь, медленно заполняет пространство помещения, превращая ни во что, то, что окружало его некоторое время назад. Мгла, чёрная как дыра, всё ближе и ближе подступала к спасительной стене, где человек замер, ожидая гибели. Он понял, что всего одно мгновение отделяет его от Всевидящего Ока, и тогда исчезнет и стена с экраном и оборвётся связь…

Он вспомнил, как Странник говорил ему, – «Твой путь долог, но помни: в один миг ты можешь потерять надежду и тогда обретёшь мучения. Но они – ничто, если прервётся связь. Не теряй надежду. Думай о цели».

Человек стал медленно поворачиваться лицом к чёрной бездне, которая колыхалась почти у самых его ног, а вокруг простиралась непроглядная тьма. С любопытством смотрел он, как чёрная тень медленно ползёт по его лохмотьям. Человек вытянул вперёд руки и не смог различить их, так черна была мгла. Даже разгоравшееся свечение экрана еле обозначило почти невидимую грань между двумя стихиями и ему стало отчётливо ясно, что впереди его ждёт Жёлтая долина, где пролегает путь к Колоколу, а там…

Он не успел мысленно пройти этот путь, указанный Странником («Господи, я не хотел причинить ему боли недоверием!»), как внезапно вспыхнула яркая радуга и, ослеплённый её светом, он почувствовал, как проваливается в неизвестность…

Глава 17

Мой сон в миг как рукой сняло, когда я понял, что я должен делать. Как же я мог забыть о чипе с записью, сделанной в магазине Джерри! Я быстро оделся и направился в кабинет. Где же он? Я точно помнил, что положил его в стол. Его нигде не было. Стоп. Надо взять себя в руки. Где я вчера оставил портфель? Я спустился в холл и нашёл портфель на месте, у стола. Картридж с чипом был в нём. Я вернулся в кабинет, включил компьютер, вставил картридж и стал внимательно вслушиваться в записанный диалог. Мне следовало раньше обратить на это внимание. Эту запись мы делали позавчера. В тот день я звонил Стоуни и получил его сообщение по автоответчику. Записанный на карте голос мужчины, ведущий диалог с женщиной, был очень похож на голос Джона. Если я это смогу подтвердить, тогда я точно установлю причину его исчезновения. Но надо иметь его натуральный голос, чтобы идентифицировать его с голосом на чипе. Я набрал номер Стоуни и подготовился записать его голос, звучавший по автоответчику. Это мне удалось без всяких проблем. Оставалось наложить их друг на друга и сравнить показатели теста. Я ввёл программу и на экране запрыгали импульсы сигналов разложенных голосов по звуковым рядам, сопоставляя их параметры. Одного взгляда было достаточно, чтобы подтвердить, что голоса принадлежат одному человеку.

Значит, Стоуни разговаривал с женщиной. Интересно… Может быть, это была именно та женщина с фотографии? Тогда я ошибся с выводом, что мужчина на стуле – её муж. Это приобретало совсем другой оборот. Отношения между людьми на фотографии вышли за рамки классического треугольника, превратившись в пятиугольник, куда я вписал и себя (как ни как, мой дом связывал нескольких человек).

За окнами постепенно стала проступать предрассветная мгла. Небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами, а первые капли дождя, запрыгавшие по дорожке, предупреждали, что скоро пойдёт настоящий дождь. Он был бы кстати. И как бы исполняя моё желание внезапно, сильный косой ливень обрушился на землю. Тяжёлые капли забарабанили по стеклам окон, траве, деревьям, переходя в плотную стену воды, мгновенно превратившую дорогу в сплошную лужу. Стоящий напротив дома Флинт стал похож на ежа от бесчисленного количества покрывших его фонтанчиков от падающих дождевых капель. Давно я не видел такого ливня…

Мне захотелось выпить крепкого горячего чая и что-нибудь перекусить. Я чувствовал, что сон не снял с меня усталость, а когда я устаю, голод сразу напоминает о себе. Эта привычка появилась давно и привязалась ко мне крепко. Было время, когда по неопытности, ещё совсем мальчишкой, я самовольно покинул лагерь и поплатился за это. Меня нашли на пятые сутки, обессиленного и голодного. Мне назначили карантин, посадили на диету, введя ограничения практически на всё, чего мне хотелось съесть. Лишь после лечения, не спрашивая, я прикончил трёхдневный запас продуктов, чем существенно подорвал рацион товарищей. Что было потом, я запомнил на всю жизнь.

На кухне я приготовил пару бутербродов с ветчиной, нарезал лимон и поставил чайник. Пока закипала вода, я успел принять душ и переодеться. Подкрепившись, я сел на диван в холле и принялся набрасывать план дальнейших действий на завтра.

Можно предположить, что, как минимум, первая половина дня уйдёт на ремонт кузова моего Флинта. Возможно, с ремонтными работами может произойти задержка. Тогда это повлияет на дату поездки. Впрочем, она зависит от возвращения Джона домой. Без этого условия, я не вправе был что-либо предпринимать.

Ливень чуть стих. Но прямые потоки воды всё ещё упрямо поливали землю монотонно и гулко.

Очень не хотелось садиться за руль и по мокрой дороге искать ремонтную мастерскую. Придётся воспользоваться услугами сервисной службы. По справочному каналу я выяснил, что служба работает круглосуточно. Я вызвал эвакуатор. Буквально через десять минут он был на месте, подавая сигналы у ворот. Как бы мне не хотелось, но все же, по привычке пришлось идти по лужам и открывать ворота. Кроме того, оказалось, что у меня нет зонта. Укрывшись с головой под курткой, я перебежками двинулся к воротам, набирая при этом в туфли воду. Пока добежал до ворот, я промок до нитки. С водителем, пожилым мужчиной в синем комбинезоне, я быстро договорился о цене и сроках выполнения работ. Он проворно погрузил мой Флинт и укатил. Ворота закрылись автоматически. Я ещё не привык к тому, что ворота можно открывать и закрывать, не выходя из дома и за это сейчас поплатился.

Я переоделся в сухую одежду и выпил пару таблеток от простуды.

Незаметно наступило утро – серое и сырое. Но мне нравилось в эту пору сидеть дома, смотреть на падающие капли воды, ни о чём не думая. Вода, словно волшебная пелена, непрерывно падая и шумя приносила покой и умиротворение, незаметно подчиняя своей воле.

У меня появилось свободное время.

Я нехотя поднялся с дивана, раздумывая, на что использовать оставшееся время: пойти в кабинет и написать план будущей работы, или разобрать коробку. Все-таки любопытство взяло верх.

Глава 18

Картонная коробка, найденная на чердаке, одиноко стояла под лестницей. Прихватив её, я отправился в кабинет. Протерев от пыли, я приступил к её осмотру.

Коробка была очень старая, потемневшая от времени. Когда-то в ней находились консервы, о чём свидетельствовала надпись, сделанная большими буквами. Мелким шрифтом был указан изготовитель и дата изготовления консервов, но со временем эти надписи стерлись и прочитать что-либо не удалось. Коробка была плотно закрыта и оклеена скотчем, который при первой же попытке его отодрать просто отстал от поверхности картона. Когда я раскрыл коробку и заглянул внутрь, в нос ударил запах давно слежавшейся бумаги. Меня ждало разочарование: коробка была почти пуста, лишь на самом дне лежала толстая тетрадь и пластмассовый футляр от какого-то прибора, перевязанный крест-накрест верёвкой.

Я осторожно извлек содержимое и разложил на столе. На самом дне, в углу, я обнаружил сложенный вдвое кусок ржавой проволоки, диаметром, приблизительно, восемь или десять миллиметров и длиной сантиметров сорок, один конец которой был скручен в узел. На другом конце проволоки виднелся косой, идеально ровный и блестящий срез с голубоватым оттенком непонятного происхождения. Он был не подвержен ржавлению.

Убрав, пустую коробку, я открыл футляр.

Из него я вынул старые часы с таймером, секундомер, плоский фонарик с батарейками, высохшими от времени, перочинный нож в кожаном футляре и ещё несколько мелких металлических вещей непонятного назначения. Часы так и не пошли, как я не пытался их завести, стрелка застыла на половине девятого. На первый взгляд, эти предметы давно утратили всякую ценность, но, присмотревшись к дате изготовления на фонарике, я понял, что они вполне могли бы занять место в какой-нибудь антикварной лавке.

Мое внимание привлекла тетрадь. Я взял её в руки и принялся листать. Часть листов посыпалась на пол, так как от времени тетрадь рассохлась и стала ветхой. Я собрал листы и положил тетрадь на стол. Меня разбирало любопытство, что же попало ко мне в руки? И лишь прочитав эту рукопись, я понял назначение отдельных предметов, разложенных на столе…

По-видимому, тетрадь была толстой, когда в неё вносили записи и было заметно, что многих листов теперь недостаёт. Записи сделаны крупным неровным почерком, иногда видимо в спешке и, скорее всего, при очень слабом свете, так как строчки залазили одна на другую.

Начало записей отсутствовало. Между отдельными фрагментами текста не совсем прослеживалась взаимосвязь. Я попытался привести в порядок и соединить в определенной последовательности разрозненные части записей. При этом выяснилось, что отдельные листы случайно или по иной причине, была вставлены в разные места тетради, что и вносило путаницу в смысл изложенных событий. Часть листов были черновиками, так как короткие заметки, бегло записанные на этих страницах, позже, более подробно были изложены в основном тексте. Эти листы не вносили ясности в повествование и поэтому были удалены из тетради. Первые листы текста, являясь продолжением отсутствующих предыдущих, содержали отрывочные сведения о погоде и режиме работы записывающей аппаратуры.

Как мне казалось, я всё же смог достаточно корректно соединить по смыслу все фрагменты, чтобы прочесть эту историю, отметив при этом определенный литературный стиль изложения событий.

Глава 19

…Здешний климат, неустойчивый и суровый, каким-то образом оказывал влияние на атмосферу в регионе и Центр решил, что для составления прогноза погоды в этой бескрайней лесной глуши необходимо поставить метеорологическую станцию. Станцию построили быстро, да и место было выбрано вполне удачно – на высоком холме, более похожем на невысокую гору. Вокруг станции возвели высокий забор, чтобы защищать её от непогоды и от диких животных. Во внутреннем дворике к забору примыкала небольшая площадка, с которой удобно запускать метеорологические зонды и следить за их полётом. Вообще, холм был не единственной возвышенностью в округе. С площадки хорошо видна скалистая гряда, расположенная вдоль излучины безымянной реки, протекающей в южном направлении.

С западной стороны к холму подступает глубокий овраг, поросший густым кустарником. Овраг уходит к самой кромке леса. В редкие теплые дни в его глубине можно найти сочные красные ягоды, кисло-сладкие на вкус, название которых я не знаю. Высушивая, я варю зимой из них отвар, спасаясь от нехватки витаминов.

С северной и восточной сторон холм окружен лесным массивом, который пытается захватить возвышенность, но его сил хватает, чтобы прорости жидкими деревцами лишь до середины холма. С южной стороны склон пологий, покрыт папоротником и ползущим по земле плющом.

У подножия холма разбита площадка, на которую один раз в месяц сбрасывался контейнер с едой, одеждой, материалами для работы и приёма конвертоплана для смены персонала станции. От площадки в сторону реки к переправе ведёт грунтовая дорога, проложенная через лесную чащу ещё во время строительства метеостанции. Молодая поросль упорно наступает на дорогу в разных местах, грозя полностью поглотить её. Это приносит мне много хлопот. Я не успеваю расчищать её, понимая, что у меня на это не хватит сил и когда-нибудь дорога исчезнет совсем. А пока борьба идет с переменным успехом, но лес с каждым годом забирает всё больше и больше пространства: вот уже почти у самой переправы дорога незаметно перешла в тропу, которая петляет среди молодых тисовых деревьев.

……………..

…Почти шесть месяцев как я несу службу, поставляя Центру информацию о погоде и за всё время моей работы на этой станции, я не мог припомнить ни одного дня такого затишья.

Пожалуй, всё началось с этого раннего утра. Оно выдалось необыкновенно тихим, что я сразу и не сообразил, когда проснулся. Это было необычно для этой поры здешних мест. Стояла ранняя осень. Утром я получил неприятное сообщение, что по окончании срока мне придется задержаться на станции еще на три месяца с двойным тарифом по оплате. Вот уроды! По календарю определил – моя служба на метеостанции в этой глуши в целом составит около десяти месяцев. Это почти год!

Ещё вчера свинцовые тучи полностью заволокли небо, а с обеда, как обычно, зарядил густой мелкий дождь. Вокруг гудел лес – мокрый и угрюмый, а налетавший изредка ветер с силой бросал в окна жёлтые листья, как бы напоминая о близких холодах и днях одиночества. Круглый год в этой местности идёт постоянная борьба стихий: сильные дожди и бури чередуются с обильным снегопадом и сильными морозами. Особенно тяжело переносить зиму, когда снежные заносы отрезали путь к реке, где я обычно делал прорубь и набирал для себя воду. Приходилось растапливать снег. В эту пору даже доставка по воздуху продуктов и рабочих материалов происходила с перебоями, и я готовился к этому, урезая в последние недели осени, свой рацион… Но сегодня всё было иначе.

……………..

…Выйдя из станции, я не мог поверить происходящим переменам: теплый воздух, насыщенный запахом, исходившим от деревьев и кустарников, от цветов, неизвестно откуда появившихся под воздействием внезапного потепления, буквально пригвоздили меня к месту. Было ощущение ранней весны. Но сейчас осень и не могло быть никаких чудес! Чтобы убедить себя, что мне это не снится, я вошёл в коридор и взял ведро, которое я поставил вчера, чтобы собирать дождевую воду, попадавшую сквозь прохудившуюся крышу. Оно было полно воды. Вылив воду, я вернулся и пошёл в рабочую комнату, где стояла аппаратура. На рабочем столе собралась небольшая дождевая лужица. Наведя порядок, я включил и настроил на связь приёмник. До сеанса оставалось достаточно времени и мне пришла мысль, что надо обойти станцию и посмотреть, что же происходит?

Во внутреннем дворике станции появились сочные зелёные побеги какой-то травы, которые прорастали прямо на глазах. Пока я находился на задней стороне двора, трава подросла еще больше, заколосилась, а появившиеся цветы, которые за время работы я здесь никогда не видел, покрылись бутонами, готовые вот-вот распуститься…

……………..

…Никто не поверит тому, что я видел…

……………..

…Выйдя за забор, я обнаружил, что земля покрылась зелёной травой и цветами не только на холме, но и по всей округе. Деревья просохли от вчерашнего дождя, стояли тихо и таинственно, словно выжидая час, когда выпустить зеленые листочки. А поднимающаяся пелена от испарения влаги повисла над оврагом и призрачно-белой змеей медленно потянулась в сторону реки…

Только тогда я заметил, что на мне легкие брюки и рубашка, а на ногах туфли. Всё же я решил, что лучше на всякий случай одеться теплее, несмотря на непривычное потепление. Вернувшись, я начал переодеваться, и в это момент заработал таймер, напоминая, что пора выходить на связь с базой для передачи сводки погоды за прошедшие сутки. Быстро настроившись на рабочую волну, я подал свои позывные, и стал ждать ответа. Эфир был пуст. Ни треска, ни шороха. Может, приемник вышел из строя? Я проверил питание и убедился, что всё в рабочем режиме, и повторил позывные ещё и ещё раз. Тот же результат. Я вышел на запасную волну и повторил выход на связь. Эфир молчал. Это первый случай, когда мне стало не по себе. Оставив сообщение для передачи в автоматическом режиме, я кратко записал в журнал сложившуюся обстановку, и проставил время – восемь часов тридцать минут. Затем пошёл на кухню и разогрел завтрак. Съел консервы с галетами (бекон просто не лез в горло). На меня всё время давит непривычная тишина, отдающаяся в ушах противным звоном…

……………..

…В просторном помещении, служившим ангаром, я начал подготовку к запуску метеорологического зонда. Отработанная до автоматизма работа шла скоро, и спустя пятнадцать минут все приборы были закреплены в специальном контейнере и подсоединены к шелковому каркасу, который крепился к шару. Поднявшись на площадку, я закрепил шар в автоматическом замке, подключил воздушную смесь и открыл клапан. Шар быстро рос в объёме. Набрав заданное давление, подача смеси прекратилась, и зонд готов был взмыть вверх, но оставалось еще несколько минут до пуска. Я всегда придерживаюсь установленного графика.

С площадки видно, как зелёный цвет всё стремительнее захватывает пространство…

В восемь часов сорок пять минут таймер открыл замок. Освободившись от крепления, зонд стал медленно подниматься ввысь. Самописцы, которые всегда включались при пуске, молчали.

……………..

…От зонда не поступала информация – его приборы не работали. Входя в помещение, я механически отметил, что надо скорее починить крышу в коридоре.

……………..

…Из окна вижу, как зонд на небольшой высоте медленно, временами останавливаясь, полетел в сторону реки. «Результат сегодняшней работы нулевой», – отмечаю я для себя. Слишком необычные условия. Одно успокаивает, что работу я выполнил и смогу сделать отчёт.

Пока зонд медленно поднимается, я имею достаточно времени, чтобы пройтись в сторону реки. В последнее время меня стали тревожить звуки, доносившиеся со стороны скал. Они появились недавно: утробные, словно где-то внизу работала шахта.

……………..

…Спустившись к грузовой площадке, я вижу, что по обочинам дороги растёт густая по пояс трава. Такая же трава разрослась по склонам холма, а папоротники, похожие на раскрывшиеся зонты, достигли здесь просто гигантских размеров и крепко стояли на толстых мясистых стеблях. Когда я спускался всё ниже по дороге, мне казалось, что я попал совсем в другое место – так неузнаваемо всё стало вокруг. Всё время я пытался уловить знакомый шум реки, но ничего не слышал. Лишь серый туман медленно полз вдоль обочины. Я изучил каждый метр пути, туда и обратно, когда ходил за водой, и мне показалось странным, что река всё ещё не давала о себе знать…

В любое время года река была бурной и неукротимой. Пороги делали её непреодолимой, особенно ранней весной, когда талые воды с глухим рокотом проносились в неизвестном направлении.

……………..

… Странно, но даже редкие птицы, зимующие здесь, куда-то исчезли. Когда я осматривался вокруг, мне казалось, что какое-то крупное животное, притаившееся в папоротниках, наблюдает за мной. Но я так ничего и не увидел, сколько не всматривался. Возможно, играет моё воображение?

……………..

…Только одно место на реке позволяет переправиться на противоположный берег, там, где она, раздаваясь вширь, теряет скорость потока и почти до самой излучины, спокойно несёт свои воды. В этом месте и оборудована переправа – крепкая, толстая стальная проволока, натянутая между берегами, со скользящим механизмом, приводимым в движение руками. Сдвоенный тонкий трос, пропущенный через этот механизм, соединен с металлическим плотом, который передвигается, когда механизм приводится в действие. Три человека свободно могут переправиться на другой берег, не затрачивая много усилий.

……………..

…Подойдя к тому месту, где дорога переходила в тропинку, я увидел, что от деревьев легли слабые тени. Небо освободилось от туч, а мягкая тонкая пелена, сменившая их, пропускала слабые солнечные лучи. Я вышел к воде и обнаружил, что плот мерно покачивается на поверхности реки. Как его туда занесло? Ещё несколько дней назад я вытащил его на берег, чтобы очистить от ржавчины и покрасить.

От реки шёл туман. С ней что-то произошло: не было слышно шума верхних порогов, да и цвет воды, всегда тёмный и холодный, теперь казался серо-голубоватого оттенка, будто, это не вода, а сплошное стекло. Тихо плескаясь у берега, она всё-таки напоминала о своём существовании. Такое впечатление, что всё это мне приснилось…

……………..

…Где-то впереди, за излучиной, я услышал глухие удары. Скорее всего, они шли от района каменных утёсов. Это место я всегда обхожу стороной. В первый год я решил изучить их и с лёгкостью взобрался на самую вершину, но потом… Я чудом остался жив. Спуск оказался очень сложным. Лишь на третьи сутки, мокрый и голодный я вернулся на станцию. Тогда я сорвал график передачи данных и был лишён премиальных…

……………..

…Вспомнив о зонде, я посмотрел по сторонам, и заметил, что он и не собирался никуда улетать. Зонд медленно пролетел над рекой в моём направлении. Ещё несколько минут назад он был совсем в другом месте. Не было видимых причин, чтобы менять направление полета. Было полное безветрие. Наблюдая за его полётом, я заметил, как странно он дергался, будто неведомая сила влекла его к утёсам. Если зонд застрянет на их вершине, я его не достану. Словно уловив мои мысли, он резко стал терять высоту и упал на середину реки. В одно мгновение вся аппаратура пошла ко дну, оставив на поверхности серый шар. Видимо, течение всё же продолжало своё движение, там, в глубине, так как шар стал постепенно перемещаться по поверхности в сторону противоположного берега. Зонд ещё можно было спасти.

Пока я подтягивал к себе плот, шар наполовину скрылся под водой. Если его совсем отнесёт от места затопления, то он будет потерян. Я подтянул плот почти к самому берегу и запрыгнул на него. Вращая механизм, я стал перемещаться к противоположному берегу. Ровная гладь реки казалась неестественной.

Я был сосредоточен на движении, изредка посматривая на то место, где из воды ещё торчал шар. Добравшись почти до самого берега, я уловил какие-то изменения в окружающей обстановке. Внутреннее чувство подсказывало, что надо всё скорее бросать и возвращаться на станцию… Но до шара оставалось совсем чуть-чуть. Вот и берег. Я был на расстоянии вытянутой руки от шара, но никак не мог его схватить. Всякий раз, когда я пытался схватить шар, плот отходил в противоположную сторону…

Среди разных мелких предметов, лежащих на плоту, я нашёл моток проволоки, толстой и мягкой. Одним её концом я зацепился за ближайшее дерево и стал подтягиваться вместе с плотом к шару. Став на колени, чтобы было удобно схватить шар за мягкую оболочку, я ощутил, как моя рука стала дрожать. Я уже схватил его, почти скрывшегося под водой, и затащил на плот, как отчётливо почувствовал, что всё вокруг задрожало.

Доставая из воды контейнер с аппаратурой, я замер, когда увидел в воде отражение гигантского фонтана пара, вырвавшегося у излучины реки. В первый момент я подумал, что началось землетрясение, но, услышав мощный рокот, прошедший глубоко в земле, а затем и оглушительный взрыв, понял, что это не так. Плотный поток воздуха налетел на меня и опрокинул на спину. В последний миг я успел заметить, как часть скалы обрушилась в реку, а над этим местом вспыхнула и засияла яркая радуга… Я потерял сознание…

……………..

…Казалось, что прошла целая вечность. Очнулся я с трудом. Приоткрыв веки, я ощутил, что лежу на спине. А с высоты, из серой мглы, словно в замедленной съёмке, на лицо падают капли. Я видел их каждую в отдельности, до мельчайших подробностей. Иногда капли сталкивались друг с другом, и разлетались мелкими и прозрачными брызгами. Вот две капли появились над моим глазом, и я инстинктивно отвернул голову в сторону. Капли звонко ударились о висок, разлетелись на мельчайшие брызги и, смешавшись с другими, стекли за шею. Лил противный мелкий дождь такой же как вчера.

Не было сил пошевелиться. Постепенно сознание возвращалось ко мне. Сильно болели от удара голова и плечо. Во рту чувствовался неприятный привкус железа. Плот тихо раскачивало на волнах, затем всё сильнее и сильнее, переворачиваясь с боку на бок.

Я с трудом сел, судорожно сжимая в руке кусок проволоки. Ровный опаленный срез был виден на конце. Моя одежда промокла. Рядом лежал лишенный воздуха шар и контейнер. Погода резко испортилась.

Плот раскачивался на середине реки. Механизм заклинило, но, слава богу, трос чудом остался цел. Очертания гряды утратили первоначальный вид, а большой скальный массив, отколовшись, перекрыл в этом месте реку, создав естественную плотину. Уровень воды резко повышался.

……………..

…По мере того, как я подплывал к берегу, всё стремительнее происходили перемены в погоде. Вдали слышались раскаты грома, а с севера опять поползли свинцовые тучи, в которых отражались отблески далёких молний. Дождь всё усиливался. С большим трудом я вскарабкался на берег и, прихватив остатки зонда, пошатываясь, побрёл к станции.