Текст книги "Маршал Баграмян. «Мы много пережили в тиши после войны»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/marshal-bagramyan-my-mnogo-perezhili-v-tishi-posle-voyny-231757.jpg)
Автор книги: Владимир Карпов
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Мир вступал в атомную эпоху. Человечество стояло у порога третьей мировой войны. Сталин в эти годы был уже многоопытным стратегом, дипломатом, государственным и партийным деятелем. Он тщательно проанализировал программное заявление Черчилля и в своих ответах корреспонденту, по сути дела, дал оценку новой международной ситуации и англо-американскому союзу. Это стало стратегическим завещанием Сталина на долгие годы вперед. Он не думал тогда о своей смерти (а жить ему оставалось семь лет). Он, наверное, собирался сам осуществлять эту стратегию. И я уверен – будь он жив – история, и особенно судьба нашего государства, сложились бы совсем иначе. И уже, конечно, не произошло бы то, что мы ныне видим и переживаем.
Прежде чем привести большие цитаты (иначе нельзя) из ответов Сталина корреспонденту «Правды», напомню: все речи, выступления, статьи, и в том числе эти ответы, Сталин готовил сам, ни помощникам, ни советникам он это не поручал, они предоставляли только справочные материалы.
Интервью было опубликовано 14 марта 1946 года.
«Вопрос. Можно ли считать, что речь господина Черчилля причиняет ущерб делу мира и безопасности?
Ответ. Безусловно да. По сути дела, господин Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны. И господин Черчилль здесь не одинок – у него имеются друзья не только в Англии, но и в Соединенных Штатах Америки.
Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы, как единственно полноценная нация, должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные, должны господствовать над остальными нациями мира.
По сути дела, господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, – в противном случае неизбежна война…
Но нации проливали кровь в течение пяти лет жестокой войны ради свободы и независимости своих стран, а не ради того, чтобы заменить господство гитлеров господством черчиллей. Вполне вероятно поэтому, что нации, не говорящие на английском языке и составляющие вместе с тем громадное большинство населения мира, не согласятся пойти в новое рабство.
Трагедия господина Черчилля состоит в том, что он, как закоренелый тори, не понимает этой простой и очевидной истины.
Несомненно, что установка господина Черчилля есть установка на войну, призыв к войне с СССР. Ясно также и то, что такая установка господина Черчилля несовместима с существующим союзным договором между Англией и СССР…
Вопрос. Как Вы расцениваете ту часть речи господина Черчилля, где он нападает на демократический строй соседних с нами европейских государств и где он критикует добрососедские взаимоотношения, установившиеся между этими государствами и Советским Союзом?
Ответ. Эта часть речи господина Черчилля представляет смесь элементов клеветы с элементами грубости и бестактности.
Господин Черчилль утверждает, что «Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София – все эти знаменитые города и население в их районах находятся в советской сфере и все подчиняются в той или иной форме не только советскому влиянию, но и в значительной степени увеличивающемуся контролю Москвы». Господин Черчилль квалифицирует все это как не имеющие границ «экспансионистские тенденции» Советского Союза…
Не требуется особого труда, чтобы показать, что господин Черчилль грубо и беспардонно клевещет здесь как на Москву, так и на поименованные соседние с СССР государства.
Во-первых, совершенно абсурдно говорить об исключительном контроле СССР в Вене и Берлине, где имеются Союзные Контрольные Советы из представителей четырех государств, и где СССР имеет лишь 1/4 часть голосов. Бывает, что иные люди не могут не клеветать, но надо все-таки знать меру.
Во-вторых, нельзя забывать следующего обстоятельства. Немцы произвели вторжение в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Венгрию. Немцы могли произвести вторжение через эти страны потому, что в этих странах существовали тогда правительства, враждебные Советскому Союзу…
Спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя на будущее время, старается добиться того, чтобы в этих странах существовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу? Как можно, не сойдя с ума, квалифицировать эти мирные стремления Советского Союза как экспансионистские тенденции нашего государства?
Господин Черчилль недоволен, что Польша сделала поворот в своей политике в сторону дружбы и союза с СССР…
Польша, современная демократическая Польша, не желает быть больше игральным мячом в руках иностранцев. Мне кажется, что именно это обстоятельство приводит господина Черчилля в раздражение и толкает его к грубым, бестактным выходкам против Польши. Шутка ли сказать: ему не дают играть за чужой счет…
Господин Черчилль бродит около правды, когда он говорит о росте влияния коммунистических партий в Восточной Европе. Следует, однако, заметить, что он не совсем точен. Влияние коммунистических партий выросло не только в Восточной Европе, но почти во всех странах Европы, где раньше господствовал фашизм (Италия, Германия, Венгрия, Болгария, Финляндия) или где имела место немецкая, итальянская или венгерская оккупация (Франция, Бельгия, Голландия, Норвегия, Дания, Польша, Чехословакия, Югославия, Греция, Советский Союз и т. п.).
Рост влияния коммунистов нельзя считать случайностью. Он представляет вполне закономерное явление. Влияние коммунистов выросло потому, что в тяжелые годы господства фашизма в Европе коммунисты оказались надежными, смелыми, самоотверженными борцами против фашистского режима, за свободу народов…
Коммунисты вполне заслуживают доверия народа. Так выросло влияние коммунистов в Европе. Таков закон исторического развития.
Конечно, господину Черчиллю не нравится такое развитие событий, и он бьет тревогу, апеллируя к силе. Но ему так же не нравилось появление советского режима в России после первой мировой войны. Он так же бил тогда тревогу и организовал военный поход «14 государств» против России, поставив себе целью повернуть назад колесо истории. Но история оказалась сильнее черчиллевской интервенции, и донкихотские замашки господина Черчилля привели к тому, что он потерпел тогда полное поражение. Я не знаю, удастся ли господину Черчиллю и его друзьям организовать после второй мировой войны новый поход против «Восточной Европы». Но если им это удастся, – что маловероятно, ибо миллионы «простых людей» стоят на страже дела мира, – то можно с уверенностью сказать, что они будут биты так же, как они были биты в прошлом, 26 лет тому назад»…
Разумеется, ни Сталин, ни руководимая им коммунистическая система «добровольно капитулировать» не собирались, и… началась война. Та самая третья мировая, о которой сегодня говорят по-разному: одни, что она свершилась, другие – она идет, третьи – скоро вспыхнет. Я сторонник мнения, что третья мировая война началась, когда ее объявил англо-американский союз. В ней родилась новая стратегия, которая и стала главным ее содержанием. Один из этапов этой войны в нашей стране мы сегодня наблюдаем и переживаем.
Черчилль напрасно торопил Трумэна: уже в сентябре 1945-го, через месяц после подписания президентом широковещательных документов Потсдамской конференции о дружбе и совместных с СССР мерах по демилитаризации Германии и упрочению мира, тот сам руководил подготовкой новой атомной бойни.
В США уже был разработан меморандум ОРК (№ 329 от 4.9.1945 г.), которым было определено: «Отобрать приблизительно 20 наиболее важных целей, пригодных для стратегической атомной бомбардировки в СССР и на контролируемой им территории».
Баграмян понимал: в создавшейся ситуации значение прибалтийского плацдарма значительно возрастает, – и поэтому принимал меры к укреплению обороноспособности побережья, проводил тактические учения с войсками, во взаимодействии с Балтийским флотом, на командно-штабных поездках отрабатывал с офицерами и генералами самые разнообразные варианты отражения вероятного противника с моря, с воздуха и суши.
31 мая 1946 года Баграмяна пригласили в Москву на заседание Высшего военного совета, которое состоялось 1 июня в Кремле.
Иван Христофорович ожидал услышать какие-нибудь новые сведения о происках англо-американского союза после речи Черчилля в Фултоне, но то, что произошло на этом заседании, было весьма неожиданно.
Маршалы Советского Союза, маршалы родов войск, генералы, члены совета расселись по местам. Генерал Штеменко занял стол секретаря Совета. Сталин почему-то опаздывал. Наконец он появился. Хмурый, не в военной форме, а в довоенном френче.
Неторопливыми шагами Сталин подошел к столу секретаря Совета, остановился и медленным взором обвел всех собравшихся. Затем он положил на стол папку и глухим голосом сказал:
– Товарищ Штеменко, прочитайте, пожалуйста, нам эти документы.
Генерал Штеменко раскрыл положенную Сталиным папку и начал громко читать. То были показания находившегося в застенках Берии бывшего командующего ВВС Советской Армии Главного маршала авиации А.А. Новикова. Нет нужды пересказывать эти показания, но суть их была однозначна: маршал Жуков возглавляет заговор с целью осуществления в стране военного переворота.
После прочтения показаний маршала Новикова в зале воцарилась гнетущая тишина, длившаяся минуты две. И вот первым заговорил Сталин. Обращаясь к сидящим в зале, он предложил выступать и высказывать мнение по существу выдвинутых обвинений в адрес Жукова.
Выступили члены Политбюро ЦК партии Г.М. Маленков и В.М. Молотов. Оба они стремились убедить присутствующих в виновности Жукова. Однако для доказательства не привели каких-либо новых фактов, повторив лишь то, что указывалось в показаниях Новикова.
После Маленкова и Молотова выступили маршалы Советского Союза И.С. Конев, А.М. Василевский и К.К. Рокоссовский. Они говорили о некоторых недостатках характера и допущенных ошибках в работе Жукова. В то же время в их словах прозвучало убеждение в том, что он не может быть заговорщиком. Особенно ярко и аргументированно выступил маршал бронетанковых войск П.С. Рыбалко, который закончил свою речь так:
– Товарищ Сталин! Товарищи члены Политбюро! Я не верю, что маршал Жуков – заговорщик. У него есть недостатки, как у всякого другого человека, но он патриот Родины, и он убедительно доказал это в сражениях Великой Отечественной войны.
Баграмян не выступал, точнее, его мнение не спрашивали.
Сталин никого не перебивал. Предложил прекратить обсуждение по этому вопросу. Затем он подошел к Жукову, спросил:
– А что вы, товарищ Жуков, можете нам сказать?
Жуков твердым голосом ответил:
– Мне, товарищ Сталин, не в чем оправдываться, я всегда честно служил партии и нашей Родине. Ни к какому заговору не причастен. Очень прошу вас разобраться в том, при каких обстоятельствах были получены показания Новикова. Я хорошо знаю его, мне приходилось с ним работать в суровых условиях войны, а потому глубоко убежден в том, что кто-то его принудил написать неправду.
Сталин спокойно выслушал и затем сказал:
– А все-таки вам, товарищ Жуков, придется на некоторое время покинуть Москву.
Жуков ответил:
– Я готов выполнить свой солдатский долг там, где прикажут партия и правительство.
Жуков был освобожден от должности командующего Сухопутными войсками и на очередном Пленуме ЦК КПСС выведен из состава Центрального Комитета.
Баграмян уважал и высоко ценил маршала Жукова, был готов, как маршал Рыбалко, высказаться в защиту Георгия Константиновича и вообще считал эту затею против Жукова ненужной в сложнейшей международной ситуации, которая развивалась и ухудшалась с каждым днем. Продолжая руководить войсками Прибалтийского военного округа, Баграмян получал все новые и новые подтверждения этим своим мыслям.
В меморандуме СНБ (Совета национальной безопасности) США 7 марта 1948 года сказано: «Разгром сил мирового коммунизма, руководимого Советами, имеет жизненно важное значение для безопасности Соединенных Штатов… Этой цели невозможно достичь посредством оборонительной политики. Соответственно, Соединенные Штаты должны взять на себя руководящую роль в организации всемирного контрнаступления…»
Для осуществления такой глобальной программы разрабатывались последовательно (по мере увеличения количества атомных бомб) несколько планов уничтожения СССР: «Бройлер–1947», «Бушвекер–1948», «Кронкшафт», «Хафмун», «Когвилл–1948», «Героян», «Офтекс–1949». И в 1950 году – широко известный теперь «Дропшот».
Учитывая горький опыт 1941 года, разведка своевременно добывала планы военного руководства США. Все, о чем пойдет разговор ниже, было известно и командующему войсками ПрибВО.
И мы с читателями тоже теперь имеем возможность познакомиться с важным документом – планом войны США против СССР – «Дропшот».
Как в свое время гитлеровский план «Барбаросса» предусматривал несколько этапов войны, так и «Дропшот» имел четыре этапа.
Первый этап: внезапный удар 300 атомных бомб по крупным городам Советского Союза – Москва, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Ленинград, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк, Грозный, Иркутск, Ярославль и другие – всего 70 крупных городов. Дополнительно к этому стратегические бомбардировщики должны сбросить 29 тысяч тонн бомб еще на 100 городов. От такого удара должно быть уничтожено 85 процентов советской промышленности.
Второй этап: вторжение на территорию СССР и его союзников 250 дивизий, обеспеченных действием 7400 самолетов, продолжающих бомбардировки, и более 750 боевых кораблей, высаживающих десанты.
![](i_013.jpg)
XIX съезд КПСС. 5 октября 1952 г.
Третий этап: захват территории СССР и его союзников вооруженными силами США и других стран НАТО. В третьем этапе подчеркивалось: «В данной кампании упор делается на физическое истребление противника».
Четвертый этап: оккупация территории СССР, расчленение его на четыре зоны с дислокацией американских войск в ключевых городах бывшего СССР, а также его союзников в Европе.
Баграмян хорошо знал и помнил военную истину: пока не ступил солдатский сапог, территория не считается завоеванной или освобожденной. Как бы ни было сильно атомное оружие, надо прилагать все силы в подготовке войск округа к тому, чтобы сапог вражеского солдата не ступил на землю Прибалтики.
* * *
С 5 по 16 октября 1952 года Иван Христофорович опять был в Москве, на этот раз делегатом XIX съезда партии. Делегаты занимали места в торжественной тишине Большого Кремлевского дворца, сдержанно, негромко здоровались старые, давно знакомые партийцы, военные, гости. Появление членов Политбюро встретили громкими аплодисментами и одобрительным рокотом. Руководители партии сели на такие же, как у всех в зале, откидные кресла, которые находились на возвышении за трибуной для выступающих. Баграмян обратил внимание на то, что Сталин сел не рядом с другими соратниками, а отдельно от них, через три свободных места. Был он хмур, заметно постарел, седина почти сплошь покрыла поредевшие волосы.
Отчетный доклад сделал Маленков. Он подвел итоги за 13 лет, которые отделяли этот съезд от XVIII-го, 1939 года съезда. После доклада обсудили и утвердили пятилетний план развития СССР на 1951–1955 годы.
В коротком выступлении Сталин отметил образование в мире двух новых лагерей: империалистического агрессивного и демократического миролюбивого во главе с социалистическими странами, – и в связи с этим поставил задачи Вооруженным силам СССР.
В заключение он сказал:
«Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их «превыше всего». Теперь не осталось и следа от «национального принципа». Теперь буржуазия продает права и независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперед, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации. Его некому больше поднять.
Так обстоит дело в настоящее время».
На съезде был избран новый состав Центрального Комитета партии. По предложению Сталина его увеличили вдвое – избрано 125 членов и 111 кандидатов. Изменилось название: с ВКП(б) на КПСС – Коммунистическую партию Советского Союза.
Генерала армии Баграмяна избрали кандидатом в члены ЦК КПСС. Войдя в руководящий орган партии, Иван Христофорович теперь принял участие в работе Пленума. То, что он здесь услышал, поразило и удивило.
Сталин вышел на трибуну мрачный, никаких бумаг в его руках не было. Сначала довольно долго, пристально смотрел в зал, ни на ком не останавливая тяжелый взгляд. Не повышая голоса, как всегда медленно начал говорить:
– Итак, мы провели съезд партии. Он прошел хорошо, и многим может показаться, что у нас существует полное единство. Однако у нас нет такого единства. Некоторые выражают несогласие с нашими решениями.
Говорят, для чего мы значительно расширили состав ЦК? Но разве не ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы, старики, все перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела, кто ее понесет вперед? Для этого нужны более молодые, преданные люди, политические деятели. А что значит вырастить политического, государственного деятеля? Для этого нужны большие усилия. Потребуется десять, нет, все пятнадцать лет, чтобы воспитать государственного деятеля.
Но одного желания для этого мало. Воспитать идейно стойких государственных деятелей можно только на практических делах, на повседневной работе по осуществлению генеральной линии партии, по преодолению сопротивления всякого рода враждебных оппортунистических элементов, стремящихся затормозить и сорвать дело строительства социализма. И политическим деятелям ленинского опыта, воспитанным нашей партией, предстоит в борьбе сломить эти враждебные попытки и добиться полного успеха в осуществлении наших великих целей.
Не ясно ли, что нам надо поднимать роль партии, ее партийных комитетов? Можно ли забывать об улучшении работы партии в массах, чему учил Ленин? Все это требует притока молодых, свежих сил в ЦК – руководящий штаб нашей партии. Так мы и поступили, следуя указаниям Ленина. Вот почему мы расширили состав ЦК. Да и сама партия немного выросла.
Спрашивают, почему мы освободили от важных постов министров видных партийных и государственных деятелей. Что можно сказать на этот счет? Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Ворошилова и других и заменили их новыми работниками.
Иван Христофорович не верил своим ушам! Сталин называл фамилии первых лиц государства, которые многие годы для всех считались вождями, говорил о снятии их с руководящих постов, но об этом ни в печати, ни по радио Баграмян ничего не слышал.
Далее Сталин объяснил, почему это произошло.
– Почему? На каком основании? Работа министра – это мужицкая работа. Она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья. Вот почему мы освободили некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они молодые люди, полны сил и энергии. Мы их должны поддержать в ответственной работе.
Что же касается самих видных политических и государственных деятелей, то они так и остаются видными политическими и государственными деятелями. Мы их перевели на работу заместителями Председателя Совета Министров. Так что я даже не знаю, сколько у меня теперь заместителей.
Нельзя не коснуться неправильного поведения некоторых видных политических деятелей, если мы говорим о единстве в наших делах. Я имею в виду товарищей Молотова и Микояна.
Молотов – преданный нашему делу человек. Позови, и, не сомневаюсь, он, не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но нельзя пройти мимо его недостойных поступков. Товарищ Молотов, наш министр иностранных дел, находясь под «шартрезом» на дипломатическом приеме, дал согласие английскому послу издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать такое согласие? Разве не ясно, что буржуазия – наш классовый враг и распространять буржуазную печать среди советских людей – это, кроме вреда, ничего не принесет. Такой неверный шаг, если его допустить, будет оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение советских людей, приведет к ослаблению нашей коммунистической идеологии и усилению идеологии буржуазной. Это первая политическая ошибка товарища Молотова.
А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Это грубая ошибка товарища Молотова. Для чего это ему потребовалось? Как это можно было допустить? На каком основании товарищ Молотов высказал такое предложение? У нас есть еврейская автономия. Разве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш Советский Крым. Это вторая политическая ошибка товарища Молотова. Товарищ Молотов неправильно ведет себя как член Политбюро. И мы категорически отклоняем его надуманные предложения.
Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы принять решение по тому или иному важному политическому вопросу, как это быстро становится известным товарищу Жемчужиной. Получается, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова Жемчужиной и ее друзьями. А ее окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо…
В зале стояла гробовая тишина. Баграмян видел перед собой окаменевшие, бледные лица членов президиума.
Сталин продолжал:
– Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возражает против повышения сельхозналога на крестьян. Кто он, наш Анастас Микоян? Что ему тут не ясно? Мужик – наш должник. С крестьянами у нас крепкий союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать положенный долг государству. Поэтому нельзя согласиться с позицией товарища Микояна…
Лица Молотова и Микояна были мертвыми. Такими же белыми и мертвыми они оставались тогда, когда они – сначала Молотов, а потом Микоян – спустились один за другим на трибуну.
Микоян оправдывался, ссылаясь на некоторые экономические расчеты.
Сталин прервал Микояна:
– Вот Микоян – новоявленный Фрумкин. Видите, он путается сам и хочет запутать нас в этом ясном, принципиальном вопросе.
Молотов признает свои ошибки, оправдывается и заверяет, что он был и остается верным учеником Сталина.
Сталин прерывает Молотова:
– Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Все мы ученики великого Ленина.
Сталин предлагает решить организационные вопросы, избрать руководящие органы партии. Вместо Политбюро образуется Президиум в значительно расширенном составе, а также Секретариат ЦК КПСС – всего 36 человек.
– В списке, – говорит Сталин, – находятся все члены Политбюро старого состава, кроме А.А. Андреева. Относительно уважаемого Андреева все ясно, совсем оглох, ничего не слышит, работать не может, пусть лечится.
Голос с места: – Надо избрать товарища Сталина Генеральным секретарем ЦК КПСС.
Сталин: – Нет! Меня освободите от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР.
Зал загудел: «Нет! Нельзя! Просим остаться!»
Маленков вышел на трибуну:
– Товарищи! Мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарем ЦК КПСС.
Сталин вернулся на трибуну:
– На Пленуме ЦК не нужны аплодисменты. Нужно решать вопросы без эмоций, по-деловому. А я прошу освободить меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе другого секретаря.
Быстро вышел на трибуну маршал Тимошенко:
– Товарищ Сталин, народ не поймет этого. Мы все как один избираем вас своим руководителем – Генеральным секретарем ЦК КПСС. Другого решения быть не может!
Все стоя горячо аплодируют, поддерживая Тимошенко.
Сталин долго стоял и смотрел в зал, потом махнул рукой и сел.
Со сложным чувством озабоченности вернулся Баграмян в Ригу. Раньше он не подозревал о разногласиях в руководстве партии. В условиях холодной войны Иван Христофорович считал это очень опасным. Для себя решил: мне поручено большое дело – безопасность прибалтийского побережья, и, не смотря ни на какие распри в верхах, буду выполнять эту миссию.
* * *
Боевая подготовка, боевая готовность войск Прибалтийского военного округа год от года улучшались. Это подтверждали систематические личные проверки Баграмяна, его штаба и строгие комиссии из Москвы. Части получали не только удовлетворительные оценки, но чаще хорошие. Что в армейских условиях не легко и не просто. (По себе знаю, пять лет откомандовал полками, не одну инспекторскую проверку пережил.)
В Прибалтийском округе иначе не могло быть. Иван Христофорович – опытный военачальник, прекрасный методист. Работал он не только умело, но и с удовольствием, потому что во всех частях, куда бы ни приезжал для контроля и помощи, он встречал таких же, как и он, опытных боевых друзей. Он знал их по боям, любил и уважал. Они ему платили тем же. Баграмян спуску и послабления не давал никому. Бывало, и пожурит за какое-нибудь упущение. Но наряду с этим постоянно заботился о подчиненных, поощрял их, продвигал по службе.
Вот только один пример. Командовал одной из дивизий полковник Белик Петр Алексеевич. Блестящий командир, в годы войны командовал полком, танковой бригадой. Сражался под Смоленском, Москвой, Сталинградом, на Дону, участвовал в наступательных операциях на Украине и в Восточной Пруссии. В феврале 1943 года Белик был удостоен звания Героя Советского Союза.
Свой огромный фронтовой опыт Петр Алексеевич положил в основу боевой подготовки соединения. Были составлены, как принято сейчас говорить, хорошо аргументированные и сбалансированные даже в мелочах план боевой и политической подготовки и расписание занятий, созданы наглядные пособия, отпечатаны в типографии многотиражной газеты памятки, выписки из наставлений и уставов. Большими усилиями всего личного состава оборудован полигон. Значительную часть своего служебного времени полковник Белик находился на полигоне. Здесь он жил, работал, руководил. К осени 1946 года личный состав соединения хорошо стрелял и умело водил боевые машины. На инспекторских проверках его дивизия получала только хорошие оценки.
Иван Христофорович высоко ценил талантливого командира, представил его на звание генерала, при первой же вакансии выдвинул на более высокую должность.
Заглядывая вперед, скажу: с благословения Баграмяна в 1960–1966 годах генерал Белик стал заместителем главнокомандующего Группы советских войск в Германии, а затем командовал Забайкальским военным округом уже в звании генерала армии.
Вот другой пример при очередном выезде в войска на Баграмян хотел увидеть, как проводит занятия не командир дивизии, а самый младший в командной иерархии – взводный. В одном из танковых батальонов его командир Захарченко доложил командующему, когда тот прибыл на полигон:
– Провожу занятия на основе опыта прошедших боев. Отрабатываю тему «Танковый взвод в обороне». Это занятие я построил с учетом опыта боев под городом Шауляем. Во время того боя 9 наших танков занимали позиции за небольшой высоткой и имели задачу не допустить просачивание противника к шоссе. Немцы, сосредоточив крупные силы танков и бронетранспортеров, бросили их в атаку. Занимая выгодный рубеж, наши танкисты, подпустив вражеские машины на близкое расстояние, начали расстреливать их в упор. В результате немцы потеряли здесь 17 подбитых танков, 10 бронетранспортеров и были вынуждены отойти назад.
– Продолжайте занятие, – сказал Баграмян, – я посмотрю, что у вас получится.
Комбат приказал командиру взвода лейтенанту Василенко скрытно занять позиции за отдельной высоткой. Лейтенант умело выполнил приказ: выдвинул танки вперед по одному, на малых скоростях, чтобы «противник» не мог их обнаружить. Затем он наметил секторы наблюдения и обстрела для каждого танка. Командиры машин составили огневые карточки и готовы были в любую минуту открыть прицельный огонь. Лейтенант Василенко доложил о готовности к выполнению боевой задачи.
Комбат подсказал:
– Не установили связь и взаимодействие с командиром стрелковой роты, которая будет с вами действовать в этом бою.
– Так нет его, – попытался оправдываться лейтенант.
– За него, – сказал руководитель занятия, – отрабатываете со мной.
Лейтенант наметил общие ориентиры, попросил ротного информировать о появлении новых целей и о своих действиях при изменении обстановки.
Дальнейший ход занятия был таким же, как в период боев под городом Шауляем. В результате танкисты подразделения убедились на практике в том, какое значение в бою имеют правильный выбор местности, хорошая организация наблюдения и взаимная огневая поддержка с пехотой.
Командир батальона сделал разбор занятия, дал оценку действиям подчиненных и в завершение рассказал, как такой же бой прошел под Шауляем.
Командующий округом остался доволен: фронтовик-комбат проявил себя еще и хорошим методистом. Баграмян объявил благодарность майору Захарченко, лейтенанту Василенко и всему его взводу.
Такие умелые действия подчиненных буквально грели душу Ивану Христофоровичу.
Умелые и добросовестные занятия показали командующему Гвардейская Московско-Минская ордена Ленина, дважды Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова мотострелковая дивизия, которой командовал Герой Советского Союза генерал Чернов, гвардейский мотострелковый полк им. Александра Матросова, где командиром был полковник Григорян, истребительный авиационный Оршанский Краснознаменный полк им. Ф.Э. Дзержинского, которым командовал подполковник Арендаренко.
В 1948 году в войска округа поступили новые общевойсковые и боевые уставы, в которых концентрировался фронтовой опыт. Они легли в основу обучения войск. С целью их внедрения в жизнь командующий войсками округа генерал армии Баграмян спланировал и провел лично ряд командно-штабных и тактических учений, военно-научных конференций и показных занятий.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?