Текст книги "Маршал Баграмян. «Мы много пережили в тиши после войны»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/marshal-bagramyan-my-mnogo-perezhili-v-tishi-posle-voyny-231757.jpg)
Автор книги: Владимир Карпов
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Между тем международная обстановка все больше обострялась. Баграмян получил информацию об обновляемых планах войны против СССР. Все наглее вели себя американские самолеты вблизи его границ.
8 апреля 1950 года четырехмоторный американский самолет «летающая крепость» вторгся в воздушное пространство СССР в районе города Лиепая. Наши истребители, вылетевшие навстречу нарушителю, потребовали от него совершить посадку на одном из аэродромов Прибалтики. В ответ американский самолет открыл огонь. Наши ответили огнем. В протесте советского правительства правительству США от 11 апреля 1950 года сообщалось: «Американский самолет повернул в сторону моря и скрылся». Но в прессе не сообщалось о награждении летчиков Прибалтийского военного округа старших лейтенантов В. Докина и А. Герасимова, лейтенантов Е. Сатаева, И. Тезяева орденами Красного Знамени за образцовое выполнение задания командования.
Очень напряженно складывалась ситуация на границе. Пограничники почти ежедневно задерживали ее нарушителей. Особенно часто это случалось в зимнее время, когда море замерзало и появлялась возможность проникновения на нашу территорию по льду.
7 марта 1948 года пограничный наряд во главе с капитаном Г.И. Бояриновым обнаружил следы, ведущие в сторону границы. Нарушители шли по льду на финских санях. Бояринов немедленно доложил обстановку на пограничную заставу. На поиск был послан ПО-2 майора Я.П. Дзюбы. Обнаружив двух нарушителей, уходящих за границу, летчик посадил машину на лед Финского залива и, высадив штурмана П.И. Половникова с пулеметом, сам вернулся за капитаном Бояриновым и привез его к месту на пути нарушителей. Половников и Бояринов задержали и разоружили нарушителей границы. Надвигались сумерки, расстояние до берега было немалым, началось движение льда. Решение было простым и дерзким. Самолет забрал всех одним рейсом. Нарушителям границы пришлось совершить перелет привязанными к лыжам воздушной машины. «Транспортировка» завершилась успешно.
Более сложный случай произошел с тремя шпионами по кличкам Сузи, Вилли и Ионас. Подробности их биографий стали известны в ходе следствия. Это настоящая детективная история, но в те годы такие «сериалы» еще не снимали.
Эвальд Холли (Сузи) воевал на стороне немцев в Карелии. Потом госпиталь в Бреслау и наконец – Стокгольм. Второй – Харри Вимм (Вилли) – продавец из Пярну. В годы войны тоже служил в немецкой армии. Третий – Иоганн Мальтис (Ионас). В прошлом он был заведующим отделением связи в Куресааре. В разведшколе все трое осваивали работу на радиостанции, обращение с шифродокументами, учились вождению автомобиля.
После тщательной подготовки эту тройку решено было заслать в Эстонию на катере. Когда до берега оставалось шесть миль, вдруг ослепительно вспыхнул прожектор. Луч зашарил по воде. Катер поменял курс, а потом, увиливая от луча, метнулся обратно к шведским берегам. Первая попытка высадиться на берег Эстонской ССР сорвалась. И еще раз приходил к нашим берегам катер, и снова неудача.
В последний раз катер вышел к мысу Лухусаллу. Была темная дождливая ночь. В километре от берега катер остановился. Трое пересели в резиновую лодку и направились к берегу. Вилли, Сузи и Ионас спрыгнули на землю. Резиновую лодку за веревку перетянули обратно на катер.
Ливень быстро смыл следы, шпионы углубились в лес, который начинался от самого берега.
Вскоре шпионы расстались. Двое из них направились в Таллин, а третий – Иоганн Мальтис – пошел на юг, где у него была назначена встреча с ранее заброшенным в Эстонию агентом Рихардом Саалисте. Последний вместе с лесничим Альбертом Янсоном, членом националистической организации, занимался сбором и передачей в разведцентр сведений. Своей заслугой шпионы считали и создание вооруженной банды, которая занималась разбоем и грабежом колхозного имущества. В одном из лесных районов Эстонии бандиты совершили одно за другим два зверских убийства. Были убиты депутат районного Совета Вольдемар Лейнпуу и заместитель председателя колхоза Альберт Линдеман. Убийцы издевались над своими жертвами, отрезали им уши и носы, выкололи глаза. В другом месте бандиты напали на активиста села и выжгли у него на спине пятиконечную звезду.
Агент Харри Вимм должен был установить в Эстонской ССР связь с бывшим командиром полка СС немецко-фашистской армии П. Лиллелехом, который был оставлен как главарь группы диверсантов. Вскоре Ионас и Вилли оказались в руках чекистов. На свободе остался Сузи, у которого была рация.
Эвальд Холли («Сузи») развил, как ему казалось, довольно успешную деятельность. Он «завербовал» даже некоего Эрнста Борстеля, который регулярно поставлял ему нужную информацию. Хозяева были им довольны. Ему сообщили, что на его счет в банке положена крупная сумма, что он зачислен в штат и ему тоже идет жалованье и даже суточные. Рация, с помощью которой шпион выходил в эфир, хранилась в местечке Пирита под Таллином, на даче, и он регулярно в каждой шифровке ставил пароль: «Листья падают» – это означало, что у него все в порядке. Прибывшие из-за рубежа два шпиона были любезно приняты и «устроены» на даче Эрнста. Они не подозревали о том, что работают с советским чекистом. Вскоре поступило сообщение, что со специальным заданием к ним направляется третий агент.
Осенью 1951 года американская и шведская разведки тщательно подготовили высадку на нашу территорию группы вооруженных агентов во главе с Л. Устелем и А. Порсом. В этой группе, как выяснилось впоследствии, находился и тот третий агент, которого так ждал Эвальд Холл (Сузи).
Высадка шпионов произошла на участке заставы, которой командовал старший лейтенант Михаил Козлов. Ночью 3 сентября начальник заставы получил сообщение, что в прибрежных водах появилась неизвестная лодка. Козлов поднял заставу по тревоге и с группой пограничников выдвинулся к месту, куда направились нарушители.
Лодка шла к берегу прямо на наряд. В ней уже можно было различить людей. Их оказалось четверо.
В нескольких метрах от берега лодка остановилась. Вражеские лазутчики покинули лодку и по воде двинулись к берегу, держа наготове оружие. На оклик «Стой! Руки вверх!» они открыли огонь.
Завязался короткий, но ожесточенный бой. Два диверсанта были убиты, оставшиеся в живых продолжали яростное сопротивление. Козлов был тяжело ранен. Пограничники наспех сделали ему перевязку и хотели вынести в безопасное место, но он наотрез отказался покинуть поле боя и продолжал руководить действиями подчиненных. Мужественное поведение начальника заставы воодушевило воинов. Когда последний нарушитель был уничтожен, начальник заставы разрешил увезти себя в госпиталь, где вскоре скончался от ран. Ценой своей жизни он не пропустил врага на советскую землю. Он удостоен звания Героя Советского Союза.
Заставе, которой командовал М.М. Козлов, присвоено имя героя.
Я располагаю обобщенными сведениями, которые подготовили офицеры Генерального штаба, о борьбе с националистическими формированиями в Прибалтике. Привожу их сокращенно.
Главная цель, которую преследовали националисты, – не допустить «советизации» Прибалтики. К выполнению задач по реализации этой цели были привлечены значительные силы.
Из общего повстанческого движения, как самое масштабное, ожесточенное и организованное, выделялось литовское сопротивление 1944–1956 годов. Главной его ударной силой была Литовская освободительная армия (ЛЛА), руководимая Верховным комитетом освобождения Литвы. Указанные организации действовали в подполье. С приходом немцев националисты легализовались, надеясь на восстановление былой независимости с помощью Германии.
С возвращением Красной Армии литовская освободительная армия переориентировалась на пассивную борьбу, организуя вооруженные выступления местного населения против вновь образованных органов советской власти, некоторых частей и подразделений Красной Армии и войск НКВД. В республике началось массовое неповиновение, зачастую выливавшееся в убийства «промосковских» активистов, террор и насилие. Националистов поддерживали немецкие спецслужбы, забрасывая в тыл действующей Красной Армии диверсионно-подрывные группы.
В июле-августе 1944 года вслед за войсками 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов на территорию Литвы вступили части войск НКВД. В республике были развернуты 7 пограничных полков. В их задачу входила очистка прифронтовой полосы и освобожденной территории от отставших солдат и офицеров германских частей, мародеров, дезертиров, вражеской агентуры, антисоветских элементов, пособников противника. И это было остро необходимо, поскольку в данный период заметно активизировались антисоветские силы.
В приказах главного штаба Литовской освободительной армии в декабре 1944 года перед ее командирами ставились задачи «по соединению всех вооруженных формирований, действующих в Литве, и уже объединенными силами вести активную подпольную работу против большевистского террора. В дальнейшем, при падении оккупационного режима и разгроме Красной Армии перейти в открытую борьбу, мобилизуя для этой цели весь народ».
Следуя этим указаниям, формирования Литовской освободительной армии быстро пополняли свои ряды. Весной 1945 г. общая численность повстанцев достигла 30 тысяч человек. В целом в послевоенные годы «партизанило» или скрывалось в лесах около 70–80 тысяч человек. Вся их борьба выражалась в форме террористических актов по отношению к партийным и советским работникам на местах, пропагандистам и агитаторам, ответственным за проведение коллективизации, рядовым литовцам, заподозренным в сотрудничестве с новыми властями. Не случаен поэтому тот факт, что с 1944 года до окончательного подавления сопротивления в Литве (1956) из 25 108 человек, убитых повстанцами, более 23 тысяч человек являлись их соотечественниками – литовцами.
Для ликвидации националистического повстанческого движения в Литве в декабре 1944 года был образован штаб главного руководства, который координировал деятельность по этим вопросам с командирами соединений и частей Красной Армии, дислоцировавшихся в республике.
![](i_014.jpg)
Генерал армии Баграмян принимает парад 7 ноября 1953 года в Риге
Националистическое подполье не ограничивалось только Литвой. Подобное имело место в Латвии и Эстонии. По состоянию на 1 января 1946 года в Латвии действовали 64 бандформирования общей численностью 753 человек, в Эстонии – 55, численностью 428 человек.
Всего в республиках Прибалтики только в 1941–1950 годах формированиями националистов было совершено 3 426 вооруженных нападений, в ходе которых погибли 5155 советских активистов. Органами госбезопасности и войсками было ликвидировано 878 вооруженных групп.
В противоповстанческих операциях части внутренних войск НКВД потеряли 533 человек убитыми и 784 – ранеными, потери подразделений Красной Армии составили 42 человек убитыми и 94 ранеными.
В результате проведения целенаправленных мероприятий войсками НКВД-НКГБ при содействии соединений и частей Красной Армии националистическое движение в Литве стало ослабевать.
Однако сопротивление продолжалось вплоть до середины 60-х годов, причем как в Литве, так и в других республиках Прибалтики.
* * *
Повседневная служба войск округа была на подъеме, совершеннее становилось вооружение войск. Ученые, конструкторы не жалели сил, энергии, таланта для проектирования и создания лучших, отвечающих самым жестким требованиям современного боя, образцов техники и вооружения. Стрелковые подразделения округа одними из первых в Советской Армии получили ротный пулемет РП-46, крупнокалиберный пулемет, зенитно-пулеметные установки, новый автомат Калашникова, самозарядный карабин Симонова. Танкисты имели на вооружении лучшие в мире средние, тяжелые танки и САУ, артиллеристы – первоклассные орудия и минометы. Легендарные «катюши» уступали место новым установкам. Самолетный парк обновлялся за счет первых отечественных реактивных самолетов. В части и подразделения ПВО на вооружение поставлялись новые радиотехнические комплексы. К 1952 году войска округа коренным образом изменились. Они были оснащены новым современным вооружением, которое по своему качеству значительно превосходило вооружение периода Великой Отечественной войны.
Наряду с успешными делами своего Прибалтийского округа Баграмян получил огорчительную и очень настораживающую информацию из Москвы! Тяжело заболел Сталин.
4 марта в газете «Правда» появилось короткое правительственное сообщение:
«В ночь на 2-е марта у товарища Сталина, когда он находился в Москве на своей квартире, произошло кровоизлияние в мозг…»
Ночью 4 марта Баграмян получил правительственную телеграмму: «Срочно приглашаетесь Пленум ЦК».
Командующий немедленно вылетел в столицу.
Вечером 5 марта в Свердловском зале Кремля Маленков, Хрущев и Берия открыли совместное заседание Пленума ЦК КПСС, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР. Первым сделал сообщение о состоянии здоровья Сталина министр здравоохранения А. Третьяков. После него выступил Маленков.
– Все понимают, – сказал он, – огромную ответственность за руководство страной, которая ложится теперь на всех нас. Всем понятно, что страна не может терпеть ни одного часа перебоя в руководстве. Вот почему бюро Президиума Центрального комитета партии созвало настоящее совместное заседание… Поручило мне доложить вам ряд мероприятий по организации партийного и государственного руководства.
И далее, снова сославшись на поручение бюро (которого не было!), обосновал необходимость предлагаемых реорганизаций и кадровых перестановок:
– Обеспечение бесперебойного и правильного руководства всей жизнью страны… требует величайшей сплоченности руководства, недопущения какого-либо разброда и паники.
Никто не возражал против необходимости принимать такие решения, и «тройка» провела в жизнь то, что спланировала на своей «тайной вечере». Хрущев, Маленков, Берия были назначены на намеченные ими посты:
– Первым секретарем ЦК КПСС – Хрущев.
– Председателем Совета Министров – Маленков.
– Заместителем Председателя Совета Министров и руководителем объединенным министерством МВД и МГБ – Берия.
Вместо 25 членов Президиума ЦК, избранных на XIX съезде, остались только «свои» – Г. Маленков, Л. Берия, Н. Хрущев, Н. Булганин, К. Ворошилов, Л. Каганович, М. Сабуров, М. Первухин. Вернули в состав В. Молотова и А. Микояна.
Ворошилова определили на пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, В. Молотова снова назначили министром иностранных дел, Н. Булганина – министром обороны, А. Микояна – министром внутренней и внешней торговли.
Баграмян был рад, хотя и очень удивлен, назначению маршала Жукова первым заместителем министра обороны. Опала кончилась!
Из 25 должностей министров 17 остались не назначенными. Но все же главное успели – власть перешла в руки «тройки». Через час пятьдесят минут после начала совещания пришло сообщение – Сталин умер.
У Ивана Христофоровича от этого Пленума осталось впечатление торопливости, какой-то недосказанности, подозрительной взволнованности Маленкова и нервозности Берии.
Скажу прямо: на то были основания не только у Баграмяна. Чтобы читателям была ясна закулисная борьба, которая предшествовала этому Пленуму и его решениям, сделаю небольшую ретроспекцию. В своей книге «Генералиссимус» я подробно описал тайную борьбу за выживание, которую в последние годы вели между собой Сталин и Берия. В результате многоходовой предательской операции Берия убрал всех близких и верных Сталину приближенных: личного секретаря и помощника генерала Поскребышева, начальника охраны генерала Власика, коменданта Кремля генерала Косынкина. И затем… отравил Иосифа Виссарионовича.
Позднее, когда я бывал на квартире Баграмяна в Сивцевом Вражке, я ему рассказывал подробности этого злодеяния, к тому времени он и сам уже был наслышан, да и в печати появлялись различные версии убийства Сталина.
Для читателей, которые не знакомы с содержанием моего «Генералиссимуса», чтобы было ясно, перескажу два отрывка:
Самое неопровержимое доказательство – признание самого Берии в убийстве Сталина!
Рассказал об этом Молотов. Я не раз хотел его расспросить о загадочной смерти Сталина, но не решался, уж очень вопрос был «щекотливый». Но после наших бесед в течение нескольких лет, после того как Молотов стал доверять мне и даже просил организовать «конспиративные» встречи с друзьями, я однажды решился затронуть эту тему. Сначала не прямо, а наводящим вопросом:
– Говорят, Сталин умер не своей смертью.
Молотов ответил не сразу. Подумал.
– Да, для таких подозрений есть основания.
– Называют даже конкретного убийцу – Берия.
Вячеслав Михайлович опять довольно долго молчал.
– И это весьма вероятно. Может быть, даже не он сам, а через своих чекистов или врачей.
Я чувствовал, что-то не договаривает Молотов, но нажимать на него не решался. Казалось, он больше ничего не скажет. Но, видимо, у него шла внутренняя борьба. Возможно, он думал, что уже стар и не надо уносить с собой большую тайну.
Без моего дополнительного вопроса он вдруг, как бы даже не для меня, стал вспоминать:
– На трибуне Мавзолея 1 мая 1953 года произошел такой вот разговор. Берия был тогда близок к осуществлению своих замыслов по захвату власти. Он уже сам, да и все мы считали его самым влиятельным в Политбюро. Боялись его. Вся охрана вокруг была его ставленники. Он мог в любой момент нас ликвидировать. Но он понимал, что так поступать нельзя, народ не поверит, что все мы враги. Ему выгоднее превратить нас в своих сторонников. И вот, как бы напоминая, что произошло на пленуме после XIX съезда, когда Сталин хотел с нами расправиться, Берия, на трибуне Мавзолея, очень значительно сказал мне, но так, чтобы слышали стоявшие рядом Хрущев и Маленков: «Я всех вас спас… Я убрал его очень вовремя».
Можно ли верить Молотову, что Берия сказал такие слова?
Я думаю, можно. Молотов очень крупная личность, он понимал цену таким словам и вообще, всегда, на всех постах, знал вес и значимость каждого слова. Это не кухонный разговор. Он понимал, о чем говорит и с кем говорит. Эта фраза не повиснет в воздухе, она отложится в моей памяти, и я как писатель когда-то дам ей огласку, и страшный смысл ее войдет в историю.
То, что Молотов решился на такое откровение, чтобы люди узнали правду, свидетельствует также его разговор с писателем Чуевым. Феликс опубликовал свою беседу с Молотовым на эту тему. Она изложена другими словами, но смысл тот же: Берия «убрал» Сталина.
О том, что Берия сам (или по его указанию один из охранников) отравил Сталина, подтверждает еще один, очень убедительный факт.
Под личным руководством Берии в НКВД работала секретная токсикологическая лаборатория, начальником ее был Григорий Моисеевич Майрановский.
О том, что представляла собой лаборатория, позднее в своих показаниях рассказывали люди, имевшие к ней служебные отношения.
Александр Григорович: «Майрановский провел исследования ядов примерно над 100–150 заключенными. Я или Щеголев только отвешивали яд, а Майрановский замешивал его в пищу и через работника спецгруппы давал заключенному. В случаях, когда яд не оказывал смертельного воздействия, Майрановский сам шприцем вводил смертельную дозу. Кроме того, исследование ядов производилось путем выстрелов отравленными пулями в жизненно неопасные участки тела…»
Во время процесса на закрытом судебном заседании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР 18–23 декабря 1953 года член суда Михайлов спросил Берию:
– Подсудимый Берия, в процессе предварительного следствия вы показывали: «Я признаю, что то, о чем свидетельствует Майрановский, является страшным, кровавым преступлением. Я давал Майрановскому задание о производстве опытов над осужденными к высшей мере наказания». Эти показания вы подтверждаете?
Берия: – Да, подтверждаю.
Дальше Берия подтвердил все жуткие подробности о работе секретной лаборатории.
Не отрицает возможного отравления Сталина сын Берии Серго в своей книге:
«В 1952 году мой отец уже понимал, что терять ему нечего… Мой отец не был ни трусом, ни бараном, послушно идущим на бойню. Я не исключаю, что он мог что-то замышлять… Для этого в органах у него всегда были свои люди… Кроме того, у него была своя разведывательная служба, которая не зависела ни от какой существующей структуры!»
Наверное, достаточно этих фактов для ответа на вопрос: кто убил Сталина?
И еще подробности, о которых Баграмян не знал, находясь на Пленуме ЦК КПСС 5 марта 1953 года. (Цитата из моей книги):
«Сталин еще был жив, когда произошел своеобразный захват власти. Фактический заговор трех высших партийных функционеров – Берии, Маленкова и Хрущева.
Понимая, что часы вождя сочтены, Берия на даче в Кунцево уединился со своими сообщниками – Маленковым и Хрущевым.
Почему именно эти трое?
![](i_015.jpg)
И.В. Сталин в гробу
Берия всегда и во всем поддерживал Маленкова и Хрущева.
Он продвигал их по служебной и партийной вертикали. Пользуясь своей близостью к Сталину, он информировал вождя о преданности и верности этих соратников, а их конкурентов, наоборот, отодвигал нелицеприятной информацией. Маленков и Хрущев, в свою очередь, постоянно не только поддерживали Берию, но и выполняли все его пожелания. Это дает основание сделать предположение, что Маленков и Хрущев находились, так сказать, на поводке у Берии. Такое в те годы практиковалось очень широко. Сеть осведомителей создавалась на всех служебных и партийных уровнях.
Хрущев и Маленков были связаны с Берией, крепко подружились, были на даче Берии завсегдатаями, упивались там до бесчувствия и оставались ночевать.
Разумеется, не только пристрастие к спиртному и шикарные застолья привлекали их к такому близкому общению, здесь решались политические и хозяйственные дела: Маленков, как секретарь ЦК, возглавлял всю работу с кадрами. А Хрущев, как первый секретарь Московского горкома, держал в руках все столичные дела.
Вот и собралась в критический момент эта тройка и по-свойски, как и полагается заговорщикам, решила, кому кем быть и как держать власть в своих руках.
На этот счет у меня есть документальное подтверждение. Я познакомился с Сухановым, начальником секретариата Маленкова. Он работал на этой должности 18 лет! Был настолько доверенным человеком, что хранил печати ЦК, факсимиле Маленкова, по своему усмотрению заверял документы, им самим же подготовленные.
Суханов мне рассказал о «тайной вечере» троицы и в подтверждение ее хранил в своем сейфе записи, которые делал Маленков при распределении ими должностей: Хрущева сделают Первым секретарем ЦК КПСС, Маленкова – Председателем Совета Министров СССР, Берию – его замом и одновременно министром внутренних дел, с которым объединяется КГБ.
Берия был невысокого мнения о своих сообщниках, он считал, что недалекий Никита Сергеевич будет послушной марионеткой в его руках (в чем, кстати, очень просчитался); Маленков, безвольный и покорный (его звали между собой «Маланья»), тоже будет безропотно подчиняться. Ну и самый весомый аргумент единовластия Берии – сосредоточенные в его руках карательные органы, которые много лет по прихоти Берии отправляли на тот свет тысячи чем-то неугодных ему людей.
На этом же сговоре троицей было намечено ликвидировать предпринятое Сталиным расширение количества членов ЦК и созданный им Президиум ЦК в 25 членов. Они решили вернуться к старой иерархии: создать единый Президиум (как прежнее Политбюро), малочисленный и управляемый, в который вернуть исключенных, по предложению Сталина на XIX съезде, Молотова и Микояна.
Все это надо было провернуть срочно, пока еще Сталин дышал, опираясь на его авторитетное имя, оформить официально, что заговорщики и осуществили на Пленуме 5 марта, где присутствовал Баграмян, многие другие военачальники, партийные и государственные деятели, не подозревая о закулисных интригах.
![](i_016.jpg)
Руководители партии и правительства выносят гроб с телом И.В. Сталина из Дома союзов
После Пленума Баграмян остался в Москве на похороны Сталина.
6 марта 1953 года гроб с телом Сталина был установлен в Колонном зале Дома союзов.
Три дня продолжалось прощание народа со своим вождем. Тысячи людей шли поклониться человеку, который сделал для них и для Родины так много великих дел.
Желающих увидеть Сталина было много, переполнились все улицы, прилегающие к Колонному залу. Милиция и воины не могли сдерживать напор людской массы. Были даже погибшие в давке. Ехали в Москву со всех концов страны. Чтобы прекратить приток людей, было отменено прибытие в столицу пассажирских поездов и электричек. Но люди шли в город пешком, весь центр Москвы был переполнен, стояли сутками, только бы попасть в траурный зал.
9 марта состоялись похороны на Красной площади. Митинг. Выступили Маленков, Берия, Молотов. Прозрачный саркофаг установили в Мавзолее, рядом с Лениным.
Баграмяна в группе маршалов провели в Колонный зал, в какие-то боковые двери. Он постоял в почетном карауле у гроба вождя. Позднее я его спросил:
– О чем вы думали в те минуты?
Иван Христофорович сказал:
– Я его очень уважал. Вспоминал о встречах с ним, – помолчав, доверительно добавил: – Я с опасением думал, как мы будем жить без него? События последних лет показали – ничего хорошего без его твердой руки нас не ждет.
Иван Христофорович не ошибся: страну и народ подстерегали большие перемены – радостные и печальные. Впрочем, история всегда складывается из таких контрастов.
Лично генерала армии Баграмяна ждала новость, которую он не знал, как воспринимать: вроде бы повышение, но с другой стороны, жалко было расставаться с Прибалтийским военным округом, боевыми друзьями, с которыми и в мирные дни так славно потрудился. Новая должность называлась «Главный инспектор Министерства обороны СССР».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?