Читать книгу "Ядовитая приманка"

Рем ощутил холодок в груди, знакомое чувство, когда спешишь, но не успеваешь. Но он все-таки успел. Человек в толстовке с поднятым капюшоном поднялся на второй этаж по одной лестнице, он – по другой, в коридор они вышли практически одновременно. И оба свернули вправо. Рему еще идти, а мужчина уже пришел. Одной рукой открыл дверь в номер, другой вынул из-под куртки что-то похожее на пистолет. Рем физически ощутил, как в голове включился хронометр, счет пошел на секунды. А бежать метров тридцать, не меньше.

Он ворвался в номер, когда мужчина уже собирался стрелять, рука вытянута, палец давит на спусковой крючок. В зеркале напротив кровати видны двое, он и она, глаза испуганы, рты разинуты. Ситуация раскаленная, в самую пору применять оружие на поражение, пуля в голову могла остановить выстрел, но у Рема нет оружия.

Хорошо, мужчина, услышав шум за спиной, дернулся, рука приподнялась, раздался выстрел, но пуля ушла куда-то под потолок. А второй раз на спусковой крючок Лушников нажать не успел. Рем с размаха рубанул по его руке, пистолет полетел на пол, но Лушников умудрился провести удар, крепко приложился локтем к подбородку, в нос хлынул резкий вкус ржавчины, в ушах зазвенело.

Рем поплыл всего лишь на мгновение, Лушников попытался, но не смог воспользоваться его слабостью, не успел улизнуть. Рем схватил его за капюшон, удержал и раскрытой ладонью ударил по шее. Лушников падал головой в раскрытую дверь, Рем набросился на него, заломил за спину одну руку, взялся за другую, но из коридора выскочила тень, и сильный удар по шее отключил его.

В себя Рем пришел от крика.

– Ты в своем уме, капитан?.. – ревел незнакомый мужской голос. – Этот человек меня спас!

Сквозь боль и муть в глазах Рем разглядел Бабкова, капитан растерянно глянул на него и куда-то побежал. Перед глазами расплывались красные круги, лицо незнакомого мужчины.

– Ну ты красавчик! – От восторга лицо мужчины вытянулось, как морда верблюда.

Уши стали длинными, как у осла, а глаза – красными, как у лемура. Рем понимал, что это всего лишь гримасы отбитого воображения, поэтому не удивился, увидев перед собой Раису. Мужчина протянул руку, чтобы помочь Рему подняться, а она толкнула его в плечо.

– Оставь его!

Женщина склонилась над ним, глядя в глаза и ощупывая голову, затем поднялась, скрылась в ванной, вернулась с мокрым полотенцем. Раиса говорила, что к ушибленному месту нужно приложить лед или хотя бы что-нибудь мокрое. Своя, родная Раиса, а эта чья-то чужая, та, что прости господи. Да и некогда Рему отлеживаться, бежать надо, вдруг еще не поздно догнать Лушникова.

Но преступника задержали без него, охранники отреагировали на выстрел и правильно все поняли, увидев бегущего человека. Жаль, Бабкова так же не припечатали к полу, а он этого заслужил.

Лушникова скрутили, Бабков надел на него наручники, а Рем обессиленно рухнул на диван в фойе гостиницы. Снова появилась женщина из номера, вовсе не похожая на Раису, но такая же бойкая и энергичная, как и она.

– Ну, чего стоишь? – набросилась она на администратора. – Скорую вызывай!

– Не надо скорую! – поднимаясь, сказал Рем.

Он хотел мотнуть головой, но предчувствие всплеска боли остановило его.

Лушников уже стоял, Рем подошел к нему в болезненной попытке сфокусировать взгляд.

– Ты же не курить позавчера ходил, – сказал он. – Камеру ставил?.. За кем следил?

– За ублюдком!

– Эй, за словами следи!.. – раздался за спиной знакомый голос.

– Ублюдок ты! Или ты думаешь, что я простил тебе Катю?

– Какую еще Катю? Откуда ты взялся, больной на всю голову!.. Капитан, его же лечить надо! Давай договоримся, отдаешь его нам, а мы ему курс лечения назначим! У меня профессор психиатрии знакомый!..

Мужчина с широко расставленными глазами и выступающей вперед нижней челюстью действительно чем-то напоминал верблюда. С деньгами. Рем видел, как он вытащил из пиджака бумажник.

– Лучше позвони адвокату! – сказал он.

И, схватив Лушникова за локоть, повел его к выходу. По-хорошему, надо бы и на «верблюжью морду» наручники надеть, но кто это будет делать, Бабков? Который Рема за последнюю сволочь держит? Даже не попытался разобраться, с ходу по голове.

Рем не чувствовал в себе сил вызвать такси, но Лушникова на улицу вывел. Хотел обратиться к случайному прохожему, но увидел Матвея на фоне «Гранд Чероки». Машину пригнал как вовремя.

– Что тут у вас такое? – Матвей смотрел прямо в глаза, как будто видел, что с головой у Рема не все в порядке.

И на Лушникова посмотрел, и на Бабкова, который находился где-то за спиной.

– Задержанного в отдел доставить надо!

– Да не вопрос!

Матвей открыл заднюю дверь, помог затолкать в салон Лушникова, усадил Рема. Осталось только закрыть дверь, когда появилась верблюжья морда.

– Мужики, ну вы чего, давайте договоримся! – Мужчина вытягивал из бумажника кипу оранжевых купюр.

А Бабков стоял и завороженно смотрел на деньги.

– Гражданин… Не знаю, кто вы… Вы задержаны!

У Рема сильно кружилась голова, он не мог выйти из машины. Казалось, что под колесами вращается бездонная бездна, тянет к себе, он боялся высунуть голову, вдруг свалится и пропадет.

– Эй, парень, ты чего?.. За что?

– За дачу взятки!.. Бабков, проснись!

Капитан вздрогнул, вышел из транса, схватил мужчину за руку, заломил ее за спину.

– Да вы все тут психи! – заорал тот.

Гостиничные охранники бросились ему на помощь, но Бабков уже окончательно пришел в чувство, в руке у него появился пистолет. Еще и Матвей встал рядом с ним. Водитель еще сомневался, нужно ли помогать оперу, но фактически уже поддержал его. Стрелять не пришлось, охранники и без того остановились.

Бабков отобрал у задержанного бумажник, передал Рему, потому что сам не мог вытащить из него документы. А может, он хотел, чтобы Рем сам лично изъял наличность в счет оплаты еще не совсем сорвавшейся сделки.

– Во, мужики, давайте договоримся!

Рем раскрыл бумажник, а там водительские права в прозрачном файле на имя Чепилова Егора Павловича семьдесят шестого года рождения.

– Забирайте деньги! Все забирайте!

– Ну как же мы можем забрать деньги без вас?

Бабков открыл правую переднюю дверь, усадил Чепилова, а сам остался стоять.

– На Тверскую? – спросил Матвей.

– Здесь оформлять будем.

Нельзя увозить Лушникова, орудие преступления осталось в номере, должны подъехать представители местного отделения полиции, запротоколировать ситуацию. Да и Чепилов должен дать показания на месте. Сейчас от него требуются показания потерпевшего, но Рем видел его и на месте обвиняемого.

– Я буду жаловаться! – предупредил Чепилов.

– Заткнись!

– Кто такая Катя? – спросил Рем у Лушникова.

– Не важно, – буркнул мужчина.

– Ну, не важно так не важно. Получишь десятку за покушение на убийство, а Чепилов останется на свободе. Кто с него спросит за твою Катю?

– Катя – моя жена. Мы тогда только-только поженились.

– Когда тогда?

– Одиннадцать лет, четыре месяца, восемнадцать дней.

– С ума сойти, какая точность! – присвистнул Бабков.

Рем тоже удивился, но не так чтобы уж очень. Он тоже мог сказать с точностью до дня, когда погибла Раиса. Но еще и двух месяцев не прошло, как ее нет, память о ней не померкла.

– Не знаю я никакую Катю! – запоздало возразил Чепилов. Видимо, задумался, вспоминая, как он мог наследить.

– Да я тебя, урода, своими глазами видел!

– Сам ты урод!

Чепилов с силой толкнул Бабкова через спинку кресла.

– Где вы и кого видели, Яков Артемович? – спросил Рем.

– У Кати машина была, она в гараж ее ставила, а этот залез к ней и прямо в машине… Я за ней пошел, этот урод навстречу выскакивает, мимо прошмыгнул, если бы я знал, что произошло… Прихожу, Катя вся в слезах, я все понял, побежал, а этого ублюдка уже и след простыл…

– Вот заливает! Псих! – выплеснул Чепилов.

– В полицию заявлял? – спросил Бабков.

– Все психи сумасшедшие!

– Я хотел заявить, но Катя уговорила, не надо говорить, а то все пальцем тыкать будут.

– А я знал, что ей понравилось! – злорадно хохотнул Чепилов.

Полезла поганая суть наружу.

– То есть вы признаете свою вину? – спросил Рем.

– Так это когда все было? Десять лет прошло! Вышел срок давности!.. Что вы мне сделаете?

– Теперь вы понимаете, почему я сам хотел его наказать? – спросил Лушников.

Рем кивнул, соглашаясь и с ним, и в чем-то с Чепиловым. Само по себе изнасилование тяжкое преступление, срок давности – десять лет. Можно и на пятнадцать натянуть, но для этого нужны отягчающие обстоятельства, даже особая жестокость не поможет, только смерть или хотя бы тяжкий вред здоровью жертвы. Несовершеннолетний возраст и заражение ВИЧ как вариант. Разбираться надо.

– Не повезло тебе, Чепилов, – с хищной усмешкой сказал Бабков. – Наш отдел по старым преступлениям работает, мы тебя наизнанку вывернем, по годам и месяцам разложим. Может, ты совсем недавно кого-то изнасиловал.

– А если нет?.. Я ведь официальных извинений потребую!

– Вот это драйв! – усмехнулся Бабков. – Аж пена на губах выступила!

Рем видел, как он достал из кармана чистый носовой платок и смахнул с губ Чепилова слюну. И аккуратно сложив платок, вернул его на месте. Неужели образец эпителия взял? Хорошо, если так.

Подъехал экипаж патрульно-постовой службы; Рем даже не стал выходить из машины, ситуацию объяснил Бабков. Проживая в гостинице, лейтенант Титов обратил внимание на подозрительное поведение гражданина Лушникова, установил за ним наблюдение и не позволил ему совершить убийство. Когда Бабков объяснялся, Рему стало плохо, сознания он не потерял, но его стошнило. Матвей, ничего не объясняя, закрыл за ним дверь и отвез его в платную клинику, там его осмотрели, назначили томографию, поставили диагноз – сотрясение мозга средней тяжести. Предложили госпитализацию, Рем отказался, но врач настаивал, пугая возникновением и развитием судорожного синдрома, оказывается, он обнаружил предпосылки к этому. А еще мама подъехала, подключилась. Рем согласился лечь в больницу, но с одним условием: чтобы мама оставила его в покое. Мама согласилась, но уже утром пришла к нему с ключами от новой квартиры.

– Видела я твою гостиницу, это просто ужас! – закатив глазки, сказала она.

Рем в недоумении повел бровью. Нормальная гостиница, отдельный номер с удобствами, ни клопов, ни тараканов, дороговато, правда, но только сибарит мог назвать условия ужасными.

– И до службы далеко!.. В общем, клубный дом на Второй Брестской, двухкомнатная квартира, отделка, меблировка!..

– По пути заглянуть в шоурум и приодеться!

– Ну конечно! – Мама торопливо полезла в свою сумочку, достала оттуда банковскую карточку. – Пароль сорок ноль пять, пользуйся!

Рем вскользь глянул на карточку, даже плечом не повел, чтобы взять ее.

– Буду такой пижон на крутой тачке из крутой квартиры! А Раиса на кладбище, да?.. Нет! Не надо ничего, пока не найду, кто ее убил!

– Э-э… А что, с крутой квартирой на крутой тачке искать не будешь? – едва заметно усмехнулась мама.

Рем озадаченно смотрел на нее, не зная, что сказать.

Глава 5

Квартира однокомнатная, съемная, в обычном доме, хотя и недалеко от службы, хороший ремонт, подержанная, но в хорошем состоянии мебель, исправная сантехника. Рем согласился на компромисс, а маме хватило одного дня, чтобы снять подходящий вариант. Матвей уже перегнал джип во двор дома, ключи у Рема, но на службу он отправился пешком.

– Титов, тебя к начальнику! – Сержант Поспелов кивком задал направление.

Но Рем шел на дежурного, взгляд твердый, пристальный, сержант сразу же занервничал.

– Марфин вызывает!

Рем вплотную подошел к нему, остановился, но взгляд как будто продолжал движение. Поспелов попятился.

– Кого вызывает?

– Вас вызывает.

Рем кивнул и направился к начальнику. Он с Поспеловым в засаде не сидел, злодеев не задерживал, да и молодой он слишком, чтобы обращаться на «ты» к офицеру.

Присутствие Бурмистровой его не удивило. Скорее он был бы озадачен, не застав ее в кабинете начальника отдела.

– А-а, Титов!.. – проговорил Марфин. – Как здоровье?

Бурмистрову, судя по выражения ее лица, волновало другое. Рем и в квартиру новую въехал, и приоделся, правда, в обычном магазине и не очень дорого. Бурмистрова пожимала плечами, как будто сомневалась в том, что лейтенант Титов уже не халабоша. Видно, не хватало ему гламурного блеска. Как будто он за ним гнался.

– Могу исполнять служебные обязанности в полном объеме.

– Ну, Чепилова мы задержали!

Рем удивленно повел правой бровью, и Марфин это заметил.

– А ты не знал?.. Он у нас по двум эпизодам проходит! Профессиональный маньяк, можно сказать. Бабков, конечно, молодчина!..

Рем приподнял левую бровь. Кто бы что ни говорил, а истину сложно скрыть, особенно от тех, кто хочет все знать. Это ведь Рем и Лушникова остановил, и Чепилова задержать догадался, и всем это известно. Все равно, кому официально достанутся лавры, тем более что на премию Рем не претендует.

– И Ветряков быстро экспертизу провел!.. Но Ветряков – это Ветряков, а с Бабковым тебе нужно дружить, большая польза от него, – заключил Марфин.

Рем ничего не сказал, всего лишь провел рукой по затылку. Ранка поджила, шишка стала меньше, а до внутренней гематомы Бабков дело не довел, действительно молодчина.

– В общем, Бабкова сегодня не будет, а к делу приступить нужно уже сегодня. Дело серьезное, вести его поручено серьезному следователю, ты и Бабков, как говорится, в помощь.

Рем кивнул, давая понять, что весь внимание, но в курс дела его вводила Бурмистрова. Оказывается, серьезное дело поручили ей, серьезному следователю. И временно исполняющему обязанности заместителя начальника отдела по следствию. В кабинет с соответствующей табличкой на двери она входила с важностью и достоинством хозяйки. Рем постарался отбросить сомнения. Чтобы не задаваться вопросом, на каких таких заслугах она так высоко взлетела.

Рему Бурмистрова указала на приставной стол, сама села за рабочий. С важным видом и тяжело переместила с одного стола на другой пухлую папку. Рем с подозрением глянул на нее. Серьезные дела обычно хранят в сейфах, а это просто лежало на столе. Возможно, всю ночь. Наверняка Марфин подсунул своей любимице какую-то чепуху в яркой обертке.

Но дело заинтриговало Рема с первой страницы. Следователь Инский вынес постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления части первой статьи сто пятой УК РФ. Убийство гражданина Клягина Ивана Сергеевича, личность преступника установить не удалось. Убийство произошло восемнадцатого июля позапрошлого года. Преступник по-прежнему под грифом знака «икс», постановления о закрытии уголовного дела Рем не нашел.

– По всем признакам заказное убийство!.. – гордясь собой, сообщила Бурмистрова. И голову вскинула, и плечи расправила, ее и без того немаленькая грудь, казалось, стала еще больше. И выше. – Пистолет с глушителем сброшен, отпечатков пальцев нет, убийство произошло во дворе жилого дома, камеры у каждого подъезда, камеры на столбах, при попадании в зону видимости преступник отворачивал голову и даже менял походку, – бойко изложила Бурмистрова.

Рем уже успел пробежаться глазами по протоколу осмотра места происшествия с приложениями к нему, поставил в очередь постановление о признании и приобщении к делу вещественных доказательств, в частности видеозаписи с камер наружного наблюдения.

– Профессионал, – кивнул он.

– Настолько профессионал, что личность установить не смогли.

– А чему ты радуешься? Дело вел целый подполковник юстиции Инский Никита Петрович… Ты же еще не полковник, нет?

– Звания в данном случае значения не имеют!

– В данном случае значение имеет опыт.

– А ты считаешь, что я неопытная? – строя из себя начальника, возмутилась Бурмистрова.

– Почему дело передали нам? Открылись новые обстоятельства? – Рем покачал головой, давая понять, что уже знает ответ.

Не стало бы следственное управление по Восточному округу Москвы отдавать кому-то вдруг ожившего «глухаря».

– Да нет… – задумалась Ольга. – Генерал Игнатьев приезжал, пока тебя не было, втык Марфину сделал, плохо работаете, мол. А вчера фельдъегерь подъехал, дела подвез, это одно из них… Раньше потихоньку загружали, а сейчас вот набросились.

Рем усмехнулся. Из одного «морга» дело передали в другой, вот и вся радость. На колу, как говорится, мочало…

– Ну, давай и мы попробуем наброситься, на дело, – невесело предложил он.

– С чего начнем? – оживилась Бурмистрова.

– Первая скрипка ты, начинай, я подыграю… Что ты там говоришь, преступник менял походку?

– Ну, вроде того.

– Инский подсказал или сама просматривала?

– Сама. А Инский уже на пенсии, я ему звонила, он меня послал… Вежливо послал, – уточнила Ольга.

– Ну понятно, сам не смог, вдруг какой-то лейтенант сможет. Обидно. А на пенсии вдвойне…

К протоколу осмотра места происшествия прилагался план двора и дома, в котором проживал потерпевший. Пока Бурмистрова готовила просмотр, Рем изучил схему, по которой действовал преступник. Четыре подъезда – четыре точки видеонаблюдения плюс по две камеры на торцевые стороны дома. Преступник вышел из зеленой зоны, прошел мимо камеры, расположенной с торца, засветился у первого подъезда, а Клягина застрелил у второго. Развернулся на сто восемьдесят градусов, сбросил орудие убийства в палисадник и скрылся в той же зеленой зоне, которую вместе с домом окружал забор.

Ольга вывела на экран запись с камеры, расположенной на торце дома, в поле зрения попал мужчина в спортивном костюме, на голову наброшен капюшон, только козырек бейсболки выглядывает, солнцезащитные очки всего лишь угадывались. Мимо камеры он прошел руки в брюки, плечи высоко подняты, походка семенящая, подпрыгивающая. Мимо первого подъезда тот же мужчина проходил, припадая на правую ногу, на обратном пути он уже хромал на левую. В момент выстрела преступник, увы, в кадр не попал. В объективе засветилась только его рука и пистолет. Клягин подходил к подъезду, и киллер выпустил в него четыре пули, одна попала в голову.

На обратном пути, начиная от первого подъезда, преступник перешел на бег, пробежал мимо камеры и скрылся в зеленой зоне. Все, больше нигде в объектив камеры он не попал. Но это по материалам дела, а как оно в жизни? Может, где-то за гаражами находилась камера, но, если вдруг, искать ее смысла нет, запись давно уже самоуничтожилась. За два года столько воды утекло. Даже следователя на пенсию отправить успели, возможно, за профнепригодность. Но следователем пусть Бурмистрова занимается, а Рем хотел бы поговорить с оперативниками, работавшими по этому делу, имена, фамилии где-то в материалах.

– Действительно, менял походку, – сказал Рем.

Очень хотелось курить. Хорошо бы выкурить сигаретку на оперативном просторе, во дворе дома на Измайловском проспекте.

– Потому что готовился.

– Чем у нас Клягин занимался?

– Предприниматель. Автосервисы, автозапчасти… Автомойки, кажется…

– Не всегда, конечно, автосервисы связаны с криминалом. Чаще криминал связан с автосервисами…

Рем понимал, что отработка связей покойного дело неблагодарное, следствие наверняка этим занималось, возможно, потому и заглохло. Он еще раз пролистнул дело, заглянув в опись документов. Протоколы допросов свидетелей, объяснения родственников, фамилии, фамилии… Большой объем работы проделан, это и пугало.

– Надо бы еще раз всех свидетелей опросить, – выпрямляя спину, сказала Бурмистрова. – Может, кто-то что-то новенькое вспомнит.

– Из того, что не забывается. – Рем всерьез отнесся к ее словам.

– Время прошло, шелуха слетела, может, где-то осталось зернышко.

– Тогда я на Измайловское шоссе?

Прежде чем уйти, Рем переписал имена и адреса всех свидетелей, накидал схему места преступления. А потом на метро доехал до «Первомайской», а оттуда десять минут пешком.

Дом высотный, современный, двор огорожен, на въезде только шлагбаум, охранника нет. Семь камер, шесть из них указаны на плане-схеме, а последняя смотрела на шлагбаум. Возможно, ее установили уже после убийства Клягина, а может, следователь не удостоил вниманием. Преступник здесь не проходил, а потому не заинтересовал Инского. Но ведь он мог проезжать, когда готовил преступление. Могла засветиться его машина, Инский мог выделить ее из числа тех, которые зарегистрированы на жильцов дома. Но такая работа, похоже, не проводилась, во всяком случае, в материалах дела отражения не нашла. Или Рем что-то упустил.

В любом случае работать с камерой на въезде бесполезно, не существует цикличности записи в два с половиной года.

Он представил себя на месте киллера, который пришел знакомиться с местом будущего преступления. Он знал, кого нужно убить, где живет Клягин. Но знал ли он, где приговоренный к расстрелу ставит свою машину? А парковка во дворе номерная, у каждого автовладельца свое машино-место, причем под общим навесом. Но почему тогда на плане-схеме не указана ячейка, откуда Клягин направился к подъезду? Упущение или места за жильцами дома закрепили уже после убийства?

Впрочем, не так уж и важно, где Клягин ставил машину, в любом случае он выходил к подъезду… Или все-таки важно?

Рем подошел к месту на парковке с наикратчайшим до подъезда расстоянием. Выйти из машины, закрыть ее, заглянуть внутрь на всякий случай, дойти до подъезда, если совсем не спешно, потребуется секунд пятнадцать. Рем вышел к зоне зеленых насаждений, откуда стартовал убийца. Отсюда он мог увидеть, как Клягин выходит из машины, и взять на него прямой курс. Рем повторил темп, в котором двигался преступник, засек время, уложился в двадцать секунд. Если предположить, что именно в такое время укладывался Клягин, логика киллера понятна. Но дом высотный, а зеленая зона вовсе не темный лес, присутствие там человека с накинутым на голову капюшоном могло кому-то показаться подозрительным, а полицию вызвать несложно.

Рем прошел к подъезду, постоял немного, повернул назад, но на точке старта останавливаться не стал, прошел через нее сквозняком до самого забора.

А забор высокий, метра два с половиной, не меньше. Вертикальные железные прутья, поперечины косые и под таким углом, что ногу для опоры на них не поставить. Как перебраться через такой забор без лестницы? И, похоже, преступник нашел способ. На уровне поднятой стопы Рем заметил вырез в одном вертикальном пруте. Чуть выше – в другом. Прутья толстые, закрепленные косыми поперечинами, вырванные из них небольшие отрезки на жесткость не влияли. Всего четыре выреза, забор стоит крепко, прутья не расползаются.

Рем не поленился перелезть через забор по самодельным ступенькам, вышло неплохо, нигде не зацепился, куртку не порвал и ноги не отбил, когда спрыгивал. Но прут все-таки тонкий относительно ширины подошвы, острый, давил на стопу. Рем снял полуботинок, осмотрел подошву и заметил вдавленность с порезами в нем. Вмятина выправится, а царапины нет, впрочем, не беда.

За Ремом могли наблюдать из дома, но вряд ли кто-то что-то видел, мешала высокая трансформаторная будка и кустарник у самого забора, довольно густой даже без листьев. И обратно он перелез, представляя себя на месте преступника. Вышел к точке старта и нос к носу столкнулся с капитаном полиции.

– Стоять!

Молодой безусый капитан направил на него кожаную папку, которую держал под мышкой.

– Лейтенант полиции Титов!

Рем вынул из кармана старое удостоверение, раскрыл корочки. И капитан заглянул в них.

– Не понял! А при чем здесь Пенза?

– А убийство гражданина Клягина. Киллер наш, пензенский!

– Да?

– Представьтесь, капитан, если не трудно.

– Да нетрудно, участковый уполномоченный капитан Червинский. Жалоба на вас поступила, ходите здесь, что-то высматриваете.

– Вот и я думаю, хотя и лето было, зелено, а все равно киллера могли заметить. А ему еще на старт надо было выйти – к точке пересечения. Думаю, у него сообщник был. Который и координировал действия исполнителя. Вы в курсе, о чем я говорю?

– Да-да, убийство Клягина, помню это дело.

– Присутствовали при осмотре?

– Да… А киллер кто? Насколько я знаю, на него так и не вышли.

– Не знаю я, кто киллер. На самом деле я переведен из Пензы в Москву, новое удостоверение еще не получил. Новых дел для меня нет, старыми вот поручили заниматься. А вдруг что-то найду на свежую голову!.. В курсе, как преступник выходил на жертву? – Рем кивком указал в сторону забора.

– Ну как, перелез через забор, – пожал плечами участковый.

– Как перелез?

– Ступеньки вырезал.

– Киллер вырезал?

– А кто!

– Может, до него кто-то вырезал?

– Да нет, место там осматривали, сначала свежие опилки нашли, а потом обрезки.

– А вы в оцеплении стояли?

– Не то чтобы стоял, там ведь жена выбежала, к мужу бросилась, кому останавливать, как не участковому?

– Не позавидуешь.

– А жена эта как царапнет меня! – Червинский провел пальцами по своей щеке. – Хорошо, ногти хоть и длинные, но не острые!..

– То есть сначала вы подошли, а потом жена выбежала?.. И как скоро вы подошли?

– Минут через пятнадцать после того, как случилось… А вы из какого отдела?

Рем вздохнул, мог бы сначала с удостоверением вопрос решить, а потом уже сюда ехать. А так попробуй теперь объяснись, что такое отдел по раскрытию преступлений прошлых лет. Никто не слышал про этот отдел, а он есть. Вопрос, как это доказать.

Положение спас Марфин, Рем позвонил ему, попросил связаться с начальством Червинского и прояснить вопрос. Марфин, конечно, не обрадовался звонку, но личность лейтенанта Титова подтвердить смог.

– Странный у вас какой-то отдел, винтажный, – усмехнулся участковый.

– Значит, мужа убили, а жена не раньше чем через пятнадцать минут появилась, правильно я понял?

– Если точней, где-то через полчаса. Делами занималась, в окно не смотрела, соседка позвонила, сказала.

– Сильно жена расстроилась?

– Да не то слово!

– А сейчас она где?

– Переехала. Бизнес продала, дом где-то за городом купила. Хорошо, я слышал, живет.

– От кого слышал?

– Да говорят. – Участковый удивленно повел бровью, но при этом отвел глаза, глянул на проходящую мимо женщину.

– С кем живет?

– Не слышал.

– Не говорят?

– Говорю же, не слышал!

– А продала бизнес мужа?

– Наверное, – замялся Червинский.

– Сначала унаследовала бизнес, потом продала?

– На самом деле эта версия разрабатывалась, ну, что Ирина… Забыл отчество… В общем, проверяли Ирину относительно любовника, связи отрабатывали, ничего не обнаружили. Не подтвердилась версия.

– Тоже говорят, что не подтвердилась?

– Так в отделе говорили… Не буду говорить кто.

– А сам что можешь сказать? Может, видел Ирину с кем-то. Может, бабушка что-нибудь шепнула.

– Да какие бабушки, дом новый, молодежь в основном… Клягину сорок шесть было, Ирине тридцать два… Тридцать четыре уже… Насколько я знаю.

– Может, все-таки скажешь, кто про любовные связи говорил? Ну, в отделе. Кто из оперативников этим вопросом занимался?

Рем оставил Червинского в покое, отправился в отдел внутренних дел, нашел там начальника отделения уголовного розыска. Майор Скребков усмехнулся, шевельнул пышными усами, заглянув в его удостоверение. Червинский уже позвонил ему, мужчина знал, с кем имеет дело.

– Я думал, по Клягину совсем заглохло… – Скребков достал из ящика ежедневник, в то время как такой же лежал на столе под рукой.

Видно, старые записи решил поднять.

– А что, давление какое-то было? – спросил Рем.

Он знал, как и почему глушатся дела: или расследование зашло в тупик, или возникло обстоятельство непреодолимой силы, возможно, поступил приказ высокого начальника – по рекомендации ну очень уважаемых людей.

– Да нет, не было давления, просто все ниточки оказались оборванными. Киллер ушел, не оставил следов, сообщник у него был, тоже ничего о нем не известно, окружение потерпевшего отрабатывали, его жены, все мимо, никаких зацепок.

– Вообще никого не подозревали?

– Подозревать-то мы могли. Жена у Клягина молодая, красивая, а он мужчина, скажем так, не очень приятной внешности. К тому же такой скряга, даже алименты платить не хотел.

– Алименты?

– Сын у него от первого брака… – Скребков заглянул в свои записи. – И дочь… Сын две тысячи шестого, дочь две тысячи девятого, жена Калерия Ильинична… В общем, алименты худо-бедно платил, а новая жена жаловалась, шубку она норковую хотела, он не купил…

– Кому жаловалась?

– Кому жаловалась? – Майор удивленно глянул на Рема. – А это имеет значение?

– Ну, будем считать, что нет, – закруглил тему Рем.

– Червинскому жаловалась, Червинский говорил, участковый наш, ты с ним уже общался.

– А он общался с Клягиной? И как давно она ему жаловалась?

– А когда дело вели… – вспоминая, нахмурил брови Скребков.

– Все логично. Червинский в оцеплении стоял, Клягина к мужу рвалась, он ее удерживал, извинялся, потом разговорились.

– Ну да, было такое, – успокаиваясь, кивнул начальник розыска.

– А причастность к преступлению старой жены отрабатывали? – спросил Рем.

– Ну да, крутили, глухо как в танке… Да и зачем этой Калерии Ильиничне своего бывшего мужа убивать? Муж ее бывший все новой жене оставил…

– А Калерия Ильинична знала, что там в завещании написано?

– Говорит, что знала, Клягин ее сразу предупредил, что на него она может не рассчитывать. Пока жив, пользуйся, ну, алименты там, подарки, а если с ним что-то случится… – Скребков снова задумался.

Рем внимательно смотрел на него. Время не освежает память, но вымывает попутный шлак вокруг событий и заставляет задуматься над вопросами, которые раньше казались неважными. А действительно, почему Клягин так жестко предупредил свою первую жену? Пока живой, она может на что-то рассчитывать, если с ним что-то случится, больше никакой помощи не будет. Может, чувствовал исходящую от нее опасность и решил подстраховаться?

– Гуляй вальсом, сказал, – медленно, чуть ли не по слогам закончил Скребков. – Если с ним что-то случится.

– Может, Калерия Ильинична и заказала Клягина?

– Да была такая мысль! Была!.. – Майор не просто поднялся, он выскочил из-за стола, подошел к окну, но к Рему так и не повернулся, просто глянул вниз.

Вот и пойми, то ли это эмоциональный порыв, то ли попытка спрятать взгляд, который мог выдать его.

– Но доказательств-то все равно нет!

– Может, плохо искали? – спросил Рем.

– Не знаю, может, где-то недоглядели.

И ведь не обиделся Скребков, даже приободрился, схватившись за нелестную подсказку.

– Кого отрабатывали?

– Ну, кого… – Майор вернулся за стол, нашел нужную страничку в своем старом блокноте. – Брат у Калерии, Федор Ильич Шамалов, семьдесят второго года рождения, живет в деревне, охотник… Алиби у него не знаю насколько надежное. Алтай далеко, человека отправлять туда не стали, участковому сделали запрос…

– А участковый такой же охотник, рыбак рыбака, как говорится…

– Ну да, рука руку моет, – кивнул Скребков.

– А может, участковый этот еще и помогал Шамалову. Киллер же не один был.