Текст книги "Суражский вокзал. Рассказы"

Лена, увидев Фарадея, прижалась к нему. Она дрожала и плакала:

– Что же с нами будет?

Фарадей посмотрел через ее плечо на Экватора, который обнимал Наташу, и сказал: – Поведешь машину – и бросил ему ключи.

– Мы с этим справимся, дорогая! Я тебе обещаю.

Из тёмной аллеи доносились звуки хора: – Купалинка, купалинка, тёмная ночка…

Фарадей прижимал взволнованное тело Лены и чувствовал, что никогда не сможет избавиться от Бетховена, Евы и их общего предательства.

Рыжая пустыня

«Объективное созерцание секса, не загруженное эмоциями – есть нечто неуклюжее, паническое и отвратительное»

Х. вынырнул на невозмутимую поверхность тёплого океана вдали от пляжа и огляделся вокруг – что-то изменилось в береговой линии. Нагромождения из цветных лачуг местных жителей размазанные по заросшему корявыми деревьями горному склону исчезли вместе с пёстрыми вывесками баров, рекламными звуками мегафонов и ритмичной музыки в стиле регтайм на берегу.

Х. посмотрел в противоположную сторону – безмолвное величие горизонта в дымке над голубой бездной воды успокаивало своей безмятежностью. Х. иронично хихикал и методично всматривался в светло-рыжую пустыню, которая теперь стала берегом.

От напряжения Х. опустил голову в воду – коралловые рифы дразнились фейерверком цвета, мелкие декоративные рыбки суетливо дёргались в тупых незатейливых траекториях вокруг полосатой круглой рыбы, которая уводила за собой армию своих поклонников в пещеру в джунглях водорослей.

Х. поднял голову, жадно глотнул воздух и только теперь увидел огромные красные паруса, торчащие из океана в километре от берега. Фантастические, как крылья бабочки, красные лакированные поверхности неправильной формы выстроились в ряд и наполовину утонули в удивлённой воде, бросая в неё вызывающе смелые похотливые тени.

Х. перевёл взгляд на берег и заметил ровную поверхность утёса, уходящего за линию горизонта, который терпеливо ждал, когда Х. его заметит. Стало понятно, что паруса и утёс являются элементами чего-то целого, пока не обнаруженного. Ровный золотистый загар покрывал отшлифованное вековыми ветрами и ласковыми волнами исполинское тело каменного монолита, который невозмутимо соединял жаркую сушу и влажный океан, как талантливый политик, позволяя силам природы оценить его бесполезное присутствие.

Было что-то ошибочное, эклектичное, пожалуй, в этом пока непонятом Х. произведении природы на рыжем берегу голубого океана. Что-то звало Х. на берег, но он не спешил, равномерно без усилий разводя руками бархатную кожу океана. Х. болтался над неизвестностью под толщей воды и смотрел на такую же тайну, неожиданно возникшую перед ним. Анализ, да, к чёрту, анализ! Х. поплыл к берегу, уверяя себя в невозможности таких словосочетаний.

Х. сидел на ровной поверхности утёса и смотрел на красные паруса в океане. Их было пятеро, один меньше другого – неподвижные, невозмутимые, одинокие, несмотря на своё общее происхождение. Х. хотел было поплыть туда, чтобы поближе рассмотреть необычное сооружение в море, но передумал. Голубая дымка на горизонте скрадывала полное восприятие картинки – паруса, затем овалы, потом остатки затонувшей баржи…

Х. поднялся и уверенно пошёл по спине утёса, который уходил за горизонт. Поверхность неведомого монолита была светло-коричневой, как кофе с молоком, необычайно мягкой и не очень горячей, похожая на гаревую дорожку. Х. уже ощущал вторжение неведомой волшебной силы и пытался оценить нелепую ситуацию, но его сознание трусливо заперлось наглухо в легкомысленной голове, оставляя оценку происходящего нахальным и бесцеремонным инстинктам. Х. плавно шёл вверх по бархатному телу великана пока не скрылся на горизонте.

Х. остановился на огромной круглой площади, которая неожиданно возникла после долгого подъёма, и посмотрел назад – с высоты птичьего полёта перед ним лежал бирюзовый властелин-океан. Его белые пенные языки лизали рыжий песок пустыни, как шоколадное мороженое, причмокивая глухими ударами волн. Х. волнующе оценил свой подъём, который теперь был похож на лыжню для прыжка с трамплина. Если мысленно представить себе такое, то приземлиться можно прямо на красные паруса, которые теперь уже приобрели совсем другой смысл – они исчезли из вида.

Х. тщетно всматривался в дымку над океаном и неожиданно заметил слева группу красных ориентиров. Он сразу увидел на берегу знакомый силуэт утёса, который уходил по берегу вглубь пустыни. Х. быстро пошёл по площади, чтобы оттуда рассмотреть необычное повторение того, на чём он находился. Х. пересёк небольшой холм в середине площади и замер от растерянности и восхищения – два утёса, тот на котором стоял Х. и далёкий утёс слева внизу сливались в одном месте, покрытом странными срезанными деревьями, как после урагана.

Стволы тёмных деревьев без крон и веток хаотично торчали в разные стороны, уходя вниз глубокого ущелья, которое Х. не мог пока увидеть, ввиду ограниченного обзора. Сами утесы в месте соединения стали пугающе раздуты, как равнинные реки, которые величественно и торжественно соединяют свои воды в выстраданном долгожданном поцелуе. Натянутые плавные линии берегов неестественно расширялись, увеличивая монументальную пологую равнину, в центре которой расположилась огромная впадина, как кратер от падения метеорита.

Равнина уходила неторопливо вверх, за ней на горизонте Х. увидел две огромные горы с выпуклыми тёмными вершинами. Между горами крупными волнами лежало что-то толстое, скрюченное, рыжее, похожее на застывшую шоколадную реку. Нет, теперь это было похоже на тело таинственного спящего дракона, хвост которого находился в широком изгибе недалеко от волнующего кратера и зловеще поблескивал сломанными солнечными лучами. Спящий дракон, как сторожевой пёс, был хозяином этого пустого заброшенного полигона.

Х. напряжённо всматривался, но реальность очертаний сливалась с восходящими горячими потоками раскалённого воздуха, отчего увиденное можно было лишь домыслить клочками крохотного воображения. Что-то волнующее вонзилось в душу Х., он занервничал и пошёл не в ту сторону, в которую собирался секунду назад и чуть не свалился с края площади вниз, который неожиданно стал пологим и отвесным. Х. отпрянул, сел на тёплую мягкую поверхность площади и твёрдо решил добраться до таинственной пещеры среди редкого леса любой ценой.

Х. что-то мешало мыслить, что-то навязчиво терзало его усталый ум. Всё, вспомнил! Экзамен по подтексту в этом сомнительном кружке, откуда его выперли! Давно это было. Да, точно, второй Всадник апокалипсиса, он был рыжий, вернее – она. В голове завертелось: аллегории, метафоры, многослойность, эклектика, тайные знаки… Допустим, Мира – рыжая революция, но причём здесь смена экономической формации? Ладно, Белый – война, рыжий – революция, чёрный – голод, бледный – смерть. Ситуация до и после 1917 года с переходом к построению коммунизма. 1991 год – аналог. Значит… Анализ, да, к чёрту, анализ! Это – просто невозможные словосочетания!

Х. долго шёл вниз по пологому спуску пока не очутился в зарослях обрезанного у него над головой редкого леса со светло-рыжими, как ржавые водопроводные трубы, гладкими блестящими стволами. Дурацкий лес – это первое, что пришло ему в голову. Х. почувствовал сильный запах непонятного происхождения. Его нельзя было назвать тоже дурацким, потому что его свойства не входили в зону расшифровки. Запах – и всё! Но, его влияние на усталый мозг Х. сыграло решающее значение. Х. быстро устремился вниз, к ущелью, ноги несли его вперёд, не давая ничего контролировать, что неизбежно привело к столкновению с чем-то тяжёлым и незамеченным вовремя. У Х. перед глазами кто-то резко задёрнул светонепроницаемую занавеску.

Х. стоял на краю кратера посреди бесконечной пустыни и безразлично смотрел вниз. Его ожидания были разрушены – воды здесь не было. Дно предполагаемого озера было засыпано рыжим песком, который мелкими дюнами уходил до самого края бесполезной теперь уже низменности. Кэмел, здесь нужен Кэмел! Х. решил обойти кратер по краю, чтобы рассмотреть поближе нечто очень блестящее на хвосте спящего дракона вдалеке.

Х. энергично пробирался среди блестящих бесконечных рыжих проводов пока наконец не спрыгнул на упругую бархатную поверхность холма, вершина которого гордо торчала вызывающим тёмным кратером, готовым в любую минуту разразиться извержением чего-то ужасного и непредсказуемого. На расстоянии километра находился брат-близнец, как две капли воды, похожий на холм, у подножия которого стоял весь в размышлениях Х.

Тоже мне, Твин Пикс! Х. безразлично посмотрел вниз на прямоугольную блестящую пластину на хвосте проводов и решил не подниматься на холмы. Не было никакого смысла завоёвывать никому не нужные вершины, которые ни размерами, ни экстравагантностью, ни тем более полезностью вряд ли принесут какую-либо пользу, ни говоря про славу. Твин Пикс – и только! Мак Гаффин, если вспомнить Хичкока! Х. медленно пошёл вверх между проводами и подножием холма к огромной скале, которая угрожающе нависала над держащей её высоко в небе вертикальной стеной.

Х. стоял на вершине отвесной скалы и восхищённо смотрел вниз – два алые реки с резко очерченными изогнутыми берегами плавно пересекали выпуклую долину поперёк, торжественно касаясь друг друга, разделённые лишь надуманным наивным непониманием и непременным соперничеством в бесполезном поиске превосходства друг перед другом. Как бы они не старались главенствовать, всё равно, в любом их гибком, трогательно чувственном перевоплощении всегда существовала гармоничная целостность, и ничто не могло изменить их функциональный облик. Даже сейчас, в полном забвении, динамика жизни угадывалась под этим совершеннейшим произведении природы. Х. повернулся в противоположную сторону и увидел два голубых озера, окружённых чёрным частоколом по берегам. Х. оглянулся ещё раз на алую реку внизу долины и пошёл к голубой воде, надеясь наконец-то утолить свою нестерпимую жажду.

Х. вымазался в чёрную противную с очаровательным запахом краску, пробираясь через заросли ровных длинных жердей, которые защищали голубые озёра по берегам. Он с презрением освободился от последнего прикосновения липкого забора и замер в оцепенении. Да, ради этого стоило преодолеть весь этот трепетный путь! Огромное озеро цвета неба окружило его со всех сторон, не давая даже вдохнуть воздух. Х. боковым зрением видел второе озеро за тонкой перегородкой дамбы и чуть не свалился вниз, потеряв равновесие. Здесь и умереть не страшно! Х. методично разглядывал бесцветное бесхитростное дно под прозрачной водой и начал ощущать неудовлетворение. Опять анализ нагло вторгался в безупречную картинку.

– Смотри, внимательней смотри!

Х. сбился с механики точного восприятия и пытался опять сосредоточиться. Наглый циничный анализ уже издевался внутри сознания.

– Неужели ты не видишь, кретин, профан, что больше там ничего нет? Ты уже всё увидел! Ха-ха! Конец фильма!

Х. встрепенулся, как безбилетный пассажир, у которого тихушник – контролёр только что украл бумажник, и застыл в ожидании. Звуки колокола, нет, двойного колокола, полифония могучего чугуна пробиралась под каждую песчинку рыжей пустыни, заставляя её дрожать в унисон, возбуждая даже то, что легло в дрейф безмолвия.

Огромное голубое озеро, в котором он видел своё отражение, растворялось в воздухе, тёплая кожа обрыва с грязными чёрными жердями на самом склоне, где он только что стоял, опускалась под действием невидимой силы. Всё, что минуту назад приносило неописуемый восторг и очарование, исчезало, безропотно уступая место чему-то необозримо большему и значимому.

Х. что-то разворачивало лицом к океану, его ноги опускались в уже остывший песок на берегу, чтобы он смог увидеть нечто великое и ужасное сквозь оглушительный набат двойного колокола. Звуки набата, летящие на берег с кроваво-лилового горизонта поднимали огромные волны, рыжий песок в бешеном танце взмыл в небо, разметался рваным вихрем в неистовой агонии.

Х. отчётливо увидел руки Маэстро, которые нажали первые аккорды на белом рояле – мир замер, как в фотографии. Всё похолодело, в висках застучало – чистый, глубокий, неземного происхождения тембр звука неизвестного рояля оповестил новый порядок вещей на планете Х. Всё, что было осмыслено до этого, принято, как личный опыт, выстрадано миллионами взвешенных сравнений – меркло и вызывало жалкое сострадание.

Невозможно было описать пока, что же всё-таки происходило, но, что-то в его душе исчезало быстро и пугливо, как будто боялось быть сейчас, здесь, растерзанным и втоптанным в собственное ничтожество. Музыка тонко приняла такое очевидное бессилие, и аккорды зазвучали «пиано», давая время опомниться, осмыслить и перевести дух. Х., глядя на руки волшебника в возмущённом пурпурном небе, плавно оседал на холодный песок пустого пляжа в счастливом беспамятстве.

P.S. Когда Х. безмятежно падал, ещё наполовину в себе, то уже знал, как называется то, что тяжело убегало по берегу, загруженное чужой бесплатной информацией, рыжее и разоблачённое, трусливо оглядываясь – мир женщин, таких прекрасных и таких непонятых навсегда. Х. улыбнулся и в вдогонку иронично закричал:

– Непонятых навсегда – это невозможное словосочетание!

Х. пришёл в себя после падения и быстро зашевелил своими многочисленными лапками. Насекомый пополз по сыпучему песку к ноге огромного мужчины, который замер в блаженстве после полученного удовольствия. Х. зацепился за чёрный волос и поник – ночь в тёплой постели была обеспечена.

Жук Х. погрузился в сон, где неизбежно были размножение, рояль в небе и белое солнце рыжей пустыни.

Принцесса утренней зари

Весна бесцеремонно и методично металась по тёмным углам дворов, безжалостно убивая последние грязные кучи снега. Жора на кухне иронично наблюдал за пьяной мухой у окна, которую валило на бок, но она упорно пыталась проснуться под мягкими лучами солнца и ползла боком. Время 09.55. 11 апреля 2012 года. Жора лениво пил кофе, бубнило радио и он услышал вопиющую для себя новость «… Россия, Беларусь и Украина занимают первое место в Европе и второе в мире после США по количеству разводов…» Диктор энергично распинался по этому поводу, указывая причины и характер смертельной статистики. Муха уползла за горшок с цветами. Из радио резко зазвучала любимая песня Жоры «Принцесса утренней зари» и Удо захрипел под хеви – метал кельтскую легенду.

Жора побежал в другую комнату, схватил китайский Лес Пол за сто долларов и, выкрутив волюм до упора, стал бренчать вместе с «Accept», дёргая головой, как «гривочёс». Кто из поколения семидесятых не играл на гитаре? Вот и Жора однажды, вспомнив молодость, купил себе гитару много лет назад и корявыми пальцами за полгода выучил несколько легендарных рифов. Восемь минут композиции закончились. Жора сел и закурил Кэмел.

– Он гонит, – подумал Жора про диктора. – Этого не может быть!

Тесты, которыми он обычно пользовался здесь не работали. Чтобы быстро выяснить с кем имеешь дело можно задать шутливо и невзначай три вопроса, которые рассказывают о собеседнике почти всё. Обычно люди охотно отвечают на подобные предложения, закатывая глаза и размахивая руками, стараясь придать своим тайнам монументальность и стиль. Некоторые употребляют слово «шикарно», тогда можно поддержать тестируемого информацией о том, что слово «шик» – в честь изящного французского художника, который умер молодым. Такая поддержка неминуемо колышет воздух искренним «Да-да!» и дальше может происходить что угодно. Попробуйте задать своим коллегам такие вопросы – любимые альбом, роман и фильм и Вы мгновенно измените свои рейтинги.

Певица Валерия своими «Часиками» рассказала о желаниях девушки больше, чем все голливудские фильмы. Такое бывает, такое случается, такое на каждом углу. Но, этот анализ не работает в зоне отчуждения «Разводы». Наши женщины – самые лучшие жёны в мире! К нам едут со всего света женихи, чтобы обрести борщи, заботу и, конечно, любовь. Все хотят «Принцессу утренней зари», а этот бородатый диктор всё испортил. Но, это уже произошло, Жора слышал своими ушами, он начинал верить в зловещее настоящее.

Первое, что пришло на ум – шестой подвиг Геракла, где он победил Амазонок. Жора знал брехню, что Амазонки жили между Киевом и Крымом. Сразу поплыло кино из жизни украинской кухни, где сковородка служит не только для жарки блинов. Потом появился эпизод из Библии, где на Ноев Ковчег заходят восемь человек и один из них Хам. А, где Хам – там всегда «там тарарам», и, естественно, Всадники Апокалипсиса, неправда ли? Но, об этом позже.

Сейчас в Жорино кино заскочило его детство, где не было места семейной гармонии. Гордость школы Жора – отличник в двенадцать лет остаётся с бабушкой после развода родителей. Он даже сейчас видит в мельчайших деталях сломанный взгляд своего отца после развода, когда они прощались лет на пять. Жора сидел у него на коленях и запомнил только эту мизансцену с его участием.

Несколько лет назад отец умер и Жора, стоя у гроба, накручивал себя «на слёзы», но безуспешно. Он не понимал свою бесчувственность, глядя в «Чёрный квадрат» могилы. Он оказался здесь, потому что так надо – и всё.

После развода отец исчез, мать через год вышла замуж и уехала в другой город. Бабушка – вот, что осталось Жоре, и ещё была улица, которая научила сразу курить, пить портвейн сначала на пятерых и свобода.

Фотографию вскоре сняли со школьной Доски почёта, появились гитары, драки и легкодоступные девушки. Жора крутил пёстрое кино своей юности и находил много общего среди семейных мелодрам своих друзей – приятелей. Статистика тех времён не особо отличалась от нашего времени. Точнее, она не изменилась, она такая была всегда – примерно 70 процентов. В этом нет мужской заслуги – это заслуги Амазонок. Некоторые из них, кто трусливей от природы, не рискуют доводить дело до суда, хотя причин хватает у любой. Что это – везение?

Приятель Жоры утверждает, что такое происходит от легкодоступности брака – сегодня женюсь, завтра разведусь. Знакомая Жоры рассказала ему про свою молодую подругу, которая вышла замуж ради отдыха на море и пополнения гардероба.

Когда Жора спросил у своей одноклассницы, которую не видел много лет, про её пятый развод – она повела томным взглядом и поведала ему очень поэтично и пафосно: – … ты заходишь в ванную комнату и видишь полотенце, которым он только что вытирался – ты ненавидишь это полотенце! Ты смотришь на его тапочки – ты их ненавидишь! Ты ненавидишь воздух, которым он дышит! Становится очевидно – пора в суд! Возвышенно и без шелухи, неправда ли, что законно требует даже нового особого жанра – «суккуб дэт», например.

Жорино кино забрасывает его обратно в детство, в самый тёплый и главный момент для любого ребёнка – Новый год. Однажды Жора обнаружил, что за полчаса до боя Курантов в доме никого нет. Его старший брат исчез, мать исчезла раньше. Ровно в полночь он открыл шампанское и пил его из бутылки первый раз в своей жизни.

Слёзы несправедливости смешивались с пеной шампанского, которое вылезло через уши, нос и обливало с головы до ног единственного друга Деда Мороза на его детской груди. Он сидел под ёлкой и не понимал как устроен этот мир. Он и сейчас его не понимает, когда иногда смотрит в глаза своей жены и думает, что видит её впервые в жизни. Но, Жора дал клятву под той самой ёлкой, дал её тому самому Деду Морозу, который лежит сейчас в его шкафу в надёжном месте, клятву детскую и наивную – «Если у меня будут дети, то они никогда не испытают этого». Он сдержал детскую клятву, но не потому что он такой хороший и приложил к этому немало усилий, а потому что такую выходку позволила ему жена. Диктор прав и не прав одновременно.

Английские учёные, они любители всяких бредовых исследований, выяснили, что быть счастливым – это генетическая особенность человека. А, что, если быть свободным важнее, чем быть женатым?

Приятель Жоры П. никогда не был женат, детей нет. Жора как-то пытался сравнить их цивилизации – пустое занятие, всё гармонично по-своему. Гармонично и жизнеутверждающе!

Вот, например, на живописном озере учёные обнаружили пару лебедей и решили провести эксперимент. Они поймали самца, оставив самку в одиночестве. На следующий день рядом был другой самец. Они поймали второго самца, оставив самку опять в одиночестве. Через два дня они обнаружили третьего самца. Им ничего не оставалось, как вспомнить про лебединую верность и со смехом удалиться.

Жора подошёл к окну, чтобы посмотреть на сонную муху. Она заметила Жору и вылетела через открытое окно на улицу полную приключений и неизвестности. Она не могла иначе. Ей проще – подумал Жора, – ведь она лишена цветного зрения. А, излишнее внимание тянет к самоанализу, а излишний самоанализ тянет к саморазрушению. Жора засмеялся и хотел себе мысленно представить Принцессу утренней зари. Ассоциации сначала толкали друг друга, потом испугались друг друга и трусливо растворились в шуме города.

Разве вышеописанное не тянет на Армагеддон? Тянет, но на такой слабенький, хиленький армагеддончик мальчика, который ещё не вылез из песочницы и затаил детскую обиду. Правда, в этой обиде затаилась хромая мерзкая месть всем женщинам мира за «кидалово самой главной женщины – его матери». Всё равно – армагеддончик, скажете Вы! Напрасно, у каждого свой Армагеддон!

Время 17.55. 11 апреля 2011 года. В Минске на станции метро «Октябрьская» прогремел взрыв. Пятнадцать убитых, сотни раненых, тысячи испуганных навсегда. Сценарий был написан мальчиком из Витебской песочницы и нашёл своё воплощение в таком чудовищном злодеянии. До этого у главного злодея несколько попыток суицида.

В миниатюре Всадники Апокалипсиса скачут по судьбе каждого из нас индивидуально согласно точному расписанию. Это для бабушек они такие мифические и кровожадные. Стрелки часов вынуждают их передавать эстафету друг другу. Первый – Белый – Война генетики готовит плодородную почву для Рыжей Революции, которая происходит с каждым из нас в постели. Дедушка Фрейд о вожделении писал: – Что тебе снится, тем ты и являешься.

Никто не ставит под сомнение его умозаключения. Чёрный всадник – Голод толкает определившихся «кто я» на поиски соответствия. Последний четвёртый звонок – Бледный всадник (подпольная кличка Смерть) вносит ясность на дальнейшее существование. Всадники работают индивидуально в каждом из нас по заказу Матушки – Природы и носят чисто гигиенический характер на белом полотне гармонии Мира, где правильные пропорции имеют решающее значение.

Вспомним Хама, одного из восьми на Ковчеге – это было Божественное решение, неправда ли? Разделите сто процентов на восемь и получите 12,5 процентов. Кто – против? Воздержался? Божественное решение!

Такое общее знание дел в области кем-то придуманной тактики и стратегии «фильтра дефективности» вносит больше тумана, чем ясности в сложные вопросы взаимодействия между людьми. Тумана – потому что гармоничному человеку, а их большинство, такая пропорция неведома изначально, она их не касается. Этот фокус придумали люди «На которых и шапка горит».

Так уже есть, но Добро и Зло всё равно неразделимы. В книге Мильтона «Потерянный рай» либерал Сатана – старший сын Бога, который поднимает бунт против тирании Отца. За такие выходки он летит в Ад вместе с третью жителей Рая, которые и сегодня главные злодеи.

Но, для просвещённого человека – это наивные метафоры. Любознательный ум понимает, что источник Зла находится внутри его самого. Каждую минуту на Земле находятся люди, которым становится ясно – этот мир уже ничего не сможет им дать взамен суицида. Армагеддон – это уже слабые узы не в пользу жизни ввиду разных причин. Его нельзя найти, он уже есть от Природы и всегда готов принять «искажение» в свои костлявые объятия.

Последний экзамен «искажения» на человечность – как шагнуть в Неведомое, шагнуть одному или прихватить с собой ещё пару миллионов человек? Но, что ещё удивительней, существует авторитетное мнение, где первым признаком дьявольщины является автор развода. Неуживчивые люди, а точнее – «перманентные революционеры». И ещё, в эту же гнилую телегу – «Психические инфекции заразны!»

Время 21.55. Третье апреля 2012 года. Самолёт Минск – Ашхабад взлетает из аэропорта Минск-2.

Жора дома смотрит фильм «Стыд» Мак Куина с Фассбендером в главной роли. Дерзкое завораживающее откровение захватывает дух своей экзистенцией и проклятием. Само повествование порой скомканное и недосказанное. Кто-то поправил режиссёра без его участия и спрятал от зрителя явный инцест.

Мобильник Жоры вспыхивает. SMS. Время 22.54 «Самолёт не исправен, летаем над Минском, вырабатывает топливо, чтобы сесть»

Жора плавно нажимает «Стоп» на компьютере и холодно ищет номер своей жены «EXTREME LOVE». Звонит. Телефон не доступен. Его жена, которую он поцеловал на прощание три часа назад уехала в аэропорт Минск-2.

Впервые в жизни Жора не знал, что он должен сейчас делать. По стенам к Жоре крались Армагеддончики, стуча железными зубами.

Жора сразу вспомнил своего Чёрного Всадника, который решил его испытать примерно десять лет назад. Правда, нельзя сказать про отсутствие подсказок интуиции – они были.

Жоре приснился сон, что он ездит по двору чужого дома на машине без тормозов. Через несколько часов Жора согнулся у переднего колеса своей машины на корточках на автомобильном рынке и почувствовал сильный боковой удар в плечо. Ему показалось, что кто-то ударил его ногой. Это – всё, что он запомнил.

Когда он открыл глаза, то на него смотрели десятки испуганных глаз незнакомых ему людей и молчали. Он лежал в луже собственной крови на спине, потом сел – все захлопали. Жора смотрел на левую ногу, которую переехала Ауди 100 «Сигара» – пятка торчала вверх. Он потрогал нос с которого капала кровь и засмеялся. Все смеялись. Они кричали: – Родился в рубашке! Потом «Скорая» и целый год – «Лучший друг – аптека!»

Жору без сознания сорок метров тащила «Сигара» задним ходом без водителя под машиной по шершавому асфальту. Ему повезло, что он упал на спину, был худой и вцепился в задний бампер смертельной хваткой уже будучи в коме. Его спас белый пиджак, который и увидели шустрые парни и сразу бросились в погоню.

Когда автомобиль с мощным мотором заводят с улицы через открытое водительское окно на включенной задней передаче без ручника – она становится «Чёрным всадником без головы».

Чёрный Всадник – аллегория выглядит по-разному. Есть такой тест – Белый стол. Он простой и результативный. Допустим, работа – стакан, дети – чашка, жена – вилка, друзья – ложка и т.д., всё, что составляет нашу жизнь должно быть условно отражено в конкретном предмете на белом столе. Затем всё нужно убрать и трезво поставить на стол только то, что имеет настоящую ценность. Как правило, в мусор попадает больше половины предметов.

SMS. Время 23.47. «Мы ещё летаем, через 20 минут будем садиться»

Жора вышел из оцепенения и начал лихорадочно писать SMS:

«Напиши мяу, напиши мяу, напиши мяу, напиши мяу…» – 24 раза.

Время 00.21. Телефон звонит. Жора смотрит на дисплей – «EXTREME LOVE» и нажимает кнопку.

– Всё нормально. Катимся по полосе. Вокруг одни мигалки. Как много машин. Было что-то с шасси. Я позвоню ещё…

Жора обмяк в кресле и в его воспалённый мозг вломилась забытая сцена из романа Маркеса «Сто лет одиночества», где в моменты сильных волнений Ремидиос Прекрасная ела землю, отчего и умерла. Жора только теперь понял Ремидиос. Всё, что его окружало и волновало прежде изменилось. Он тоже это понял.

В салоне Боинга, который кружил над ночным Минском больше двух часов тоже произошли изменения, где главным дирижёром был маэстро Альбер Камю. Испуганные зрители прошли курсы «молодого бойца» экзистенции, где чётко стали видны лозунги нового сознания – «Есть точка, возврат из которой невозможен. Эту точку нужно достичь». А, их старое мировоззрение уже жрали Чёрные всадники – «Лангольеры», потому что такое стало возможно.

Жора на траурном митинге на станции «Октябрьская» вспоминает чужую мысль – «Люди живут или в любви, или в страхе». Принцессам повезло больше – они живут для себя.