Читать книгу "Барон по призванию. Путь дворянина"

Вокруг собралось много компаний: тихие и шумные, маленькие и большие. Одни перешептывались, другие – играли в покер или в кости, швыряя карты на стол или молясь госпоже удаче, чтобы выпало «семь».

– А чего нынче стража-то бунтует? – спросил один мужик у другого. Ренфилду стало интересно, что же такого случилось, что колокол надрывался как бешеный.

– Предателя ловят, – отхлебнул пиво второй мужик. – Нынче на площади глашатай горланил, мол, лорд какой-то объявлен вне закона. Рейнер Север, говорят, короля предал.

– Так, а что он сделал-то, Север ентот?

– Ну а шут его знает. Может, ковруцией занимался. Многие сейчас делают ковруцию энту. Им бы все денег да денег.

Ренфилд встал из-за стола и подошел к стойке, к Хульфу.

– Мне снова нужна комната, – попросил парень.

Хульф был слишком занят, чтобы ответить. Он постоянно наливал пиво, кричал поварам, что еще требуется пожарить или запечь, подгонял служанок, поэтому Медовар просто махнул Ренфилду рукой в знак разрешения остаться на ночь. Эта процедура была обыденностью – Быстроногий всегда занимал одну и ту же комнату. Она располагалась на втором этаже в углу таверны, так что из нее был хороший обзор и удобный запасной выход в виде двух окон. В «Заслуженном отдыхе» любой вор чувствовал себя спокойно.

На этот раз Рен, как обычно, потушил лучину, снял сапоги и лег на кровать, набитую мягкой соломой. Снаружи снова послышался металлический шум доспехов: солдаты прошли мимо. Патрулей было больше, чем обычно, и это немного настораживало Ренфилда: вдруг все эти мероприятия направлены на поиски его несносной головы? Но ни один из его знакомых не рассказывал о расспросах, облавах или чем-то подобном. Нет, стражники и не думали соваться в норы воров и грабителей, они явно искали кого-то покрупнее. Кого? Ренфилду уже не хотелось об этом думать. Его мысли путались, становились вязкими, словно мед, и медленными, как улитки. Несколько раз тело резко и беспокойно дергалось, пока парень не уснул. Он не успел полностью окунуться в свой первый сон, когда что-то побеспокоило его. Непривычный и непонятный звук резанул Рена по ушам и отозвался зудом в голове. Все мышцы мгновенно напряглись, руки ухватились за края кровати, глаза открылись сами собой.

В дверном проеме стояла фигура, укутанная в красный плащ. Из-под которых виднелись кожаные сапоги с застежками на крючках. Дорогие. Ренфилд знал, что о человеке можно многое сказать по обуви – перед ним был не простой грабитель и не торговец.

– Эй, приятель, эта комната занята! – Ренфилд постарался придать уверенности голосу. Однако человек не вышел вон, а наоборот, сделал быстрый шаг вперед и захлопнул за собой дверь. Он подошел к кровати, схватил Ренфилда за грудки и ударил о стену так, что пыль посыпалась. Капюшон слетел с головы вторженца, и Ренфилд узнал смуглого горбоносого мужчину с разрезанной губой. Это был Корст Красный, тот, кто совсем недавно снял парня с петли на площади.

Мрак придавал лицу Корста особенно зловещее выражение, так что страх сразу разлился в груди Рена. Он беспомощно хватался за руку Красного Корста, тщетно пытаясь вырваться.

– Ты ходил в «Алмазный панцирь» той ночью? – коротко спросил атаман.

– Да, – ответил вор, едва касающийся пола пальцами босых ног. Рука сжимала горло парнишки, и тот едва выговаривал слова.

– Тебе было велено выкрасть «Алую слезу»?

– Да. – Ренфилд не медлил с ответами. – Ахтур скажал принехти эму медальон.

– Где. Шкатулка. – Рука Корста сжалась сильнее.

– У миня ие нетю. – Ренфилд давился, потому что пол вдруг начал уходить из-под ног.

– Врешь. Артур приказал тебе украсть «Алую слезу» без шума и пыли. Ты убил ювелира и украл диковину. Она стоит дороже, чем вся эта халупа и твои потроха. Мой человек следил за «Алмазным панцирем», он видел, как ты выбежал с ларцом в одной руке и с двумя «Алыми слезами» в другой. Несомненно, ты знаешь, что украл, и просто врешь мне. Спрашиваю последний раз перед тем, как вспорю тебе брюхо, крысеныш, и начну вытягивать из тебя кишки.

– Я ее выкинул. – В глазах у Ренфилда потемнело.

Рука Корста сжимала горло слишком сильно. Сердце колотилось, как бешеное. В свете луны блеснул изогнутый нож в свободной руке Красного.

– Клянуфь, я выкинул ларец! Он стучал и дергался, как еж! Я его выкинул!

– И куда же ты его выкинул, таракан?

– В ближайший от ювелилки канал! Прям туда выбросил!

Внезапно дверь открылась, и Корст, не отпуская Ренфилда, оглянулся. В комнату вошел Хульф с Лунным Серпом в руке. У него было спокойное, но строгое лицо. Фартук, измазанный жиром и забрызганный пивом, лысая голова, небольшое пузо… Те же привычные черты, но мягкость и доброжелательность исчезли. Внутри Медовара проснулся старый воротила, который когда-то давно поднял весь преступный мир Кронфеста на уши. В его глазах отражался мрак души, повидавшей боль и страх.

– Сегодня тебе здесь не рады, Корст. Уходи.

Красный ответил не сразу. Он отпустил парнишку, который с грохотом рухнул на пол, и подошел к Хульфу почти вплотную. Медовар был ниже Красного на полголовы, но явно шире в плечах.

– Мы ведем совместные дела, Корст. Тебе не стоит донимать моих друзей и устраивать расправы в моем заведении. Уходи, – настойчиво повторил Хульф.

Красный отступил в угол между окнами. Он все еще молчал, но Ренфилд уже знал, что Корст выбор сделал, как и Медовар.

На улице мелькнули тени, и через несколько ударов сердца в обоих окнах появились фигуры в черных капюшонах, но не такие, как тогда на площади во время казни.

Хульф был готов. Он сделал одно резкое движение рукой, и Серп выпрямился в тонкую острую рапиру, сверкающую серебряным лунным светом. Послышался дрожащий металлический звон клинка. Ренфилд догадался: диковина Медовара что-то шепнула хозяину на ухо, и бой начался.

Корст Красный сделал резкое движение туловищем, будто подался вперед, и ассасины, легко, как тени, спрыгнув с подоконника, бросились на Хульфа. Тот, заложив левую руку за спину, сделал сначала колющий удар, потом сразу же, в одно движение, рубящий горизонтальный. Убийцы растворились в воздухе, как клубы дыма. Воспользовавшись моментом, Ренфилд на полусогнутых ногах шмыгнул в коридор, а Хульф предусмотрительно подвинулся в сторону, тут же закрыв собой дверной проем.

Корст был укутан в плащ, и можно было увидеть только верхнюю половину лица, но и этого Хульфу хватило: брови Красного Корста дернулись, и Медовар предугадал удар. Вновь появилась фигура в плаще. Выпрыгнув буквально из воздуха, она нанесла два коротких удара тонким мечом и тут же испарилась, но рядом появилась вторая, с топором, и тоже попыталась достать Хульфа. Серп Луны делал свою работу быстро и четко. Гладкое, бритвенно-острое лезвие отражало удар за ударом, контратаковало.

Корст раскрыл пасть и зло, воинственно закричал, разрывая ночную тишь. Из окон выпрыгнули фантомы – один, второй, третий. Каждый из них наносил два-три удара и испарялся, а на его место вставал следующий. Убийцы сыпались с улицы снова и снова, едва не задевая Корста Красного, но комнатка оказалась слишком маленькой, чтобы Медовар мог столкнуться больше чем с двумя противниками сразу. А с двумя хозяин таверны справлялся легко и элегантно.

Как только дыхание Корста иссякло и его крик прекратился, ассасины тоже перестали появляться. Хульф зарубил последнего, поудобнее уперся ногами и направил оружие в сторону бандита.

– Стареешь, – заметил хозяин таверны, вышел из комнаты и захлопнул дверь. Развернулся, грузно побежал по коридору к ступеням, ведущим вниз, рассчитывая, что на публике Корст не решится устраивать бой, но ошибся. Уже у самых ступеней появился следующий фантом, да так внезапно, что Медовар не успел вовремя затормозить и чуть было сам не напоролся на нож. Хульф успел повернуться на пятках, сделать финт, и отделался небольшим ранением в бедро. Сзади его преследовали еще два фантома, а следом по коридору твердо шагал Корст Красный, скаля зубы сквозь распоротую губу.

Хульф спрыгнул на ступени и мигом оказался на первом этаже. Выбежал в зал, по инерции перекатился через прилавок и встал между столами в общем зале. Посетители недоуменно уставились на него, остановив кружки на пол пути ко ртам, а потом завизжали и ринулись наружу, чтобы не попасть под горячую руку. Корст не заставил себя долго ждать, он появился вместе со своими фантомами уже через пять спокойных ударов сердца. Его ассасины сразу стали окружать тавернщика, а сам бандит наконец-то вытащил меч. Началась сеча, быстрая, словно молния, и яркая, как звездопад. Фантомы сомкнули круг и напрыгивали по трое. Они не прикрывали Корста, но зато, не жалея себя, атаковали Хульфа. Однако тщетно. Тот будто заранее знал, что и когда они будут делать, предугадывал, контратаковал, крутился волчком, делал пируэты, словно танцор, защищался от самых, казалось бы, безнадежных и опасных ударов, оставаясь неприкасаемым.

Наконец ассасины испарились все разом, на мгновение наполнив опустевшую залу темным маревом.

– Ты так и не научился как следует контролировать сразу несколько фантомов, Корст! Плохо! – крикнул Хульф, смахнув большим пальцем капли пота со лба, а затем сам пошел в атаку. Он заставил Красного сражаться, навязал бой, не давая думать и отвлекаться на что-то, кроме Лунного Серпа, не оставляя времени, чтобы сформировать мысленный приказ его диковине, не позволяя появляться новым фигурам. Он колол и наступал, наступал. В пространстве за Серпом Луны следовал серебряный след, а от ударов клинков разлетались желтые искры. Но и Красный тоже был не промах. В один момент бандит контратаковал, отвел оружие Хульфа в сторону и пнул противника ногой в живот. Тот налетел на стол, снова принял стойку, и оба фехтовальщика замерли.

Послышался скрип открывающейся двери. Хульф быстрым взглядом оценил пришельца. Латный доспех, лысая голова и выбритое орлиное лицо, суровый надменный взгляд, руки заложены за спину. На левой половине груди на доспехе прикреплен значок в виде короны с пятью зубцами, глазом в центре и тремя листьями сверху. Что в таверне забыл королевский следопыт?

Об этом Хульф поразмыслить не успел. Следом за королевским следопытом в «Заслуженный отдых» оперативно вбежала дюжина лучников. Они встали в одну шеренгу, без команды подняли луки и единовременно выстрелили.

Медовар, утыканный стрелами, едва удержался на ногах, но сразу понял, что бой проигран. Он схватился за край стола и тяжело опустился на скамью. Корст усмехнулся, убрал меч и подошел к тавернщику. Тот посмотрел на бандита исподлобья. Красный взялся за лезвие Серпа Луны и мягко потянул оружие на себя. Сначала Хульф сопротивлялся, но силы покинули его, и пальцы выпустили черную круглую рукоятку. Лезвие размякло и согнулось, будто от жары, но потемнело, а не раскраснелось. Рапира снова превратилась в серп, поцарапанный и неприглядный.

– Это будет мой трофей, – сказал бандит и взмахнул мечом.

Медовар погиб, его голова траурно покатилась под скамью.

Уходя, Корст кинул на пол факел и вышел во дворик. Достав из сапога нож, он вырезал на дверном проеме символ: нечто, похожее на треугольник с горизонтальной прямой палочкой на макушке и двумя ножками, как у человечка. Через какое-то время толпа собралась смотреть на полыхающую таверну «Заслуженный отдых». Сначала казалось, что здание выстоит, удержит в себе огненную бурю, задушит ее, но когда подпорки сгорели – крыша рухнула, и таверна упала, сложилась внутрь самой себя, похоронив под стенами и обломками хозяина Хульфа.

Как только Рейнер Северин вышел с территории порта, он первым же делом направился в Кляйн-Хохмауэр. Необходимо было бежать из Кронфеста как можно скорее, но опыт и интуиция подсказывали лорду, что к тому времени, как он окажется у ворот, стража уже получит приказ схватить его. Значит, надо было в первую очередь добраться до своего дома, взять с собой денег, коня, доспех и, если выйдет, небольшой эскорт, чтобы вырваться из города. В столице оставаться нельзя, а план побега казался невероятным. Как выбраться из такой крепости, как Кронфест? Северин никогда не задумывался над путями бегства из столицы, ведь до недавней поры эти стены должны были защищать его, а не способствовать скорой поимке. Требовалось разработать план.

Город уже погрузился в вечернюю тьму, зажглись факелы, но спокойнее не становилось. По улицам шастали патрули. Северин знал, что стоит ему высунуть голову, как его в лучшем случае тут же скрутят, а в худшем – порубят на куски, поэтому он действовал осторожно. Скрытность не была его коньком. Иной раз пройти мимо того или иного патруля оказывалось сложно. Приходилось искать обход, подолгу ждать, приглядываться и прислушиваться. Стоит ли говорить, что лорд-беглец потерял кучу времени. До дома было еще далеко, а надежды найти своих людей живыми, а имущество неразграбленным, стремительно таяли.

В одном из переулков Рейнер попал в затруднительную ситуацию: ему нужно было пересечь освещенную факелами дорогу, но на его пути встал патруль из шестерых стражников Кронфеста. Идти в обход было невозможно, улица попалась длинная, без ответвлений. Вариантов не оставалось, пришлось разворачиваться. Вернувшись к началу переулка, Рейнер Северин нырнул во дворик и принялся размышлять над лучшим маршрутом. Его раздумья прервал топот, и Рейнер прислушался.

Кто-то бежал. Судя по звуку шаркающих шагов, сбивающемуся дыханию и неясным то ли крикам, то ли стонам, человек был в страхе, даже в истерике.

Достигнув двора, где прятался Северин, бегун потерял равновесие, споткнувшись о камень, и упал, ободрав локти и колени. Тут же пополз дальше, скользя ногами по пыльной земле, но, увидев фигуру Рейнера на фоне освещенной дороги, остановился. Он не сразу понял, кто перед ним, друг или враг.

Перед Северином на четвереньках стоял парень лет шестнадцати, растрепанный, пыльный, босой, с перекошенным от ужаса лицом.

Ренфилд и вправду не понял, кто перед ним. В темноте двора стоял высокий мужчина в богатой одежде и отвратительном разорванном плаще из мешковины. Острые скулы и подбородок, закрученные черные усы и прямой нос.

Паника еще не отпустила Ренфилда, когда низкий басистый голос привел его в чувство:

– От кого бежишь, парень? На тебе лица нет, будто сама смерть за тобой по пятам скачет.

Человек с закрученными усами подошел к Ренфилду и подал руку. Быстроног встал, но ноги все еще не слушались.

– Уходить… Надо… Уходить… Корст, он… не знает пощады… Он всех убьет… – Парень часто и мелко дышал. Пот дождем падал ему на лоб, заливая глаза, стекая по носу и подбородку.

– Кто? – непонятливо уточнил лорд Северин.

Вдруг над ними обоими мелькнула тень. Потом послышались шорох, скрип деревянных ставень, и на землю спрыгнул еще один человек. Он был в красном плаще с капюшоном. Преследователь тут же достал меч и направился к Рейнеру и Ренфилду.

– А, наверное, этот? – Барон звякнул мечом, доставая его из ножен, и сделал несколько шагов навстречу Корсту. Северин уже по походке определил, что человек в красном плаще владеет оружием не очень хорошо. Он самоучка. Может быть, сильный, выносливый, но самоучка.

Первые несколько мгновений решили все. Красный нанес три быстрых удара с претензией на обманную технику, но лорд не повелся: он зеркально отразил все удары, намеренно замедляясь, делая вид, что стоит в глубокой защите, дождался, пока Корст привыкнет к игре в одни ворота, а потом сделал быстрый контрудар. Так он намеревался вызвать защитный рефлекс, что и произошло. Корст поставил блок и тут же получил вложенный удар. Красный сжался, оттолкнул клинок Северина и отскочил назад.

Рейнер сделал эффектную двустороннюю мельницу мечом:

– Тут тебе не победить. Проваливай, сегодня у меня нет настроения отрубать заносчивые головы.

Корст немного помедлил. Убрал меч.

– Правильное решение, – одобрил лорд.

Но Красный не собирался уходить. Он выставил вперед левую ногу, прижал локти к ребрам и будто бы схватил пальцами невидимое ведро или большой шар. Тотчас неведомо откуда появились еще две фигуры в черных плащах, которые без церемоний бросились на Рейнера. Но тот даже бровью не повел. Он уклонился от одного клинка, контратакой разрубил второго противника и, вернувшись к первому, разобрался с ним так же быстро.

– Да, чем больше диковин и магических фокусов встречаешь на поле боя, тем однообразнее они кажутся, – громко и досадливо хохотнул Рейнер Северин. – Диковина второй или третьей категории, относится к виду «компаньон» атакующего типа. Дает хозяину возможность создавать своих фантомов и атаковать ими противника.

Корст недоуменно выпрямился, внимая. Рейнер продолжал:

– Мне тоже нравятся «компаньоны». Но у них, как и у любой диковины, есть своя слабость. Слабость твоего «компаньона» в том, что в каждого фантома ты вкладываешь свои собственные силы. Пока дерется подставной солдат, ты не отдыхаешь. – В голосе Рейнера вдруг явно почувствовалась угроза. – И, судя по движениям и скорости фантомов, ты изрядно утомился перед нашей встречей. Ну так что, будешь продолжать?

Корст продолжать не хотел. Он боком зашагал в сторону, не отрывая взгляда от Ренфилда, и скрылся в ночной тьме.

Рейнер вложил меч в ножны и повернулся к спасенному парню:

– Чем ты так ему насолил?

Ренфилд был обескуражен и не мог вымолвить ни слова.

– А впрочем, не важно. Давай руку, вставай с колен. Что расселся, как пес побитый? Так-то.

– Спасибо, дядь, – наконец смог вымолвить Рен.

– Я тебе не дядя, – хохотнул Рей, но шум марширующего отряда стражников заставил дворянина осечься и прижаться к стене дома. Быстроногий инстинктивно последовал за ним. Когда патруль прошел мимо, Ренфилд спросил:

– Это за тобой?

Рейнер не ответил. Он привык не распускать язык и не выкладывать первому встречному все секреты, но Ренфилд и так понял.

– Пойдем. – Парень призывно махнул рукой. – Я знаю, как отсюда можно свалить по-тихому. Ты помог мне, а я помогу тебе.

Выбора у Рейнера особо не было, и он, придерживая рукоять меча, последовал за новым знакомым.

– Не знаю, куда направляешься, но ты забрел в тупик, – говорил парень, не ожидая ответов или комментариев. – Чтобы выйти из него и не попасться страже, нужно либо вернуться на полверсты назад и обойти широкую дорогу, либо…

Они подошли к концу переулка, где мрак частично рассеивался несколькими факелами и фонарями у дверей. Там по-прежнему стояла группа стражников, заставившая Рейнера отступить.

– Либо нужно знать пару фокусов, – закончил предложение Ренфилд. – Жди тут, дядь. По моему сигналу быстро, но тихо перебегаешь на ту сторону дороги мимо стражи и ныкаешься между вон теми двумя домами.

С этими словами парень влез по каменной стене первого этажа здания, схватился за диагональный фахверк второго этажа, ловко, словно кошка, полез вверх по балкам-опорам и пропал из виду. Рейнер, прислонившись боком к стене, выглянул из-за угла. Солдаты вели беседу, иногда оглядывались по сторонам. Вдруг из темноты раздался крик: «Помогите, убива-а-а-ают! На помощь!» Солдаты тут же ринулись к источнику шума, и Рейнер понял, что это и был сигнал. Он перебежал дорогу и стал ждать напарника. Тот появился довольно скоро, выскользнув из глубины переулка. Дальше они оба шли дворами, не прячась, но и не теряя бдительности.

– Так куда тебе надо-то, дядь? – спросил Ренфилд.

– К жилищам лордов. – Северин решил не говорить, куда именно, но толковый проводник ему не помешал бы.

– Это в дворянском районе, что ль? И что тебе понадобилось от лордов? Там сейчас стражи пруд пруди, тяжело будет добраться.

Рейнер не ответил.

– Ну да ладно, – продолжал говорить сам с собой Быстроног. – Ты мою шкуру сегодня от Корста спас. Как я струхнул, не представляешь, дядь. Думал, он меня прям там, в подворотне, прирежет, как собаку. Хорошо, на знающего человека наткнулся, Мать-Земля дорожку проложила. Хотя ты, вижу, и сам от кого-то ныкаешься. Ты сам-то чей будешь, дядь?

– Я тебе не дядь. – Рейнер оглядывался по сторонам, удивляясь беспечному поведению и деланому спокойствию проводника. – Меня зовут… Рейнер.

– Стражников опасаешься, Рейнер. Значит, от закона бежишь. Убил кого или украл что?

– Ну вроде того. – Северин был краток и неразговорчив, но все же спросил: – А тебя как звать?

– Меня Ренфилдом Быстроногим кличут.

– Понял. Так что за Корст, о котором ты говорил?

– Ты что, – удивился Ренфилд, – не знаешь Корста Красного? Раз свой, должен слышать о нем. Хотя это объясняет, почему ты влез в драку с ним. Если бы слыхал о Корсте, не стал бы с ним кусаться. Это старшой здешний. Под ним почти все воры и грабители ходят. Он решает, кого можно грабить, а кого нельзя. За порядком следит, чтобы мужики не разгулялись особенно, ну и золото за это гребет, конечно. Он за счет диковины своей всех прочих старших на колени поставил, а кто противился – в море бросил. Я только одного мужика знаю, который ему отпор дал – Хульф Медовар. Во мужик! Так о чем я? А… Короче, знал бы ты Корста, не стал бы с ним драться, потом проблемы могут быть, на тебя весь город ополчится.

– Да уже, – проговорил Рейнер.

– Хотя чего я тебя, дядь, жизни учу? Сам увяз в этой трясине по колено. Валить мне надо из Кронфеста. Не рады мне тут больше.

Ренфилд часто сворачивал, огибал дома и обходил некоторые пути, которые казались Рейнеру открытыми, но лорд не вмешивался и предоставил выбор маршрута проводнику. Еще два раза напарники прибегали к фокусу с отвлечением стражи, когда Ренфилд горланил о помощи откуда-то с крыш, и вся ближайшая охрана сбегалась к нему, а парень ускользал. Так продолжалось, пока они не попали в район Знати. Дороги тут были выложены камнем, дома тоже были в основном из камня либо из дорогих пород дерева. Патрулей тут встречалось меньше, чем прежде, вразрез предостережениям Быстрогоного, но скоро нашлось объяснение и этому.

Рейнер и Ренфилд оказались у задней стороны дома, стоящего напротив поместья Кляйн-Хохмауэр. Уже тогда лорда насторожили крики, громкие команды, лязг доспехов, женское визжание и обилие света. Напарники выбрали удобное место для наблюдения, и Рейнер увидел то, чего больше всего боялся. Кляйн-Хохмауэр был захвачен городской стражей. Вокруг здания стоял усиленный патруль со щитами и мечами, имущество выносили и грузили на повозки, под окнами кучей лежали тела нескольких слуг, конюхов, рабочих. Двое солдат вывели из главного входа брыкающуюся и визжащую девушку. Это была новая молодая служанка, которая стеснялась будить барона по утрам. Один солдат держал ее за волосы. Второй ударил кулаком в лицо. Быстро оглянулся, не видит ли командир, и оба стражника потащили служанку в конюшню неподалеку, скалясь от предвкушения.

Ренфилд глядел на солдат и трупы. Он давно не видел, чтобы в дом лорда так бесцеремонно врывалась стража, будто к преступнику. Когда парень повернул к спутнику голову, он увидел, что Рейнер Северин искусал губы до крови. В его глазах читалась бессильная злоба, а по рукам бежала крупная дрожь.

Вдруг из имения вывели еще одну женщину.

– Вот червь, это Эльвира, – громким шепотом сказал Рейнер, и его ладонь сжала рукоять меча так, что пальцы побелели.

Женщина держалась достойно. Она отбросила одного из стражников, что-то потребовав властным тоном, но удар мечом заставил ее безжизненно упасть на землю. Рейнер побагровел, хоть в темноте этого не было видно.

Раздался цокот копыт. Прибыл командир. На вороном коне на двор Кляйн-Хохмауэра въехал латник без шлема. Бритая голова, орлиный нос. К нему сразу же подскочил один из офицеров в неполном комплекте: кираса была кожаной, а шлем и латы на руках и ногах – металлическими.

– Ваше-бродие, герр капьтан! – затараторил офицер. – Разрешите доложить!

– Докладывайте, обер-лейтенант, – не слезая с лошади, спокойным, но властным голосом разрешил латник.

– Имение захвачено удачно! Всех, кто оказал сопротивление, пришлось ликвидировать!

– Да, вижу. – Лысый стрельнул взглядом на кучу тел под окнами. – А что с предателем? Вы нашли Северина?

– Никаких следов, ваше-бродие!

– Ладно. Я предполагал, что он не решится явиться сюда. Заканчивайте с конфискацией имущества. Слуг и прочих в темницу, приготовить к допросу. Тут оставьте дозорных. Лейтенант!

– Я, ваше благородие! – подскочил и встал по стойке смирно еще один офицер.

– Какова ситуация с патрулированием восточного и северного выходов из города?

– Патруль удвоен по вашему приказу, ваше благородие, мышь не проскочит!

– Хорошо. Отправляйтесь к восточному выходу и лично проверьте, чтобы стража следила за воротами.

– Ворота заперты, капитан!

– Обер-лейтенант!

– Я, ваше-бродие!

– Вы к северным воротам. Достаньте мне предателя Северина!

После этих слов капитан ударил коня по бокам и понесся в темноту. Стражники выдохнули. Обер-лейтенант и лейтенант принялись командовать своими людьми. Часть из них двинулась к северным и восточным воротам, часть отправилась сопровождать повозки, а еще несколько человек остались в доме или расселись на ступенях, пользуясь отсутствием офицеров.

Быстроног снова обернулся и посмотрел на Рейнера. Багровый, как свекла, из последний сих сдерживая волну ярости, Северин сдавленно шипел:

– Мои люди. Мой дом. Все пропало. Все.

– Погоди, так это твой дом? – удивился Ренфилд, но Рейнер не стал ему отвечать. Он тихо, но быстро пересек дорогу и побежал вдоль бокового забора Кляйн-Хохмауэра. Рен, недолго думая, пустился за ним. У стены Рейнер остановился.

– Ну-ка, помоги мне.

Ренфилд встал спиной к препятствию и сложил руки, чтобы Северин смог подняться на стену. Оттуда дворянин подал руку напарнику, и через мгновение они оба были на заднем дворе, напротив кухни. Ставни окна на первом этаже оказались открыты настежь, и Рейнер с Ренфилдом воспользовались тем же способом подъема, что и у стены. Их не заметила ни одна живая душа.

– Куда дальше? – шепотом спросил Быстроногий.

– В мой кабинет, на второй этаж.

Чтобы подняться наверх, им требовалось пробраться по холлу, откуда на верхний этаж вели две полукруглых лестницы. Сквозь кухню, разгромленную, будто в ней побывал целый легион, путь вел как раз в холл. Парадные двери стояли распахнутыми, вся мебель была разбросана и переломана, на полу виднелись кровавые подтеки и алые ровные дорожки, ведущие наружу, брызги на стенах. Тут устроили настоящую бойню. Слуги вряд ли смогли хоть как-то защититься, их просто перерезали, как свиней, и эта мысль выводила Рейнера из себя. Бессильная злоба застилала ему глаза, но он держал себя в руках, понимая, что сейчас важнее не оказаться обнаруженным. Он прокрался по лестнице вверх и знакомым путем добрался до кабинета.

Тут все основательно подчистили: стол разрубили на части, силясь найти тайные отсеки, из шкафов повынимали и повыкидывали свитки, книги и листы пергамента. Суму, вытряхнутую и вывернутую наизнанку, бросили на пол. Все найденные документы забрали. Подставной тайник тоже нашли – это была емкость в стене, где стоял запертый сундучок с небольшим количеством денег и поддельных документов, которые, на первый взгляд, могли показаться важными, но на деле не представляли никакой ценности. Имитация тайника, чтобы ввести вора в заблуждение, заставить прекратить поиски. Такому трюку Рейнера научил отец. Вообще создавать для противника иллюзию победы, а потом молниеносно разрушать ее – было любимым способом борьбы для Адлера Северина. Особенно он любил отправлять в бой небольшую группу хороших солдат и приказывал им держать оборону, а потом обходил уверенного и расслабившегося врага с флангов и брал в клещи.

Фальшивый тайник сработал как надо. Полость в стене, выдолбленную за шкафом со свитками, вычистили основательно, но не нашли главного. Рей достал меч и ударил набалдашником рукояти по внутренней стенке тайника, и она легко поддалась. Лорд запустил руку в отверстие и извлек оттуда несколько звенящих мешочков, которые положил в суму и, повесив через плечо, закрепил на поясе специальным крючком, чтобы не болталась. Оттуда же он забрал оригинал купчей на землю и кольцо, которые тоже положил в суму.

Пока Рейнер возился с тайником, Ренфилд разглядывал свитки и книги, валяющиеся на полу.

– Почему солдаты не забрали книги? Они же очень дорогие! – спросил Рен.

– Скорее всего, командир приказал искать золото и документы, – ответил лорд. – Приказа забирать книги не поступало, вот и оставили. Хотя, будь они поумнее, эту наверняка забрали бы.

Рейнер поднял с пола книгу в кожаной обложке и протянул ее своему новому знакомому.

– Держи, дарю. Энциклопедия Шарля дэ Луго. Эта книга о диковинах: тут написано, какие бывают виды магических вещей, их слабые и сильные стороны. Очень полезное знание. У Шарля дэ Луго не самый простой язык, зато по делу. Я прочел ее всю, поэтому сразу раскусил уязвимость твоего… Корста, так? Тебе тоже не помешало бы знать, что к чему.

Заметив на лице Ренфилда сожаление и растерянность, Рейнер добавил:

– А ты читать-то умеешь?

– Нет.

– Значит, будет причина научиться. Что теперь? Заскочим в арсенал, а потом уходим, – ответил лорд на немой вопрос спутника.

Так они и сделали: тихо, словно мыши, спустились по ступенькам и направились к входу в оружейную комнату. Как только напарники оказались внутри, Ренфилд увидел, что арсенал не тронули, потому что доступ к нему преграждала толстая решетка. Рейнер достал ключ из сумы, отпер вход, а затем плотно закрыл дверь, чтобы лязг стали не привлек оставшихся стражников. Принялся собираться. Быстро сбросил красное котарди, надел кожаный жилет, на руки прикрепил клепаные наплечники и наручи на ремнях.

– Бери, что найдешь, – разрешил Рейнер спутнику. – Все равно скоро разграбят. Уж лучше тебе, чем им.

Ренфилд не знал, что лучше взять. У него просто разбегались глаза, но, глядя на лорда, решил надеть то же, что и он. Благо, таких доспехов было много.

– А зачем нам эти куртки? – спросил Быстроног. – Вот же лежат латы. Они крепче, разве нет, дядь?

– Латы привлекут больше внимания, – напряженно ответил Северин, затягивая ремни и подгоняя элементы доспеха под себя. – И это не куртка, а стеганка. В ней легче передвигаться. Мы же не воевать идем.

– А куда?

– Прочь отсюда. Мне опасно оставаться в Кронфесте, и теперь меня тут вообще больше ничего не держит. Я забрал все, что нужно для путешествия, – с этими словами Рейнер вытащил из-под скамьи еще две сумы, связанные веревкой. – Вот. Тут вяленое мясо, фляга с водой, точильные камни, карта… Словом, чуял, что придется уходить. Не знал, когда, но чуял… Сделал этот запас еще в двести пятьдесят третьем.

– Там мясо не испортилось-то за такое время? – брезгливо спросил Ренфилд.

Рейнер развязал одну суму и заглянул внутрь. Вода была свежей, мясо приемлемым. Очевидно, Эльвира регулярно проверяла мешок и своевременно меняла испорченную еду и воду. Рей горько вздохнул о ней.