Читать книгу "Англия второй половины XVI века в описании современника"

Повседневная жизнь Англии второй половины XVI в.

Городские и сельские жилища

Изменения в экономике и социальных отношениях не могли не повлиять на бытовую сторону жизни англичан. Прежде всего, это касается простых людей, которые жили не во дворцах, и принадлежали не к аристократии по происхождению, а тех англичан, о которых сообщает приходской священник Уильям Гаррисон, описывая их дома, одежду, питание, увлечения и т. д.

В 1572 году он отметил, что улучшение домашнего уклада началось еще при жизни его отца во многих местах на юге страны, не только среди знати и дворянства, но также и среди низшего слоя.

В «Описании елизаветинской Англии», Гаррисон рассматривает все стороны бытовой жизни своих соотечественников, и комментирует те изменения в повседневной жизни, которые пришлись на его век.

Говоря об изменениях, коснувшихся строительства домов, стоит, прежде всего, отметить, что годы правления в Англии королевы Елизаветы, стали не только временем великих политических, религиозных и экономических потрясений, но также временем, на которое пришелся расцвет английской культуры, и архитектуры в том числе.

На протяжении XVI столетия английская архитектура изменилась весьма существенно, и ее развитие можно, условно, разбить на два периода. Первый, с конца XV в. до середины XVI в., который отличался сочетанием позднеготических сооружений (дворцов-замков, усадебных домов, академических зданий и капелл, отмеченных появлением ренессансных деталей), и фахверковыми строениями (сельских и городских домов).

Вторым периодом стало время правления королевы Елизаветы, когда господствовали дворцовые и усадебные постройки, в рациональной, и в то же время живописной композиции которых, сказались основные особенности новой архитектуры. Этот период отличали наиболее значительные перемены, корни которых уходили в первую половину XVI века, когда с установлением сильной власти Тюдоров появилась возможность строить дома, ориентируясь на удобство и позабыв о необходимости защищаться.

Немаловажным фактором, повлиявшим на развитие английской архитектуры в елизаветинское время, стало возвышение должности архитектора. В 1563 г. вышедший труд Джона Шьюта «Первые и важные принципы архитектуры» стал первым английским трактатом по архитектуре.

В XVI веке население Англии увеличилось с двух с половиной миллионов до четырех, и соответственно, увеличились масштабы строительства жилых зданий. Со второй половины столетия политическая стабилизация и начавшийся экономический подъем привели к обширному строительству жилищ, особенно в сельских местностях, где свободная земля появлялась в результате упадка и разложения феодального строя, конфискации монастырских земель.

Уходило в прошлое возведение замков и монастырей, и на смену им пришло строительство небольших загородных двух– или трехэтажных домов с собственной территорией сада или леса. Эти дома принадлежали новой аристократии, которая обогатившись церковными землями, получила достаточно средств для строительства таких домов. Забыв о необходимости превращать свой дом в крепость, у зажиточных англичан вошло в обычай устраивать открытый двор, а наличие сада в елизаветинское время вообще стало весьма распространенным явлением. Если конечно, для его расположения позволяла территория возле дома и достаток хозяина.

При каждом господском доме хоть сколько-нибудь претендующем на роскошь имелся парк – заповедник для оленей, засаженный группами прекрасных деревьев различного возраста и обнесенный высокой деревянной изгородью.

Соображения комфорта и гигиены в климатических условиях Англии поставили перед строителями господских жилищ в XVI в. проблему рационального освещение. Особенностью архитектуры жилых домов уже в период ранних Тюдоров были большие прямоугольные оконные проемы, разделенные на 2—3 вертикальных секции каменными импостами.

В елизаветинский период с увеличением площади окон эти импосты стали соединяться поперечными каменными брусьями и значительным новшеством стало увеличение площади застекленных проемов. Такой решетчатый каменный переплет, обеспечивая большую жесткость конструкции, в то же время облегчал застекление больших проемов.

Есть сведения о налаженном массовом производстве (особенно на каменоломнях Уилтшира) не только декоративных деталей, но и таких конструктивных элементов как карнизы, перемычки, стандартные оконные переплеты. Внезапность, с какой в начале XVI в. новая форма окон сменила готическую, свидетельствует о решительном становлении нового архитектурного типа.

В XVI в. особо важное значение приобрело производство стекла. Если в прежние времена лучшее стекло привозилось из-за границы, то в начале царствования Елизаветы производство его в Англии было усовершенствовано при помощи иностранных рабочих из Нормандии и Лотарингии, а в 1589 г. в Англии функционировало уже 15 фабрик по производству стекла. Большие окна и высокие эркеры елизаветинских домов определяли не только специфику интерьеров: занимали намного большую площадь, чем прежде и тем самым позволяли свету проникать в комнаты и галереи, но и стилистические особенности архитектуры того времени. Соотношение поверхности окон к стене чрезвычайно возросло во время правления Елизаветы.

Но на богатые особняки с роскошными парками Уильям Гаррисон обращал внимание лишь косвенно. Намного больше его интересовали способы строительства, планировка и внутреннее убранство домов более распространённых в его время, принадлежащих новому дворянству, сквайрам, торговцам, мелким землевладельцам и йоменам. Одним словом, представителям того общества, к которому принадлежал он сам.

Лицо архитектуры во многом определял наличный материал. Дерево всегда служило основным строительным материалом как для крестьянских домов, так для городских. Но кораблестроение и выжиг угля для нужд развивавшейся металлургии наряду с массовым строительством, которое, как правило, шло в деревне, привели к резкому сокращению в XVI в. площади лесов. Возникла потребность экономии леса. Так, в городах и деревнях, начинают широко распространяться фахверковые конструкции (дубовый каркас с заполнением из оштукатуренных и побеленных панелей), издавна применявшийся на северо-западе страны, причем в каждом районе сложились местные приемы сборки каркаса.

Примеры фахверковых конструкций

Пример фахверкового дома

В XVI в. фахверковые фермерские дома и коттеджи распространяются достаточно широко, каменные жилища строились только в богатых камнем центральных графствах.

Что касается елизаветинского времени, то фахверковые дома, по словам Гаррисона едва ли изменились вообще как в городах, так и в сельской местности. Это были старомодные, по его мнению, крытые камышом деревянные хижины с остроконечной крышей, в которых пространство между стойками и поперечными балками заполнялось глиной, землей, щебнем. Если учесть, что об улучшении внешнего облика или усовершенствовании способов строительства таких домов в его время, Гаррисон ничего не сообщает, то можно смело предположить об отсутствии каких либо перемен.

По-прежнему обычные дома и хижины простых англичан были деревянные или полудеревянные, – как пишет Гаррисон, – с глиной и щебнем между деревянными стойками и поперечными балками. Упоминая об этом грубом способе строительства, Гаррисон вспоминает, как в прежние времена он удивлял иностранцев, которые называли такие дома сделанными «из палок и грязи».

Но все же, если говорить о фахверковых домах, то в способе их строительства некоторое изменение все же присутствовало, и связано оно было с применением в строительстве нового материала – кирпича. Его англичане узнали благодаря нидерландским мастерам, которые с XV в. возродили технику кирпичной кладки, и в дальнейшем дубовые каркасы начинают заполнять кирпичом – это было достаточно удобно, потому, что не требовало в последующем штукатурки.

Но, во-первых, кирпич использовался не во всей Англии, а лишь в отдельных ее графствах, преимущественно в восточных, где было недостаточно строевого леса и камня, а во-вторых, из кирпича в елизаветинское время, в основном, строили дома зажиточных англичан. По словам Гаррисона, дома джентльменов или господские дома, были или из кирпича или из твердого камня, или из того и другого. В некоторых районах широко применялась штукатурка, облицовка черепицей верхних этажей, обшивка стен тесом.

Облицовка тесом (гр. Суссекс)

Оштукатуренный дом (гр. Девоншир)

Облицовка черепицей (гр. Суррей)

Окна в домах были не очень прозрачными, и состояли не из цельных стекол, а из небольших кусочков, с частыми переплетами. Переплеты заполняли ивовыми прутьями или дубовыми решетками, сплетенными между собой, как сообщает Гаррисон. Однако немаловажным фактом стало то, что стекло становится весьма распространенным в более бедных домах. Примерно с 60-х годов XVI в. оно появляется в крестьянских домах.

Покрытием усадебных домов служили по-прежнему гонт, сланец, черепица. Однако увеличение разработок листового свинца в районе Дерби, позволили в XVI в. использовать его для кровли. Иногда свинец использовали еще и в качестве материала для заполнения оконных переплетов. Дома простых крестьян крыли соломой, что было весьма опасно ввиду частых пожаров.

Вторая половина XVI века отмечена наиболее интенсивным строительством в сельской местности, причем тут были свои интересные особенности. Пожалуй, одной из главных особенностей архитектурного развития сельской Англии XVI в. стал рост усадебного строительства. Отдельного внимания заслуживают загородные резиденции представителей аристократии, а также усадьбы нового дворянства. Во времена Гаррисона было много внушительных домов, возведенных в разных частях Англии, и они, по словам священника, были весьма любопытного вида.

Безусловно, усадьбы знати отличались значительным величием и красотой. Принципиальным изменением в их внешнем облике стало превращение средневекового укрепленного манора в загородный дом, с открытыми дворами, парками и садами. Богатые загородные дома и резиденции знати могли быть, как и полностью фахверковыми, так и сочетать несколько материалов: камень, дерево, фахверк. Дело в том, что в елизаветинское время единого архитектурного стиля не возникло, и усадебные постройки отличало сочетание позднеготической традиции, фахверка и использование новых строительных материалов.

Усадебный дом Мортон Олд Холл (гр. Чешир) 1559 -1602 гг.

Фахверковый усадебный дом XVI век.

Со второй половины XVI в. симметричность становится правилом, причем не только в фасадах, но и в построении плана. Средневековый план в форме «Т», с продольным объемом холла, принимает очертание «Н», где холл уже соединял оба крыла – комплекс служебных и жилых помещений, а это было весьма удобно.

Холл теперь ни сколько соединял, а сколько разъединял оба крыла, и переставал, таким образом, быть центром усадьбы. Такая планировка предполагала наличие внутренних садов.

Как правило, если дом имел Н-образную планировку, то в одном крыле находились служебные помещения, такие как кухня, в другом располагалась так называемая галерея – помещения, где обитали хозяева. Кроме самой кухни в доме были еще кладовые для продуктов – они составляли ее необходимую часть в течение многих веков, а нововведением была «пекарня» с одной или двумя печами. В крупных особняках были сухие и влажные кладовые, комнаты для хранения специй, для просеивания муки и другие отдельные помещения для различных целей, связанных с приготовлением пищи. Буфетная, она же судомойная, была помещение для мытья посуды при кухне. Там же вместе с медными горшками и кастрюлями, оловянными сосудами и различными травами хранили уголь для топки. Служебные помещения в богатых особняках елизаветинцев были очень хорошо спланированы и организованы.

«Н» – образный план дома

Главный зал, или как его называли Большой зал, был предназначен для принятия пищи и развлечений. В некоторых домах появлялась личная столовая, отдельная от Большого зала. Более богатые и большие дома могли иметь танцевальный зал и свою собственную часовню, которые находились на первом этаже.

В других домах, для игр и танцев использовали тот же большой зал, убирая обеденные столы для увеличения пространства. Личные покои хозяев – спальни и детская всегда располагались на верхнем этаже, это позволяло получать как можно больше солнечного света, необходимого для шитья, которым обычно занимались женщины.

Кроме этих изменений, существенным стало разделение помещения внутри дома на личные комнаты и каморки для слуг. Слуги теперь присутствовали в доме даже среднего землевладельца, например, у Гаррисона тоже были служанки, которые помогали по хозяйству его жене. Естественно для их содержания требовалось наличие отдельных каморок.

«Н» – образный план дома

Единственную важную модификацию этого плана представляет немного меньший Е-план, в котором две выступающие части отсутствовали, и в центре буквы «Е» находилась парадная дверь. Расположение внутренних помещений зависело от перепланировки и подчинялось также симметрии.

«Е» – образный план дома

Характер домов представителей нового дворянства определял, прежде всего, достаток его владельцев. Внезапное обогащение сопровождалось стремлением обратить это богатство на показную роскошь. Так как строительство загородных резиденций было признаком величия и знатности, быстро богатеющие чиновники, юристы и купцы, желали обзавестись собственным усадебным домом, слиться с мелкопоместным дворянством. Резкой грани между загородными резиденциями знати и небольшими усадебными домами провести было нельзя. Отличием являлся лишь размер усадьбы. И вот такое отсутствие резкой грани между загородными дворцами и небольшими усадебными домами было, несомненно, особенностью архитектуры второй половины столетия.

Монтакют Хауз (гр. Сомерсет) 1580—1599 гг.

Ведущим архитектурным типом елизаветинского времени становились усадебные дома мелкопоместных землевладельцев. По мере роста благосостояния страны, росла численность среднего класса, причем, за счет всех слоев населения, не исключая и богатевшего фермерства.

Что касается мелких землевладельцев и йоменов, то они в основном строили фермерские дома и коттеджи. Гаррисон удивлялся тому, как много было построено новых домов в сельской местности и эти новые дома, по его мнению, были несравнимы с теми, что строили в прежние времена. Те дома были крепкие, на века, а эти, по словам Гаррисона, словно бумажные постройки, не отличались ни надежностью, ни прочностью. Если на взгляд современника эти многочисленные дома столь недолговечны, то можно предполагать, что в основной своей массе они строились из дерева.

Действительно, дерево обладает меньшей долговечностью, по сравнению с камнем, и не имеет защиты от трещин. С одной стороны, было удобно возводить деревянные дома – это не составляло особого труда, и было достаточно быстро, но и опасно с другой – ведь дерево это материал, который обладает высокой пожароопасностью.

Небольшие усадебные дома обычно имели два или три этажа. Любопытной особенностью было применение в массовом строительстве композиционных приемов, характерных для загородных резиденций знати. Даже в архитектуру более скромных жилищ проникали некоторые приемы и композиции из более значительных усадебных сооружений.

Крестьянские дома условно можно разделить на два типа. К первому можно отнести скромные лачуги простых крестьян. Они представляли собой одну комнату, в которой жили вместе люди и скот. Такая комната служила и спальней и столовой одновременно. Земляной пол, застеленный соломой или камышом, соломенная крыша и очаг внутри дома – вот отличительные черты скромного крестьянского дома.

Другим типом являлись дома более зажиточных крестьян, йоменов. Фахверковые, как правило, они могли иметь отдельную кухню и спальню.

Отличительной чертой архитектуре елизаветинской Англии стало наличие сада, который располагался на приусадебной территории. Это касалось практически всех сельских домов, естественно, кроме бедных крестьянских. Развитие садово-паркового искусства во второй половине XVI в. стало результатом увеличения благосостояния англичан и их тяги ко всему прекрасному.

Удивительная страсть к выращиванию различного рода растений, ставшая отличительной чертой англичан, завладела ими именно в XVI столетии, когда сады и садовое искусство приобрели популярность и перестали быть достоянием избранных. Сад появляется перед домом зажиточного фермера и горожанина, имеющего достаточный участок земли для его разведения. В целом увлечение садоводством охватывало все больший процент англичан. Одно то, что сад часто планировали одновременно с домом, говорит о том, что занятие садоводством становится уже обыденном явлением в жизни англичан елизаветинского времени.

К садоводству англичане относились трепетно. Считалось, что для создания сада требуется столько же, если не больше, умения, как и для постройки дома. Уильям Гаррисон уделяет огромное внимание садоводству, подробно описывая все нюансы этого повсеместного для англичан увлечения, безусловно, полезного и важного, как для улучшения бытовой жизни, так и для усовершенствования ландшафта. Ведь если в эпоху Средневековья, прилегающая к дому территория использовалась с максимальной пользой и, прежде всего, обеспечивала владельца дома пищей, то во второй половине XVI в. на ней располагался цветочный и фруктовый сад, который занимал важное место в повседневной жизни англичан, и выполнял эстетические и практические функции.

Сад обычно находился внутри открытого двора, окруженного тремя стенами. Внутри стен находился непосредственно сад, который был полностью открыт для обозрения прямо из окон дома. Сады елизаветинской эпохи отличались своей красотой и тем множеством растений, плодовых деревьев и трав, которые не раз упоминает Гаррисон. По его словам «если посмотреть на сады, прилегающие к нашим домам, то сейчас их чудесная красота увеличилась».

Уделяя особое внимание описанию садов своих соотечественников, Гаррисон делает акцент на разнообразии видов растений, произрастающих в них, и отмечает не только значительное улучшение внешнего вида садов, по сравнению с предшествующим периодом, но и указывает на такое распространенное в его время явление как выращивание в садах кроме цветов «множества любопытных, требующих особо тщательного ухода, растений и трав, обладающих редкими лечебными свойствами». Связано это было с тем, что во времена Гаррисона во многих семьях, как в деревне, так и в городе, хранились рецепты собственных снадобий для лечения различных недугов. «Травник» был столь же необходим, как и кулинарная книга, и для каждого образованного человека считалось жизненно необходимым знать целебные свойства растений. Именно поэтому многие англичане лично выращивали лекарственные травы.

К таким растениям можно, например, отнести марену, которая, по словам Гаррисона на территории Англии растет в изобилии, но «этим растением долгое время пренебрегали». Марену, можно использовать не только в медицинских целях. Помимо обладания ряда лекарственных свойств, это растение может применяться в качестве красящего вещества, придающего тканям, ярко-красный цвет. Фукус – это красная краска, которую получали из марены и широко использовали в косметологии для придания женским губам и щекам желаемого оттенка. Любопытно отметить, что говоря о произрастании марены в изобилии на территории Англии, Гаррисон не упоминает о том, что оно было завезено на остров. Скорее всего, марену завезли в Англию еще задолго до написания им трактата, и священник не обратил внимания на вопрос происхождения растения на территории острова.

Кроме того, Гаррисон отмечает, что купцы ежегодно привозят из других стран новые семена растений, при этом «отдавая предпочтение тем, которые обладают полезными свойствами». А это в свою очередь свидетельствует не только об увлечении англичанами садоводством, но и о развитии познаний в медицине, и использовании растений, не только в лечебных целях и в косметологии, но и в промышленном производстве.

К выращиванию в своих садах лекарственных растений англичане относились, по свидетельствам Гаррисона, с большим интересом и вниманием. Лечебные травы в большом количестве привозили из других регионов. Гаррисон, по его словам, видел в чьем-то саду около трехсот или четырехсот видов таких растений, о половине из которых англичане в течение прошлых сорока лет, не имели никакого понятия. Возможно, священник и преувеличивает количество видов, но в целом, его замечание отражает действительность. В его время для лечения различных недугов, действительно использовали бесчисленное количество трав.

Большая часть лекарственных растений была завезена в Англию из других стран: из Индии, Америки, острова Тапробана, Канарских островов, и вообще, по словам Гаррисона, всех частей мира. Однако не стоит, согласно его мнению превозносить эти растения – куда полезнее использовать собственные, рожденные именно английской землей, «которые подходят нам куда больше», – пишет Гаррисон. Такие растения как дубровник или чертополох, давно известны его соотечественникам, и не менее полезны в медицине, подчеркивает священник. А если учесть, что множество трав, растущих в садах Англии, были неизвестны ни врачам, ни аптекарям, то изобилие, о котором пишет Гаррисон, действительно поражает. Особенно если учесть, что в его собственном саду растений было около трехсот видов.

В своей книге «Повседневная жизнь англичан в эпоху Шекспира» Элизабет Бартон, подробно описывает какие растения для чего использовались. Например, болезни головы лечили отварами из анисового семени, буквицы аптечной, чабреца, очанки, лаванды, лавра, розы, руты, майорана. Томас Тассер, практичный фермер, составил список трав, которые необходимо было выращивать в саду, «чтобы употреблять их в качестве слабительного», а также длинный список трав, которые использовали для ароматизации дома и избавления от насекомых. Такие ароматические растения, как чабрец, лаванда, розмарин, а также левкои, лилии и розы выращивали не только для пользы (считалось что больным, которых часто мучили головные боли надо вдыхать только приятные ароматы), но, и, безусловно, для красоты. В особенности это касается роз. Шиповник, турецкая роза, дамасская роза, центифолия, йоркская и ланкастерская – все эти разновидности роз украшали сады, как совсем небольшие, так и огромные. В елизаветинские времена в Англии ежегодно производилось сотни галлонов розовой воды, которую использовали всюду, от кулинарии до косметологии. Ее разбрызгивали в комнатах, на мебель, протирали ею лицо, смачивали волосы и руки. Это было очень актуально, поскольку личная гигиена оставалась на очень низком уровне, и розовая вода использовалась для того чтобы заглушать запах пота.

В сельской местности елизаветинцы отдавали предпочтение таким цветам как гвоздики, анютины глазки, турецкая гвоздика, розовая шток-роза, желтофиоли, лютики, водосбор, примулы, фиалки, ландыши, бархатцы, бледно-желтый нарцисс, пионы, маки, птицемлечник зонтичный, львиный зев и, желтый аконит, – пишет Бартон.

При таком многообразии растений английские садоводы просто не могли не уделять серьезного внимания такому вопросу как уход за растениями. Благодаря своим умениям в деле выращивания новых видов, они добивались значительных успехов. Это относится и к плодовым, преимущественно фруктовым деревьям, которыми Гаррисон неоднократно восхищается, но и к травам. Что касается последних, то они, по словам священника, «укрепились к вредным воздействиям и сохраняются от гниения, а некоторые растения и вовсе из однолетних стали вечными». И все это исключительно благодаря мастерству английских садоводов.

Гаррисона восхищало, что они умеют излечивать деревья и растения от болезней и хворей «с не меньшим усердием, чем доктора трудятся над нашими телами». Даже лавки аптекарей, замечает Гаррисон, оказываются полезными и необходимыми садовникам. И очень любопытно его замечание относительно того, что воду, оставшуюся после мытья посуды, часто используют для ухода за некоторыми растениями.

Отдельное внимание Гаррисон уделяет плодовым деревьям. Он, не скрывая своего восхищения, рассказывает о том, что его соотечественники добились немалых успехов, выращивая в своих садах самые разнообразные фрукты, овощи и орехи. Яблоки, сливы, груши, грецкие орехи, фундук были более распространенными, а вот такие плоды как кизил, абрикосы, персики, апельсины, лимоны, инжир, миндаль, а также каперсы и дикие маслины, Гаррисон видел в дворянских садах. Следовательно, скорее всего, эти явно завезенные в Англию растения, нуждались, ввиду особенностей английского климата, в особом уходе, и позволить себе их выращивать могли лишь богатые люди, имеющие личного хорошо обученного садовника.

Однако елизаветинцы развивали свое мастерство, и постепенно научились не только прививать дикие плодовые деревья, но и делать, по словам Гаррисона гибриды, причем могли добиться того, что одно дерево плодоносило четырьмя различными плодами, а один и тот же фрукт имел разный вкус и цвет. Правда, о каком именно фрукте идет речь, Гаррисон не упоминает. Скорее всего, он имеет ввиду сливу, чьи сорта очень разнообразны. Хотя речь вполне может идти о яблоках или грушах.

Опять-таки не называя плоды, Гаррисон восхищается тем, что из твердых фруктов садовники научились делать нежные, из кислых сладкие, а те, которые и так были сладкими еще более тонкого вкуса, лишили некоторые плоды ядер и наделили их благоуханием мускуса или сладких специй. Англичане действительно очень любили фрукты, и практически каждый сельский дом имел фруктовый сад.

Лорд Дарси привез из Италии новшество – обнесенные стеной сады, в которых рост деревьев направляли вдоль стены, чтобы добиться раннего появления плодов. По словам Гаррисона в его время иметь сад, прилегающий к дому, было вполне обычным делом, а разводить в этом саду разнообразные плодовые деревья – повсеместным увлечением. Благодаря мастерству английских садоводов вкус многих выращиваемых плодов улучшился, а некоторые ягоды и фрукты приобретали популярность1212
  Например, крыжовник, малоизвестный во времена Генриха VIII, в правление Елизаветы рос почти повсюду. Клубника была дикой и росла в лесистой местности, а ее усы собирали осенью, чтобы украсить кустиками клубники большие и маленькие сады. Малина также приобрела популярность в этот период. (Бартон Э. Повседневная жизнь англичан в эпоху Шекспира).


[Закрыть].

В своей книге «Повседневная жизнь в эпоху Шекспира» Э. Бартон пишет, что для более тщательного ухода и улучшения условий выращивания растений елизаветинцы использовали садовые теплицы, представляющие собой деревянные сооружения на колесах, которые можно было передвигать по дорожкам и тропинкам, чтобы поймать лучи солнца или укрыть растения от ветра. Видимо, иногда растения заносили в дом, чтобы укрыть от холода, к ним подводились трубы от кухонного бойлера для того чтобы обеспечить необходимое тепло, и дать возможность цвести вне зависимости от погоды. И хотя Гаррисон не упоминает эти ухищрения, он сообщает нам, что в таком сложном искусстве как садоводство, на помощь англичанам приходили специальные трактаты или «практики». В них содержались сведения как, к примеру, «преобразовать ядро персика в миндаль, маленькие фрукты сделать намного большего размера, и удалить и добавить необходимой влаги деревьям». Под «добавлением влаги» он подразумевает не полив самих деревьев, в увеличение сочности плодов.

Подробно рассказывая о достижениях английских садоводов и многообразии видов растений, трав и плодовых деревьев, Гаррисон, к сожалению, не заостряет внимание на таких важных нюансах, как, например, размеры садов своих соотечественников. Лишь опираясь на упоминание о его собственном саде, который являлся небольшим, по словам хозяина, «немногим больше трехсот футов», можно предполагать, что размеры приусадебных участков, занятых для выращивания декоративных, лекарственных и фруктовых растений, были действительно не слишком большие. Одно ясно точно, сады являлись уже неизменным атрибутом любой сельской усадьбы, принадлежащей как знатному дворянину, так и мелкопоместному землевладельцу, или фермеру.

Многочисленные усадьбы с прекрасными садами, которые с таким упоением описывает Гаррисон, отличали облик сельской Англии второй половины XVI в. В английских городах же обстановка была несколько иная, и под влиянием многих экономических факторов, она значительно изменилась на протяжение XVI в.

В городах проживали различные категории населения и различия в их положении накладывали отпечаток на жилище. Успехи, достигнутые во второй половине XVI в. усадебным строительством не могли не сказаться и на городской застройке, где также возникает тяга к художественной трактовке фасадов. Однако планы, в значительной мере обусловленные сплошным характером застройки участков и их ограниченностью, долго остаются вне новых композиционных влияний. Ничего, хотя бы приближающегося по объемам к загородным постройкам в городском жилищном строительстве не было, и единственное, что их повторяло, это фахверковые дома, которыми были застроены целые улицы. Особенностью городских фахверковых жилищ стали резные карнизы, пышно украшенные консоли эркеров и нависающих верхних этажей.

Надо сказать, что англичане в начале и даже середине XVI столетия городов не любили. Даже купцы, разбогатев, старались обзавестись усадьбой и загородным домом. Городская жизнь практически замерла и возродилась лишь во второй половины XVI в. в связи с общим экономическим подъемом.

Исключением являлся лишь Лондон, где была сконцентрирована треть городского населения страны, и ряд портовых городов. На примере Лондона можно проследить так называемый жилищный бум, который начался в середине столетия. В результате массового строительства жилья исчезли последние следы сельскохозяйственного производства, которое еще существовало в средневековом Лондоне: все поля были застроены, скот вывезен за пределы города, крепостные стены разрушены, а глубокий ров вокруг средневекового города засыпан и нарезан на участки.

Со второй половины XVI века в связи с открытием Нового Света и развитием мореплавания и возрастанием значения портов западного побережья Англии, рост Лондона принимает бурный характер. Сюда мигрирует население из других городов и местечек в поисках работы и лучшей жизни, увеличивается процент бедноты, которая и так всегда ютилась в городах. Людям становится недостаточно имеющегося жилья, и город постепенно расширяет свою застройку, которая, надо сказать, не подвергалась каким-либо организационным схемам или планам, и отличалась большой скученностью.

Узкие улочки и переулки Лондона были похожи на лабиринт, который с каждым годом усложнялся, так как жилищное строительство в пределах Сити не только не прекращалось, но и все более набирало обороты. Лондон был застроен деревянными домами, с нависающими вторыми, а иногда и третьими этажами. Кровли были соломенные с глиняной обмазкой, реже покрытые черепицей, щепой или сланцем. Дома в Сити все больше были похожи на муравейники, во дворах и садах увеличивалось число лачуг и клетушек, опасных с санитарной точки зрения, поскольку здесь постоянно возникали эпидемии и вспыхивали пожары. В таких перенаселенных кварталах проживали бедняки, ремесленники, пришлые сельские жители, которые нанимались рабочими и т. п.