Читать книгу "Англия второй половины XVI века в описании современника"

О какой—либо внутренней планировке таких домов говорить не приходится. Земля в городской черте стоила дорого, и поэтому дома разрастались вверх за счет этажей, антресолей, консолей, мезонинов, чердаков, вниз за счет полуподвалов и подвалов и вглубь за счет задних помещений и пристроек. Их внешний облик естественно влиял на расположение комнат внутри. Комнаты даже одного этажа могли находиться на разных уровнях и соединяться между собой узкими лесенками, ступеньками, извилистыми коридорчиками. В таких многоэтажных домахютилась городская беднота, а комнаты в основном сдавались внаем.

Жилище среднего горожанина представляло собой дом с узким палисадником, и садом, находившийся позади дома, если только такой дом не располагался в самом центре города, где попросту для сада не было места.

Дом ремесленника и купца помимо жилых помещений включал в себя мастерскую и лавку. Тут же жили ученики, подмастерья, слуги. Как правило, в доме было несколько этажей. На первом этаже обычно располагалась кухня и холл, которые выходили на фасад, а также буфетная и гостиная, которые, напротив, были обращены во двор. Затем шли еще два или три этажа и чердак. Кухня могла располагаться как на первом, так и в полуподвальном этаже; во многих семьях она одновременно служила и столовой.

Если говорить о домах более богатых горожан, влиятельных чиновников, врачей, юристов, то главными особенностями и отличительными чертами было наличие внутряннего двора для обеспечения лучшей освещенности интерьеров, холла, гостиной, буфетной, а также зимней гостиной и кухни, которые выходили во двор. Такие дома как правило были трехэтажными, и на третьем могла распологаться застекленная терраса, за которое находились каморки для слуг. В более живописном районе Вест-Энд, который в XVI веке начали заселять аристократы и придворные распологались особняки знати и богатых купцов, как правило во внутряннем дворе которых разбивался сад.

Что касается внутреннего убранства, интерьера домов англичан елизаветинского периода, то в нем происходят существенные изменения. И эти изменения напрямую зависели от того что англичане начали осваивать мир. Из дальних стран на кораблях они привозили китайские шелка и богатую восточную мебель, появлялись новые орнаменты в отделке, заимствованные из интерьеров зарубежных стран. Дома становились более уютными, ведь главной тенденцией, которая отличала вторую половину XVI века, стало всяческое украшение жилища. Это касалось и мебели, которая становилась более вычурной, и декора внутреннего пространства дома. Некоторая вычурность в интерьере, в мебели особенно, начинает прослеживаться именно с елизаветинских времен. И Гаррисон эту вычурность подметил. По его наблюдению мебель, даже в домах простых людей, в его время самая изысканная. И если в прошлом дорогая мебель была только у богатых англичан, то теперь ее можно встретить в доме ремесленника. Однако, все же это преувеличение, так как изысканность в интерьере, была привилегией, безусловно, зажиточных слоев населения.

Отдельного внимания заслуживает интерьер во дворцах и замках, который под влиянием Востока претерпевает во второй половине XVI века некоторые изменения. Например, ножки у обеденных столов и столбы кроватей становятся похожими на луковицу, в орнаменте появляется сложная витиеватость – арабеска. Кроме того мебельщики начинают использовать экзотические породы дерева: сикомору, самшит, падуб, эбеновое дерево. За счет больших окон в комнаты теперь попадало больше света, а благодаря появлению крытой галереи, стало возможным выходить в сад.

Стены внутри домов, по словам Гаррисона, стало модным завешивать гобеленами или шпалерами, или пестрой тканью, на которых изображены различные сцены из истории или растения, или животные, или просто узоры.

Особенностью английского интерьера практически во все времена являлось большое использование дерева. С XIV в. английские плотники изготовляли из датского дуба панели для обшивки стен. Во времена Гаррисона эти панели делали или из английского дуба, который ценился во все времена, или из древесины, привезенной из восточных стран. Деревянные панели могли быть высотой во всю стену или в половину, соединялись они друг с другом шпунтами. Панельная обшивка для красоты разделялась рамами на квадраты. Такое украшение естественно делало дом более уютным, но главное более теплым. Потолок делали из резного дерева или лепнины. Как правило, он был кессонный1313
  Кессо́ны – углубления прямоугольной или другой формы в своде, куполе, потолочном перекрытии или на внутренней поверхности арки.


[Закрыть], что смотрелось очень красиво. В качестве отделочного материала с конца XVI века широко использовалась гипсовая штукатурка, из нее делали лепные потолки и фризы.

Страсть к украшению свое жилища накладывала отпечаток – стены, кровати, и окна были богато задрапированы. Ковры, в богатых домах, возможно турецкие, покрывали карнизы и буфеты.

Пример интерьера богатого дома

Декор деревянными панелями

Улучшение бытовых условий было связано с отоплением. Богатые английские дома предполагали наличие камина. В каминах елизаветинцы усмотрели еще одну прекрасную возможность проявить свое стремление к украшательству. Каминные доски стали важной деталью украшения комнаты – и к тому же очень личной, поскольку их часто украшали инициалами владельца дома и его изображениями.

Камин второй половины XVI в.

Иногда каминные доски состояли из трех ярусов и напоминали роскошные ворота или экстравагантное сицилийское надгробие. Колонны или кариатиды – а иногда и те и другие одновременно – поддерживали антаблемент и верхний уровень, который украшали гипсовыми или деревянными панелями – резными, расписными и позолоченными. Часто сверху размещался еще один уровень с резными панелями, который увенчивали статуи. Такие изыски, конечно, были характерны для богатых домов, но и в жилищах представителей среднего класса камин всячески старались выделить и украсить.

Что касается главной функции камина как средства обогрева помещения, то здесь стоит сказать о его малоэффективности – камины плохо обогревали комнаты, все тепло, в основном уходило в дымоход. Это происходила из-за несовершенности конструкции дымохода.

Рассказывая о том, какие изменения произошли в бытовой жизни его соотечественников, Гаррисон отмечает три главных, по его мнению, момента, на которые стоит обратить внимание и запомнить их.

Первым стало распространение каминов. «Множество труб было возведено в последнее время», – пишет Гаррисон, сравнивая со своей молодостью, когда «их было не больше двух или трех в городе».

Во второй половине XVI века каминные трубы росли как деревья в городах Англии. Однако сам Гаррисон жил в деревне, и его замечания о том, что наличие камина сделалось обычным для деревенских домов, позволяет нам сделать вывод, что это новшество в бытовой жизни очень быстро распростилось не только среди горожан. В деревнях, пишет Гаррисон, раньше «имелось не больше двух или трех каминов, а может быть, и того меньше, не считая церковных и господских домов их лордов. Обычно каждый разводил свой огонь в жаровне в комнате, где он обедал и разделывал тушу».

Камины англичане приветствовали, прежде всего, из-за снижения потребления дров, которых недоставало. Хотя это требовало усовершенствовать дымоходы. Нехватка леса все больше и больше побуждала использовать каменный уголь в качестве топлива, а это требовало переделку очага. Камины первоначально были приспособлены для дровяного отопления, и выделявшиеся при сгорании угля сернистые газы заполняли помещение.

Среди наиболее важных нововведений в бытовой жизни, наряду с каминами, для обогрева помещения, англичане начали устанавливать в своих домах печи. Именно в XVI веке родился один из вариантов парового отопления. Сэр Хью Платт придумал проводить тепло с помощью труб, отходящих от кухонного бойлера. Не все конечно, а прежде всего богатые люди могли себе позволить это новшество. Гаррисон, как мы помним, осуждал камины, а уж комнаты с печным отоплением, по его мнению, и вовсе были предназначены не для того, чтобы там «работать или питаться, а чтобы потеть».

Вторым важным изменением стало увеличение комфорта. Гаррисон обращает внимание на то, что теперь для сна, даже в фермерских домиках вместо соломенных тюфяков стали использовать перины, и уже никто больше не клал вместо подушки деревянный чурбан. Однако это несколько преувеличенное замечание – едва ли в каждом доме имелось достаточное количество кроватей для всех членов семьи. Тем более что Гаррисон сам застал то время, когда спали на тюфяках.

«Наши отцы и даже мы сами, – упоминает он, – частенько лежали на соломенных циновках, покрытые только простыней, под одеялами из дерюги или мешковины и с хорошим круглым чурбаном вместо подушки под головой». Роскошью, по словам Гаррисона, являлось наличие в доме матраца или тюфяка, набитого шерстью, на котором можно было бы спать, и мешка с мякиной, чтобы положить на него голову. Такой человек считал «себя благоустроенным, как городской или деревенский лорд, который сам-то, быть может, редко лежал на постели из пуха или из чистого пера». Это замечание позволяет сделать вывод, что во времена Гаррисона даже у богатых людей удобная постель считалась редкостью.

Подушки, вообще считалось, нужны женщинам, и то лишь во время родов. Поэтому наличие в доме перин, а в некоторых домах, Гаррисон пишет, их было три или четыре, было безусловным прогрессом. Хотя опять-таки не стоит, полагать, что все англичане жили так комфортно. Например, даже в домах богатых англичан слуги редко спали на простыне, которая защитила бы их от колючих соломинок, «торчавших из их подстилок и царапавших их загрубелую кожу».

В целом же говорить о кардинальных переменах во внутреннем убранстве в домах простых англичан не приходится. Это касается и мебели, и общего вида жилища.

К примеру, полы в доме, как и прежде, застилали камышами, которые нужно было переворачивать и чистить. Более прилежные хозяйки в поздние годы правления Елизаветы стелили камышовые коврики вместо отдельных стеблей. Или использовали циновки из плетеной соломы. Если же стелили камыши, то, как правило, прокладывали между ними разные травы и цветы, чтобы скрыть другие запахи дома. Популярные растения, используемые для этой цели: базилик, майоран, мята, пижма, ромашка, примула, лепестки роз, маргаритки, фенхель, шалфей, дубровник, хмель, фиалки, лаванда, чабер горный.

Распространенным явлением, по словам Гаррисона, стало наличие в домах достаточного количества мебели. Священник сообщает, что, несмотря на повышение цен, англичане находили средства, чтобы приобрести и «заполучить такую мебель, какая раньше была просто невозможна». О каких именно предметах мебели идет речь, Гаррисон не уточняет. Но священник разделяет мебель на «unpossible» – нестандартную, на его взгляд и «простую, которую, как и прежде можно было купить в Бердфоршире и далее повсюду от наших южных областей». Вряд ли это замечание относилось к общей массе английского населения. Покупка мебели для простого англичанина являлась исключением. До последней четверти XVI столетия было немного домов, если не считать крупные особняки, целиком меблированных с тем разнообразием, о котором говорит священник.

В богатых домах мебель, как и прежде, расставляли вдоль стен. Основным по важности предметом обстановки была кровать, которая передавалась из поколения в поколение. Э. Бартон пишет, о том, что в богатых домах кровати были высокими, с приступкой, с пышным, украшенным скульптурой, резьбой или живописью изголовьем, балдахином или задергивающимися занавесками. Обычная незанавешенная деревянная кровать, напоминавшая обрубок, была по-прежнему в ходу в сельских домах, коттеджах и больницах. Это была кровать без столбов и балдахина, со сколоченным из досок изголовьем, предоставлявшим достаточно пространства, которое можно было украсить резьбой.

В домах зажиточных англичан кровать застилалась вышитым суконным покрывалом, цветные шелковые одеяла набивались шерстью и простегивались. Постельное белье использовалось крайне редко. Кровати делались очень широкими, и в обычных домах на фамильной кровати нередко размещалась вся семья. Как говорили в то время: «Все делят друг с другом комнаты, а зачастую и кровати».

Вторым после кровати предметом обстановки, как и в прежние времена, оставался сундук. Его использовали для хранения одежды, ценностей, а также в качестве сиденья. Важным предметом мебели являлся стол. Очень распространенным был козельный стол – тяжелые доски, положенные на прочные козлы. В богатых домах различали «большой» стол, за которым сидела семья, и козельные, за которыми сидели все остальные в соответствии с домашней иерархией. Большой популярностью в различных социальных слоях, продолжали пользоваться лавки.

Мебель в домах городских и деревенских бедняков была роскошью. Особенно это касалось городских жителей. Ведь если сельские могли смастерить себе ту же лавку или стол, то в городе все приходилось покупать. А если учесть, что во времена Гаррисона «цены на все вещи выросли до самой высокой отметки», то едва ли бедные городские ремесленники и мануфактурные рабочие могли позволить себе покупку мебели.

Обстановка крестьянского дома оставалась крайне скудной и удовлетворяла лишь элементарным потребностям. Мебель была очень грубой и тяжелой, изготовлялась обычно хозяином дома. Материалом служили необработанные доски, чаще – толстые бруски, а иногда – цельное выдолбленное дерево, например, для изготовления сундуков. Конструктивные недостатки крестьянской мебели старались возместить резьбой, иногда росписью по дереву – очень традиционными.

И наконец, третье, на что Гаррисон обращает внимание, это изменения в посуде. В старые времена, отмечает он, всяческая деревянная посуда была так распространена, что в богатом крестьянском доме едва ли набиралось четыре оловянных предмета. Одним из этих предметов неизменно была солонка – очень важная вещь, предмет семейной гордости. Теперь же в посуде произошли разительные перемены, и деревянные ложки, во времена Елизаветы, сменились серебряными или оловянными, а деревянные тарелки тарелками из пьютера – сплава олова со свинцом. Однако ложки, хотя и перестали быть редкостью, ценились по-прежнему так высоко, что их хранили в специальных кожаных футлярах и передавали по наследству.

В богатых домах посуда стала разнообразнее и что немаловажно изменила свой дизайн. Появились чаши в форме фиговых листьев, ножки бокалов стали более широкими и плоскими и их стали украшать флероном (крестоцвет).

Декоративные узоры стали более разнообразными. Кожаные кувшины и кубышки были сосланы на кухню, а на их месте появилась серебряная и оловянная посуда. Гаррисон отмечает увеличение в домах богатых аксессуаров и серебряной утвари. По его словам, в его время в дворянских домах серебряные сосуды и другая посуда, украшающая различные буфеты, цена которой в совокупности достигала тысячи или двух тысяч фунтов, не были редкостью. Джентльмены, купцы и другие богатые англичане могли позволить себе купить шикарную посуду стоимостью пять, шесть сотен, а то и тысячу фунтов.

Питание англичан

Как и в эпоху Средневековья, важнейшим продуктом, который составлял основу питания широких слоев сельского и городского населения были зерновые культуры. Прежде всего, ценность представляла пшеница, но вырастить ее в достаточном количестве, чтобы прокормить все население страны, в XVI в. было, к сожалению, невозможно. Почва и климат влияли на размер урожая не только пшеницы, но и других, востребованных в рационе питания англичан, культур, таких как овес, рожь, ячмень, солод. В различных графствах выращивали наиболее подходящие к природно-климатическим особенностям региона культуры. На севере страны преобладал в основном овес, а пшеницу и рожь сеяли во многих частях Англии, за исключением юго-запада, где ржи было мало. Одним словом, на всей территории Англии люди подстраивались под климатические и другие природные особенности страны, возделывали те культуры, которые произрастали в том или ином регионе, и делали хлеб, как сообщает нам Уильям Гаррисон «из того зерна, которое дает земля».

Очень часто хлеба не хватало, а цены на зерно, в основном на пшеницу, на городских рынках были настолько высоки, что ремесленники, бедные крестьяне и наемные рабочие были не в состоянии за ними угнаться, – сообщает нам Гаррисон. Простые люди, вынужденные покупать хлеб в городе, часто довольствовались ржаным или ячменным хлебом.

Повышение цен на хлеб в XVI веке было обусловлено рядом причин, среди которых основной выступали огораживания, из-за которых очень сильно сократились посевные площади. И не смотря на ряд статутов против огораживаний, изданных в первой половине XVI в., эту проблему решить не удавалось и в последующий период. Среди таких актов стоит отметить, прежде всего, более ранний Акт против разрушения деревень 1489 года, и Акт касательно ферм и овец 1533 г. В последнем констатировались тяжелые бедствия крестьянства вследствие огораживаний. Этот акт запрещал кому-либо одновременно держать более 2000 овец и арендовать более двух домов или держаний. Таким способом правительство пыталось воспрепятствовать расширению пастбищного хозяйства и сосредоточению большого количества земель у одних и тех же лиц за счет обезземеливания крестьян-держателей. Королева Елизавета в данном вопросе продолжала политику, направленную если не на устранение огораживаний, то хотя бы на их сдерживание. И в какой-то степени результат был, даже Гаррисон отмечал, что в его время земли обрабатывали намного больше, чем в прежние времена.

В 1597—1598 гг. был издан Акт о поддержании сельского хозяйства и земледелия, который под угрозой высоких штрафов предписывал вернуть под обработку все земли, обращенные под пастбища после первого года правления Елизаветы, и запрещал дальнейшее превращение пахотных земель в пастбище. То есть правительственная политика, конечно, была направлена на увеличение посевных площадей и борьбу с огораживаниями, но она была малоэффективна. Статуты против огораживаний не имели успеха, так как противоречили экономическим интересам значительной части собственников земли, которых количество зерна и его доступность простым крестьянам и горожанам интересовала меньше всего.

Деревенские жители в такой ситуации чувствовали нехватку зерна особо остро. В годы неурожая, когда в стране хлеба катастрофически не хватало, а цены на него сильно возрастали, они были вынуждены питаться, по словам Гаррисона кормом для лошадей – фасолью, горохом, овсом, чечевицей, и даже сорняками.

В то время бытовала поговорка, что «голод ставит ногу в яслях лошади». Это означало что еда, которая пригодна только для лошадей, во время голода, часто была на столах у людей. Гаррисон имеет ввиду, что вышеперечисленные злаковые культуры в особо голодные годы, становились основной пищей для деревенских жителей.

Бобовые культуры испокон веков являлись пищей для крестьян и бедняков, поскольку были легкодоступными и сочетали в себе ценные питательные свойства. Каши и похлебки из этих культур были не только очень сытными, но простыми в приготовлении. Однако все равно, рацион сельских жителей, в отличие от горожан, можно было назвать более разнообразным и здоровым. В деревне всегда потреблялось больше мяса, и кроме обычной телятины, баранины и солонины, в пищу включалось «белое мясо», которого не хватало в городе, – пишет Э. Бартон в своей книге «Повседневная жизнь в эпоху Шекспира», – а также молоко, пахта и сыворотка, овощи и травы.

Безусловно, это разнообразие было непостоянным на их столах, и напрямую зависело от времени года и урожайности, продовольственных кризисов, когда цена на многие продукты заметно вырастала. Правительство старалось стабилизировать цены, и на некоторое время это удавалось. Устанавливались фиксированные размеры ренты, и за исключением годов плохого урожая, в деревне уровень благосостояния, был выше, чем в городе.

Гаррисон не раз высказывается относительно дороговизны большинства продуктов питания. И судя по этому, можно предполагать, что эффективность принимаемых мер все же оставляла желать лучшего.

В городах обстановка была несколько иной, и по словам Гаррисона, горожане, преимущественно рабочие, имели возможность употреблять в пищу чит – такой пшеничный хлеб, в котором основной примесью были отруби. Мука для этого хлеба просеивалась не так тщательно, грубые отруби из нее были удалены, но часть оставалась, и такая мука считалась грубой. Из нее готовили так называемую плетенку «ravelled cheat». Готовили ее таким образом, что из одного бушеля1414
  1 буш. = 60 фунтов = 27,216 кг.


[Закрыть] грубой муки (просеянной так, чтобы отделить от нее двадцать два фунта1515
  22 фунта = 9.98 кг.


[Закрыть] отрубей) получается тридцать форм, каждая буханка при этом весит восемнадцать унций1616
  18 унций = 510 гр.


[Закрыть], когда ее ставят в печь, и шестнадцать унций после запекания1717
  Вес готового изделия равен примерно 453 гр.


[Закрыть]. Получался коричневый домашний хлеб, достаточно хороший для рабочих, пишет Гаррисон. Но стоит сказать, что городские низы не могли позволить себе и этого, потому что и пшеница, и даже рожь, по словам Гаррисона, в его время, становились пищей исключительно для богатых.

Подобные комментарии и замечания Гаррисона являются опять-таки подтверждением того, что большая часть населения страдала от нехватки хлеба, и говорить о высоком уровне благосостояние не стоит.

Не возможно не уделить внимание хлебу в рационе дворянства. Питание представителей аристократии по естественным причинам было совершенно иным, нежели у простых людей. Оно отличалось разнообразием употребляемых продуктов и, конечно же, их качеством.

Дворяне обычно в достатке обеспечивали себя пшеничным хлебом. На столах аристократов самым лучшим считался белый хлеб, который выпекали из пшеничной, первосортной муки. На вид это был плоский круглый каравай, который называли манше. Приблизительно с 1500 года вместо большой буханки стали выпекать маленькие хлебные шарики размером с ладонь, которые стали назывались «matichets». Гаррисон сообщает, что из одного бушеля муки получается 40 форм манше. Каждый из них весит 8 унций перед тем, как его помещали в печь, и 61818
  170 гр.


[Закрыть] после выпечки. Лучшей пшеницей считалась та, которая была выращена в Хестоне в графстве Мидлсекс. Из этого зерна выпекали белый хлеб для самой королевы Елизаветы.

Ржаной, ячменный или пшеничный хлеб, изготовленный из доброкачественной муки, естественно ценился на столах англичан за его вкусовые и питательные качества. Виды зерна для изготовления хлеба варьировались в зависимости от района страны, точно так же, как и цены на это самое зерно. Качество потребляемого хлеба зависело от дохода семьи. Конечно простые горожане, ремесленники, и уж тем более беднейшие слои населения не могли позволить себе употреблять белый, пшеничный хлеб, лучшего качества, и эта тенденция прослеживается, начиная со Средних веков. Но во второй половине XVI в., благодаря продовольственной политике королевы, в которой хлебный вопрос занимал одно из ключевых мест, нельзя не отметить такие новшества, как, например, обязательные условия поставки торговцами зерна на рынок.

Среди этих условий были, прежде всего, регламентированные цены на зерно, что давало возможность бедняками покупать хлеб. Разрешение правительством перевозить зерно в те графства, которые в нем остро нуждались, а также установка максимума цен на экспортируемое зерно. Дело в том, что первоначально королева поощряла вывоз зерна за границу. Устанавливались размеры пошлины, которые отнюдь не являлись высокими. Эта мера была направлена на решение проблемы огораживаний, наряду с их запретом и ограничением, и должна была побуждать англичан вернуться к занятию хлебопашеством.

Однако со временем, когда собственного хлеба стало не хватать, и его начали ввозить из-за границы, правительству пришлось установить максимум цен на экспорт – вывозить хлеб стало невыгодно. Все эти меры должны были предупреждать продовольственные кризисы, делать хлеб, как основной продукт питания, доступным всем категориям населения. Одной из главных причин таких кризисов были неурожайные годы, но их предотвратить было нельзя, зато можно было смягчить их последствия для простых потребителей.

Особое место в рационе англичан XVI в., столь же важное, какое отводилось хлебу, безусловно, занимало мясо и блюда, приготовленные из него. Англичане очень любили мясо и ели его в больших количествах. Причем это смело можно отнести к широкому кругу населения. Гаррисон уделяет отдельное внимание мясу как одному из главных продуктов питания своих соотечественников, ссылаясь на то, что мясо всегда было в Англии в изобилии, являлось основой питания его предков, которые применяли все свои знания к выпасу и кормлению скота. Идеализируя продовольственное положение в стране, Гаррисон, отмечает, что в его время говядина, баранина, телятина и мясо молодых барашков неизменно присутствовали на каждом английском застолье. При этом он, к сожалению, не упоминает те категории английского населения, которые могли позволить себе такую роскошь на своих столах.

Хотя мяса в Англии действительно было достаточно – английские пастбища всегда богатые крупным рогатым скотом, во второй половине XVI в. еще увеличились за счет огораживаний, далеко не все могли себе позволить употреблять этот продукт.

Если говорить о разнообразии потребляемых сортов мяса, то это относится, прежде всего, к представителям богатых слоев населения, на столах которых помимо баранины, телятины, мяса ягненка, козлятины, свинины, крольчатины, было большое многообразие дичи, а также домашней или привезенной в Англию птицы, – сообщает Гаррисон. Для удовлетворения их изысканных вкусов, птиц привозили из-за границы.

На столах англичан, – пишет Гаррисон, – можно было увидеть каплунов, курицу, голубей, и тому подобное в изобилии. Также, кроме домашней птицы, англичане использовали в пищу дичь. В целом Гаррисон замечает, что в количестве мясных блюд, английские аристократы превышали всякую меру. Из мяса готовили много разнообразных блюд. Поваренные книги второй половины XVI в. Содержат огромное количество разнообразных рецептов блюд из мяса, птицы, дичи.

На территории Англии разводили кур, гусей, уток, павлинов и индеек, и блюда из их мяса являлись для англичан традиционными. Что же касается новшеств, то стоит сказать о большом спросе на голубей, который отмечает Гаррисон. Голубей, по словам, священника, разводили в таком количестве, что они начали наносить вред сельскому хозяйству.

Несомненно, не все категории населения могли себе позволить употреблять мясо в том количестве и разнообразии, о котором пишет Гаррисон. Ремесленники и земледельцы ценили не разнообразие мяса, а его доступность и простоту в приготовлении. Их выбор был ограничен, и основу рациона составляли, прежде всего, говядина, а также то мясо, которым, как говорит Гаррисон торговал мясник, а именно: баранина, телятина, свинина, ягненок.

На ближайших рынках простой ремесленник или земледелец мог также кроме мяса приобрести продукты из него, такие как зельц, студень, ветчину. Городские рынки предлагали широкий выбор продуктов питания. Множество разнообразных птиц, сыр, масло и яйца, а также фрукты и изделия из муки, таки как, например, фруктовые пироги. Все это покупатель мог приобрести на рынке. Однако цены на эти товары часто были такими высокими, что сильно ограничивало круг покупателей.

Вторая половина XVI века отмечается постоянным повышением цен на продукты питания. Особой дороговизной отличились первые годы правления Елизаветы. К примеру, в 1533 г. пшеница стоила 7 шиллингов 8 пенсов за квартер1919
  1 квартер = 8 бушелям = 217.7 кг.


[Закрыть], солод 5 ш. 5 ¼ п., овсяная мука 8 ш., овес 2 ш. 9 ½ п. за квартер.

Спустя тридцать лет, в 1563—1564гг. пшеница уже подорожала до 19 шиллингов 9 ¾ пенсов, а солод стал стоить 10 ш. 8 п. за квартер. То есть цены в течение всего времени правления королевы Елизаветы росли.

Особой дороговизной отличился конец XVI столетия – в 1597 г. пшеница стоила 56 ш. 10 ½ п. за квартер.

К примеру, если в конце XV в. квалифицированный ремесленник зарабатывал в день почти на один бушель пшеницы, обыкновенный рабочий на три четверти бушеля, а сельский рабочий за 15 рабочих недель мог обеспечить свою семью пшеницей, солодом и овсяной мукой на целый год, то во второй половине XVI в. ситуация была иной. Для того же обеспечение семьи сельского работника уже было необходимо времени в два раза больше – 32 недели. В 1593 году при той стоимости пшеницы, которая равнялась 18 ш. 4 ½ п., годового заработка рабочего было недостаточно для покупки ее необходимого количества. Годовая заработная плата ремесленников была от 4 ф. ст. 10 ш. до 5 ф. ст. 10 ш., а годовой заработок сельского работника – 3 ф. ст. 10 ш. При таком маленьком доходе и таких высоких ценах на продукты городские ремесленники, сельские работники, и уж тем более бедняки, едва ли могли себе позволить купить то, что предлагали рыночные торговцы. Их заработной платы едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

Основными причинами резкого роста цен, прежде всего на зерно, являлось уменьшение его производства как следствие огораживания пахотных земель, деятельность скупщиков зерна, экспорт зерновых культур за пределы королевства. Росла также стоимость других продуктов, на которую влияло повышение цены на зерно. По словам Гаррисона, белое мясо, молоко, масло, сыр, никогда не были так дороги, как в его время. В течение его жизни цены на многие продукты значительно выросли. К примеру, сахар стоил 4 пенса за фунт, а при Гаррисоне цена на этот продукт выросла до полкроны2020
  2 шиллинга 6 пенсов.


[Закрыть].

Знакомством с тростниковым сахаром англичане обязаны крестоносцам, которые завезли его с Востока около 1100 г. В Средние века сахар импортировался уже готовым к употреблению, в форме конусов, или «голов». Рафинированный сахар был белого цвета, неочищенный – грязно-коричневого. Но сахар долгое время оставался чрезвычайно дорогостоящим и редким продуктом, его относили к «специям» и хранили с особой тщательностью: в запертом на ключ ящике или кладовке.

Благодаря Великим географическим открытиям во второй половине XVI века в Англии этот продукт был уже привычным. И пользовался большим спросом, ввиду его широкого применения в различных кулинарных рецептах. В одном из таких рецептов, относящемся к 1591 г., упоминается бастр – сахарный песок желтого цвета, невысокого качества, получаемый как промежуточный продукт при производстве сахара-рафинада. И если производился сахар невысокого качества, явно уступающий в цене рафинаду, следовательно, он был доступен более бедным слоям населения, а это в свою очередь свидетельствует о широкой популярности продукта среди англичан. Именно поэтому Гаррисон упоминает его в числе первых, когда затрагивает вопрос о повышении цен.