Текст книги "Бразилья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/brazilya-111233.jpg)
Автор книги: Йен Макдональд
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Программный директор Четвертого канала старался выглядеть так, будто только что оставил доску для серфинга в приемной, но при этом для него всегда резервировали стул в конце подиума из стеклянных столов, и, судя по безупречному маникюру, ничего тяжелее папок и «Блэкберри» Адриану в руках не держал.
– Во-первых, имхо, в этой комнате собрались самые креативные, творческие, упорные и упертые люди, каких я только встречал, это без вопросов, – начал он.
По этикету полагалось кивать, пока директор сыпал сетевыми аббревиатурами, словно в чате, хотя иногда, как все считали, он просто придумывал свои собственные.
– Вечер выдался не ахти. ОК. Но нельзя, чтобы весь сезон так прошел. – Он поправил папку на стеклянном столе. – Только для старших редакторов и глав отдела. У меня появилась информация о зимнем расписании «Реде Глобу». – Тут встрепенулась даже Черная Птичка. – Вам разосланы по почте ПДФ, но гвоздь программы зимнего сезона – новый телесериал. Пока вы не начали стонать про скучные и однообразные передачи, я поделюсь с вами парочкой деталей. Сериал называется «Мир где-то там», сценарий написан Алехандро и Коскимом, но вот в чем реальная тема – проект должен стать триумфальным возвращением Аны Паулы Арозиу. Она играет в паре с Родригу Сантору. «Глобу» вернет их на родину и на телеэкран. Все снимается на секретной закрытой площадке в Бразилии, вот почему никто ничего не слышал. Большая презентация для прессы намечена на следующую среду. Первый выпуск покажут пятнадцатого июня[46]46
Времена года в Бразилии прямо противоположны европейским, поэтому «зимний сезон» на телевидении – это июнь, июль и август.
[Закрыть]. Нам нужно что-то весомое, яркое и интригующее. Чтобы народ собирался у кулеров и обсуждал нашу передачу, дерзкую и злободневную, мол, как только эти сволочи с Четвертого канала осмелились и все такое прочее. Чтоб у критиков случился полный ГНЛП!
Глаза На Лоб Повылазили, предположила Марселина сквозь гул бесконечного утра. Но не снято еще такое шоу, которое выигрывало бы у мыльной оперы. Любая передача, которая рискнет вякнуть против Аны Паулы Арозиу и Родригу Сантору, падет с десятью пулями в голове. Но «Глобу» считает, что «Мир где-то там» оставит после себя огромную толпу зрителей, которые не станут щелкать по каналам после каждой новой серии и останутся у телевизора. А значит, по опыту Марселины, там пустят что-то дешевое и жизнерадостное. Какое-нибудь «Бла-бла-бла за кулисами» – куча сцен со съемок, интервью с актерами, отрывками из следующих серий, без спойлеров конечно. Вот эту аудиторию и хочет украсть Адриану Руссу. Впервые за долгие месяцы где-то в глубине души Марселины Хоффман ёкнула надежда. Похмелье испарилось от дуновения адреналина. Амбиции блондинки. Карьера блондинки. Снова закрутится карусель проектов. Развлекательные реалити-шоу возьмут свое. Она получит собственный кабинет в виде стеклянного куба. Людям придется стучаться, чтобы войти. Собственный помощник. Ей надо будет только намекнуть, что она хочет «Блэкберри» или розовую «Моторолу Рэзр», и те уже утром материализуются на ее столе по мановению палочки технофеи. Первое, что сделает выпускающий редактор, – отменит шоу всех врагов. Марселина фантазировала, как разобьет в пух и прах все предложения Лизандры во время пятничного мозгового штурма. Она могла бы приобрести ту квартиру в Леблоне, возможно, даже с видом на пляж. Мать порадовалась бы. Марселина могла бы прекратить тянуть время с инъекциями ботокса на скорую руку и объявить полную пластическую атаку на морщины, выдававшие возраст. Спасибо, Богоматерь Дорогостоящих Проектов.
– У нас есть шесть недель, чтобы переломить ход событий. Презентации присылайте главам отделов к пятничному собранию. – Адриану Руссу собрал свои бумаги и поднялся. – Всем спасибо.
«Пока, Адриану. Спасибо, Адриану. Увидимся в пятницу, Адриану. Обнимаю, Адриану».
– Кстати, – он повернулся, уже стоя у двери. – Хотя и не у нас, но напоминаю, что в этом году проходит чемпионат мира по футболу.
«Спасибо, Адриану. Правильно, Адриану. Мы учтем, Адриану».
Боба Фетт все еще грозно держал Марселину на прицеле, но зато Йода, казалось, улыбался.
22 сентября 2032 года
Мяч неподвижно висит в воздухе. Его траектория дугой окаймляет Сидаде-де-Лус, пятьдесят улиц на склоне, на вершину приходится терновый венец фавелы, внизу шоссе исходит от жары в отражении окон и зеркал заднего вида. С другой стороны дороги начинаются закрытые анклавы: красные крыши, голубые бассейны, зеленые тени. В мареве бесконечные башни Сан-Паулу превращаются в архитектурные призраки, в которые с трудом верится, на их верхних этажах горят рекламы. Вертолеты нетерпеливо снуют между посадочными площадками на крышах. Там, наверху, живут люди, чья нога никогда не касалась земли. Но Ангелы Постоянного Надзора поднимаются еще дальше. В ясный день их можно заметить – еле заметное мерцание, словно заблудившиеся клетки в желеобразной массе внутри глаза, когда беспилотники поворачиваются на своей орбите и их большие, похожие на паутинку крылья бликуют на солнце. Шестнадцать беспилотных летательных аппаратов, бренных, как молитвы, постоянно кружат на границе тропосферы. Эти роботы, словно ангелы, никогда не устают, без необходимости не касаются земли и подобно ангелам читают людские сердца и намерения. Они мониторят и отслеживают два миллиарда арчидов – активных радиочастотных идентификационных устройств, – которые рассеяны по машинам, одежде, бытовой электронике и кредитным картам двадцати двух миллионов жителей города Святого Павла. В двадцати километрах над Ангелами Постоянного Надзора огромные воздушные шары размером с городской квартал маневрируют в тропопаузе[47]47
Переходный слой между тропосферой и стратосферой.
[Закрыть], удерживая позицию над наземными центрами передачи данных. Эксабайты2 информации циркулируют между ними, создавая бесшовный узор коммуникации, в который укутана не только Бразилия, но и вся планета. А еще выше, за пределами чувств и мыслей, GPS-спутники движутся по предустановленным орбитам, отслеживая малейшее движение, записывая любую трансакцию, каждый реал и центаво. И над всем этим Господь в своем кресле взирает на Бразилию и триста миллионов душ, ностальгируя по тем временам, когда всеведение было его прерогативой.
Все это на долю секунды застывает в параболе, которую описал футбольный мяч ЧМ-2030. А потом он падает. Приземляется на правую ногу девушки в облегающих шортиках из спандекса, на которых сзади написано ее имя – Милена – желтыми буквами на зеленом фоне. Она удерживает мяч на плоской поверхности бутсы, а потом снова отправляет его в полет. Резко поворачивается, отбивает мяч левой ногой, подныривает под него и ловит на грудь. На футбольной майке спереди написана ее фамилия синим на золотисто-желтом. Кастру. Синий, зеленый и золотистый – цвета бразильского флага.
– Грудь могла бы быть побольше, – говорит Эдсон Жезус Оливейра де Фрейтас, втягивая утро сквозь зубы. – Но, по крайней мере, она блондинка. Она ведь настоящая блондинка?
– Вы о чем? Это моя двоюродная сестра!
Двукурок – тощий парень с желтоватой кожей, каких в Бразилии называют эншуфрада, без особого стиля и не разбирающийся в жейту и, если эта девчонка, которая выписывает пируэты под мячом в своих сексуальных шортиках и коротеньком топе – его двоюродная сестра, тогда Эдсон не шестой сын шестого сына. Они сидят на складных армейских брезентовых стульях на краю площадки для футсала[48]48
Мини-футбол, в который играют в крытых залах и более тяжелым по весу мячом.
[Закрыть], в бетонном бункере, полном собачьего дерьма, на пустыре за Ассамблеей Бога[49]49
Христианская пятидесятническая церковь.
[Закрыть]. Милена Кастру, королева футбола в Сидаде-де-Лус, теперь удерживает мяч на голове на счет раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Все хорошие девочки попадают в рай. Особенно за Ассамблеей Бога. Мяч послушно подскакивает на ее поднятом лбу. Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать. Как богачи и ангелы, этот мяч никогда не касается земли.
– И сколько она так может?
– Да сколько захотите.
Девушка держит шар на голове и широко улыбается, потом подмигивает Эдсону и принимается перекидывать мяч с колена на колено. На ней гетры патриотических цветов. Они окончательно покоряют Эдсона.
– Я беру ее. – Он практически видит, как в глазах Двукурка посыпались реалы, словно в мультике. – Приходите ко мне в офис, поговорим.
«Офис» – это на самом деле хибарка рядом с домом доны Ортенсе, в которой пахнет собачьей мочой и плесенью, но именно оттуда ведет свои дела бюро по поиску талантов «Де Фрейтас Глобал Талант». Королева Милена разворачивается, принимает позу, и мяч с легкостью падает в изгиб руки.
– Я впечатлен.
Ее белая кожа даже не увлажнилась от пота.
– Думаю, у тебя есть талант. К несчастью, в наши дни одного таланта мало. И вот тут я могу помочь. Тебе нужно УТП. Ты знаешь, что это? Уникальное торговое предложение. Кстати, милые шортики, но придется их снять.
– Эй! Это моя сестра на минуточку! – восклицает Двукурок.
Местные ребятишки приходят по трое-четверо на площадку для футсала, нетерпеливо ударяя по маленькому, тяжелому мячу.
– Тут нужны стринги. А еще в какой-то момент потребуется увеличить грудь. Это не помешает?
Королева Футбола качает головой. Мальчишки, пришедшие на игру, пялятся на нее. Она к такому привыкла, думает Эдсон. Но в первом тайме на стадионе Парк-Сан-Жорже на тебя будут смотреть сорок тысяч, пока ты будешь снова и снова отбивать мячик.
– Отлично, отлично, отлично, тогда я попытаюсь пропихнуть тебя в одну из команд серии С. «Атлетику Сорокаба», «Риу Бранку», что-то типа этого. Раскрутим тебя, создадим репутацию, а потом двинемся дальше. Но для начала тебе нужно прийти ко мне в офис, чтобы уладить формальности.
Милена спокойно кивает, натягивает шелковую куртку с эмблемой «Тиман»[50]50
Прозвище футбольного клуба Сан-Паулу «Коринтианс», которое можно перевести как «командища».
[Закрыть] и вязаные гамаши командных цветов. По крайней мере девчонка понимает, как дела делаются, в отличие от Двукурка, который туп настолько, что Эдсон недоумевает, как ему вообще удалось дожить до двадцати восьми лет. Но она может выстрелить. Это первый крупный контракт «Де Фрейтас Глобал Талант», не считая женской команды по фудволею[51]51
Популярный в Бразилии спорт, сочетающий в себе качества пляжного волейбола и футбола.
[Закрыть] и Налика, но то была лишь разминка. Эдсон щелкает стульями, они складываются в тонкие трости, которые человек может нести за спиной. Умная штука, эти смарт-пластики. Двукурок обнимает Королеву Футбола за обнаженную талию совсем не по-родственному. Надо заплатить ему комиссионные и вышвырнуть через заднюю дверь.
– Буду после девяти! – кричит Эдсон ему и Милене. Мимо проносятся мальчишки, жаждущие отвоевать обратно свою территорию, натягивают сетку и скидывают гавайские рубашки.
Уродливое лицо появляется на айшэдах[52]52
От английского «shades» (солнечные очки).
[Закрыть] Эдсона – это Герсон, пятый из шести сыновей, куда менее любимый во всех отношениях, чем Эдсон. Эдсон постукивает по оправе, отвечая на звонок.
– Привет, мой непутевый брат, должен сообщить, я только что подписал прелестный контракт…
Эдсон мог перечислить тысячу глупостей, которые совершил Герсон за свою жизнь, но сегодня тот переплюнул себя. Он звонил потому, что через сорок минут ребята из охранной фирмы «Бруклин Бандейра» отследят его и убьют.
Из перевернутой дамской сумочки льется дождь из карточек, монет, ключей, тампонов, губной помады, пудреницы, мини-версии глянцевого журнала.
Монетки и ключи прыгают по мостовой, тампоны катятся в разные стороны, их разносит горячий ветер. Журнал со сплетнями – размером как раз под дамскую сумочку – падает, словно птица с перебитой спиной. Пудреница ударяется о бетон и взрывается, распадаясь на створки, спресованную пудру, пуховку и зеркальце. Последнее прокатывается чуть дальше. Герсон Жуан Оливейра де Фрейтас напал на девушку вне поля зрения систем безопасности. Он выследил ее рядом с магазином «Хьюго Босс» на Авенида Паулиста, ехал за такси до анклава, где обитали представители среднего класса, включая ее маму с папой, – до спрятавшихся за кладбищем Вила-Мариана псевдофазенд в колониальном стиле с крутыми прохладными бассейнами. Нужно было брать, пока девчонка возилась с пакетами. Он потянул за ленту одноразового пластикового пистолета. Девчонка все поняла с первого раза. Герсон вывалил все содержимое из сумочки, выбросил пистолет, который тут же начал разлагаться, и развернул маленький мотоцикл. Все закончилось прежде, чем девчонка успела закричать.
Заднее колесо разбивает зеркало, когда Герсон разгоняется. Кому-то это сулит несчастье. Он стягивает бандану, которой прикрывал лицо, вниз, на шею. Сейчас одного взгляда на нее достаточно, чтобы тебя остановили и обыскали. Антисоциальный наряд. Ее айшэды, часы, футболка, такси – чей-то глаз да срисовал его. Номерные знаки мотоцикла лежат в рюкзаке. Когда он доберется в чипперию, все вернется на место. Двадцать секунд с отверткой, и все дела. Карточки будут уже пусты. Коды ключа изменяются каждые восемь часов. Монеты стоят дешевле пластика, из которого изготовлены. Косметика, тампоны, бабские журналы и вовсе не для парней. Но на улице сумку от Джиорелли Хаббаджабба сезона 2032, которая не просто должна, а обязана во что бы то ни стало быть у каждой девушки, можно толкнуть за три тысячи реалов. Да-да, три тысячи за сумочку. Приз болтался у него на руке, пока Герсон летел по наклонному съезду в сторону ревущей Авенида Франсиску Мескита.
Сеньора Ана Луиза Монтенегру де Коэльо постучала пальцами по большим коричневато-желтым айшэдам, отправляя сообщение о правонарушении в компанию «Южное страхование и безопасность». Бандана на лице. Ну, конечно. Без номеров. Разумеется. Но в десяти километрах над Сан-Паулу Ангел Постоянного Надзора поворачивается в своем бесконечном кружении и загружает информацию об украденной сумочке. Из всего снегопада постоянно движущихся данных с арчидов он идентифицирует и находит уникальные чипы дизайнерской сумочки от Антона Джиорелли Хаббаджабба, которая недавно была зарегистрирована на сеньору Ану Луизу Монтенегру де Коэльо. Затем он вызывает нейронную карту Сан-Паулу – две тысячи квадратных километров и двадцать два миллиона душ – и тщательно ищет во всех пригородах, муниципалитетах, в торговом районе и в фавеле, методично обыскивает торговые центры, улицы, парки, футбольные стадионы, беговые дорожки, автомобильные шоссе и в итоге находит фиолетовую с розовым сумочку болтающейся на руке у Герсона Жуана Оливейры де Фрейтаса, сгорбившегося за рулем своего подержанного мотоцикла, который гудит, как неоновая лампа, и несет хозяина вдоль парка Ибирапуэра. Контракт предложен. Автоматические системы торгов десятка частных охранных компаний, готовых работать в рамках установленного бюджета, подают заявки. Через пятнадцать секунд компания «Южное страхование» передает заказ фирме «Бруклин Бандейра». Это средних размеров солидная контора, которая в последнее время сдает позиции под напором молодых, посредственных, но жестоких конкурентов. После всеобъемлющей переподготовки и полной финансовой реструктуризации компания вернулась на рынок с новым подходом.
Все это из-за какой-то сумочки? С фиолетовыми и розовыми цветочками? Да Ана Луиза Монтенегру де Коэльо купит другую такую еще до заката. Но сейчас время крутых мер. Их применяют постоянно и повсеместно– борются с преступлениями и с преступниками. Обычно примерно тогда, когда нужно обновлять страховые полисы. «Бруклин Бандейра» требуется восстановить доброе имя компании, да и ребята из службы безопасности опасно заскучали, смотря бесконечный футбол по спортивному каналу. В гараже заводят два мотоцикла «сузуки». Водители устанавливают местоположение объекта на индикаторах, встроенных в шлемы, а пассажиры на задних сиденьях проверяют оружие и пристегиваются. Игра начинается.
В канаве перед небольшим симпатичным анклавом, где обитает Ана Луиза, одноразовый пластиковый пистолет разлагается, превращаясь в черную вонючую жидкость, которая капает с решетки люка в канализацию. Несколько следующих дней обдолбанные обезумевшие крысы будут, пошатываясь, бродить и умирать на лужайках Вила-Мариана, вызвав волну ужаса среди местных жителей.
* * *
Эдсон трет двумя пальцами левой руки висок, чтобы показать старшему брату, как же он от него устал, пусть даже Герсон его и не видит. Эдсон вздыхает.
– Что ты хочешь мне сказать? Они не могут стереть арчиды?
– Тут какая-то новая фигня. Называется НП[53]53
Сокращение от «недетерминированный полиномиальный».
[Закрыть]-чип.
Герсон попивает кофе и наслаждается сладкими и все еще теплыми булочками в чипперии «Амилкар и мистер Смайлс». Чипперия припаркована сразу за булочной, а значит, ее клиентам обеспечены отличные плюшки и «пан-де-кейжу»[54]54
Традиционные бразильские сырные булочки, которые часто подают на завтрак.
[Закрыть], пока украденные ими вещи исчезают из поля зрения Ангелов Постоянного Надзора. Амилкар и мистер Смайлс работают в подержанном фургончике, настолько забитом компьютерами, что им приходится жить на улице в палатке или под тентом. Когда все следы ведут к ним, мобильность превыше всего. Насколько Герсон понимал, тут главное подгадать время. Обычно на то, чтобы стереть арчиды уходит в среднем десять, максимум пятнадцать минут. К этому моменту круг поисков сужается до пяти километров, но без конкретики, а значит, службы безопаности не уложатся в бюджет, если придется обыскивать такую обширную территорию. Большинство просто разворачивается и едет домой, как только сигнал с арчида исчезает.
– Сколько хочешь за эту сумку? – Амилкар читает газету, а заодно обдирает струпья экземы со своей потрескавшейся ноги.
– Три тысячи реалов.
– А если серьезно?
– Но эти сумки столько и стоят. Их так просто не достанешь, говорю вам, ни за какие коврижки, ни за деньги, ни за взятку. Отвечаю.
– Даю тебе восемьсот, включая то, что ты должен нам за дечипирование.
– Две с половиной.
Амилкар морщится, когда отрывает до мяса особо жесткий кусок омертвевшей кожи.
– Парень, ты какой-то необразованный. Я думал, может, моей девушке подарить твою сумку, она любит всякие бренды-шменды. Но не за подобную цену.
Тут открывается дверь. Из вонючего фургончика выходит мистер Смайлс – выпускник факультета информационных технологий университета Сан-Паулу и главный хакер в чипперии. Это высокий худощавый уроженец Кабо-Верде[55]55
Государство в Западной Африке.
[Закрыть] с ярко выраженными и ухоженными африканскими чертами и таким строением зубов, из-за которого кажется, что он постоянно улыбается. Правда, улыбка плохо вяжется с помповым ружьем в его руке.
– Эй-эй-эй! – вскрикивет Герсон, изо рта у него во все стороны разлетаются крошки.
– Герсон, ничего личного, но у тебя есть тридцать секунд, чтобы сесть на свой мотик и умотать отсюда.
– Что?! – Герсон ловит сумочку, которую кидает ему мистер Смайлс.
– В сумке НП-чип. Мне с ним не справиться.
– НП что? Что это за дерьмо? Ты ж ученый, должен знать про такие штуки.
– Я специалист по информационным технологиям, занимаюсь проектированием баз данных. А тут квантовая физика. Обратись к физику. Или просто выкини сумку в реку. Выбирай. Но я не собираюсь иметь дело с ребятами из «Бруклин Бандейра». Или я тебя пристрелю.
Вот тогда-то Герсон и позвонил своему умненькому младшему брату. Эдсон предлагает:
– Иди и выкини сумку в реку.
– Она стоит три тыщи.
– Брат, это всего лишь сумка.
– Мне нужны деньги.
– Что, опять кому-то должен? Господи Иисусе…
Эдсон шугает ребятишек от своего байка. Это кроссовый мотоцикл «Ямаха X–Cross 250», желтозеленый, словно попугай или футбольная майка, и Эдсон любит его больше всего на свете после матери и бизнес-плана. Он именно такой, каким должен быть байк, все по жейту, на нем можно хоть на стену взлететь.
– Дай мне поговорить со Смайлсом.
– Ладно, – ворчит мистер Смайлс после того, как Эдсон доходчиво объясняет, что не позволит убить своего тупого братца, пусть даже из-за женской сумочки. – Думаю, вам крышка, но можете попробовать обратиться к квантумейрос.
– Это кто еще такие? Какие «мейрос»?
– Квантумейрос. Ты слышал про новые квантовые компьютеры? Нет? Про шифры, которые нельзя взломать? А эти могут. Они физики. Я дам тебе их код, они перемещаются по городу еще проворнее нашего. Только вы это, поаккуратнее с ними. Вокруг этих ребят творится всякая странная херня.
На экране появляется карта шоссе Сан-Каэтану. Номерной знак автомобиля не читается. Машина направляется на север по R118. Эдсону становится интересно, сколько еще чипперов, крякеров и квантумейрос кочуют по автомагистралям Сампы[56]56
Сампа – прозвище Сан-Паулу.
[Закрыть].
– Попробую обратиться к ним.
– Чем Герсон заслужил такого брата, как ты? – говорит мистер Смайлс. – И я бы не стал особо медлить.
«Ямаха» заводится от отпечатка большого пальца Эдсона. Он достает из дорожной сумки усилитель внимания, заглатывает и неспешно едет по улицам позади церкви. Эдсон не хочет, чтобы грязь, оставшаяся после затяжного ночного дождя, забрызгала белые брюки-клеш.
Братья де Фрейтас встречаются через двадцать три минуты на выезде около перекрестка № 7. Еще двадцать три минуты нужно, чтобы ребята из «Бруклин Бандейра» приблизились вплотную, сузив круг возможностей до автоматного выстрела. Эдсон то и дело посматривал на купленные под заказ камеры заднего обзора, не появятся ли черные, как нефтяная пленка, байки. Он-то сможет удрать на «ямахе» по узким переулкам, в которые громоздким мотоциклам просто не въехать, но не Герсон, мучивший алкодвигатель на своей дерьмовой тарахтелке. Эдсон поверить не мог, что и он когда-то ездил на такой развалине. Платные камеры слежения считывают номера на его байке, пролетающие со свистом спутники списывают сумму со счета. Трудно приходится тем, кто ведет дела законным образом.
Ага, вот она, маячившая на фоне остального потока машин баркентина[57]57
Разновидность большого парусного судна со смешанным парусным вооружением.
[Закрыть] квантумейрос: огромный сорокатонник, стабильно державший сотку по внешней полосе. Кабина украшена граффити от «Флешбек крю»[58]58
«Крю» – название неформальных групп художников, занимающихся граффити-артом, «Флешбек крю» реально существующая ныне команда из Рио-де-Жанейро, состоящая из пяти художников, а название на португальском специально пишется с ошибкой, таким образом художники высмеяли привычку соотечественников коверкать английские слова.
[Закрыть] – стилизованные херувимчики, целая батарея клаксонов на крыше, хромированных и красивых, как трубы архангелов. На кузове красуется надпись: «Полуфабрикаты для вашего стола». Хорошее прикрытие. Ни один коп никогда не станет останавливать и обыскивать грузовик с плохой жрачкой. Эдсон жестом велит Герсону приблизиться вплотную к грузовику. Прикосновение к айшэдам, чтобы связаться с адресом, который дал ему мистер Смайлс. Грузовик, подтверждая сигнал, мигает аварийками и перестраивается в полосу медленного движения, сбрасывая скорость до семидесяти, шестидесяти, пятидесяти, сорока. Черная створка поднимается, и парень средних лет в майке с надписью «Black Metal» стоит там, держась за цепь, и при этом умудряется курить. Он делает им знак подъехать ближе, еще ближе. Погрузочная платформа выезжает и наклоняется. Сталь ударяется о дорогу. Вокруг братьев Оливейра поднимается фонтан искр. Блэк-метал снова манит их, мол, давайте, въезжайте по платформе. Искры роятся вокруг Эдсона, поравнявшегося с платформой. Он вообще-то бизнесмен, а не каскадер. Эдсон скользит вперед. Пилюли концентрации дают возможность играть с микроускорениями и скоростями. Сначала переднее колесо, потом заднее, а потом Эдсон дает по газам, делает рывок вперед и одновременно тормозит и отпускает сцепление.
Курящий металлист аплодирует.
Тридцать секунд спустя Герсон въезжает по наклонной платформе и останавливается, он бледен, его колотит дрожь. Эдсон пытается представить, что подумали автомобилисты на шоссе Сан-Каэтану при виде парня с розовой сумочкой, который нырнул в движущийся грузовик. Наверное, решили, что это съемки телесериала, и оглядываются в поисках летающих камер. «Эй! Нас снимают в сериале „Мир где-то“! Реально!»
Металлист поднимает платформу и со щелчком закрывает створку. Вспыхивают встроенные светодиоидные лампы. Эдсон ощущает, как зрачки за панорамными айшэдами расширяются. Задняя часть кузова – площадка для стыковки, а первые две трети – настоящий многоуровневый офис. Нижний этаж – приемная – китч в стиле дубайского «Карма Кафе»: ковры с длинным ворсом, кожаные пуфы, надувные кресла и диваны под зебру на хилых ножках. Множество экранов, настроенных на новостные и спортивные каналы. Сложная кофе-машина, которую обслуживает бариста, и негромкая босанова[59]59
Стиль бразильской музыки, представляющий своеобразную смесь кул-джаза с различными местными ритмами.
[Закрыть]. Наверху кабинет – прозрачный пластиковый куб с яркой неоновой подсветкой, на фоне которой нижний этаж кажется мрачным. Этот куб забит пулами серверов высотой до потолка, аллеями проводов и емкостями с надписью «жидкий азот». Эдсон видит, как чья-то фигура движется среди груды коробок, и успевает заметить красные волосы. Обе части грузовика соединены винтовой лестницей из поблескивающего синего пластика.
С дивана поднимается манерный и женоподобный парень с небрежно растрепанными волосами, каких на гей-сленге называют словом «биша», в золотом костюме и блестящей рубашке. На ногах у него безукоризненно начищенные стилизованные пиратские сапоги.
– Это и есть та самая сумка? – Биша вертит ее в руках. – Я так и думал, что рано или поздно это произойдет, как только квантовые технологии подешевеют. Куда проще было бы выкинуть ее.
– Мой брат может на ней подзаработать.
Грузовик ускоряется. Ребята из службы безопасности поймали сигнал с арчидов и преследуют их.
– Определенно мы можем почистить ее для вас. Это не самая новая модель. Фиа.
Можно влюбиться в кого-то из-за туфель. Это босоножки из крокодиловой кожи, на танкетке с ремешками. Они спускаются по винтовой лестнице. Затем показываются тонкие лодыжки, отличные, не слишком полные икры, штанины узких капри с декоративным швом на боку и белым узором, поднимавшимся к ремню из такой же крокодиловой кожи. Брюки – часть черного комбинезона в стиле ретро с подплечниками и молниями на груди. Все эти детали мелькают перед обостренным зрением Эдсона. Затем появляется голова. Скулы и нос японки в третьем поколении, а глаза она сделала, получились круглые, как у олененка или героинь анимэ. Ее волосы обладают той сверхшелковой прямизной, какую имеют в своих ДНК только японцы. Они начесаны так сильно, что их можно померить строительным уровнем. В этом году в моде снова рыжий. На пышную прическу девушка водрузила люксовые айшэды «Блю Манн».
– Хорошая сумка, – комментирует она.
Эдсон открывает рот, но оттуда не вырывается ни звука. Это не любовь. Даже не похоть. Самое близкое ощущение, которое Эдсон может опознать, – он очарован. Если бы в его теле имелась хоть одна религиозная клетка, то он, наверное, понял бы, что испытывает благоговение в исконном смысле слова. Она пленяет его. Она воплощает все, чем и кем он хотел бы быть. Он хочет лететь по орбите под действием ее тяготения, кружить вокруг ее потрясающего мира, потрясающей одежды, потрясающих друзей и потрясающих мест, куда надо отправиться, быть там и видеть. Она – воплощение бразильского духа жейту, и на ее фоне Эдсон выглядит как чернь из фавелы. Это нормально. Он такой и есть, если сравнивать с ней.
– Они в двух минутах, – ворчит Биша.
– Дашь мне сумку? – спрашивает японка.
– А можно мне взглянуть? – решается Эдсон.
– Там не на что смотреть. Разочаруешься, – отвечает она.
– Не думаю. Хотелось бы посмотреть.
– Посмотришь.
– Около полутора минут, – предупреждает Биша. Герсон пьет кафезинью[60]60
Крепкий бразильский вариант эспрессо.
[Закрыть].
Девушка позволяет Эдсону отнести сумку наверх.
– Фиа? Фиа, а дальше как?
Среди всех этих устройств с трудом хватает места для двух вращающихся стульев. Кабеля внутри пластикового куба хватило бы, чтобы сплести висячий мост.
– Кисида, – говорит девушка быстро, ставя ударение по-японски, хотя произношение у нее как у жительницы Сан-Паулу.
Она ставит сумочку от Джиорелли на белый пластиковый поднос под целым набором микроманипуляторов. Опускает айшэды. Руки танцуют в воздухе, а робоманипуляторы исполняют гавот над сумкой в поисках чипа. Эдсон видит призраков и схемы, которые в увеличенном виде трепещут на айшэдах Фии.
– Я знаю эту мелодию. Мне она нравится. Ты любишь байле? – спрашивает Эдсон, играя мускулами в такт. – В эту пятницу будет гафиейра[61]61
Этим словом обозначается танцплощадка, дискотека, кроме того, так называется популярный в Бразилии стиль клубной самбы.
[Закрыть]. Там будет играть сет мой клиент.
– Ты не мог бы заткнуться на тридцать секунд, пока я пытаюсь работать?
Руки находят то, что нужно. На очках Фии появляются иконки: ее зрачки теперь танцуют по экрану, отдавая команды. Эдсон осознает, что его внимание приковано к какому-то светящемуся предмету под стеклянной поверхностью рабочего стола. Он поднимает руки по обе стороны от головы и прижимает лицо к поверхности. Стекло достаточно прохладное, а потому от его дыхания образуются узоры. Далеко-далеко внизу – кажется, что дальше, чем позволяют габариты грузовика – под полом лаборатории, под комнатой отдыха, под колесами и поверхностью дороги, – виден какой-то переливающийся свет.
– Что это? – Эдсон опускает лоб, пока не касается им прохладного рабочего стола.
– Реальность, – объясняет Фиа. – Квантовые точки в суперпозиции. Свет – это фотоны флуктуации атома, которые просачиваются из параллельных состояний, где производятся вычисления.
– Ой, ты же физик, – говорит Эдсон и прикусывает язык. Неужели из-за таблетки эта мышца, которая раньше никогда его не подводила, теперь болтает только глупости? Девушка смотрит на него так, будто на ее рабочий стол откуда-то свалился кусок говна. Она тянет руку мимо Эдсона, жмет на какую-то кнопку. Датчики смещаются буквально на толщину волоса, а потом останавливаются.
– Окей, готово. Безопасно и анонимно.
– Так быстро?
– Я же говорила, что ты будешь разочарован.
– Но ведь ничего не произошло.
– Вообще-то я пробежалась по комбинациям десяти в восьмисотой степени вселенных. Не совсем уж «ничего».
– Конечно, – неуверенно соглашается Эдсон.
– Ответ всегда где-то есть.
Эдсон кое-что слышал об этом – он считает своим делом знать понемногу обо всем, что занимает соседние ниши теневой экономики, – а сейчас еще и увидел, чего можно достичь таким образом, но все равно случившееся кажется ему колдовством. Квантовые точки в супер-какой-то-там-позиции. Десять в восьмисотой степени вселенных. Это не реальность. Реальность – это ребята из «Бруклин Бандейра», которые едут к себе в офис, потеряв след добычи, как только исчерпали свой бюджет. Реальность заключается в том, что людям хватает глупости платить три тысячи реалов за какую-то вшивую сумочку, а другим хватает глупости украсть ее. Реальность – это необходимость заполучить это строгое, но притягательное существо.
– Раз ты так говоришь, – уступает Эдсон. Если Фиа думает, что он ничего не понимает, то стоит обратить это в свою пользу. – Но ты могла бы объяснить мне все за обедом.
– Предпочитаю, чтобы ты просто заплатил мне сейчас.
Внизу он швыряет сумку Герсону, пока Биша печатает счет. Эдсона отвлекает какое-то движение наверху среди квантовых компьютеров. Невозможно. Никто не мог подняться мимо них по неоновой лестнице. Но мистер Смайлс ведь предупреждал, что вокруг этих ребят творится странная херня.
– Лучше наличкой, – говорит Биша. Но, какой бы вариант оплаты он ни предпочел, таких денег у Эдсона нет.
– Не стоит становиться нашими должниками, – предупреждает Металлист. Денежное чутье Эдсона подсказывает, что именно он финансирует всю операцию.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?