» » скачать книгу Осень Средневековья. Homo ludens. Эссе (сборник)

Книга: Осень Средневековья. Homo ludens. Эссе (сборник) -

  • Добавлена в библиотеку: 5 июля 2019, 16:40
обложка книги Осень Средневековья. Homo ludens. Эссе (сборник) автора Йохан Хёйзинга
Реклама:


Автор книги: Йохан Хёйзинга


Жанр: Культурология, Наука и Образование


Возрастные ограничения: +16
Язык: русский
Язык оригинала: голландский
Переводчик(и): Дмитрий В. Сильвестров
Издательство: КоЛибри, Азбука-Аттикус
Город издания: М.
Год издания: 2019
ISBN: 978-5-389-13985-5 Размер: 2 Мб

сообщить о неприемлемом содержимом

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста).
После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения.

Описание книги

Сборник включает наиболее значительные произведения выдающегося нидерландского историка и культуролога Йохана Хёйзинги (1872–1945). Осень Средневековья – поэтическое описание социокультурного феномена позднего Средневековья, яркая, насыщенная энциклопедия жизни, искусства, культуры Бургундии XIV–XV вв. Homo ludens – фундаментальное исследование игрового характера культуры, провозглашающее универсальность феномена игры. В эссе Тени завтрашнего дня, Затемненный мир, Человек и культура глубоко исследуются причины и следствия духовного обнищания европейской цивилизации в преддверии Второй мировой войны и дается прогноз о возрождении культуры в послевоенный период. Три статьи посвящены философским и методологическим вопросам истории и культурологии, теоретическим и нравственным подходам к культуре. Художественные дарования автора демонстрирует ироничная серия рисунков, посвященных «отечественной истории». Издание снабжено обширным научным справочным аппаратом.

Комментарии Д. Э. Харитоновича.

Последнее впечатление о книге
  • helen_woodruff:
  • 23-08-2019, 09:41

Ну и кто виноват в том, что я самонадеянно закинула в "хотелки" этот научный труд, посчитав, что он окажется мне по зубам? Уж точно не Хейзинга. И я его не виню, просто скажу, что мы не нашли взаимопонимания. Книга написана явно не для тех, кто просто мимо проходил (как я, например). Чтобы не утонуть в том потоке имен, ссылок и терминологии, которыми оперирует автор, нужно уже хорошо разбираться в теме, быть на "ты" с Шателленом и Картузианцем, знать как свои пять пальцев деяния Иоанна Бесстрашного и Филиппа Доброго. Авторская манера подачи материала тоже не облегчает процесс чтения - очень вязкая и дотошная в одних местах и как будто на ускоренной перемотке в других. Повторюсь: если на момент прочтения у читателя уже не сформирована полная картина этой эпохи, то вряд ли труд Хейзинги сможет чем-то в этом помочь. Да, эпизодически текст становится более доступным, и какая-то часть информации усваивается без мучений. Для всего остального - сначала учить матчасть.

Согласна, что читать эту книгу, скорее всего, нужно было в бумажном виде, чтобы удобнее было пользоваться комментариями. Либо тогда уж начинать с них, а потом переходить собственно к авторскому тексту. За поставленные книге 3 из 5 выдам себе индульгенцию, пожалуй. Моя оценка - это прежде всего оценка моего опыта прочтения этой книги, а ни в коем случае не её содержания.

Остальные коментарии



Комментарии
  • User_22:
  • 15-09-2018, 11:39

"Осень Средневековья" — это классическая работа, которой через год исполнится сто лет, однако и сейчас она великолепна. Её подвергали критике, и теперь, насколько могу судить, наука сильно изменилась, но "Осень" не теряет своего значения. В ней Йохан Хёйзинга создаёт цельную картину той эпохи. Надо сказать, что охватывает работа не всю Европу, полное название — "Осень средневековья: исследование форм жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV веках во Франции и Нидерландах": надо иметь ввиду. Читать можно, в принципе, и без знаний о том времени: написано доступно, к тому же издание снабжено подробным и качественным отечественным комментарием, помогающим разобраться в основных моментах. В книге много цитат из историографии и литературы тех веков, но, что прекрасно, они даются как в оригинале, так и в переводе, ведь это серьёзная проблема некоторых книг (или их читателей), когда ты не знаешь языка, а текст на нём есть. Написана "Осень Средневековья" (в моём случае переведена) очень хорошим языком: не просто понятным — красивым. Это стоит читать.

  • PiedBerry:
  • 20-07-2018, 00:21

Йохан Хейзинга был незаурядным человеком. Это можно понять не углубляясь в детали биографии. Он чувствовал историю, ощущал её вне дат, вне закономерностей учебника. И сумел оживить события позднего Средневековья для читателя. Книга непростая, длинная, со множеством вставок на иностранных языках. Знакомое мешается с неизвестным, бытовые детали с философией, голова готова взорваться от переизбытка информации. Иногда смысл ускользает, приходится возвращаться к началу строчки. Снова. Снова и снова. Но это исследование стоит каждой потерянной минуты. Книгу можно растащить на цитаты. При этом, каждыйй найдет важное для себя. Описания событий многовековой давности оказываются удивительно актуальными. Зачатки клипового мышления, исчезновение смысла у привычных образов, невозможность выбраться за рамки клише. Доведенные до абсурда правила поведения, необходимые скорее для сохранения рассудка. Осень Средневековья тяжелое время, заполняемое жизнью, праздником и преувеличенным вниманием к деталям. Ничего не напоминает? Поиски Бога, доходящие до осознания Абсолюта как безмолвия, пустоты и мрака. Стоящая над всеми сила, невозможная для познания. При этом материальные выражения религиозности доходят до безумия (особенно в плане поклонения мощам). Изменчивый и противоречивый образ женщины, который упорно вылезает за рамки, очерченные традицией. Соседство разврата, невинной откровенности и аскетичности. Самоотречение и разгул. Рыцарская честь вместе с холодным расчётом. Нищета рядом с богатыми нарядами. Против воли задумаешься, а так ли изменился мир с тех пор? Разве только утратил свою наивность.

  • Hild1984:
  • 29-07-2017, 01:01

"Осень средневековья" внушала мне некоторые опасения: а вдруг буде сложно? Скучно? Наверное, и у многих других читателей возникают такие же мысли. Так вот, ни капельки не скучно. Да, местами не просто и требует вдумчивого чтения, но зато сколько прекрасного и неожиданного открывается перед читателем! С Хёйзингой можно соглашаться. Можно спорить, но не восхищаться им и его трудом нельзя. Автор кропотливо и любовно возводит перед читателем образ культуры позднего средневековья, щедро украшает свои посылки и умозаключения пословицами, поговорками, историческими анекдотами и цитатами из хроник. Стройные тезисы покрываются прихотливым узором занимательных фактов. Увлёкшись занимательностью примеров,легко усваиваешь и те посылки, которые они иллюстрируют. Концепция игры прояснила для меня многие моменты жизни в средневековье. Ох, как меня нервировала привычка европейских монархов вызывать друг-друга на дуэль, и никуда не являться, как будто так и надо! "Осень средневековья" объяснила мне этот обычай, всё стало на свои места. Наиболее сложными для меня оказались главы о вере и церкви, но и они невероятно интересны. Особенно глава о народном понимании христианства, некоторые аспекты почитания святых меня поразили, настолько они странные и языческие по духу. Очень нравится то, что Хёйзинга рассматривает средние века как часть истории, они у него не изолированы от всей остальной истории человечества. Захватывающе находить источник рыцарского идеала едва ли не в первобытных военных состязаниях, и странно и неожиданно видеть в футбольном матче наших дней отблеск рыцарского турнира. Очень интересные параллели. Пока читала, ловила себя на мысли, что средневековые формы мышления никуда не делись, а притаились тихонько в уме современного человека. Та же страсть к игре в статус и достоинство. Это самое заметное. Так что читать Хёйзингу стоит не только для того, чтобы понять средневековье, возможно, и для того, чтобы понять современного человека и современный мир. "Осень средневековья" ничего не убавляет от красоты и романтичности эпохи, только лишь снимает сусальную позолоту излишнего романтизма. Средневековье предстаёт перед нами живым и цветущим,созревшим и великолепным, подкравшееся увядание ничего не может поделать с его великолепием. Наконец, "Осень средневековья" написана невероятно красивым литературным языком. Читать- одно удовольствие. Судите сами.

Восприятие мира достигло состояния покоя- словно собор,залитый лунным сиянием, внутри которого мысль могла наконец погрузиться в сон.

Долго ещё передо мной мерцало видение собора, увитого плющом, всеми покинутого, обласканного лунным светом. Перед нами книга не только интересная, но и поэтичная, чтение само по себе превращается в удовольствие. Читая, двигаешься от одного красочного образа к другому, и постепенно охватываешь взглядом общие контуры того, что мы сейчас называем средними веками.

  • Aidoru:
  • 27-04-2017, 20:17

Я решил начать свою рецензию именно с этой поговорки, потому что она во всей полноте выражает дух того строгого, но интересного с научной точки зрения времени. Но начнем, пожалуй, с некоторого предисловия.

В общем, я брал в руки эту книгу с одним лишь намерением – более глубоко понять культуру Средневековья во всех ее проявлениях. Разумеется, не малую роль тут сыграла и чрезвычайно сильная, глубокая аннотация, которая своим семенем была рассажена по уголкам души и заставляла то и дело возвращаться к ней.

Переходя собственно к анализу данного произведения невозможно не обратить внимание на его структуру. Сама она построена по типу научной публикации, т.е. тут четко разграничено само произведения, примечания и некоторые разъяснения. В конце так же присутствуют иллюстрации, которая помогают лучше понять сказанное автором дотоле, а так же визуализировать сам труд. С одной стороны, в книжном варианте это довольно неплохо и, думаю, даже удобно, но в варианте электронном, который лишь и был у меня, не представляет особого удобства.

«Осень Средневековья» представляет сама по себе культурную эссенцию сложную для понимания как раз из-за наполненности научной, литературной, исторической лексикой. Именно в этом смысле прочитать и понять с первого раза данное произведение представляется сложной, если вообще реальной задачей. Многие произведения цитируются в оригинале с последующим переводом, что лично мною оценено высоко.

В своем собственном предисловии Хейзинга говорит, что нельзя рассматривать Средневековье в качестве «преддверия Ренессанса», но и дело, о чем я упоминал в самом начале, он сравнивает эти два времени в истории культуры и искусства. Разумеется, этот труд сам по себе ограничен из-за невозможности выразить всю историю культуры Средневековья в одной лишь книге. Поэтому исследователь ставит себе рамки, как хронологические, так и географические. Первые стоят от 1400 до 1500 гг., а вторые ставят рамки в виде Бургундии и Франции. Но то и дело нидерландский философ вынужден отходить от них, скажу я, что это происходит настолько естественно, что остается практически незамеченным. Безусловно этому есть простое объяснение в виде некоего симбиоза культура, которая не может быть окрашена лишь в один фальшивый национальный цвет.

Но по истине тема культуры охвачена не полностью. Вне нашего взора остается культура повседневная, культура обычного человека, ремесленника или даже селянина. Но это проблема не столько автора, а сколько источников, самой науки – источниковедения. Хейзинга только и опирается на тексты богословов либо людей, связанных с дворами.

Культура же рассматривается в непрерывной цепочке. Средневековье стает пред нами одновременно как последствие действия Церкви (т.е. христианства), язычества и примитивного уклада. Поэтому Средневековье не становится просто непонятным фактом, который возник сразу после Античности. Это непрерывная цепочка, которую благодаря Хейзинге я могу сравнить лишь с цепочкой ДНК, где каждая аминокислота имеет свое значение. Тем не менее, каков же этот геном? Имеет ли он ту негативную, нездоровую, поврежденную Ренессансом структуру? Историк доказывает, что нет. Но он не забывает и о тех фактах, которые противоречат его точке зрения, пытаясь воссоздать историческую объективность, если она вообще существует в реальном мире.

Это злой мир. Повсюду вздымается пламя ненависти и насилия, повсюду – несправедливость; черные крыла Сатаны покрывают тьмою всю землю. Люди ждут, что вот-вот придет конец свет. Но обращения и раскаяния не происходит; Церковь борется, проповедники и поэты сетуют и предостерегают напрасно.

Мы узнаем от автора и некоторые подробности, которые либо ввергают нас в шок, либо заставляют ухмыльнуться, либо делают и то, и то одновременно. Среди этого особо выделяется существование миньонства, вульгарная любовь к роскоши и примитивная детализация, а также обычай вываривания умерших на чужбине. Хороша солянка, не так ли?

В целом же, исторический прогресс рассмотрен в виде идей, который исследуются будто под микроскопом в трудах различных писателей. Но и тут Йохан Хейзинга решает самый главный вопрос: Средневековье уникально само по себе и не является лишь причиной Возрождения, или как говорит сам автор, кватраченто. На все произведения того времени философ смотрит под этой точкой зрения: в постоянном сравнении он не находит той полноты Гуманизма, какую видят некоторые другие авторы, в этой Осени Средних веков, а «Осень Средневековья» есть нечто иное, нежели ода индивидуализму исторической эпохи.

  • majj-s:
  • 4-04-2017, 11:54

С одной стороны, приступая к «Осени средневековья», имела уже представление о том, как пишет Хейзинга, “Homo Ludens” давно прочитан и назвать это мейнстримом от культурологии поостереглась бы. С другой, об «Осени» приходилось слышать, что книга прекрасно читается и, страсть как интересно, было составить собственное мнение. Но между «хотеть» и «воплотить в реальность» дистанция зачастую больше, чем требуется на техническое осуществление намерения. Все откладываешь. Все время более срочное или интересное находится да и страшновато, чего уж там - не любовный роман и не детектив. Исторический трактат.

Наткнулась в сети на беседу с историком Климом Жуковым, он говорил об отличии людей того времени, век которых был почти вдвое, в сравнении с нашим, короче, зато уж и прожить его стремились так ярко, чтобы успеть испытать все многообразие впечатлений. И о красочности той жизни, и об утрированных, с современной точки зрения, любовных переживаниях.

Желание знать подробности превзошло боязнь трудного чтения, это ведь как путешествие в другую реальность: жизни отмерено вдвое меньше, уже к сорока - сорока пяти для большинства она заканчивается и это норма. Не принимая во внимание эпидемий (опустошавших города), войн (которые не прекращались), голода. Такой же фантастический посыл, как мир, в котором особенности атмосферной рефракции создают впечатление горизонта, чашей поднимающегося вверх. Как на Саракше Стругацких. Только это не фантастика - реальность нашего с вами прошлого.

Я поняла, едва начав читать, почему эта книга стала бестселлером и выдержала столько переизданий, и переведена на такое количество языков. Она захватывает. В сравнении с «Человеком играющим» это не просто интересно, но сущностно затрагивает автора и читателя. В том трактате Хейзинга выдвигал некий не бесспорный тезис и обосновывал его полутысячей страниц аргументов, примеров, ссылок. Здесь - искренне увлеченный и прекрасно владеющий темой рассказчик, делится знанием с читателем. А говорить о любимом легко и приятно.

Легкость этого чтения подсвечивает рассказ о самых непростых аспектах и неприглядных сторонах тогдашней жизни, этот труд написан после Первой Мировой. А читала его Европа, которой предстояло научиться существовать со знанием о реальности кошмара, которому человечество не смогло помешать осуществиться, несмотря на все достижения цивилизации.

«Смотрите, - словно бы говорит «Осень средневековья», - Люди жили недолго и трудно, но они находили место для безудержного веселья, для куртуазных отношений и для доводимой, порой, до абсурда, рыцарственности. И они не теряли надежды. Мы с вами несем генетическую память тех людей и мы не хуже их». С этой позиции «Осень средневековья» - не только культурологическое исследование, но в неменьшей степени опыт психологической реабилитации и адаптации поколения.

Энциклопедический уровень охвата книги затрагивает массу аспектов тогдашней жизни (отраженных в культуре, оговорюсь, потому что сведений об особенностях функционирования городской канализации, земледелии и скотоводстве, повседневном быте средневекового города мы тут не найдем - об этом не писали литераторы и не запечатлевали художники). Но и того, что удастся увидеть, будет более. чем достаточно, поверьте.

В двадцати двух главах, одно перечисление которых заняло бы несколько абзацев) Йохан Хейзинга последовательно рисует картину жизни: с уличными проповедниками и рыцарскими орденами; поединками и войнами; обычаями, модами и едой; искусством и литературой; идиллическим образом Жизни и макамбрическим - Смерти (о происхождении термина "макамбрический" мы тоже отсюда узнаем).

Это потрясающая книга, она как шкатулка со многими секретами: внутри и музыка и живые картины; выпрыгивающий неожиданно чертик; много других шкатулок, что диковинным образом больше той. внутри коей содержались (читая, сделала себе много заметок об авторах и произведениях, с которыми хочу познакомиться ближе); а еще зеркальце.

Портрет Лисбет фо Дювенворде. Надпись на бандероли гласит: "Я долго искала того, кто откроет сердце"

"Осень средневековья" расширяет горизонты, примиряет с действительностью и протягивает тонкую прочную нить от того, что было в бесконечность. И все мы волокна этой нити.

  • noctu:
  • 30-09-2016, 23:09

День первый. "Так, час ночи. Обновляем, обновляем, обновляем. Ага. Угу. Гхм. Так, повяилось. Хммм. Ууууу. ЧТО? ХЕЙЗИНГА? Средневековье мне в ухо! Обновляем... "И это - явь? Не сновиденье? Не обольстительный обман? В ДП какое возрожденье! Я плачу! Я Хейзингой пьян!". Начинается бег по кругу, истеричные крики, переходящие в бессвязные всхлипы: "Хейзинга! Хейзинга". Хватаю первого попавшего домочадца за грудки: "Хейзинга!!!". Испуганный взгляд в ответ и спешное ретирование. Хватаю кота. Кричу: "Хейзинга!". Кот поседел и от страха сбросил пару кило. Через пять минут все домочадцы забаррикадировались в своих комнатах. Отец грустно зарядил ружье и прислушался. Невнятные и восторженные всхлипывания доносились из задней части комнаты. Со вздохом "хорошая была дочь", пошел пристреливать свихнувшееся на Средних веках чадо.

На дворе час ночи. Пристальный взгляд в сторону часов. Осталось прожить еще девять и пойти за желанной бумажной книгой к ближайшему магазину, где в последний раз засветилась книга. И вот он - долгожданный момент. Уже предвкушала длинные очереди таких же безумных, которые хотят увести книгу из под носа... Под пальто спрятана полная версия "Былого и дум", из кармана торчит шестая книга С.М. Соловьева, чтобы отбиваться от конкурентов. Уже в магазине выясняется, что кто-то все же увел. Минута трагического молчания.

День третий. Отойдя от чая с коньяком в рабочем порядке, начинаю поиск выхода из проблемы. Становлюсь финикийским пиратом, но пока не захожу дальше скачивания со всяких подпольных сайтов. Электронная книга отказывается загружать количество страниц, ссылки на примечания отзываются пустотой и бессмысленным морганием. Точка невозврата пройдена. Начинаю поиск потенциальных претендентов на продажу в рабство, чтобы выкупить бумажный вариант. Заказ сделан, томительное ожидание. Иисус страдал, и мы пострадаем.

День пятнадцатый. Вот она, моя красавица (фетишизм во всей красе). В противогазе и перчатках начинаю чтение. Все домочадцы предусмотрительно ретировались. В тамбуре припасено ружье с солью. Мало ли. Сначала взвешиваем книгу в руках. Проверка пройдена. Затем открываем содержание. Приложение 118 страниц? Годнота! 57 страниц ссылок? Еще лучше. От монументальности дрожь по рукам. Перчатки соскальзывают с потных рук, противогаз съезжает в сторону. Все необходимые атрибуты научного текста присутствуют? Ну что ж, приступаем.

День шестнадцатый. Ля-ля-ля, цветочки-василечки. Бегаем по травушке, наслаждаемся Хейзингой. Все так просто и играючи. Восторг и розовые единороги. От конспектирования слегка отнимается рука, заметки ведутся на всем, что попадает под руку и причудливо рассыпаются узором. Перчатки уже стерты, противогаз отброшен в сторону.

День семнадцатый - двадцать девятый. Мысли "что? раньше было что-то прямо противоположное!" все чаще прерывают чтение. В графе "цель" с натяжкой ставлю плюс минус. Простота средневековой жизни кажется простой только до того момента, пока не снимаешь первый красочный слой с рыцарями, дамами и веселящейся суеверной толпой. Отказ от рассмотрения любой сферы жизни, кроме социо-культурной приводит к явному сокращению потенциальной ЦА. Писать про влияние бюргерства на культуру хорошо. Плохо брать бюргерство из воздуха, преподносить как свершившийся факт, оставляя за рамками весь процесс формирования бюргерства. Это только как пример. И так во всем. Излишне цитирование и многократное повторение приводит к размазыванию сути и вздутию живота.

Хейзинга критикует подход предшественников, отказываясь на словах искать ростки Нового времени в Средневековье. Но все равно вольно-невольно происходит навешивание временных ярлыков, показывающие некую нацеленность Хейзинги на будущее. Он мало смотрит в античное прошлое, но снова и снова глядит в будущее. "Осень" проникнута пессимизмом, это проглядывает из страниц, просачивается в выводы. Само название кричит: "Все мы сдохнем!". Именно такой отживающий рыцарь с пустозвенящей формой без особого содержания рано или поздно превратится в обычного капиталиста, развязывающего войны. Это очевидно, а переход ведь красив, как переливы воды в фонтане, но это не всем видно. Полотно "Осени" так и осталось картинкой, собранной из пазлов, где видно стыки, внедрение одного кусочка в тело другого. Наша жизнь же больше похоже на непрерывное полотно, краски в котором плавно перетекают в друг друга и не выделить их границы. Такое возможно? Пока не видела. С русской историей такое возможно, только если скрестить могучего Костомарова с талантливым Милюковым и еще сверху чем-нибудь приперчить. Написать исследование так, как заявлял сам Хейзинга, можно только в одном случае, если после определенной даты засияет огромная пропасть.

Его подход "все течет и меняется, но почему-для чего-и зачем, да это вообще дурацкая экономика, я к ней ни ногой, смотрите я надергал цитат!" в чем-то оригинален и красочен, но я еще хочу подумать над истинной ценностью его работы. Без мишуры и вздохов.

В сухом остатке у нас остались на руках рыцарский идеал, бессильно топчущаяся церковь, мудрые и набожные короли. Всем как бы плохо живется, но так норм вообще. А еще в кустах спряталась Прекрасная Дама. Рыцари-рыцари-рыцари... Пышный французско-бургунский период средневековой истории был пышен и напускал нам в глаза пыль, стерлись границы между роскощью и красотой. Стерлись у нас границы между цитированием и текстом.

И еще у Хейзинги все играют. И он играет вместе с нами. Запудривает нам мозг, уводит нас от цели, ломает наш критический настрой. Он давит своим именем и неподъемностью исследования. Я играю, он играет, они играют. Играют все, кроме Церкви. Она стоит в стороне с хмурым лицом и говорит: "No". Играем, значит, играем, а потом понимаем - доигрались. И я доигралась с ним до того, что от стадии: "ААААА, Хейзинга1111" перешла к "А, Хейзинга...."

  • Andromaxa:
  • 30-09-2016, 22:38

Кто ж знал что сие произведение, далеко не лёгонький научпоп, а вполне себе серьезная исследовательская работа? (Что в принципе само по себе очень даже хорошо.) Не, кто-то может быть, и знал, но точно не я. Одна тысяча триста девяносто одна сноска, Карл! 1391! На 500 страниц! Особенно умиляли ссылки типа

Molinet. V, p.21

эммм... ну конечно же! А я то думала?! Как бы я без этой информации обошлась?! Или вот еще, натыкаясь на такие

Ep. 59. Col. 1427; Ep. 67. Col. 1435.

ощущала себя посланной в неведомую тудыть... Все как должно быть в серьёзной научной работе. И как положено всякой хорошей научной работе «Осень» сначала берет тебя за яйца, а потом господин ученый начинает растекаться мыслью по древу познания. Именно это повлияло на мою оценку, если первым главам я готова была аплодировать стоя, то «Образ и слово», а также «Слово и образ» (Йохан издевается, не иначе!) показались ужасны. Ну, или мне, блондинке, интереснее читать про быт и нравы живых людей, а не про поиски следов классицизма в позднесредневековой поэзии. Даже если взглянуть на название глав книги очевидно некоторое разделение: «Яркость и острота жизни», «Рыцарская идея», «Образ смерти» - чрезвычайно интересные вопросы. Во второй половине книги читателя встречают «Отцветшая символика», «Образ и слово», «Слово и образ» и наконец апофеозом «Приход новых форм». Где же мои развеселые самозванцы-проповедники с мизинцем Христа за пазухой, связкой зубов невинноубиенных младенцев на поясе и соском Святой Елизаветы на шее? Пруф

толпа ее почитателей не только отрывала и отрезала частички плата, которым было покрыто ее лицо; у нее отрезали волосы, ногти и даже кусочки ушей и соски

Как это сосок мужской? Ничего вы не понимаете, разве могут у святой быть крупные сексуальные соски?! Где благородная дама, которая поддавшись порыву, сидя подле супруга-короля за некруглым столом, следом за супругом и его рыцарями, поклявшемся на утке завоевать соседей, провозглашает:

Но я клянусь Творцу и приношу обет... Плод чрева моего не явится на свет, Доколе же сама, в те чужды земли вшед, Я не узрю плоды обещанных побед; А коль рожу дитя, то этот вот стилет Жизнь и ему, и мне без страха пресечет; Пусть душу погублю и плод за ней вослед!

Нет их! Исчезли без следа. Товарищ Хёйзинга принимается рассуждать о композиции картин Ван Эйка и спорах о латинизации французского языка. Эх! Ну, не знаю, может быть, следовало бы их как-то чередовать, впечатление от книги было бы лучше. Осень средневековья дает читателю основательный экскурс в культуру, философию, религию, да чего уж там мелочиться, само мироощущение средневекового человека в целом становится понятнее. И оказывается, что средневековый человек ОЧЕНЬ отличается от дитяти 20 века. Хёйзинга рассказывает о куртуазности, проникшей во все сферы жизни: любовь, религия, политика и даже смерть. Чего стоит описание процесса сохранения костей умершего рыцаря или святого:

буквально консервируют тело своего достойнейшего учителя: обезглавливают, вываривают, препарируют

Люди 15 века отличаются детской непосредственностью в эмоциях, которые у них вызывают откровения очередного сумасшедшего проповедника, или дурацкий рыцарский обет носить зимой тонкую одежду и спать без одеяла, пока не освободят Иерусалим. Книга раскрывает тонкости психологии, эмоциональные особенности и различия поведенческих реакций средневекового человека. Я начала лучше понимать чувства, мысли и поступки представителей различных сословий Средних Веков. Обязательно к прочтению всяким ролевикам-реконструкторам. Ах, какой неоценимый вклад в создание ролевых средневековых образов привнесет эта дивная книга. Рабле и Монти Пайтон заиграли новыми красками. Да, прославится в веках орден рыцарей, говорящих НИ!

  • irinuca:
  • 30-09-2016, 20:51

Встал рано. Помогал келарю на кухне. К настоятелю приехали знатные гости. Красивая госпожа. Тискал служанку на конюшне. Мягкая. Гореть мне в геене огненной. Голоса поют и мучают. Я грязен. Струп на спине чешется. Из-за гостей, даже нам, немым служкам на утренней трапезе дали трюфели в уксусе и мед. Мед сладкий. В паху свербит. Надо сходить в умывальни. Перетаскал воды из колодца. Наколол дров. Шел через двор, в садике возле северной стены рыцарь разговаривал с госпожой. А жирный келарь подслушивал. Я тоже подошел. Гореть мне в геене огненной. Что-то про розу, лепестки. Келарь аж затрясся. Позвал служанку на конюшню. Там тепло.

В городе поймали альбигойца, предложил Жанне сходить на казнь вместе. Не слишком ли быстро развиваются наши отношения? Но Аннет в оспинах и хрома. Пересушил угря. Получил от брата Бернарда палкой по больному плечу, из струпа сочится вонючая сукровица. Пошел в умывальни. Не помогло, плечо воняет. Замотал масло в тряпицу и приложил, брат-аптекарь сказал, что поможет.

Места нам выпали хорошие, купил Жанне миндаля. Альбигоец, сразу видно еретик и собака. Но палач у нас толковый, растянул нам удовольствие до полудни, толпа кругом выла и стонала, говорят, затоптали одну старуху, трое сами померли. Поработаю в монастыре еще год и возьму Жанну в жены. Заплачу налог и трактир заведу.

Впереди жатва, у меня одна пара стоптанных башмаков. Кто меня, калеку наймет? Цирюльник сказал, что раньше надо было. Был я в геене огненной, черти посадили меня на раскаленную жаровню и глумились надо мной. Жанна гуляет с сапожником. В паху свербит. Обрубок кисти почернел. Монахи платить и работу давать отказались. Зима еще далеко, а смерть близко. Что это за песня слышится вдалеке? Вчера еще брюхо в тепле и сытости держал, уд свой грел, монета в кармане водилась, а сегодня взял я трещотку, надел балахон и странствую, прибившись к кучке прокаженных, калека убогий. Геена не страшит. Страшит, но вдалеке, глухо и тоскливо. Страшит холод, пустое брюхо, и боль от волдырей подмышками. Трещоткой отгоняю вас, добрые горожане, киньте монетку, за здравие молить отца нашего всеблагого буду.

  • num:
  • 30-09-2016, 19:53

Не секрет, что мы живем по циклу, совсем не секрет. Есть разные теории на этот счет, но все они сводятся к общему знаменателю - спираль времени, и все такое. О цикличности истории знают не только сами историки, но и не в меньшей степени культурологи, искуствоведы, ну и немного экономисты. Говорят о циклах длинной 140 лет, но насколько далеко вглубь истории мы можем проследить? Язык цифр, он, кстати, самый точный, потому как люди, мыслящие только образами, рискуют утонуть в собственных грёзах. Йохан Хейзинга создал масштабное культурологическое исследование периода, который романтизирован до такой степени, что породил целый пласт культуры. Рыцарский роман, крестовые походы, розы и тлен - это все позднее средневековье. Интерес к этой теме не угасал никогда, но переживал разные времена - и идеализацию, и легкую насмешку. Вспомню два витка - это период романтизма в 19-м веке, и сейчас активно гуляющий в соцсетях цикл картинок под общим названием "страдающее средневековье". Вроде две совершенно разные тенденции, и тем не менее, именно они для меня лучше всего иллюстрируют Хейзинге. Да, именно дуализм - это то, как автор характеризует эпоху. Начнем с того, что Прекрасная Дама и верный рыцарь - это сюжет на все времена. Два года назад я читала роман Вера Крыжановская-Рочестер - Бенедиктинское аббатство . Дрянной роман, скажу я вам, но со всеми сопутствующими атрибутами, и, прежде всего, с изрядной идеализацией такого неидеального времени. Глубочайшее смешение религии и светской жизни, до уровня небывалого, и, местами, даже кощунственно богохульного. В "Осени Средневековья" этот вопрос раскрыт исчерпывающе, начиная от королей, заканчивая простыми людьми. Похоже, что говорить о том времени, не упоминая христианство, по факту невозможно. Везде и во всем - религия. Даже в эротике. Женщина, склонившаяся в молитве, мужчина, преклонившийся пред нею, нежно-голубой и золотой, витражи готического собора... эти образы чаруют, они вдохновляют. Женщины в этом видят чистую любовь, мужчины - возможность эту любовь защитить. Так же, как Даму, рыцарь должен был защищать Веру. И пусть деньги и земли - так, побочные явления, главная цель остается одна. Насколько же сильны эти образы, имеющие так мало общего с реальностью? Что поражает, так это то, как упорно читатели не хотят видеть грязи и убожества, настолько глубоко в культуре засел феномен средневековья! Хейзинге же не пытается показать идеальную картину, но не прекращает восхищаться истинным благочестием или красотой. Его заслуга в том, что в его книге всегда можно смотреть с обеих сторон. И, что любопытно, так это параллели, которые автор проводит между XV и XVIII веком, что, кстати, составляет два раза по 140 лет. Самым интересным моментом для меня стало отношение к женщине книжное и реальное. Могли ли дамы галантного века предположить, что их предшественницы жили далеко не так радужно? Вряд ли. И причина тому - отсутствие информации. Возможно, это и является основной причиной романтизации столь спорного периода - изучение его долгое время было в руках только ученых, простым обывателям оставались лишь готические романы и многочисленные подражания, в том числе и в архитектуре. Занимательным вопросом также является элитарность культуры, присущая Средним Векам. То, что для нас сейчас остается только на страницах книг, тогда было самой настоящей реальностью - простые люди были лишь общей массой, для остальных литература места не сохранила. Времена меняются, появляется кинематограф, а история, к примеру, Айвенго, переходит на экран. И романтизация выходит на новый виток своего развития. Давайте говорить начистоту - в 19-м веке книга Хейзинга была бы более актуальна. Слишком уж получился специфическим его труд - с расчета на очень образованных людей, которые уже имеют знания по истории и литературе эпохи. А век 20-й ознаменовался совсем другими интересами. И одним из таких интересов стали любовные романы и костюмированные сериалы. И снова же - труд, подобный "Осени Средневековья" точно не входил в сферу интересов таких писателей и режиссеров. Да и вопрос источников актуален. И эти тенденции начали меняться только лет 10 назад, по мере того, как люди получали доступ к информации. На данный момент интернет позволяет рассматривать гравюры, миниатюры, рукописи не выходя из дома, и в великолепном качестве. Ученые-медиевалисты не устают публиковать труды о повседневной жизни средневековья, Зюскинд исчерпывающе поведал о запахах, сопровождающих эту самую повседневную жизнь, сериалы создали надлежащую картинку. Но я не об этом расскажу, а о том, что даже видя всю грязь и мерзость, осознавая двуличность того времени, никуда не уходит некий мистический флёр того времени, когда дамы были Прекрасными, мужчины - рыцарями, а короли - храбрыми. В чем заслуга Хейзинга? Не в том, что он первый, или единственный, нет (и, кстати, достаточно занудный). Дело в том, что он видел вглубь, а не вширь. Он не пытался охватить все, совсем нет, он ограничился одним временем и одним местом, создав при этом потрясающий по информативности материал. Тонкий анализ, наблюдательность, опора на источники - похоже, Хейзинге все же можно доверять. Позволю себе лирическое отступление и расскажу о собственном детстве. У меня есть 4 двоюродных сестры, с которыми в детстве виделись в деревне у бабушки на каникулах. Любимым развлечением была игра "в принцесс". Мы наряжались в мамины платья и бабушкины юбки (прынцессы ж, йопта) и писали любовные записки. Меня, как самую мелкую и самую обезьянистую, как то на весенних каникулах похитил злой разбойник, он же дракон - версии непосредственных участников событий разняться. Заточили меня на вершине высокой башни (старой яблони). Дело было весной, башня была покрыта какой-то скользкой хренью, и принцесса, то бишь я, нае..., то есть упала с вершины башни. К моему несчастью внизу лежала молоденькая березка, которая обеспечила мне тяжелейший перелом руки со смещением. Несколько часов я это пыталась скрывать, бабушка у меня женщина флегматичная, выдержала что-то около 4-х часов моих стенаний, а потом позвонила отцу. Последнее, что я помню, это как мои принцессины платья с меня срезали. На этом моя любовь к средневековью закончилась. Полностью и окончательно. Ни один рыцарь уже не способен поколебать мое сердце.

Добавить комментарий
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Популярные книги за неделю

Рекомендации