Текст книги "Триумф экстаза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/triumf-ekstaza-12753.jpg)
Автор книги: Юджиния Райли
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
15 марта 1841 года
Прямо за поворотом реки Бразос «Красавица» уткнулась носом в песчаную косу. Матросы сновали взад и вперед по сходням, сгружая товары и загружая лес.
В странном оцепенении Эмили смотрела с верхней палубы, как двое людей внизу погрузили ее старенький сундук в запряженную волами повозку, поджидавшую их на берегу. Она крепко вцепилась в грубые деревянные поручни и смотрела на крутой береговой склон, прорезанный узкой дорогой, которая вела к землям Бразос-Бенда.
Паника, охватившая ее при виде Эдгара Эшленда, перешла в полное отчаяние. Эмили не боялась того, что капитан ее узнает, вряд ли из-за этого он бы прогнал ее с плантации. Но как можно жить в одном доме с таким зверем? Эмили пыталась прогнать страшные воспоминания о смуглых руках, вцепившихся в ее волосы, о безжалостных губах, впившихся в ее губы, о том, как унизительно была переброшена этим мужчиной через седло.
Воздух вокруг был едким, полным дыма. Эмили потерла слезящиеся глаза, огляделась в поисках Дэвида и увидела его внизу, руководящего разгрузкой.
Видимо, почувствовав ее взгляд, он запрокинул назад светловолосую голову и крикнул:
– Спускайтесь к нам, Эмили. Мы готовы сойти на берег.
Они вдвоем спустились по сходням на пристань. Кабриолет, запряженный двумя серыми в яблоках конями, уже ждал их. Когда Дэвид помогал Эмили сесть в коляску, она чуть не упала. Колени ее подгибались, как у новорожденного теленка.
– Как вы себя чувствуете, дорогая? – озабоченно спросил Дэвид, садясь рядом.
– Чудесно, – заикаясь, ответила Эмили, крепко вцепившись в кожаное сиденье. – Просто чудесно.
Дэвид дернул за поводья, и кони стали подниматься по крутой глинистой дороге. За ними потащилась повозка, запряженная быками, в которой сидели Джейкоб и двое негров с плантации, пришедших встретить их. По крайней мере, утешала она себя, Эдгар Эшленд не встретил их у парохода, и содрогнулась, представив себе хмурого дядю Эдгара, одетого в черное, с хлыстом в руке.
Когда кабриолет поднялся на холм, Эмили обернулась и увидела, как «Красавица» отходит от берега. Пронзительный свисток парохода перерезал нити, связывающие ее с прошлым.
Обе упряжки проехали густой лес, и душный, сладкий запах наполнил душу Эмили грустными воспоминаниями о прежней жизни в Гонсалесе. Лошади огибали гигантские узловатые корни и пни, торчащие посреди дороги. Над головой весело щебетал птичий хор, полосы солнечного света падали сквозь увешанные мхом ветви, бросая призрачные отблески на путешественников. Вскоре они выехали из-под растущих вдоль реки деревьев в усыпанную цветами прерию.
– Смотрите! – воскликнул сидящий рядом с ней Дэвид. Эмили проследила за взглядом Дэвида до вершины холма, поднимавшегося на несколько сотен ярдов, и увидела величественный дом из розового кирпича.
– Бразос-Бенд, – гордо объявил Дэвид. – Разве он не великолепен?
– Великолепен! Он… он… – Но Эмили от восхищения ничего не могла сказать.
Таких величественных сооружений просто не существовало в Техасе: двухэтажное, с греческими колоннами, словно перенесенное из глубин Юга, где родилась Эмили.
– Позвольте мне кое-что вам рассказать о нем, – рассмеялся Дэвид. – Бразос-Бенд построен в тысяча восемьсот тридцать втором году, прямо перед… прямо перед тем как были убиты мои родители. Кирпич привезли из Мексики, и клали его мексиканские мастера. Греческие колонны доставили морем из Англии. Дом обошелся в кругленькую сумму, но в те годы дела на рынке хлопка обстояли хорошо и поместье процветало.
Слушая эти сведения, Эмили рассматривала плантаторский дом. Двухэтажное здание венчала крыша из щепы и окружала веранда. Над массивной парадной дверью, по обеим сторонам от которой тянулись симметричные ряды окон со ставнями, был устроен навес на уровне второго этажа. Все внешние детали из дерева выглядели недавно побеленными, и даже издалека стекла в окнах сверкали на солнце. Лужайка перед домом была покрыта ковром цветов, на ней росли редкие кедры, а внешний периметр украшали цветущие олеандры и азалии.
Впечатляющий вид дома лишь ненадолго отвлек Эмили, которая все больше и больше боялась встречи с лордом Эшлендом. Как хозяин поместья отнесется к тому, что Дэвид привез чужую женщину, без гроша в кармане, в его богатое поместье?
Лошади медленно поднимались на холм, Эмили Барет неумолимо влекло в жизнь Эдгара Эшленда.
Отведя взгляд от дома, она попыталась унять тревогу, вдыхая пряный аромат диких цветов, омытых утренней росой. Немного успокоившись, она стала анализировать свой страх перед Эдгаром Эшлендом. Их встреча в Гонсалесе была так коротка, и возможно, его безжалостность была оправданной, учитывая ту опасность, которая им тогда грозила. В мирной обстановке этот человек вряд ли таскает девушек за волосы. Эмили даже рассмеялась при этой мысли.
– Ты довольна? – спросил Дэвид. Эмили прикоснулась к его руке.
– Я очень рада.
Но через несколько минут, когда они вышли из кабриолета, Эмили готова была проглотить собственные слова. Внутри у нее все сжалось, а сердце готово было выпрыгнуть. Девушка заметила, что трое негритят расселись на ветвях большого ореха и оживленно болтали, наблюдая за приехавшими. Эмили охватило безумное желание тоже залезть повыше на дерево, и она несколько истерично хихикнула, вообразив, как взбирается на дерево, путаясь в пышных нижних юбках.
Эмили нетвердым шагом поднялась на крыльцо и вздохнула с облегчением, увидев в дверях старого негра, который пригласил их войти.
– Добро пожаловать домой, мистер Дэвид, – радостно приветствовал их слуга. – С кем это вы? – спросил он, глядя на Эмили черными, как эбонит, глазами.
– Дэниель, мисс Эмили Барет будет жить с нами. Сообщи, пожалуйста, дяде, что мы приехали.
Негр широко улыбнулся:
– Благослови вас Бог, мистер Дэвид! Вы привезли домой златовласого ангела. Теперь здесь снова воцарится радость! – Он обратился к Эмили: – Добро пожаловать, дитя!
– Спасибо, Дэниель, – улыбнулась Эмили.
Дэвид рассмеялся, глядя, как старик поспешно удаляется, крича на бегу:
– Мистер Эшленд, быстрее сюда! Вы должны это увидеть, сэр!
Эмили вцепилась в руку Дэвида, оглядывая великолепный холл. В нем было десять футов в ширину и сорок в длину; дубовые двери отшлифованы песком и отполированы до блеска, гладкое дерево обшитых досками стен покрашено в белый цвет. Мебель была сделана из темного палисандра, с позолоченными краями и мраморными крышками столов. Слева вела наверх подвесная изогнутая лестница, ее перила блестели от воска. Лучи солнца, падающие сквозь витражи над входной дверью, играли на натертом полу. Здесь поддерживали образцовый порядок: свежие цветы стояли в нескольких хрустальных вазах, а турецкие коврики, казалось, только что выбили.
– Вам нравится дом? – спросил Дэвид.
– Просто дух захватывает, – пробормотала Эмили с почтением, отвела взгляд от двойных дверей, ведущих в желтую гостиную, и увидела слева библиотеку с множеством книг на полках вдоль стен.
На мгновение она забыла о своих тревогах.
– Я вижу, племянник, ты привез себе подружку для игр.
Эмили обернулась, увидела стоящего на лестнице Эдгара Эшленда и замерла в оцепенении.
Мужчина был крупнее, чем она его запомнила. Высокий, с широкими и прямыми плечами; его белая полотняная сорочка открывала густые черные волосы на груди. Темные брюки при движении обтягивали мускулистые ноги, а блестящие черные сапоги властно стучали по деревянным ступенькам.
– Добро пожаловать, племянник, – произнес он низким, звучным голосом, пожимая руку Дэвиду. – Добро пожаловать, мисс… э… – Хозяин имения оглядел Эмили, и странный огонек промелькнул в его карих глазах.
Эмили не отвела взгляда. Неужели он побледнел? Неужели узнал ее?
– Дядя, позволь представить тебе мисс Эмили Барет.
Эдгар выгнул черную бровь, глядя на племянника, затем с нескрываемым подозрением стал рассматривать гостью. Но когда его взгляд остановился на ее молочно-белой груди, губы Эдгара изогнулись в насмешливой улыбке.
– Скажи, Дэвид, с какой целью ты привез к нам в дом мисс Барет? – спросил он, не отрывая глаз от скромного выреза на ее платье.
Залившись краской под этим бесстыжим взглядом, она плотно запахнула накидку.
– Я подумал, что Эмили будет идеальной компаньонкой для Марии.
Эдгар запрокинул голову и рассмеялся:
– Компаньонкой для Марии? Последнее, что нужно нашей маленькой примадонне, – это компаньонка. Хотя гувернантка – старая дева с длинным хлыстом была бы очень полезна своенравной девице, ведь она просто живьем глотает своих немецких учительниц. – И снова взглянул на Эмили с циничной усмешкой. – Наверное, будет забавно наблюдать за этими резвыми котятами. Посмотрим, который из них первым выцарапает другому глаза: шелковистый черный или этот золотистый комочек пуха.
Эмили прикусила губу, потрясенная невыносимым самомнением мистера Эшленда, и старалась сдержаться, чтобы не послать его к черту. Но Эдгар подошел к ней, взял ее руки в свои, отчего накидка снова приоткрыла грудь, на которую он тут же нагло уставился и рассмеялся.
– Я забыл о хороших манерах, милочка, – произнес он мягким, успокаивающим тоном, наклонился и быстро поцеловал ее в губы. – Добро пожаловать, моя дорогая, ты очень хорошенькая.
Теперь Эмили вынуждена была посмотреть в пугающую глубину глаз Эдгара Эшленда. Она не помнила этих глаз или, так как в то время была перепуганной шестнадцатилетней девчонкой, не разглядела пожирающего взгляда капитана. Его темно-карие, почти черные глаза, казалось, проникали в самую душу. Эмили почувствовала себя в ловушке. Какая наглость – поцеловать ее в губы! Следовало дать ему пощечину, и все же в нем было нечто завораживающее, какой-то пугающий животный магнетизм. Губы Эмили все еще ощущали прикосновение его усов, а сильные смуглые руки продолжали крепко сжимать ее ладони. Эмили хотелось стряхнуть их демонстративно, грубо, но она напомнила себе, что находится в его доме, и чопорно произнесла:
– Рада познакомиться, сэр.
Эдгар рассмеялся:
– Готов держать пари, что так оно и есть.
Эмили пристально всматривалась в его дерзкие глаза, спрашивая себя, означают ли эти слова, что он ее узнал. Господи, она совсем забыла, что капитан так красив, что у него широкое лицо, прямой нос, высокие скулы. Его черные волнистые волосы на висках тронула седина. Один угол чувственных, полных губ под усами изгибался вниз. От него пахло кожей и табаком.
– Дядя, мне кажется, Эмили устала, – заметно нервничая, вмешался Дэвид.
Эдгар кивнул и отпустил руки Эмили.
– Эвис! – позвал он.
Тотчас же появилась высокая черноволосая женщина. Дэвид кивнул креолке, а Эдгар махнул рукой на Эмили и сказал:
– Эвис, это мисс Эмили Барет, новая компаньонка мисс Марии.
Пара черных глаз бесстрастно оглядела Эмили. Затем женщина повернулась к Эдгару.
– Пардон, месье Эшленд?
– Новая компаньонка мисс Марии, – нетерпеливо повторил Эдгар. – Будьте добры, отведите мисс Барет в голубую комнату.
– Но, месье, эта комната рядом с…
– Черт побери, Эвис, я что, должен повторять все по два раза?
Эмили чуть не подскочила от внезапно резкого тона. Так вот что такое «ужасный характер» дядюшки Эдгара.
Креолка опустила глаза.
– Как пожелаете, месье.
Эдгар Эшленд мрачно улыбнулся:
– Вот так гораздо лучше, Эвис. – С рассеянным видом он повернулся к Дэвиду: – Теперь, племянник, я хочу услышать все подробности о твоих делах в Хьюстоне. Пройдем со мной в кабинет.
– Я – Эвис Жеруар, мадемуазель, – обратилась экономка к гостье, когда мужчины ушли. – Позвольте проводить вас в вашу комнату.
Эмили вздохнула. По крайней мере ее не вышвырнули вон – пока. Она повернулась к экономке.
Креолка оказалась красивой женщиной, единственным недостатком на ее совершенном, с классическими пропорциями лице был слегка длинноватый нос. На вид ей, как и Эдгару, было тридцать с небольшим; черные волосы, аккуратно стянутые в узел на затылке, еще не тронула седина. Она была одета в черное платье, которое освежали лишь белый воротничок и белый кружевной чепчик. Экономка смотрела на мисс Барет враждебно.
– Это было бы чудесно, благодарю вас, – ответила Эмили и последовала за Эвис вверх по лестнице на третий этаж, где спальни были расположены по обеим сторонам широкого коридора.
Открыв вторую дверь слева, креолка впустила ее в большую, приятную комнату, где все было выдержано в прохладных голубых тонах.
– Как красиво! – воскликнула Эмили, увидев изящную кровать под балдахином, кушетку, обитую тканью с золотым шитьем, блестящий чиппендейловский комод и туалетный столик красного дерева.
– Эту комнату обставляла мадам Оливия, – холодно заметила Эвис. – Она выбрала цвета для каждой комнаты в доме.
«Оливия – это покойная жена Эдгара», – вспомнила Эмили.
– Вам что-нибудь нужно, мадемуазель?
Эмили подошла к кровати, потрогала бледно-голубое связанное крючком покрывало и вдруг почувствовала страшную усталость.
– Спасибо, ничего не нужно. Думаю, я отдохну перед ленчем.
– Ленч будет через час, мадемуазель, – сообщила экономка и вышла из комнаты.
Со вздохом облегчения Эмили сняла шляпку и накидку, затем заползла под противомоскитную сетку и упала на подушку. О, этот ужасный человек! Что же теперь делать? Узнал ли он ее? Откровенная чувственность мелькнула в глазах Эдгара. Неужели он ее возненавидел? Наверняка ее дни – нет, часы – в этом доме сочтены! Вряд ли Дэвид сможет противостоять своему дяде-диктатору?
Эмили содрогнулась. Ее ожидания не оправдались. Воображение рисовало старого бородатого фанатика с диким взглядом, который мало говорит и держится особняком. И вдруг она увидела красивого и высокомерного Эдгара Эшленда – того ужасного человека из Гонсалеса!
– Дядя Эдгар! – с сарказмом воскликнула Эмили.
Эдгар Эшленд выглядел слишком молодым, слишком полным сил, чтобы быть чьим-то дядюшкой! То, как он рассматривал ее, вовсе не свидетельствовало о том, что он оплакивает свою жену! Эмили не доверяла этому мужчине: если он не отошлет ее прочь, то, вероятно, потащит к себе в постель! Ведь, по словам Дэвида, у дяди уже пять лет не было женщины. Что за странный человек!
Мрачный, непредсказуемый! О, как она сможет жить с Эдгаром Эшлендом в одном доме? Нет, надо было остаться в Хьюстоне…
Хьюстон – вот решение! Она убедит Дэвида отвезти ее назад! Но как? Эмили нахмурилась, сцепив руки за головой. После того случая с ковбоями Дэвид не позволит ей жить одной в доме бабушки. Нет, если они с Дэвидом и вернутся в Хьюстон, то только мужем и женой.
Мужем и женой! Эмили посмеялась над своими глупыми мечтами. Но она, кажется, полюбила Дэвида, и ничего так не хотела бы, как стать его женой. А испытывает ли этот молодой благородный человек к ней те же чувства?
Эмили знала, что леди не подобает спрашивать о чувствах джентльмена.
Она стиснула зубы. Что ж, ей придется забыть о гордости и самой сказать Дэвиду о своей любви. Может быть, он просто застенчив и нуждается в том, чтобы его подтолкнули в нужном направлении.
Обдумывая план действий, Эмили решила скорее остаться с Дэвидом наедине и предложить ему вернуться в Хьюстон после того, как они поженятся. В конце концов, он изучал право и может открыть там свою контору.
Мисс Барет нахмурилась. А как же юная мексиканка, которой она должна помочь? Услышав от Дэвида трагическую историю Марии, Эмили уверилась в том, что девушка отчаянно нуждается в ее покровительстве и дружбе. Справедливо ли оставлять это дитя в когтях Эдгара Эшленда?
Эмили тяжело вздохнула, поняв, что решить этот вопрос она сейчас не в состоянии. Вероятно, позже придумает, что можно сделать для благополучия девушки, а сейчас надо отдохнуть перед серьезным разговором с Дэвидом. Она закуталась в мягкое покрывало, чувствуя себя очень уставшей и какой-то опустошенной после встречи с Эдгаром Эшлендом. Ничего, скоро она окажется в Хьюстоне, в домике бабушки Розы.
Бабушка Роза! Слезы потекли по щекам Эмили, слезы вины, решила она, вины за то, что она недостаточно сильно любила бабушку и почти не оплакивала ее последние несколько недель. Эмили потребовалось много лет, чтобы смириться с гибелью родителей, а о недавно умершей Розанне она почти не вспоминала. Неожиданно всплыли слова бабушки: «Теперь ты – мой долг, Эмили». Любовь может жить после смерти, а долг?..
– Теперь я сама обязана о себе позаботиться, бабушка, для тебя я больше ничего не могу сделать, – прошептала Эмили, и на ее залитое слезами лицо опустилась черная вуаль сна.
Глава 6
15 марта 1841 года
Над ней склонилось лицо. Черные, дьявольские глаза смеялись. Сильные руки обвились вокруг нее. Губы прикоснулись к ее губам.
Она обняла его за шею, приоткрыла губы. Она погибла…
Эмили проснулась, рывком села, в страхе огляделась вокруг. Потом прерывисто вздохнула, испытывая облегчение, оттого что это был всего лишь сон. Поднесла ладонь к губам. Странно, она почти ощущала его прикосновение…
Какая наглость – вторгаться в ее сны!
Она открыла двери на веранду. Полуденный ветерок мгновенно освежил ее, принес аромат жимолости и жужжание пчел. С такой высоты открывался чудесный вид на плантацию: уходящие вдаль цветущие лужайки, хозяйственные постройки за ними, вдалеке аккуратные ряды зеленого хлопка.
Заметив, что солнце стоит уже высоко, Эмили вспомнила про ленч. Но в ридикюле не оказалось щетки для волос, а ей так необходимо было поправить прическу и переодеться. Однако ее сундук еще не подняли наверх.
Эмили как могла разгладила смятое платье и прическу и спустилась в гостиную, где нашла одного Дэвида. Он встал.
– Ты выглядишь отдохнувшей, Эмили.
– Да, я немного вздремнула. – Эмили улыбнулась, окидывая взглядом гостиную и прилегающую к ней столовую.
– Оливия называла ее желтой комнатой, – сказал Дэвид.
– Это очевидно, – рассеянно ответила Эмили.
Снова Оливия! Какую же власть имеет умершая женщина над теми, кого покинула? Очевидно, немалую, так как дом сохранился в том виде, в каком она его оставила. Как и голубая комната, желтая представляла собой этюд в одном цвете с оттенками от теплого огонька свечи до шафранного. И все же она была почему-то лишена индивидуальности.
Хватит этих лирических отступлений, побранила себя Эмили! Она должна не упустить случая и поговорить с Дэвидом!
– Дэвид, мы можем на минуту присесть?
– Конечно!
Он взял ее под руку и подвел к массивному креслу, а сам сел напротив. Их разделяло всего несколько футов, но это расстояние казалось непреодолимым. Эмили рассматривала ножку кресла в виде когтистой лапы, сжимающей шар, и вдруг сказала:
– Дэвид, кажется, мне здесь не рады.
– Ерунда, Эмили, разумеется, тебе рады. Что заставляет тебя так думать?
Эмили подняла на него глаза и прикусила губу.
– Поведение твоего дяди.
Дэвид нахмурился, сосредоточенно обдумал ее утверждение, затем мягко объяснил:
– Эмили, пусть его манеры тебя не пугают. Ты должна привыкнуть к нему, дорогая, поскольку меня часто не будет дома. – Дэвид помолчал, нервно ослабил узел шейного платка. – По правде говоря, я снова должен уехать через два дня. Дядя только что получил письмо из Галвестона: сгорел один из наших складов хлопка. Я не собирался оставлять тебя так скоро, дорогая, но мне необходимо лично уладить это дело.
– Ох нет, Дэвид, ты не можешь… с ним наедине! Нет, Дэвид! Ты должен отвезти меня домой!
– Но, Эмили, теперь твой дом здесь.
– Никто не голоден? – раздался громкий голос. – Или вы предпочитаете поесть в Хьюстоне?
Эмили обернулась и увидела Эдгара Эшленда, небрежно прислонившегося к двери в столовую и рассматривавшего их с насмешливым высокомерием. Как много он слышал? Очевидно, достаточно.
Эмили почувствовала, как в ней шевельнулось какое-то странное незнакомое чувство: первобытное, запретное желание, которому она не могла найти названия. Этот черный дьявол отталкивал ее и одновременно притягивал жутким, пугающим образом.
Дэвид вскочил и поспешно ответил:
– Разумеется, Эмили не собирается никуда ехать. – Он предложил ей руку и прибавил: – Пойдемте к столу, дорогая.
Эмили была шокирована тем, что Эвис Жеруар сидит за столом вместе с членами семьи. И еще больше была поражена предложенным пиршеством – свежие фрукты, за которыми последовало рагу из утки, горячее, острое, вместе с горой дымящегося риса.
Дэвид весело болтал с Эмили и делал комплименты экономке по поводу стряпни, тогда как его дядя не обращал ни на кого внимания, демонстративно медленно пробуя каждое блюдо. Когда Эвис подала пирог с орехами, Эдгар резко встал и все сразу замолчали.
– Прошу вас, продолжайте ваши разговоры, – насмешливо произнес он и направился к двери.
Однако он остановился за стулом Эмили и дотронулся пальцем до одного из ее медово-золотистых локонов, водопадом спускавшихся по спине.
– Хорошенькая, – лениво пробормотал он и игриво дернул за локон. – Возможно, мы тебя оставим у нас.
Оскорбленная такой фамильярностью, Эмили обернулась, но сражаться было уже не с кем – Эдгар исчез. «Как груб и безжалостен этот человек!» – с раздражением подумала она, желая найти утешение у Дэвида, но тот беззаботно рассказывал Эвис о новом сорте риса, который привез ей из Хьюстона.
Эмили сердито встала из-за стола, подошла к окну и увидела мчащегося вдаль всадника: только мелькали копыта да развевались полы его черного сюртука. Черный конь. Человек в черном.
Охваченная жуткими воспоминаниями, Эмили в гневе крикнула Дэвиду:
– Это тот же самый конь?
– Прошу прощения? – растерянно переспросил он.
Ее глаза холодно следили за исчезающим в лесу всадником.
– Тот же самый конь, – повторила она надтреснутым голосом. – Это тот же конь, с которым он был на войне? Ало… Аполлион?
– Аполлион… тот же конь… Эмили, что за странный вопрос! Откуда тебе известно, что дядя был на войне?
– Ты мне рассказывал! – резко ответила Эмили, впившись ногтями в бархатную штору.
– Вот как! Ну… нет, того Аполлиона убили у Сан-Хасин-то, вместе с Сарацином Хьюстона.
– Того Аполлиона! А этого как зовут?
– Тоже Аполлион, по-моему.
– И что означает это имя?
– По-моему, дьявол.
– Ну конечно.
Эмили вернулась к себе в комнату. Заметив на туалетном столике свою щетку для волос и флакон духов, она поняла, что ее сундук уже распакован.
Эмили открыла платяной шкаф и нашла все свои платья аккуратно развешанными. Ее внимание привлек ярко-красный атлас, и она со смехом достала кричаще безвкусное платье. А это как сюда попало?
О, она так спешила покинуть Хьюстон! Наверное, не удивилась бы, узнав, что уложила заодно и ночной горшок!
Эмили подошла к зеркалу и приложила пошлый наряд к себе. Платье, отделанное красными перьями, с глубоким вырезом и прозрачными рукавами, могло бы украсить самую дорогую проститутку Хьюстона. Но тут среди клиенток бабушки прошел слух, что у нее желтая лихорадка. Глядя на свое отражение, Эмили вспомнила слова Эдгара Эшленда: «Хорошенькая… может быть, мы оставим тебя у нас». Черт бы побрал этого человека! Нельзя терять время, нужно убедить Дэвида согласиться с ее планами, иначе она рискует остаться здесь на милость черного дьявола!
Эмили провела всю вторую половину дня то нервно шагая по комнате, то пытаясь сосредоточиться на одной из книг, привезенных из Хьюстона, и очень обрадовалась, когда ближе к вечеру служанки принесли ей ванну. Потом она надела свое самое скромное платье – белое, полотняное, с ручной вышивкой и высоким воротничком, отделанное голубой лентой и кружевом. Затем высоко подняла волосы, заколов непокорные локоны, надеясь произвести впечатление строгой, неприступной матроны. Сегодня вечером очень важно, чтобы Дэвид увидел ее сдержанность, зрелость и изящество, но еще важнее спрятать все, на что мог бы глазеть его отвратительный дядя!
Эмили достала свое самое ценное сокровище – бабушкину золотую брошь с сапфирами. Несколько секунд она разглядывала булавку в виде сердечка, окруженного крохотными голубыми камешками. Затем взяла хрустальный флакон для духов и нанесла несколько капель розовой воды на виски и шею.
Этот розовый флакон был единственной оставшейся у нее вещью, принадлежавшей когда-то Камилле Барет. Эмили представила себе высокую француженку с выступающими скулами и черными волосами. Она ясно помнила щедрость, любовь матери, сложнее было вспомнить ее манеры, интонацию, хотя французский акцент Эвис Жеруар казался девушке знакомым до боли.
Эмили закрыла глаза, вспоминая отца. Голубые, яркие глаза сверкали на смеющемся лице, окруженном ореолом золотистых волос. Неужели он действительно погиб при Аламо?
Эмили открыла глаза и вздохнула. В течение нескольких лет после войны ее мучили сны о демонах и горящих деревнях. Но в последнее время стала видеть прошлое как бы со стороны, словно она, ее родители и мертворожденный братик, бабушка были всего лишь персонажами какой-то пьесы.
А Эдгар Эшленд – герой или злодей этой драмы? Правда, он спас ее от неминуемой смерти. Но его роль в этой пьесе навсегда останется олицетворением жестокой реальности. Вернутся ли к ней опять ночные кошмары теперь, когда страшный капитан снова вернулся в ее жизнь?
Эмили вздрогнула и прогнала воспоминания, она вышла из комнаты, поспешно спустилась по лестнице и, влетев в гостиную, столкнулась нос к носу с Эдгаром Эшлендом.
Сильные руки легли ей на плечи.
– Полегче, малышка, – шутливо произнес он; его карие насмешливые глаза озорно блестели.
Сердце ее громко стучало, пока несколько мгновений Эмили смотрела на это красивое лицо. Ощущение его крепкого тела возбуждало и пугало.
Эмили опомнилась и застыла.
– Отпустите меня! – возмутилась она, но голос ее сорвался.
Эдгар рассмеялся:
– Конечно, милочка. – Он отошел к чайному столику и налил вина в два бокала; затем не спеша вернулся к Эмили, протянул ей бокал и насмешливо предложил: – Выпей со мной, малышка.
Как он красив, этот негодяй! Одет в темно-коричневый бархатный сюртук и светло-коричневые брюки. Сорочка из накрахмаленного белого полотна с кружевной манишкой и манжетами. Жилет из золотистого атласа и черный шейный платок дополняли наряд.
– Я… я не употребляю спиртного, сэр, – выдавила из себя Эмили.
Подняв широкую черную бровь, Эдгар приказал:
– Пей. – В его небрежном тоне чувствовалась сталь. Эмили взяла бокал и чуть не подавилась первым же глотком вина. Крепкая жидкость обожгла горло, и она постаралась сдержать слезы. Еще ребенком ей иногда позволяли пригубить отцовский бокал с вином, но этот напиток был намного крепче и гуще. Она предусмотрительно велела себе пить его осторожно и медленно.
– Добрый вечер, Эмили.
Ярко-голубые глаза Дэвида смотрели серьезно, а лицо было непривычно напряженным, когда он внимательно посмотрел на Эмили. Казалось, Дэвид был чем-то поражен.
Эмили почувствовала, как стало теплее на душе с приходом Дэвида.
– Рада видеть тебя, – пробормотала она. – Мне весь день тебя недоставало.
Если Дэвиду и понравился ее дружеский тон, то он не подал виду, а с довольно мрачным видом прошел и налил себе бокал вина.
– Мне не нравится твоя прическа, Эмили, – медленно произнес он, не оборачиваясь. – Ты просто сама на себя не похожа.
Эмили невольно поднесла руку к заколотым на затылке локонам.
– Но, Дэвид…
– Дорогой племянник, ты ведешь себя невежливо по отношению к нашей гостье, – рассмеялся Эдгар. – Признайся, эта девушка прелестно выглядит.
Дэвид обернулся и снова пристально посмотрел на Эмили. Потом пожал плечами и сухо произнес:
– Прости, Эмили. Я сказал это не подумав.
Она с недоумением смотрела на Дэвида, но прежде, чем успела что-либо ответить, Эдгар взял ее за руку и повел в столовую.
Они обедали втроем, без Эвис Жеруар. Обед был роскошным: черепаховый суп и рагу из стручков бамии, потом рисовый пудинг под соусом из виски. К каждому блюду подавались разные вина, и, несмотря на принятое решение пить осторожно, Эмили к концу обеда почувствовала легкое головокружение.
Она изо всех сил старалась завязать с Дэвидом беседу, но молодой человек так ни разу и не улыбнулся. Зато Эдгар, словно компенсируя молчание племянника, был необычайно весел и расспрашивал Эмили о их путешествии из Хьюстона. Ей казалось, что родственники поменялись характерами.
После обеда Эмили перешла вместе с мужчинами в гостиную пить кофе. Она уже поняла, что ей нельзя идти на риск и затевать свой серьезный разговор сегодня. Может быть, завтра…
Пока Дэвид и Эдгар курили сигары и сетовали на слишком сухую весну, Эмили подошла к фортепьяно. Это был великолепный инструмент с гнутыми ножками и пюпитром в виде резных завитков, на котором стоял открытый сборник вальсов Шопена. Эмили перелистала ноты и нашла знакомый вальс. Ее пальцы невольно пробежались бесшумно по клавишам из слоновой кости.
– Поиграй для нас, милочка, – насмешливо произнес бархатный голос.
Эмили подняла голову и увидела рядом с собой Эдгара.
– Откуда вы знаете, что я умею играть?
– Это видно по твоим прикосновениям к инструменту.
– Я играла на фортепьяно сто лет назад, в школе, – усмехнулась она и тут же начала играть вальс.
У инструмента оказался глубокий, богатый звук, и девушка получила большое удовольствие от игры после такого долгого перерыва. Вальс наполнил комнату щемящими, немного печальными звуками. Эмили забыла о присутствии мужчин. Когда она закончила игру, их аплодисменты заставили ее сильно покраснеть.
– У тебя талант, дорогая, – заметил Эдгар. – Но вальс предназначен для танцев, а мы не можем танцевать, пока ты играешь. – Он поднял ее на ноги, обнял за талию и бросил племяннику: – Сыграй для нас.
Эмили в изумлении перевела взгляд с дяди на Дэвида.
– А, – рассмеялся Эдгар, – ты еще не знаешь… э… всех талантов моего племянника! – Нахмурившись, он настойчиво произнес: – Ну, племянник, не стой там как столб, вальс, пожалуйста!
И не успела Эмили сообразить, что происходит, как Эдгар закружил ее под прекрасную музыку. Она чувствовала, что уносится в мечту, и весело смеялась. Во время более медленного рефрена он притянул ее к себе поближе и прошептал на ухо:
– Как ты красива, малышка! Нам повезло, что ты приехала в наш дом.
Музыка… вино… Эмили плыла в сильных объятиях демона…
Звуки затихли. Они мгновение стояли как зачарованные. Затем Эмили опомнилась, оттолкнула Эдгара и посмотрела на него снизу вверх с удивлением и страхом. Но он лишь саркастически усмехнулся и низко поклонился.
– Дэвид, я… мне лучше пойти спать, – нетвердым голосом объявила она, чувствуя, что комната плывет вокруг нее.
– Конечно, дорогая, позволь мне проводить тебя наверх, – Мягко произнес он и взял ее под руку.
Эмили вошла к себе, спотыкаясь, и без сил упала на кровать. Комната бешено кружилась перед глазами. Борясь с тошнотой, она с трудом подошла к туалетному столику, побрызгала в лицо водой, сурово отчитала себя за то, что выпила так много. Эмили взяла книгу и села на кушетку, твердо решив лечь спать с ясной головой. Но свет от лампы отбрасывал призрачные тени на страницу, буквы стали расплываться и меркнуть…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?