Текст книги "Убийственная реклама, или Тайна работодателя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubiystvennaya-reklama-ili-tayna-rabotodatelya-30723.jpg)
Автор книги: Юлия Бакирова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Пришла она к переходу, находящемуся в ста метрах от подъезда, в котором снимали квартиру Толик и Гена, не просто так. В сумочке, висящей на плече, лежали взятые в долг у коллег по работе деньги. Ровно та сумма, о которой шел разговор. Толику она ничего не сказала, потому что домашнего телефона не имела, а его сотовый был при ней. Кстати, из-за того, что мобильник Толика был у нее, из-за того, что она включила его, желая на всякий случай пролистать электронную записную книжку, и из-за звонка, раздавшегося час назад, она оказалась на этом самом месте.
– Толя… Толя… Это Генка, ты слышишь меня, – прокричали в трубку, когда она решилась ответить.
– Это Полина, его… – Но слушать ее не стали, сбросили. «Думает, что попал не туда», – сообразила она, и снова раздалась трель.
– Толя?
– Это подруга Толи, Полина. Не бросайте трубку, – сказала она.
– А сам где?
– У него все нормально, – опасаясь, что может нечаянно расстроить родственников парня, соврала она. – Он временно дал мне телефон, до вечера.
– Бли! Извините! Это Гена, мы с ним квартиру снимаем.
– Он рассказывал о вас. Можете перезвонить через полтора часа, телефон будет у него…
– Времени нет, Полина. Вы не могли бы раньше его найти, очень нужно, очень.
– Не получится. Минимум через час. Я раньше не смогу.
– Полина, – говорил Гена, обладатель приятного мужского голоса. – Его не было два дня, а уже приходила хозяйка квартиры. Ей срочно нужны деньги, предоплата за три месяца. У нее там кто-то умер, и ей похороны нужно оплачивать. Я звонил ему два дня, телефон был отключен…
– Да, – ответила Полина.
– Сумма небольшая, я часть нашел, кое у кого занял. Он знает, что дешевле мы квартиру не снимем…
– Сколько вам нужно денег? – прервала она его излишние объяснения.
Он назвал сумму. У нее с собой было вполовину меньше. Тогда Полина попросила перезвонить его через десять минут. За это время ей согласились занять на два дня недостающую сумму. Когда телефон разразился трелью, она имела на руках требуемые деньги. Конечно, Полина думала, что Толя может пожить с ней, но жизнь научила ее внимательно присматриваться к мужчинам и не решать за них.
– Я подвезу вам деньги, которые должен Толя за квартиру, куда и во сколько?
Геннадий назвал время, адрес, популярно объяснил, как добраться и во что он будет одет.
– А как я вас узнаю? – спросил он, прежде чем повесить трубку.
– Я блондинка в короткой синей юбке с большим красным ремнем и голубой блузке. Если будет холодно, то накину широкий желтый шарф.
Он угукнул и отключился. Она еще раз пересчитала деньги, завершила работу и поехала на встречу.
Вот так она оказалась около подземного перехода в одном из районов Москвы. Гена опаздывал уже на двадцать минут. «Это называется срочно нужны деньги до прихода хозяйки», – стуча носками туфель об асфальт, сердилась женщина. Она поправила сумку, посмотрела на плакат «СКАЖИ НАРКОТИКАМ СВОЕ СЛОВО», и вдруг ее резко дернули за плечо. Одна нога женщины подвернулась, руку же кто-то потянул вверх. Она охнула, увидев спину молодого человека, убегающего прочь. Он сорвал ее сумочку.
– Стой! – размахивая руками в воздухе, пытаясь удержаться на ногах, закричала она. Воришка припустил быстрее, свернул за угол пятиэтажного дома и был таков.
Полина ощущала, как горит плечо, словно по нему хлестнули плетью и облили рану спиртом. Слезы выступили на глаза. К ней подошла пара человек, узнать, что случилось, но она отмахнулась от них. Она хотела побежать следом за вором, даже сделала несколько шагов, но вспомнила случай, когда у нее сорвали меховую шапку и чем закончилась попытка догнать преступника: грязное пальто, шапка пропала безвозвратно. Женщина огляделась по сторонам, мечтая увидеть хоть одного милиционера, но на улице не было людей в форме. Зато ее привлекло ярко-красное пятно бейсболки, прыгая, поднимающееся из перехода. Она вспомнила о деньгах, о том, что в сумке были сотовые, ее и Толика, плюс ко всему ключи и необходимая косметика.
– Полина? – подошел к ней молодой человек с широкими плечами. Красная бейсболка была сдвинута козырьком на глаза.
– Да, – вытирая ладонью слезы, кивнула женщина.
– Что случилось? – спросил Гена.
– У меня сумку сорвали… С деньгами…
– Что?! – крикнул парень, раскинув руки. – Когда, куда он побежал?!
– Не догоните, – ответила она, вспоминая, что паспорт, по счастью, отдала сегодня в кадровый отдел. Даже слегка успокоилась и плакать перестала.
– Почему? Там же деньги! – бесновался юноша.
Прохожие обращали на него внимание, оглядывались. Полину тоже разглядывали, отчего она чувствовала себя голой.
– Там еще сотовые телефоны, мой и Толи, – поправив локоны, сказала женщина.
– И вся сумма?!
– Да, да, вся сумма! – посмотрев в лицо молодому человеку, глаза которого были скрыты козырьком, крикнула она, добавив: – Может быть, вы дадите мне рублей двадцать на метро?
Парень принялся шарить по карманам, поглядывая за спину Полины. Она заметила и обернулась, но увидела только магистральный щит с рекламой «СКАЖИ НАРКОТИКАМ СВОЕ СЛОВО».
– Что там? – спросил Гена, вынимая из кармана джинсов купюры.
– Что? – попытавшись заглянуть к нему в глаза, заметив темные круги под ними и белый бескровный контур вокруг губ, переспросила женщина.
– Я думал, вы кого-то заметили. Может, вора. Давайте пройдем, куда он побежал, вдруг выбросил документы. Некоторые так поступают. И деньги возьмите, – протянув ей бумажки, сказал Геннадий.
Она взяла и сжала их в кулаке. Он обошел ее, пошел впереди. Женщина бросила взгляд на его обтянутую джинсою задницу.
– У вас же встреча с хозяйкой квартиры, – вспомнила Полина, сравнивая пропорцию плеч и бедер нового знакомого.
– Она ее перенесла, – быстро ответил он.
– А я ждала, как дура. У меня там Толя некормленый, волнуется, наверное, – пожаловалась она, пнув камешек и проследив траекторию его полета.
– Что с ним? – не оборачиваясь, поинтересовался мужчина. Он надвинул бейсболку еще ниже.
– Избили. Легкое сотрясение мозга, – ответила Полина. Она вспомнила, как Толик лежал в испачканной кровью кабинке лифта.
– Он туда побежал? – уточнил Гена, остановившись, повернувшись к ней и указав рукой в сторону здания.
– Осто… – хотела предупредить она, подняв руку.
Но на Гену, задев плечом плечо, налетел мужчина с заметным пивным животом. Бросив: «Смотри, куда прешь, нарк поганый!» – он пошел дальше. Юноша же матернулся, кепка слетела с него, он тут же присел, поднял ее с асфальта и нацепил по самые глаза, огрызнувшись:
– Кто из нас еще нарк, пердила!
– Ты как? – протянув ему руку, спросила Полина, глянув на часы и ойкнув: – Ой! Я домой поеду!
– А сумка?!
– Найдешь, вернешь, – ответила она. – Что Толе передать? Как теперь с оплатой?
– Он когда объявится?
– На днях. Ему уже лучше… чем вчера. Он не знает, что ты звонил, и про деньги. Для него будет сюрприз. Может, доедешь со мной, навестишь его.
– Не могу. Старухе надо что-то наплести, – ответил он, глянув на угол здания, за которым скрылся воришка.
– Что там? – спросила женщина, заметив, что парень слегка нервничает.
– Ничего. Я пойду поищу. Как сумка выглядела?
Полина ответила на его вопрос, а потом пошла к метро. Прохожие проплывали мимо, как картонные муляжи. Сам город казался ненатуральным, как киношная декорация. И она будто парила над асфальтом, и так легко было на душе, словно ничего плохого с ней не произошло. А дома ждал он, и она призналась самой себе, что соскучилась.
6
Он удивился тому, что хозяйка просила внести внеплановую предоплату. Потере своего сотового не очень расстроился. Жалко было лишь электронную телефонную книжку.
– А тебе я куплю новый телефон, денег хватит, – обмакивая хлеб в подливку, сказал Толя.
– Не переживай. У него батарейка совсем плохая была, – проглотив кусочек жареной курицы, ответила Полина.
– Как тебе? – посмотрев на нее преданными глазами, поинтересовался он.
– Ты отлично готовишь, но не стоило…
– Стоило, – улыбнулся Толик, накрыв ее ладонь своею.
– Я должна была с тобой посоветоваться, прежде чем нести туда деньги.
– Ты поступила правильно, спасибо тебе, Полиночка. Все, что украли, я верну, а к Генке завтра схожу.
– Не стоит, полежи еще дома, – попросила женщина, выронив вилку.
За окном было темно, стонал ветер, словно зима наступила. В кухне же, уютно освещенной лампой с оранжевым абажуром, было хорошо, спокойно. Полина подняла вилку, подошла к раковине и сполоснула ее. Толя тем временем промокнул губы салфеткой.
– Я сегодня нашел чистую тетрадь на тумбочке и карандаш.
– Это я оставила с утра, так и знала, что ты захочешь порисовать, – выключив чайник, в котором закипела вода, сказала она.
– Спасибо тебе. Я закончил разработку вариантов макетов для военного комиссариата.
– Когда же ты успел приготовить ужин?
– Шутишь? – возмутился Толя, придвигая ей, усевшейся напротив, тарелку с салатом. – Я же полдня только готовкой и занимался.
– Тут баклажаны есть?
– Да, я нашел на нижней полке в холодильнике. Ты не против? – накладывая в свою тарелку добавку приправленного чесноком салата, спросил Толик.
Она была за. Еда была вкусной.
– Когда ты забирала телефон из моего кабинета, никто тебя не видел? – отправляя в рот порцию, поинтересовался Толя.
– А, вспомнила! Твой коллега с синей эспаньолкой приходил за своими работами, – ответила она.
– Артем, – поднимая на нее ставшие серьезными глаза, сказал Толик.
– Точно, Артем. Надменный такой, весь из себя, – кивнула женщина. – Ты же брал у него альбом, черный такой?
– Брал, брал, – заерзав на стуле, ответил дизайнер. – А у него на лице не было синяков? Может, он был взволнован, расстроен?
Парень вспомнил, как в пустынном офисе Артем умолял: «Не молчите, прошу ВАС! Это не я». Словно наяву он услышал хлопок, сравнимый со звуком пощечины или оплеухи, а потом скуление и всхлипы, перемежаемые просьбами: «Не я это… Прошу… На коленях прошу…»
– Толя! Толенька! – отвлекла его Полина.
– Я задумался, лапа, – сказал он.
– Я говорила, что выглядел он свежим, без побоев. А что, на него тоже напал тот псих?
Толик отрицательно помотал головой. Он поднялся, достав с холодильника плетеную корзинку с конфетами и парой пряников, поставил на стол. Она встала и подошла к нему, поцеловала в макушку. Он протянул руки к ее лицу.
– Не больно? – оторвавшись от его губ, спросила она.
– Нет, – ответил он, прижимая ее к себе, скользя рукой по спине.
Тут словно душа Толика отделилась от тела и воспарила к потолку, к оранжевому абажуру. Оттуда она наблюдала, как некто обнимает светловолосую женщину, у которой из спины растут крылья, как у ангела. Некто же был размыт, как темное пятно. Он гладит плечи Полины, опускается ниже. Из его ладони появляется остроконечное лезвие. Душа Толика безмолвно кричит, хочет предупредить, остановить, но мужчина начинает отрезать крыло. Летят перья, брызжет кровь. Женщина начинает вырываться, но тень обхватывает ее, сдавливает. Душа мечется у абажура, словно мотылек у лампочки. Одно крыло ангела падает на пол. Из спины торчит уродливая культя с изорванными краями, белеющими жилами. Второе крыло трепещет под лезвием, женщина тщетно вырывается. Душа Толи смогла устремиться вниз, к злобной тени. Она врезалась, проникла в красную густую жижу, обволакивающую ее прозрачную оболочку…
Толя открывает глаза, отстраняется от Полины.
– Что? Больно? – спрашивает женщина.
– Чуть-чуть, – отворачиваясь, гоня прочь видение, врет он. – Давай чай попьем, может, полегчает.
На следующий день, по дороге на работу, Полина попросила его вернуться к ней домой.
– Можешь забрать вещи из съемной квартиры, если хочешь, – сказала женщина, когда они вдвоем поднимались на лифте, каждый на свой этаж.
– Спасибо, – ответил Толик.
Кабинка остановилась, она поцеловала его в щеку и вышла. Он поехал выше. В файле, зажатом под мышкой, лежали законченные варианты макетов с рекламой для военного комиссариата.
Глава 4
Тайна столешницы
1
Из-за большого объема работы, усталости, просто лени Толик поехал к Генке через пять дней. Он вошел в подъезд, поднялся к квартире, которую они снимали вместе с другом. Когда он позвонил в дверь, то на лестничной площадке верхнего этажа послышалось шуршание. Он не придал шуму значения и нажал на клавишу сигнала еще раз. Судя по тишине за дверью, дома никого не было. Зато с верхнего этажа послышались шаги, кто-то спускался. Толик достал ключи. Второпях принялся искать нужный и выронил всю связку. Та со звоном, подняв пыль, упала на плитку. Темп шагов ускорился, кто-то приближался. Толя присел, оглядываясь назад. Он увидел, как к нему идет худощавого телосложения парень в майке с обрезанными рукавами, потертых годами джинсах, с повязанным на поясе свитером.
– Ты здесь маринуешься? – спросил незнакомец, остановившись около Толика, взявшего связку и выпрямляющегося.
– Временно живу, – ответил дизайнер, разглядывая рябое лицо худощавого, держащего одну руку за спиной, а второй перебирающего черные четки в форме черепов.
– А Гендос? – задал второй вопрос рыжий, глянув на дверь, на ключи в руке Толи, машинально сжавшего кулаки.
– Дома его нет. А вы знакомы? – поинтересовался дизайнер, перебирая связку пальцами, нащупывая самый длинный, как карандаш, ключ.
– А ты не гонишь?! Я тут битый день пасу, а этой суки все не было, – напрягшись, сказал худощавый, перестав играть с четками.
С улицы через открытые дверь и окна в подъезд летели звуки проезжающих мимо авто, стук каблуков по асфальту, чьи-то разговоры. Иногда люди общались так громко и близко, что Толе казалось, сейчас они зайдут внутрь. Он хотел этого, но…
– Ты меня слышь, браток?! – рявкнул рябой, вплотную подходя к дизайнеру.
– Я сам только подошел, Генки не видел. А что случилось? – смотря то в глаза худощавому, то на исписанные матерными словами стены подъезда, ответил Анатолий. Между большим и указательным пальцем правой руки он зажал ключ-карандаш, поглаживал его твердые неровности.
– Он тебе кто? – продолжал допрос парень, слегка задрав голову, смотря как бы сверху.
– Вместе хату снимаем, – заметив, как подергивается левый глаз худощавого.
– А вы не вместе трубками банчите?! – поинтересовался рыжий, дернув рукой, которая была спрятана за спину.
– В смысле? – не понял Толя, погладив ключ, прислушиваясь к звукам с улицы.
– Не в двушник мне убитую мобилу впарили? – вынимая из-за спины руку, сжимавшую мобильный телефон, и смотря прямо в глаза дизайнера, пытаясь уловить в них правду, спросил худощавый. Руку с четками он засунул в карман.
С одного из верхних этажей донесся звук открывающегося замка. Толя расправил плечи, посмотрел на трубку, он где-то ее уже видел.
– Откуда у тебя?!
– Гендос впарил, а она не пашет. Ты не в курсах?
– Это моей подруги телефон, его украли, – узнав мобильник, сказал дизайнер.
– Аахааха, – заржал рябой, посмотрев вверх, откуда спускался кто-то из жителей подъезда. – Вот, бли, грузчик издагон! Срет, где живет. А, ули труба не пашет? – снизив тон и подвинувшись в сторону, освобождая дорогу для старушки, кряхтя спускающейся вниз, спросил худощавый.
– У нее с батарейкой проблемы были, – провожая взглядом старушку с пятого, ответил Толя. – Ты сколько ему отвалил?
Рябой назвал сумму. Довольно дешево.
– Я тебе деньги верну, ты мне телефон, – предложил дизайнер, все еще сжимая ключ.
– А Гендосу туза порвешь, – заржал рыжий, и эхо от его ааахаахааа покатилось по подъезду.
Снизу раздался возмущенный старческий голос:
– Сейчас милицию вызову! Шумят тут, бандиты!
Судя по шагам, пенсионерка вышла на улицу.
– Опа, – засуетился худощавый. – Давай деньги, и разбежались.
Толя, слегка опасаясь, как бы рыжий не позарился на все наличные, достал требуемую купюру. Взяв деньги, оглянувшись назад, на звук открывающейся соседней двери, худощавый протянул дизайнеру телефон. «Точно, украденная модель Полины, – скользнув взглядом по трубке, подумал Толик. – Что же Генка, гад, совсем спятил?»
– Гендосу привет! – смеясь, сказал рябой и пошел вниз. За ним спустился сосед.
Толя проводил их взглядом. Затем развернулся к двери и открыл ее. Войдя внутрь, запер. В квартире было прохладно. Странно пахло. С кухни доносился звук падающих из крана капель, ударявшихся о металлическую мойку.
Толя решил не разуваться, потому что пол весь был в отпечатках грязных следов. Он огляделся. Двери в жилую комнату и ванну были заперты. Он понял, чем пахнет. В воздухе витал запах фикалий и чего-то прокисшего. Что-то тихо упало, – кажется, в ванной. С улицы донесся резкий сигнал клаксона, заставивший парня вздрогнуть. Под ногой скрипнула доска пола. Снова какой-то шум. Толя напрягся. Стены квартиры будто дрогнули, начали сдвигаться. Он зажмурился, открыл глаза. Стены с обшарпанными обоями стоят на месте. Сзади, за входной дверью, раздался приглушенный крик. Толя резко обернулся. Сердце заколотилось быстрее. Как оказалось, подростки что-то не поделили в подъезде. К их крикам добавился необычайно громкий голос старушки с пятого этажа, грозившей вызвать милицию. Топот по лестнице, и за дверью воцарилась тишина. В квартире остался лишь звук падающих из крана капель. Толик успокоился, размял плечи и мышцы шеи. Он заглянул в комнату. Разбросанное постельное белье, полный кавардак. Вещи Толика, некогда сложенные в большую дорожную сумку, свалены в углу. Он бегло осмотрел их. Не хватало куртки. С улицы снова донесся резкий сигнал клаксона. Парень подошел к окну. Он увидел, как с магистрального щита на него смотрит красивая женщина, из одной ноздри которой течет кровь. Под рисунком горела яркая надпись «СКАЖИ НАРКОТИКАМ СВОЕ СЛОВО», дополненная сливающимся с основной цветовой гаммой «НЕТ!». «Вот так доработали! „Нет“ сделали нечитабельным», – подумал Толик, отметивший и обрадовавшийся, что все остальное без изменений. Потом он еще раз оглядел комнату. Раздался какой-то шум в квартире, – кажется, в коридоре. Толик пошел туда.
2
«Они нашли меня», – подумал он. Он посмотрел на лучи света, пробивающиеся в проем между полом и дверью. Темные полосы, видимо чьи-то ноги, двигались снаружи. Потом кто-то дернул дверь за ручку. Защелка выдержала. Парень обхватил руками ноги, сжался. Его трясло то ли от страха, то ли от холода, а может, еще отчего. Дверь дернули еще раз, а потом громыхнул голос:
– Эй, ты там?
Он почувствовал, как горячая слеза течет по щеке к губам. Он давно не плакал. В голове шумело море, а вокруг него выл, как в горах, ветер. Именно так он воспринимал шуршание воды внутри канализационных труб. Снаружи, перекрывая свет, двигались темные полосы-ноги. Одна из них ударила о дверь:
– Открой, открой!
Тут судорога скрутила правую ногу, сжимая мышцы. От боли он резко распрямился, ударившись рукой и затылком о ванную, закричал. Широко открытые глаза смотрели во тьму, в потолок.
– Гена! Открой. Что с тобой случилось?
Но он продолжал кричать и корчиться на холодном кафеле, раня руки о водосточные трубы, края ванны. Кто-то незримый в темноте выжимал его ногу, и он орал на него, желая напугать. А снаружи громыхал голос:
– Генка! Это ты?! Я дверь сломаю.
Полотно тряслось. Лязгнули петли. Гена ощутил запах пота, ржавчины, сырой плесени, грязного белья, проступившей в ранах на руках крови. По бедрам потекла влага. Он сходил под себя. Резкий запах мочи проник в ноздри. Он чуть не задохнулся от всего этого зловония и тут узнал голос того, кто пытался войти внутрь его «пещеры». Он проорал ему, сгибаясь пополам, хватая руками носки разрываемой болью ноги:
– Уходи, Толик, сука!
– Очухался?! Открывай! – дергая ручку, ответили снаружи.
– Пошел на!!! Я…
Тут он непроизвольно дернулся, запрокинул голову и ударился лбом о край ванны. Красные пятна, похожие на семафор, полыхнули перед глазами. Он прикусил кончик языка.
– Это ты подстроил кражу сумки Полины?! Открой, идиот! – набатом гремел голос. Темные полоски – тени от его ног – заслонили весь свет.
– Я взял то, что ты мне задолжал! – снова сгруппировавшись, проорал Гена, сидящий в луже собственных испражнений.
Он вытянул ноги. Они стали такими легкими, словно их и вовсе не было. Он расслышал свое прерывистое дыхание. Ему полегчало.
– Это ты у меня вечно занимал! Может, выйдешь, и мы поговорим?! – пнув дверь, крикнул Толик.
– Эээээ нет! – грозя пальцем в темноту, ответил грузчик. – Я больше не выйду. Она и так пожрала меня, а если я снова выйду, то она позовет меня к себе, и я не стану сопротивляться…
– О ком ты говоришь? О хозяйке квартиры?
Гена рассмеялся. «Как он не понимает, ведь сам создал ее». Он согнул левую руку в локте, завел ее за спину, нащупал бортик ванной, ногами уперся в пол и попытался встать. Поскользнувшись на моче, шлепнулся на кафель и рассмеялся.
– Ты спятил? Гена, открой – и поговорим, – попросил Толя.
– Нет, нееет. Я тебя не пущу. Это ты виноват в том, что она пришла ко мне. Я не испугался. Мне очень хотелось этого. Давно хотелось. Просто нужен был толчок, и ты помог мне решиться. Поэтому ты мне должен. Теперь-то я понимаю, что ты мне должен жизнь. Не обращай внимания. Я иногдаааа-аааа-ааааа…
– Чего орешь?! – не понимал Толик.
Судорога свила обе ноги Гены как раз в тот момент, когда он почти встал. Парень рухнул на колени. Удар отозвался во всем теле, аж зубы лязгнули друг о друга. Кусочек эмали откололся от одного из них, прилип к небу. Беспорядочные движения руками, обдираемыми о трубы, ванну, шляпку гвоздя, торчащую из двери, не причиняли боли. Словно жгутами скрученные жилы и кровеносные сосуды, кости, мышцы, кожа ног – вот что сводило его с умаааАААААААА…
– АААаааааа!!!
Руки невидимого великана, выжимающие сок из его конечностей, ослабили хватку, отпустили. Выступивший по всему телу пот остыл, и Гену снова начала бить дрожь.
– Тттолля! Толька! – обратился он к стоящему за дверью другу.
– Что?!
– Принеси мне его. Я сам боюсь. Он ведь твоих рук дело, так ПОМОГИИИ мне!
– Я вызову «скорую», открой дверь! – дернув ручку, потребовал дизайнер.
– Нет, нет, НЕТ! – сжавшись дрожащим комком, рявкнул грузчик. – Она позовет меня, и я не смогу сопротивляться. ТЫ виноват! ТЫ! Так принеси мне его, пока из меня не сделали фарш…
От требовательного крика Гена перешел к мольбам, всхлипам. В пальцы ног будто втыкали по иголочке. Жалит одна, через секунду рядом впивается вторая, чуть погодя пронзает кожу третья. Он понял, корчась на холодном, сыром от мочи кафеле, что скоро судорога примется делать из его ног жмых.
– Толька, брат, – скулил он. – Он лежит в кухне, под линолеумом, прямо около плинтуса справа. Ты подними линолеум и увидишь. Принеси мне весь пакет…
– Что там?
– Принеси, я прошуууу, – выпрямив правую ногу, на пальцах которой незримый великан отрабатывал метод иглоукалывания под ногти, простонал Геннадий, попытавшийся ухватиться за край ванны, но не сумевший.
– Прошу очень, – ныл он, чувствуя, как скол эмали с зуба рассек плоть неба.
3
Угол линолеума был задран. Подняв его окончательно, Толя увидел целлофановый пакет. Внутри лежала пара одноразовых шприцев, бумажный конверт, моток жгута. «Наркотики», – понял дизайнер. Он отнес это к двери ванной.
– На! – сказал он, просовывая пакет в проем под дверью. Целлофан исчез по ту сторону.
Толик попробовал еще раз открыть дверь, но защелка держала крепко. К запаху он уже привык, поэтому не чувствовал зловония. За окном темнело, сумрак растекался по квартире. Толик зажег свет в коридоре. Из-за двери ванной раздался хриплый голос Гены:
– Найди мне спички, а? Тут темнооооооо…
Дизайнера передернуло от этого вздоха-стона. Он пощелкал выключателем, но в ванной лампочка не сработала.
– Онааа перегорела вчера, кажетсяяааа!
И Гена ударил по двери. Толик побежал на кухню, на подоконнике лежал коробок. Взяв его, дизайнер вернулся к ванной. Он присел и просунул коробок в проем между полом и дверью:
– Бери! Может, выйдешь?
– Аааа! – застонал Генка. – Я ее боюсь.
– Кого?! Я здесь один. А этот гопник, которому ты загнал наши телефоны, ушел.
В ответ из-за двери донесся смех, перемежаемый стонами.
– Ты мне лучше газеты с журналами притащи, – попросил грузчик.
Толя прошел в жилую комнату, с подоконника взял стопку газет и дешевых цветных журналов с голыми девками на обложках. Потом подошел к своей сумке. Он побросал туда одежду и записи, три книги, которые Гена не успел, а скорее всего, не смог загнать перекупщикам. Попробовал сумку на вес. «Легко. Все свое ношу с собой», – подумал он, вынося вещи в коридор. В ванной грузчик стонал и ругался.
– Бери, – просовывая в проем газеты, сказал Толя.
– Аа, молодца, братишка, – подтаскивая к себе бумаги, ответил Гена.
– Что ты собираешься делать?
– Тут темно, – ответил Гена и с силой ударил ногой, которую начало крутить, в дверь.
Толя отшатнулся. Поднявшись, он прошел на кухню, посмотрел в окно. По тротуару шли люди, по автостраде летели машины. Отсюда тоже было видно банер с созданной им социальной рекламой. «Красиво получилось», – с гордостью подумал он, ощутив жажду. Подошел к раковине. Еле сдержал позыв к рвоте, увидев стакан, судя по бурому цвету, с запекшейся на дне кровью и несколько иголок. Пить расхотелось. В ванной кричал Гена. Дизайнер прислушался, прислонившись ухом к стене, на которой висела сушилка для посуды. У Толика возникло чувство нереальности происходящего. Вопли, удары, хрипы, скобления, шум с улицы, падающие из крана одна за другой капли воды, вонь. Его обоняние снова резко ощутило наполнявшие квартиру запахи. Закружилась голова, чистая от каких бы то ни было мыслей.
Толя прошел к ванной. Гена смеялся. Через проем сочился дым и слабый свет. «Он развел костер из газет внутри. Он совсем спятил. Пора валить отсюда», – подумал Толя. Он подошел к выходу из квартиры, повесил сумку на плечо. Подумал, что надо бы попрощаться, но понял глупость этого жеста вежливости в настоящий момент. Возможность образумить Гену посчитал неосуществимой задачей. Он вышел на лестничную площадку подъезда, запер дверь, не подумав оставить ее открытой. В голове снова стало пусто, только иногда кто-то кричал внутри его: «Нет, нееет. Я тебя не пущу. Это ты виноват в том, что она пришла ко мне. Я не испугался. Мне очень хотелось этого. Давно хотелось. Просто нужен был толчок, и ты помог мне решиться. Поэтому ты мне должен. Теперь-то я понимаю, что ты мне должен жизнь, ты мне должен жизнь, ты мне должен жизнь». Зациклившись на последней фразе, Толя вынул мобильник Полины (в это время он уже был на улице). Телефон действительно не работал. Тогда парень зашел в ближайший магазин и купил карточку для таксофона. Он позвонил из ближайшего аппарата в пожарную службу и в «скорую помощь».
– …Наркоман заперся в ванной и развел там огонь. У него ломка, он не адекватен и чего-то боится, наверное, галлюцинации, – пояснил он диспетчеру.
Когда спросили, кто передает информацию, то он повторил информацию о произошедшем, повторно назвал адрес, очень попросил приехать и повесил трубку.
Добираясь в метро до Полины, Толик решил выкинуть выкупленный телефон. Он вынул SIM-карту, а трубку убрал в карман. Сидя в вагоне, Толя рассматривал вошедшего на станции парня в розовых кроссовках. Красивое лицо. Не смазливое, а красивое. Правильные черты, ничего лишнего, и не слащавое. Для рекламы парфюмерии самое то. Помимо модного цвета обуви, объект был примечателен кольцами, унизавшими все его пальцы, а также асимметричной стрижкой, с челкой, справа спускающейся до носа и чрезмерно укороченной слева. Толя поглядывал на парня не открыто, а как бы исподтишка. В Москве не принято зрительно ощупывать незнакомых. Вот в Оренбурге пожалуйста. А здесь так не принято. Сегодня он встретился в офисе с Артемом. Тот вел себя заносчиво, но приветливо. Высказанное Толей одобрение некоторым его работам принял как должное. Ни в его глазах, ни в речи, ни в морщинках у губ – нигде Толя не заметил следов того подслушанного разговора, а спросить напрямую было нельзя.
Объявили его станцию. Толя вышел. У выхода из метро вынул телефон Полины из кармана и бросил трубку в шапку какого-то старика. Тот, хоть и сидел с табличкой «Люди добрые, помогите слепому человеку», сразу зашумел:
– Бомба! Террорист! Бомба!
– Это мобильник! Купи новую батарейку, подключись и пользуйся, – бросил Толя, ускоривший шаг.
– Что?! – не понял лжеслепец.
Он полез проверить, не врет ли молодой благодетель. Уже выйдя на воздух из перехода, Толя услышал пожелание долгих лет жизни и Бога в помощь. Это кричал нищий. Губ Толи на миг коснулась улыбка. Вдруг кто-то окрикнул его:
– Помоги мне!!!
Толик обернулся, но никого знакомого или постороннего, обращавшегося к нему, не увидел. Лишь сумрак, огни фонарей, фары проезжающих автомобилей, свет в окнах домов, пешеходы, запах курева, или перегара, или духов от некоторых из них. Он присел на бетонное ограждение, от которого пахло блевотиной. Толя уставился на мерцающие огоньки витрины бутика «M.N.G.». Лампочки то вспыхивали, то гасли. Они меняли цвета, примеряя на себе весь спектр. Вскоре он смог вычислить схему, по которой они работали. Десять секунд они горели зеленым и мигали справа налево, еще десять желтым и загорались спиралью, еще… «В жизни нет схем, выверенных маршрутов, как и нет людей плоских, односложных, как амебы. Сколько масок и сценариев для каждого из нас приготовлено в огромной божественной гримерной? Как лампочки меняем цвета, меняем поведение, меняем путь. А может, никакого пути нет, и вообще, в чем смысл жизни?» Подобные мысли не посещали Толика с четвертого курса университета. Было не до этого. Нашпигованная идеями и теориями о достижении успеха голова рассуждала только о будущем, словно Сергей Есенин в начале двадцатого столетия, Анатолий жаждал добиться цели, которую сам себе поставил. Он изучал жизнеописание людей, прославивших свое имя, он готов был рискнуть всем и даже унизиться, поэтому вечные вопросы его перестали занимать. А сегодня вечером он сидит на облеванном ограждении, за спиной проносятся автомобили, мимо идут люди, и он думает о том, почему так получилось. «Почему человек добровольно делает шаг в пропасть?» Он вспомнил лицо матери и отца Гены. Полина сказала Толику, что «за недолгое время их связи она успела разглядеть в нем талантливого и увлеченного человека, который рискует сгореть в погоне за большим призом». Эти слова слетели с ее языка, после того как он, кончив, откинулся с нее на спину. Он тяжело дышал, сердце учащенно билось. Тогда он не придал значения ее мыслям, высказанным вслух. «Не я сгорел! Сгорел не стремящийся ни к чему человек. Может быть, Гена сгорел буквально. Почему люди винят в своей слабости других?»
Он встал и пошел домой. Полина ждала его. Толя соврал, что хозяйка выгнала их, и попросил разрешения пожить с ней какое-то время, пока он не найдет новую квартиру. Она ответила: «Дурачок» – и поцеловала его в лоб, прижав к себе. На вопрос: «А как же Гена?» – он пожал плечами. Женщина не стала приставать к нему с расспросами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?