Читать книгу "Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений"

На улице Туманов на девушку неожиданно повеяло знакомой силой. «Никак мой дневной приятель герцог Лиенский собственной персоной? Вот так встреча!» – поразилась она, но, припомнив, что на улице Лоз располагается городская резиденция герцогов Лиенских, перестала удивляться.

Почему-то Элегор, бродящий по ночным улицам Лоуленда, не вызывал в душе девушки такого негодования, как давешний дворянчик-провинциал, хотя паренек тоже был мало сведущ в магии, а уж талантом попадать в неприятности обладал, по всей видимости, куда большим и самого высшего качества. Захудалая свора бандитов и в подметки не годилась разъяренному принцу Энтиору!

Любой другой на месте юного герцога после столь неординарного знакомства с богом боли сломя голову ринулся бы прочь и, забившись в самый укромный уголок, долго стучал бы зубами, а потом не решался бы как минимум луну высунуть нос из дома. Но вот он, Элегор, беспечно разгуливает по улицам, а свежие царапины на скулах ясно дают понять, что после приключения в садах их хозяин вляпался еще в пяток авантюр. Элии оставалось только дивиться безбашенности и везучести мальчишки.

Когда Элегор поравнялся с принцессой, она скинула личину и, разглядывая разномастные царапины, украшавшие скулы и шею парня (где только опять ободраться ухитрился), ехидно спросила:

– А почему маленькие дети еще не в постельке?

– Я хотел спросить о том же у тебя, – дерзко заявил Элегор, привычно задирая нос.

Глаза парнишки изумленно расширились при виде потрясающего оружия Элии – настоящая, взрослая шпага и кинжал из магического серебра!

Из всего воинского арсенала у самого Элегора в личной собственности до сих пор была лишь старая, довольно тупая, как ни точи, безобразная внешне, но с превосходным балансом учебная шпага отца. Все остальное оружие выносить за пределы дома и тренировочного зала, из-под ока бдительных педагогов, строго-настрого запрещалось. Прижимистый родитель полагал, что непутевому чаду еще рано обзаводиться серьезными дорогими клинками: или сам покалечится, или оружие сломает, или покалечит кого-нибудь – с лечением и выплатой компенсаций потом хлопот не оберешься.

Поэтому, чтобы не позориться со старьем, юный герцог бегал вовсе без оружия. В самом деле, не считать же оружием, достойным лорда, невзрачный засапожный нож, пусть и из хорошей, но совершенно не магической стали, купленный на распродаже в оружейной лавке.

Серебристо-серые глаза паренька стали еще больше, когда он сообразил, какой именно зверек спит на руках богини.

– Что, милый, ты хочешь спросить у меня, почему тебе нужно в постель? – удивилась Элия.

Проглотив неудачную шутку, которой он хотел ответить на оскорбление, мальчишка плюнул на то, что принцесса такая вредная стерва, которой так и хочется двинуть по уху, и, указывая кивком на дремлющего зверька, благоговейным шепотом спросил:

– Откуда он у тебя?

– Купила в порту, – небрежно бросила Элия.

Глаза паренька жадно разгорелись.

– Почем?

– Один золотой, – надменно выдала принцесса.

– Врешь! – запальчиво воскликнул Элегор, посчитав, что Элия опять над ним смеется. – Аранийцы стоят не меньше пятнадцати корон.

– Но матрос-то был не в курсе. Я не стала его просвещать.

«У, повезло ведьме!» – завистливо вздохнул паренек.

Элегор очень любил животных и давно мечтал завести какого-нибудь большого и пушистого хищного зверя. Но отец и слышать не хотел ни о каких хищных тварях, а чтобы купить животное самому, требовались деньги, большие деньги.

Несмотря на то что герцоги Лиенские были баснословно богаты, а может быть, именно поэтому, на карманные расходы больше пары диадов в неделю Элегору не выдавалось. Старательно скопленных денег, выкроенных путем мучительного преодоления городских соблазнов, хватило только на крупного, с хорошую дыню, но мохнатого паука. Он очаровал мальчика огромными зелеными глазами, мягкой черной шерсткой на спинке и тихим мурлыканьем. Элегор потратил на животное все свои сбережения за несколько лун.

Но паук почему-то не понравился маме: увидев его, она долго визжала, а потом, внезапно заткнувшись, тихо хлопнулась в обморок. Папа тоже наорал на сына и приказал слугам выбросить ни в чем не повинного зверя на помойку. Этим кончилась первая и последняя попытка парнишки завести хоть сколько-нибудь крупное экзотическое животное. Отец еще больше сократил деньги на карманные расходы сына, а красть мальчишка пока не решался, опасаясь, что ему недостанет сноровки.

– А у того матроса больше пантерят не осталось? – с надеждой поинтересовался Элегор, лихорадочно раздумывая, где бы раздобыть деньжат.

– К сожалению, на сегодня все вышли, – сочувственно усмехнулась девушка, понимая желание мальчишки иметь аранийца.

Не удержавшись от искушения, паренек протянул руку, чтобы хоть погладить пушистое чудо, которое, не разобравшись спросонья, кто на него нападает, и вообразив, что корабельные мучения продолжаются, изо всех сил заехало оскорбителю по руке лапкой с выпущенными когтями. Элия поспешила мысленно успокоить зверька, и он снова задремал.

Ойкнув, мальчишка отдернул руку и восхищенно посмотрел на четыре глубокие свежие царапины, оставленные когтями маленького хищника. Это как же он царапаться будет, когда вырастет?!

Зализывая затягивающиеся на глазах раны, Элегор заявил:

– Характером зверь точно в тебя.

– Спасибо за комплимент, герцог, – гордо улыбнулась принцесса и серьезно добавила: – Дай я посмотрю, что с рукой. Может, заклятие исцеления добавить?

– Ты решила стать моим личным лекарем? – машинально съехидничал паренек.

– Нет, дружок, на этом много не заработаешь, но я исцелю тебя в порядке благотворительности.

Элегор вновь вспомнил о режиме мучительной экономии, в котором он жил, если собирался купить себе что-нибудь стоящее, и решил, что его оскорбили. Задрав нос, паренек тряхнул челкой и с достоинством заявил:

– Наше герцогство – самое большое и богатое в Лоуленде!

– А Великое герцогство Лоулендское и ты – это разве одно и то же? – удивилась принцесса.

– Я единственный наследник своего отца, и все это будет моим! – высокомерно изрек юный герцог, с надеждой закончив про себя: «И тогда я уж точно не буду считать каждый диад!»

– Разумеется, с таким-то сыночком это может случиться достаточно скоро. И ты станешь главным виноделом в вашей винодельне, если, конечно, выживешь. При твоем-то таланте встречаться с неприятностями, наживать серьезных врагов и хамить всем подряд могут ненароком пришибить раньше, чем доживешь до светлой поры вступления в наследство!

– Ненароком не пришибут, можешь не надеяться, ведь не удалось же это твоему братцу Энтиору! – Мальчик уже совершенно забыл, кому обязан своим спасением. – Кстати, вы в вашем вонючем замке любите вино из нашей винодельни! – возмущенно процедил Элегор.

Глядя на разъяренного взъерошенного мальчишку, Элия расхохоталась и с чисто исследовательским интересом спросила:

– Ты всегда ляпаешь первую попавшуюся глупость, если не можешь придумать остроумный ответ?

– Нет, только когда разговариваю с дурами! – почти заорал Элегор, кипя от возмущения.

– О?! Расслабляешься и чувствуешь себя в обществе равных по интеллекту, – догадалась Элия с ласковой улыбкой медсестры, наблюдающей за буйнопомешанным.

– Нет, снисхожу до их уровня, – гордо ответил Элегор.

– И долго приходится идти, о светоч остроумия? – вкрадчиво уточнила богиня.

Поставленный в тупик этим вопросом парень окончательно запутался в попытках придумать достойный ответ и, так и не найдя его, пробормотал:

– Заболтался я с тобой, есть дела поинтереснее!

Резко развернувшись, Элегор почти бегом, пока эта «ведьма рыжая» снова не обсмеяла его, устремился в сторону улицы Лоз.

Принцесса не упустила возможности крикнуть ему вслед:

– Что, мамочка домой заждалась?

– На свидание опаздываю, – нагло ляпнул мальчишка, думая о том, как будет объяснять родителям, где шлялся весь день и полночи.

– С ремнем? – вежливо справилась Элия.

Шипя от возмущения, паренек лишь ускорил шаг, сделав вид, что не расслышал последнего ехидного замечания девушки, очень близкого к правде.

Их светлость герцог Лиенский-младший кипели от злости.

«Ведьма! Рыжая стерва! Тьфу, чтоб тебе за обедом нашим вином поперхнуться! Виноделы мы, видите ли! На себя бы посмотрела, принцесса расфуфыренная, дура лупоглазая! Жаль, что она родилась девкой, а то бы я вызвал ее на дуэль! Понапялила на себя дорогущих железок, шляется по городу и думает, что круто смотрится! Она бы у меня узнала! Можно, конечно, вызвать ее на магический поединок, но в магии ведьма сильнее меня… Пока сильнее! Я выучусь и ей еще покажу! Она у меня узнает веселую жизнь! Весь их замок вверх дном переверну! Нет, весь Лоуленд! Пусть попляшут! Эта рыжая смазливая девчонка тысячу раз пожалеет, что смеялась надо мной! Пожалеет!»

Ослепленный яростью, Элегор, ничего не видя перед собой, с размаху налетел на фонарный столб. От прямого контакта заработал шишку на лбу и очередную ссадину на скуле от изящной кованой загогулины. Взвыв от боли, негодуя на злодейку-судьбу, так подло подставившую его, парнишка запустил в столб первым попавшимся под руку разрушающим заклинанием.

Сработало не очень: видимо, мальчик, как всегда, что-то перепутал. Тем не менее несчастное сооружение, на котором юный бог сорвал свою злость и обиду, завернулось в какой-то немыслимый узел, немного постояло в таком сюрреалистическом виде и развалилось на куски. Магический светящийся шар печально мигнул напоследок и со звоном раскололся. Шипя от возмущения, как облитый ледяной водой кот, мальчишка принялся пинать осколки сапогами.

Исчерпав небольшой запас чар и частично огромный запас ярости, Элегор устало вытер со лба трудовой пот и подумал: «Во всем виновата рыжая стерва!» В чем именно «всем» виновата была принцесса Элия, его светлость не уточнил. Да, пожалуй, и сам толком не знал, но в своем заключении уверен был твердо.

Давясь обидой, возмущением и завистью, парнишка отправился домой. Элегор решил непременно стать отличным воином и колдуном, даже если для этого ему придется мучить себя ежедневными занятиями в тренировочном зале и комнате магии до полусмерти, слушая нудные нотации отца.

А принцесса Элия, не подозревая о водопаде проклятий, обрушиваемых в эти минуты на ее голову разъяренным мальчишкой, неторопливо шла по замку к своим покоям. Ночную тишину дома девушка любила не меньше, чем его дневную суету. Приглушенный свет магических шаров, глубокие тени в нишах и углах коридоров, дорожки лунного света из высоких окон, покой.

Но, как назло, не только она выбрала это время, чтобы пройтись по замку. Навстречу девушке попался отец, шествующий по лестнице по направлению к кабинету. Судя по домашнему облачению (черные брюки и широкий темно-зеленый блузон, перетянутый на талии кожаным поясом), он не собирался устраивать поздних аудиенций для официальных гостей, а просто рассчитывал поработать в тишине над бумагами.

– Прекрасный вечер, доченька! Где ты была в такое время? – подозрительно спросил король, останавливаясь и окидывая многозначительным взглядом наряд Элии.

– Прекрасный вечер, папочка! Гуляла в городе, – честно ответила девушка, поняв, что соврать не удастся.

Вечерние прогулки в садах не предполагали ношения оружия в таком количестве, да и аранийские пантеры, в отличие от обычных, там не водились, во всяком случае пока.

– Одна? – еще более подозрительно сдвинул густые черные брови Лимбер, потирая подбородок.

– Одной гулять в городе поздним вечером небезопасно. Куда приятнее проводить время в компании братьев. С Энтиором, к примеру, можно чудесно посидеть в кафе! – моментально сориентировалась Элия, полагая, что единственный способ заставить отца поверить в ложь – это вызвать его гнев. Буря личных эмоций не даст богу разобраться в паутине чужих.

Богиня не солгала прямо, но сформулировала фразу так, чтобы у отца создалось четкое представление о том, с кем и где гуляла любимая доченька.

Белея от гнева, король подумал, что сегодня за ужином он, видать, недостаточно доходчиво объяснил сыну ситуацию. Похоже, придется повторить раз-другой-третий, пока не дойдет хорошенько.

– А этого ты где подцепила? – уже не сердясь на юную дочь, поддавшуюся на изысканные ухаживания вампира, спросил Лимбер, показывая пальцем на зверька, который, сонно моргая, таращился на него огромными бирюзовыми, как у Энтиора, глазами.

В отличие от герцога Лиенского король не горел желанием проверять остроту когтей пусть еще маленькой, но оттого не менее грозной аранийской пантеры на своей коже, поэтому держал руки подальше от зверька.

– В порту купила. Всего за один диад, папочка!

Девушка постаралась отвлечь отца от кровожадных мыслей почти детским хвастовством.

Бровь Лимбера вопросительно изогнулась, руки легли на пояс, и он переспросил:

– За сколько?

– За один золотой, папа, – терпеливо повторила принцесса тоном няни, объясняющей капризному ребенку необходимость есть по утрам полезную манную кашу, даже если в ней водятся комочки.

– Ай да молодец, девочка! Самого Рика переплюнула. Если он узнает, с горя съест собственные сапоги без горчицы, соли и кетчупа, – расхохотался король, окончательно простив все своей любимице.

– Нет, я думаю, Джею скормит: тот же все что угодно смолотит, главное, чтобы вкус поэкзотичнее был, – хихикнула Элия.

– Это точно, – хмыкнул Лимбер.

– Но уже поздно, папочка, я, пожалуй, пойду спать, – заявила принцесса, нежно поцеловав отца в щеку, и участливо спросила: – А ты еще не ложишься?

Растаяв от такой заботы, Лимбер ответил:

– Нет, дорогая. У меня еще есть дела. Государственные.

– Опять на ночь глядя обнаружилась гора документов первой срочности из канцелярии и секретари валялись у тебя в ногах, умоляя заняться работой?

– Да, доченька.

– Ну ладно, хорошей тебе работы, насколько она может быть хороша. А мы с Диадом, – так принцесса уже успела назвать зверька, пока шла к замку, – отправляемся спать.

Как только король скрылся за поворотом коридора, Элия быстро телепортировалась в свои покои, передала Диада на руки пажам, велев осторожно вымыть, расчесать, накормить свежим мясом и напоить теплым молоком, после чего перенеслась к апартаментам Энтиора. Следовало переговорить с братом раньше разгневанного отца.

Оказавшись у покоев принца, девушка забарабанила ногой в дверь из драгоценной валисандровой древесины, покрытой нежнейшей резьбой, с такой силой, что прикрепленная тонкими серебряными гвоздиками табличка, перечислявшая все многочисленные имена (Энтиор Эллиндер Грандер дель Ард) и титулы бога боли, едва не рассталась со своим местом. Ее спасло только то, что прекрасно выдрессированный слуга – нежный юноша с завитыми волосами, удивительно персиковым румянцем и васильковыми глазами – моментально снял засов.

– Хозяин дома? – небрежно бросила принцесса.

– Да, ваше высочество, – низко поклонился безукоризненно вышколенный раб, только что кудрями не вымел фигурный паркет в прихожей, – но он никого не принимает.

– Меня примет, – безапелляционно заявила Элия и, рывком отодвинув юношу (ему не по силам было тягаться с богиней), влетела в гостиную.

Она быстрым шагом пересекла темно-вишневый ковер в роскошной гостиной, где успокаивающе и мелодично журчал фонтанчик. Сейчас у принцессы не было времени любоваться изысками интерьера, драгоценными камнями в текучей воде с подсветкой и коллекцией уникальных безделушек в шкафу брата. Элия направлялась к спальне.

Понуро глядя вслед нарушительнице этикета, слуга обреченно подумал: «Принц меня убьет. Никому не позволено беспокоить его в такое время».

Решительно ворвавшись в спальню Энтиора, Элия слегка поморщилась. Тяжелые темно-вишневые шторы на окнах, словно припудренные белоснежным слоем тюля, были плотно задернуты. Свет хрустального светильника в алькове отбрасывал тени на стены, обитые вишневой тканью с серебристым орнаментом, и на громадную роскошную кровать под алым балдахином, на которой извивалась прикованная к спинке черного дерева рабыня.

Обнаженное тело несчастной было покрыто мелкими и крупными порезами, исхлестано плетью. Безумными, громадными от ужаса и боли глазами бедняжка смотрела на возвышающегося над ней Энтиора, который сладострастно слизывал алые струйки крови. Бог боли и извращений мог сделать так, чтобы и его жертва испытывала безграничное удовольствие, по капле отдавая свою жизнь мучителю, но сегодня принцу хотелось, чтобы его сильно боялись. Чтобы его боялся хоть кто-нибудь! А то день выдался на редкость неудачным: отец раздавал зуботычины, дерзкие мальчишки плевали на одежду, отвергла сестра…

– Энтиор! – резко окликнула принцесса, разрушая мрачную эротичность картины.

В ярости оттого, что его оторвали от одной из излюбленных забав, мужчина резко обернулся, хищно оскалившись, готовый порвать горло дерзкому негодяю и умыться его кровью. Несколько секунд он смотрел на девушку замутненным от жестокой страсти взором, потом облизнулся, собрав капавшую с подбородка и острых клыков кровь, и, подавляя возбуждение и надежду, изумленно спросил:

– Сестра? Прекрасный вечер. Чему обязан визитом?

– Зашла сообщить тебе о том, что сегодня вечером мы гуляли в городе, посетили кафе, а затем я купила котенка аранийской пантеры в порту, куда ты меня сопровождал, – с апломбом заявила девушка. Выдержав паузу, присовокупила: – Отец будет вытряхивать из тебя душу, а ты так и не узнаешь за что.

– Что? – недоуменно переспросил Энтиор, выгибая бровь.

– Повторить?! – дерзко уточнила нахалка.

Пытаясь сообразить, в чем, демоны побери, дело, мужчина нехотя вылез из постели, с сожалением взглянув на успевшую окочуриться рабыню, и накинул бирюзовый халат на безупречное обнаженное тело. Даже сбитый с толку, с чуть растрепавшимися в смертоносной любовной игре волосами, в длинном домашнем халате, сбрызнутый кровью, принц был настолько завораживающе опасен и красив, что Элия невольно посочувствовала тем глупышкам, что сходили по нему с ума, заинтригованные страшными слухами, ходящими о боге боли. Ледяной Лорд – так прозвали принца-вампира в Лоуленде – зачаровывал одной своей холодной улыбкой, голосом или пронзительным взглядом бирюзовых глаз.

– Объясни.

Принц в замешательстве моргнул, надеясь, что все-таки рехнулась Элия и он не страдает провалами в памяти. Сейчас в его прекрасных глазах были лишь глубокая озадаченность и доля разочарования. Сестра пришла по делам, а не для того, чтобы присоединиться к его забавам. Ах, как дивно они могли бы провести время вместе! Аромат ее силы, коснувшийся его сегодня в садах, завораживал и дарил ледяному сердцу надежду. У него никогда не было стради, но он читал, как это может быть. Как восхитительно иметь сестру крови, понимающую, принимающую, разделяющую его суть.

– Папа увидел меня в коридоре, когда я возвращалась с прогулки. Пришлось дать ему понять, что я была в городе с тобой, – пояснила богиня.

– Значит, ты меня все-таки подставила? – «осенило» вынырнувшего из вихря грез Энтиора.

– Не намеренно, просто ты единственный из родственников, с кем я сегодня общалась в городе, – выдала девушка. Но все-таки ей стало немного неловко, и Элия попыталась оправдаться: – Ты же знаешь, что отец не разрешает мне гулять одной по вечерам. Если папа будет тебя сильно бить, можешь сказать, что работал провожатым по моей личной просьбе.

– Какая же ты стерва, сестрица, – с восхищенной ненавистью прошипел Энтиор, поспешным хлопком в ладоши вызывая рабов, чтобы собирать шмотки и скрыться в Гранд от тяжелого отцовского гнева и не менее тяжелой руки.

– Какие учителя, дорогой…

Элия на мгновение нарочито скромно потупилась и почти вплотную приблизилась к вампиру. Острые ноготки прошлись по груди, оставляя тонкие полосы царапин, зубки чуть прикусили кожу, язычок быстро слизнул с полуобнаженной груди крохотную капельку засохшей крови.

Богиня успела исчезнуть прежде, чем стальные руки сомкнулись у нее за спиной, отрезая путь к отступлению.