Читать книгу "У Бога на тебя есть план"

У Бога на тебя есть план
Юлия Крюкова

© Юлия Крюкова, 2024

ISBN 978-5-0064-0422-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

У Бога на тебя есть план

«Предадимся на волю Божию и тогда увидим Промысл Божий, и даст нам Господь то, чего и не ждем».

Преподобный Силуан Афонский

 
Восточный берег Солёного моря
XII век до Рождества Христова
 

I

Вечерело. Мёртвое море жадно впитывало последние лучики ускользающего солнца. Краски тускнели, природа готовилась к ночному отдыху. Набежавший прохладный ветер поторопил трёх утомлённых спутниц выбрать место для ночлега вблизи невысокого, плотного кустарника.

Женщины спустили с плеч мешки с нехитрыми пожитками. Самая старшая из них, Ноэминь, принялась расстилать полотно для трапезы и отдыха. В это время её спутницы, молодые девушки, завороженные красотой величественного заката, обратили взоры вдаль на запад, на противоположный берег мерцающего моря. Женщины подошли к солёной воде, там, на другой стороне моря, простиралось Израильское царство – конечная цель их путешествия. Ещё пару утренних часов ходьбы, и они окажутся у истока Иордана, где можно будет переправиться на землю евреев. А оттуда недалеко и до Иерусалима.

Ноэминь вспомнила о родном городе Вифлееме, как же давно она там не была, на глаза накатили слёзы. Усталая, опечаленная женщина не хотела, чтобы эти слёзы видели её спутницы, обернувшись, она произнесла:

– Скоро совсем стемнеет, пойду, наберу хворост для костра.

– Хорошо, мама, может, тебе нужна помощь? – участливо поинтересовалась одна из попутчиц.

– Нет, девочки, отдыхайте, я постараюсь не задерживаться.

Как только Ноэминь оказалась на безопасном расстоянии от своих спутниц, не могла сдержаться от глубоких рыданий. Воспоминания одно за другим будоражили страдающую душу. Еще десять лет назад у неё была счастливая семья, муж, двое сыновей, достаток и будущее. Жили они в Вифлееме, недалеко от дома за городом в низине располагался их наследственный участок земли. Но грянула беда. За грехи еврейского народа Господь навёл голод в среде израильтян. Поля перестали давать урожай, начался падёж скота, всё это сопровождалось засухой и притеснением со стороны иноплеменников.

– Господи! – Ноэминь возвела очи вверх. – Почему мы тогда не покаялись перед Тобой? Почему захотели избежать Твоего гнева, найти сытое место, удобно устроиться, улучшить свою участь вместо того, чтобы осознать свой грех и изменить свою жизнь, как угодно Тебе, Господи?

Женщина вспомнила, как её муж Елимелех однажды, вернувшись с рынка, с восторгом поведал о том, что соседнее племя моавитян не испытывает никакого голода, поля их плодоносят, скот размножается, и с какой-то неистовой поспешностью объявил, что они всей семьёй переселяются в моавитскую землю. Сердце Ноэминь было неспокойно, но она ничего не возразила против решения мужа.

– Господи, я ведь ничего тогда не сказала мужу. Моё сердце чувствовало, что это неугодный Тебе путь. Но я смолчала, заглушила Твой голос, я сильно виновата перед Тобой.

Вскоре семейство Елимелеха обосновалось на моавитских полях. Поначалу они нашли, что желали: пропитание, некое минимальное удобство, жизнь стала налаживаться. Сыновья присмотрели себе в жёны моавитских девушек. Но душа Ноэминь вновь стала неспокойной. Закон пророка Моисея запрещал браки с иноплеменницами, чтобы еврейский народ не уклонился к вере в иных богов. На этот раз материнское сердце отчётливо чувствовало, что её сыновья, женившись на маовитянках, пойдут против Бога. Но слишком большой оказалась жалость к своим детям. Ноэминь видела, как несладко им на чужбине, какая трудная и напряжённая у них жизнь, и надеялась, что молодые жёны хоть как-то повеселят сердца её сыновей.

– Господи, прости меня… Вижу свои ошибки и свою слабость.

Женщина подумала о том, что если бы Господь вернул её в прежние времена, она никогда бы не пожелала счастья своим детям через нарушение Божьего закона.

Через некоторое время после того, как их семейство обосновалось на чужой земле, пришла великая скорбь. Сначала умер муж Елимелех. Собирая урожай на моавитском поле, он почувствовал себя плохо, позвал на помощь, но когда к нему подбежали сыновья, он уже не мог говорить и двигаться. Так и отошёл ко Господу, не оставив никакого напутствия детям.

Переживая горе, Ноэминь утешалась тем, что её взрослые сыновья Махлон и Хилеон более или менее устроены в жизни, имеют свои семьи, не голодают, да и жёны попались хорошие, не сварливые, любящие и хозяйственные девушки. Может, даже, Господь пошлёт и маленьких деток всем им на радость.

Бежали годы, жизнь, казалось, остановилась в своём однообразии. И тут новое страшное событие – после празднований в честь моавитских божеств Хамоса и Ваал-Фегора, на которых Махлон и Хилеон вместе с жёнами просили себе умножения потомства, случается нечто ужасное, происходит прямо противоположное тому, о чем просили мужчины. Сыновья не продлевают род, а умирают сами, один за другим в течение недели от некой внезапно нагрянувшей неизлечимой болезни. Ноэминь остаётся одна со своими невестками.

Как ей пережить такое горе? Как ей теперь существовать, когда погибли самые близкие, потеряны все кормильцы? Еврейская женщина уже не могла оставаться на чужбине. Здесь всё напоминало о прежней жизни. Несколько дней назад Ноэминь получила известие с Родины, что там закончились неурожайные годы. Господь вернул иудейскому народу прежний достаток. Женщина вместе с невестками решает вернуться в свой родной Вифлеем.

II

Собрав хворост, Ноэминь уже было повернула к морю, где её ожидали спутницы, но тут её душа одновременно с болью почувствовала любовь и жалость к этим девочкам, молодым женщинам, которые остались без мужей, перенесли много горя, и вот теперь идут с ней в чужую страну к чужому народу… Ноэминь всегда радовали снохи, она желала им только добра. Эти молодые женщины были как дар Божий, утешение в скорбях. Но обретут ли они счастье в израильском обществе? Смогут ли вновь выйти замуж? Еврейская женщина опустилась на колени.

– Господи, открой мне, подскажи, как я должна поступить со снохами? Ты видишь, они приняли решение идти со мной, помогают мне и не оставляют меня. Никогда не видела от них зла, не слышала дурного слова, и хочу, чтобы они были счастливы. Как мне быть с ними, Господи?

Ноэминь так и стаяла на коленях и вопрошала Бога, пока в душе не окрепло твёрдое решение отпустить молодых женщин к своему народу.

Вернувшись к спутницам, она увидела, что те уже обустроили место для ночлега. Девушки помогли снять огромную охапку хвороста с плеч свекрови, зажгли костёр. После чего все вместе подкрепили свои силы хлебными лепёшками и водой. Прежде, чем приступил к ним ночной сон, Ноэминь обратилась к попутчицам:

– Девочки мои, для каждой матери иметь таких дочерей как вы – слава и честь, и я люблю вас всей душой. Но мы идём к чужому для вас народу, неизвестно, что нас ждёт впереди. А я хочу для вас только блага. Утром, когда мы проснёмся, возвращайтесь, каждая в свой родной дом. И пусть Господь сотворит вам милость за ту любовь, которую вы отдали и моим сыновьям, и мне. Пусть воздаст вам Бог, и вы найдёте утешение – каждая в доме мужа своего.

Еврейская женщина в слезах обняла своих дочерей, поцеловала каждую, и те уже не смогли сдержать своих рыданий. В их сознании пронеслись картины совместного быта, никогда они не слышали от свекрови ни слова осуждения, никакого грубого, оскорбительного слова, ни единого упрёка за то, что ни одна из них не родила ребёнка. Не было и отношения свысока, хотя все в округе знали, что евреи – народ, избранный Богом, а остальные народы должны с благоговением относиться к нему. Но всё было наоборот, Ноэминь во всех делах оказывала содействие, чем могла. Всегда молчаливая, услужливая, она готова была прийти на помощь по первому зову. Не зря имя Ноэминь означало «сладкая». Еврейская женщина молилась и благословляла, и старалась, насколько это было возможно для неё, делать всякое благо для своих родных. Снохи платили ей тем же.

– Мама, мы останемся с тобой, что бы нас ни ожидало впереди, – высокая, статная красавица Орфа преклонила голову на плечо Ноэминь.

– Мы пойдём с тобой, ты – наша семья и наше будущее, нет нам иной жизни без твоего ласкового слова и взгляда, – младшая худенькая, миловидная Руфь крепко обняла свою маму.

– Доченьки мои, но у меня нет больше сыновей для вас… Стара я для мужчины. Но даже если бы в сегодняшнюю ночь и зачала сыновей, ждать ли вам пока они вырастут? Ради них связывать ли вам себя, отказываясь от замужества? Прошу вас, возвращайтесь к своему народу. Господь да благословит вас на долгую, счастливую жизнь в новых семьях.

Все трое громко заплакали, стали целовать свекровь. Когда же их души немного успокоились, все вместе, обнявшись, уснули.

Наутро, ещё до рассвета, Орфа, осторожно, чтобы не пробудить от сна Ноэминь и Руфь, встала, в последний раз взглянула на дорогих ей людей, её лицо выражало умиление, на глазах появились слёзы. После чего молодая женщина повернулась на юго-восток, туда, где жил её народ, и поспешно скрылась во мгле наступающего весеннего утра.

Только теперь Ноэминь позволила себе повернуться и направить взор вслед покинувшей их Орфы. Лицо еврейской женщины осветилось спокойной, ласковой улыбкой.

III

С первыми лучами солнца проснулась и Руфь. Родственницы наспех перекусили остатками лепёшек и, не задерживаясь, двинулись в путь. Подойдя к истоку Иордана, с противоположной стороны которого начиналась земля израильтян, Ноэминь решила ещё раз поговорить со спутницей, испытать твёрдость её решения, проверить, что у неё в глубине сердца, чего она жаждет по-настоящему. Еврейская женщина понимала, что сноха очень привязана к ней, но если эта привязанность внешняя, только из-за хорошего отношения, то она ничего не стоит, и лучше бы Руфи вернуться к своему народу, выйти замуж и жить семейной жизнью. Никогда мама не будет ближе мужа, с которым, кроме духовного и душевного, Бог устанавливает и телесное единство. Что Господь определил для Руфи? Может быть, и ей тоже стоит поступить, как и Орфе?

– Руфь, вот подруга твоя возвратилась к своему народу и к своим богам, последуй же и ты за ней, – Ноэминь пристально вглядывалась в спокойное лицо дочери.

– Не упрашивай меня оставить тебя и остаться в среде моавитян. Но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты заночуешь, там и я заночую. Твой народ – мой народ. И твой Бог – мой Бог. Где ты умрёшь, там и я умру и лягу в могилу. Пусть всячески накажет меня Господь, если не смерть разлучит нас.

И увидела Ноэминь, что на сердце у Руфи, и не стала больше ей возражать. Как стрела пронзила ум внезапная мысль: «Мой муж Елимелех и сыновья не были всей душой преданы Господу, они искали своей выгоды, а не воли Божией. А эта девочка имеет веру за всех их троих. И, несмотря на то, что имя Елимелех переводится как „Бог – мой царь“, не Господь руководил жизнью моего почившего мужа, но своя воля. А эта девочка поставила на первое место Господа, и ради Него исполняет все предписания в ущерб себе и своей выгоде». Еврейская женщина поняла, что привязанность Руфи к ней не поверхностная, это не просто хорошее отношение, но глубинный выбор души следовать их вере, любовь к израильскому народу и Богу. И она не стала препятствовать, видя в этом промысел Божий.

IV

Еврейская земля встретила Ноэминь и Руфь ярким весенним солнцем, запахами цветущих трав, весёлым щебетом птиц. Дорога в Вифлеем, несмотря на то, что нужно было подниматься в гору, казалась спутницам приятной и совсем нетрудной. Город располагался на возвышенности, был окружён низиной, где трудились жнецы, собирая поспевший урожай ячменя. На склонах, ведущих в низину, росли смоковницы с набирающими силу плодами. Их ряды перемежёвывали персиковые деревья и виноградные лозы. Попутчицы чувствовали приветливость и щедрость еврейской земли.

Подходя к воротам Вифлеема, Ноэминь опустила голову. Да, с одной

...

конец ознакомительного фрагмента