Текст книги "Идолы"

Женя

События нынешнего бесконечного дня так вымотали его, что он едва держался на ногах, но признаваться в этом было стыдно. Откровенно говоря, Женя сейчас с огромным удовольствием завалился бы в постель и уснул, но при этом ему безумно жаль было тратить время на сон. Всё, что с ним происходило, было так ново, клёво и захватывающе!

Пока что ему всё нравилось. Нравился строгий, но, судя по всему, справедливый продюсер. Нравилась идея создания группы, хотя поначалу, признаться, это его немного напугало. Нравилась их с Иваном квартира – пусть съёмная, но всё равно классная. Нравились ребята, все до единого – и Антон, и Иван, и Костя – хоть и по-разному. Иван, конечно, был попроще и как-то ближе, понятнее, а вот Костя с Антоном вызывали в Жене более сложные чувства – смесь восхищения, уважения и робости. Они казались ему такими крутыми, опытными и взрослыми!.. Костя и вовсе был звездой – во всяком случае, в глазах Жени уж точно.

Немного освоившись, Антон рассказал им всем о причине своего опоздания – выскочившей на дорогу бабке.

– По вине этой карги я чуть всё не профукал, – произнёс он с досадой. – Представляете, как обидно было бы? Из-за какой-то выжившей из ума старухи… Честное слово, хотелось придушить её прямо там.

Женя никогда не позволял себе не то что говорить – даже думать о пожилых людях в подобных выражениях, поскольку уважение к старшим было вшито ему в подкорку. И, тем не менее, слова Антона не вызвали у него отторжения – наоборот, он даже позавидовал этой раскрепощённости и внутренней свободе, праве говорить всё, что вздумается. Жене очень хотелось поскорее стать таким же свободным и независимым, вызывать у других уважение или даже восхищение, быть для кого-то авторитетом… Но пока что он был для ребят скорее первоклассником, случайно оказавшимся в компании выпускников – к счастью, ему хватало и объективности, и самоиронии, чтобы думать об этом спокойно, принимая как данность.

Впрочем, когда второй курьер привёз заказ из корейского ресторана, акции Жени в глазах остальных парней заметно взлетели – он объяснял им, из чего состоит то или иное блюдо, непринуждённо орудуя палочками, и пару раз поймал на себе уважительные взгляды. Это обрадовало его, как того самого пресловутого первоклашку, заслужившего снисходительную похвалу и похлопывание по плечу от старших товарищей.

Еда, к слову, оказалась очень даже неплохой. Правда, она представляла собой блюда классической корейской кухни и немного отличалась от адаптированных под советские реалии блюд корё-сарам, привычных Жене. Но всё же и кунманду, и хве из белой рыбы, и тубу кимчи1616
  Блюда корейской кухни: кунманду – пельмени с сочным мясом, обжаренные до хрустящей корочки; хве (хе) – салат из морепродуктов, рыбы, мяса, птицы или субпродуктов с пряностями; тубу кимчи – острое блюдо, состоящее из жареной говядины или свинины с маринованными овощами и соевым сыром тофу.


[Закрыть] были вкусными настолько, что понравились даже непривычным к корейской кухне ребятам.

…Они болтали, не закрывая ртов, постепенно узнавая друг друга. Иван, немного смущаясь, показал в телефоне фотографию своей девушки Маши, которую, видимо, очень сильно любил, и заслужил всеобщее одобрение. Жене она тоже понравилась – милое, симпатичное и доброе лицо, видно, что не глупая и не стерва.

Жаль, ему самому нечем было похвастаться в ответ на добродушные расспросы остальных: у него ещё ни разу не было настоящей девушки. Правда, в школе некоторое время он дружил с одноклассницей Раминой, прикольной и заводной девчонкой, но рамки дружбы они перешагнуть так и не решились.

В академии ему очень нравилась одна девочка с кинофакультета, но, к сожалению, она даже не подозревала о Женином существовании. Ему только и оставалось, что любоваться ею издали, а, случайно оказавшись рядом или проходя мимо, чувствовать, как бешено колотится сердце и подкашиваются ноги.

Девушку звали Аня. У неё были длинные стройные ноги, тонкая талия, льняные волосы и синие глаза – огромные, как у диснеевской принцессы. Глядя в них, Женя забывал, как его зовут.

Аня обучалась специальности «артист драматического театра» в русской группе и с Жениным факультетом практически не пересекалась. Но главной причиной невозможности быть вместе стало не это. К сожалению, у Ани был парень – да не абы кто, а сын самого Алиджана Байсеитова, знаменитого казахстанского олигарха. Женя прекрасно понимал, что ловить ему там нечего, и продолжал довольствоваться крохами – редкими мимолётными встречами в коридорах академии.

Оказалось, что у Антона и Кости тоже нет подруг – но немного по иной причине, чем у Жени. Они, как выяснилось, вообще не были адептами долгосрочных отношений, предпочитая лёгкие, ни к чему не обязывающие связи.

– Постой-ка, – прищурился вдруг Антон, впиваясь взглядом в Костино лицо. – Я тут вспомнил… Где-то с полгода назад на твоём реалити-шоу был какой-то скандал… Напомни, в чём там суть? Ты, кажется, чпокал свою наставницу? Ну, эту певичку… жену Белецкого.1717
  Александр Белецкий – герой книг Юлии Монаковой «Артистка», «Галинкина любовь», «Сандро, не плачь!», «Фанатки», «Над студёной водой», «Новогодний P.S.» и «Я тебя отвоюю у всех».


[Закрыть]

На высоких скулах Кости заиграли желваки.

– Я её не чпокал, – процедил он сквозь зубы. – И вообще… выбирай выражения, когда говоришь о Гале.

– Упс, – Антон дурашливо поднял руки, – пардон. Больше не буду. Не знал, что для тебя это так серьёзно.

Костя поднялся из-за стола, с грохотом отодвинув табуретку.

– Пойду воздухом подышу… на балконе, – сообщил он, ни на кого не глядя, и вышел из кухни.

– Не надо было так, – укоризненно заметил Женя, покосившись на Антона. – Это ведь СМИ тогда скандал раздули, но доказали же потом, что ничего между ними не было…

Антон непонимающе округлил глаза:

– Но я же извинился! Что ещё от меня требуется? Откуда мне было знать, что он до сих пор по ней сохнет? Ведь сохнет же?..

– Это не наше дело, – дипломатично откликнулся Иван.

– Ну ладно, ладно, – примирительно заявил Антон, – извинюсь ещё раз, с меня не убудет. Я правда не думал, что он так болезненно отреагирует.

Впрочем, Костя и сам быстро взял себя в руки. Вернувшись с балкона, он выглядел спокойным, умиротворённым и расслабленным, как обычно.

…Посиделки затянулись до двух часов ночи. Под конец веселье достигло своего апогея – парни принялись пародировать известных певцов, подмечая особенности исполнения и повадки каждого из них. Иван изображал Майкла Джексона, Костя – Фрэнка Синатру, Антон – Фредди Меркьюри, а Женя – Элвиса Пресли… Ржали так, что тряслись стены. Повезло ещё, что соседи полицию не вызвали – то-то порадовался бы Железняк!

В третьем часу утра, кое-как заставив себя доползти до ванной и хотя бы почистить зубы, Женя с наслаждением рухнул на кровать. В голове вдруг осой зазвенела предательская мысль: он ведь даже не позвонил и не спросил, как прошло отцовское хангаби… Но сил переживать по этому поводу у Жени уже не было. Через несколько секунд после того, как его голова коснулась подушки, он уже крепко спал.

Антон

Он сразу же просёк, что не нравится Косте.

Остальные пацаны отнеслись к нему вполне дружелюбно, а вот этому при каждом взгляде на Антона с явным трудом удавалось сохранять более-менее приветливую физиономию. В чём-то его можно было понять, Антон сам терпеть не мог притворяться и лицемерить. К тому же, Костя тоже был ему не особо симпатичен – а взаимную неприязнь распознать всегда легче, чем одностороннюю.

А ещё его выбесило, что Костя держался как биг босс – этакий неформальный лидер с самомнением до небес. Оставляя Антону адрес квартиры, продюсер вскользь обронил: «Миронов там за главного, он тебе всё объяснит», и его это уже тогда порядком напрягло – быстро же Железняк назначил в группе фронтмена!

Вот и сейчас Костя корчил из себя лидера, хотя фактически и группы-то ещё толком никакой не было, только на словах. Они все ещё даже ни разу не пробовали петь вместе!

Впрочем, неприязнь к Миронову не испортила в целом благодушного настроения Антона. Воодушевлённый после того, как Железняк сменил гнев на милость, он чувствовал, что готов горы свернуть – что ему кислая физиономия какого-то малознакомого придурка! Они подкалывали и покусывали друг друга ехидными репликами, но скорее с ленцой, словно понарошку – как будто разминались. Всерьёз же задеть Костю удалось лишь однажды: когда Антон упомянул о его отношениях с наставницей в реалити-шоу. Ляпнул, кстати, совершенно от балды, наугад – но Миронов тогда вскипел по-настоящему, и Антон понял, что сумел попасть в цель и задеть противника до самых печёнок. Развивать тему он не стал, но мысленно поставил себе в памяти зарубку – значит, вот где находится ахиллесова пята Миронова! Надо иметь это в виду, вдруг пригодится в будущем.

…Спать им с Мироновым пришлось в одной комнате – спасибо хоть, не на одной постели. Хотя, в принципе, диван был широким и места вполне хватило бы на двоих, но Антон что-то не горел желанием. Устроился на раскладном кресле; хорошо, что комплектов постельного белья в квартире было предостаточно. Хата вообще была очень приличная, Антон даже подумал в очередной раз, что ему самому давно пора сваливать от мамочки с папочкой и жить самостоятельно… пусть пока хотя бы на съёмной однушке, но зато отдельно. И не будет больше этих занудных отцовских нравоучений и опостылевших совместных завтраков, возведённых матерью в культ. Что ж, если с группой всё выгорит, совсем скоро он сможет себе это позволить…

В ванной нашлось несколько нераспакованных зубных щёток и комплект чистых полотенец, что было очень кстати. Освежившись, Антон вернулся в гостиную и с удовольствием растянулся на своём кресле.

– Спокойной ночи, – зевнув, вежливо пожелал Костя с дивана.

– Спокойной, – буркнул Антон и скорее машинально подпустил шпильку:

– Надеюсь, ты не слишком громко храпишь.

– А ты, я надеюсь, не портишь воздух, – не остался в долгу Миронов. – От корейской морковки, говорят, здорово пучит, а ты вроде как на салат особенно налегал.

Антон хмыкнул, но решил не развивать тему.

Несколько минут прошло в молчании. Антон закрыл глаза, но сон всё не шёл. Он достал телефон и лениво полистал ленту друзей в соцсети, затем пробежался по новостям, проверил почту и вдруг вспомнил о той девчонке-журналистке, с которой познакомился сегодня возле студии. Как там её?.. Кажется, Полина.

Они обменялись телефонами, хотя Антон так и не признался ей, имеет ли он отношение к «Starmaker Studio». Номерок попросил у неё на всякий случай – просто понравилась симпатичная мордашка, и он сам, кажется, тоже девчонке приглянулся. Он воскресил в памяти нежную кожу кукольного личика, чистые голубые глаза, пухлые розовые губы… вот губы были особенно хороши. Подумав о них, он ощутил тяжесть в паху, что было совсем уж некстати – и постарался быстро подумать о чём-нибудь другом, совсем не сексуальном. Не хватало ещё мучиться со стояком без возможности решить этот вопрос, да ещё и в одной комнате с Мироновым. Не в ванную же снова бежать, в самом деле!

Чтобы отвлечься, он забил в поисковой строке «Константин Миронов реалити-шоу скандал» и насладился заголовками жёлтых СМИ – один краше другого:

«Победитель реалити-шоу закрутил роман с женой известного актёра!»

«Звёздная семья на грани развода?»

«Наставница и ученик: история запретной страсти».

«Жену Александра Белецкого поймали на горяченьком с начинающим певцом!»

«Замужняя наставница проекта „Закрытая школа“ уединилась с победителем сразу после финала!»

«Кто он – молодой любовник Галины Тесленко?»

«Константин Миронов: человек, наставивший рога секс-символу российского кинематографа!»

«Триумф через постель!»

И так далее, и тому подобное…

Некоторое время Антон с умеренным интересом тыкал то в одну, то в другую статью, пока ему не надоело. Что ж, если верить этому милахе Женечке, в итоге было доказано, что между Костей и его наставницей ничего не было – но, в любом случае, шума и вони в сети осталось много. Если это всё – действительно ложь и клевета, то Миронову не позавидуешь.

Он забил в поиске имя этой самой наставницы, потому что помнил её в лицо весьма смутно. Хм, ну в принципе, Костю можно было понять – шикарная мадам. Немудрено, что его так нахлобучило, вон до сих пор забыть не может, судя по всему…

Сам Антон никогда не влюблялся по-настоящему. Нет, конечно, ему нравились разные девчонки – и в школе, и в универе, и секс он тоже любил, но… чтобы вот прямо влюбиться до спёртого дыхания и замирания сердца? Такого ни разу не было. Он никогда ни от кого настолько не зависел, и если с одной девушкой не получалось – Антон не расстраивался, потому что довольно быстро находил другую. Все эти песни, стихи о любви и страдашках были ему абсолютно чужды и, откровенно говоря, он подозревал, что значение влюблённости в жизни человека сильно преувеличено. А может, большинство вообще врёт и притворяется? Ну, чтобы казаться не хуже других – мол, и мы тоже не лыком шиты, и у нас тоже есть настоящие сильные чувства…

Антон вспомнил вспыхнувшие яростью глаза Миронова и его сжатые челюсти. Нет, не похоже было, что он притворялся – его реально расколбасило. Антон втайне даже позавидовал этой силе эмоций. Ему самому, к сожалению, это было неведомо – чтобы вот так трясло из-за какой-то девки.

Что ж, во всём есть плюсы, подумал Антон себе в утешение. Зато ему легче всех будет соблюдать запрет Железняка на постоянные отношения.

Железняк

В наркологической клинике парням выдали по стерильной пластиковой баночке и велели отправляться в туалет, чтобы собрать биоматериал для анализа.

– Дурдом, – проворчал Антон. – Я в последний раз сдавал мочу, кажется, ещё в детстве. Когда в летний лагерь уезжал…

– А я перед армией, для военкомата, – припомнил Костя.

Железняк удивлённо приподнял брови – этот факт биографии Миронова прошёл мимо его внимания.

– Ты служил? – уточнил он. Костя кивнул:

– Ага, на флоте. У себя во Владивостоке…

Видно было, что на остальных это произвело сильное впечатление – авторитет Кости в их глазах существенно вырос.

Результатов нужно было дожидаться всего пятнадцать минут. Вскоре улыбчивая кокетливая лаборантка принесла Железняку кипу распечатанных листов, и он принялся с пристрастием изучать их.

Эти засранцы, конечно же, класть с прибором хотели на его алко-запрет. Он догадывался, что они по-любому напьются накануне. Но предвидеть – не значит смотреть на случившееся сквозь пальцы. И хотя количество обнаруженного алкоголя оказалось небольшим, факт пренебрежения установленными им правилами был налицо.

– На первый раз отделаетесь символическим штрафом, – спокойно произнёс Железняк, рассматривая результаты анализов. – Минус сто долларов из первого гонорара… у каждого из вас.

– Да мы же совсем чуть-чуть! – попытался было протестовать Иван, но Железняк резонно возразил:

– Ну вот и штраф мизерный. «Совсем чуть-чуть».

– Мы так-то все совершеннолетние, – буркнул тот. – Алкоголь пить имеем право. Мы же ещё даже не начали работать, а вы нас уже штрафуете!

Железняк убрал в сторону распечатки и внимательно взглянул ему в лицо.

– А не в этом дело, Ваня. Есть конкретный пункт договора, который вы нарушили. Договор подписали? Подписали. Извольте нести ответственность.

– Я, кстати, не подписывал, – проворчал Антон. – Вы мне его позже обещали дать.

Железняк усмехнулся.

– Тогда формально придраться мне не к чему, от штрафа ты освобождаешься. Я строгий, но справедливый.

– Женя, между прочим, тоже не пил, – заметил Костя. – У него было безалкогольное пиво.

– В самом деле? – Железняк с любопытством покосился на парня, а затем выудил результаты его анализов из общей стопки и пробежался по ним глазами. – Что ж… Тогда его я тоже не стану штрафовать.

– Нет уж, – насупился Женя, – штрафуйте и меня – как всех! Пусть пиво у меня было и безалкогольное, но пил я со всеми вместе, в одной компании.

– Да ладно тебе, Жень, ты чего, – удивился Костя, но парнишка упрямо замотал головой:

– Мы же одна команда? Так что я тоже должен нести ответственность.

Железняк не смог сдержать улыбки:

– Один за всех и все за одного? Надо было назвать группу «Д’Артаньян и три мушкетёра».

– «Опять скрипит потёртое седло…» – пропел Костя голосом Боярского, и обстановка сразу разрядилась, все расслабились и захихикали.

– Ладно, – смягчился Железняк, – считайте, что вам повезло – я сегодня добрый. Всем устное предупреждение. Но не рискуйте! В следующий раз – если он случится – наказание будет очень серьёзным.

– Каким? – заинтересовался Иван. Железняк покачал головой:

– Не советую тебе это проверять.

…Остальные анализы и осмотры растянулись на полдня. Железняк и сам утомился, изнемогая от скуки, но необходимо было завершить начатое, чтобы окончательно убедиться: с ребятами всё в порядке, они здоровы и вполне выносливы… потому что он собирался нагружать их по полной программе, в том числе и физически. Они должны были отлично и легко двигаться на сцене, танцевать, регулярно посещать спортзал, поддерживать безупречную форму… в общем, слабакам в группе было не место.

Затем он повёз их перекусить в один из самых модных столичных ресторанов, который пользовался особой популярностью среди медийных личностей. Ценник там был, конечно, конский, но звёздный костяк посетителей служил как бы негласной гарантией того, что во время трапезы никто не кинется к твоему столику с воплем: «Ой, это же вы, а можно с вами сфотографироваться?!» Знаменитостями там было никого не удивить… так что пожрать можно было вполне спокойно.

Ну и, чего греха таить, втайне Железняк хотел поразить ребят. Приоткрыть хотя бы край занавеса и показать им кусочек того мира, частью которого они должны были вскоре стать. И это удалось ему на все сто! Парни почтительно притихли, сдержанно посматривая по сторонам, и лишь изредка подталкивали друг друга локтями, выразительно указывая взглядом на какую-нибудь очередную звезду среди посетителей: вот под ручку со своим любовником прошёл скандально известный телеведущий, а вон, блестя отполированной лысиной, знаменитый кинорежиссёр обедает со своей молодой женой…

– Ну что ж, – объявил Железняк, когда все наелись, – а теперь у нас по плану – стилист-имиджмейкер! Между прочим, лучший в Москве. К нему очередь на год вперёд, он практически со всей нашей эстрадой работает.

– Мне он заранее не нравится, – тихо буркнул Антон будто бы себе под нос, но явно с расчётом, чтобы продюсер услышал.

– А он и не должен вам нравиться, – хмыкнул Железняк. – Я ему не за это деньги плачу. Ну что, поехали?..

…Если бы не высоченный рост и широкие богатырские плечи, модный стилист-имиджмейкер был бы похож на ботана в очочках. Железняк знал его уже лет пять, но всякий раз поражался контрасту. Валентин и одевался неброско, в отличие от своих клиентов: в какие-нибудь аккуратные свитера или жилетки, а белоснежные манжеты и воротнички его рубашек всегда были безупречно выглажены.

– Вэл, – представился он парням. Голос у него был уморительным – жеманным, манерным, как у заправской пидopacни. Железняк привычно закатил глаза:

– Валёк, да брось ты!

Лицо стилиста так же привычно перекосилось.

– Ты же знаешь, что я ненавижу имя «Валя»! – зашипел он.

– И правда, – согласился Железняк, – имя – полный отстой, особенно для мужика. Что «Валя», что «Валентин», как будто кого-нибудь стошнило… Но «Вэл» – это вообще днище.

– Да пошёл ты, Железный Дровосек! – обиженно протянул Валентин.

Наблюдая за их перепалкой, парни хранили деликатное молчание.

– Ладно, шутки в сторону, – Железняк стал серьёзным. – Времени у нас в обрез. Фотки я тебе скидывал, но посмотри-ка теперь на парней свежим взором, прикинь примерный фронт работ.

Валентин отступил на пару шагов, сложив руки на груди, и окинул внимательным взглядом каждого из ребят, будто художник, оценивающий только что написанную картину.

– Ну что, сильно плохо? – полюбопытствовал Железняк.

Тот медленно покачал головой, не отрывая цепкого взгляда от будущих звёзд.

– Нет, это не плохо. Это пиз… ц как плохо! – заявил он наконец.

Иван

Это было уже слишком. Иван, конечно, никогда и не воображал себе, что выглядит как Тимоти Шаламе,1818
  Тимоти Шаламе – молодой американский актёр, благодаря утончённой хрупкой внешности известный также как «самый красивый мальчик Голливуда».


[Закрыть] но уж точно не считал, что всё так дерьмово, как об этом заявил стилист.

Самым досадным же было то, что продюсер, казалось, ничуть не удивился резкому и категоричному диагнозу этого странноватого типа по имени Вэл. В ответ на его «п… дец как плохо» Железняк лишь сдержанно кивнул, соглашаясь:

– Да, работы тут реально море… Но ты же профи. Ты сделаешь всё, как надо!

Стилист продолжал осуждающе покачивать головой, разглядывая Ивана и остальных парней, словно мысленно недоумевал, как можно было настолько себя запустить.

– Кто тебя стриг? – наконец обратился он к Ивану, брезгливо скривив губы. – Слепой и безрукий цирюльник в салоне «Все стрижки по сто рублей, каждая десятая бесплатно, приводите родственников – получайте скидку»?

Иван смутился. В последний раз стригла его Маша – ещё осенью. Они тогда собирались на день рождения к бывшему однокласснику; Иван не успел забежать в парикмахерскую, а Маша настаивала, что просто неприлично выходить в люди с настолько отросшими патлами. Ей тогда удалось убедить его, что она создала на его голове нечто вроде выразительного художественного беспорядка. Судя по взгляду Вэла, слово «художественный» здесь было явно лишним.

– Это просто преступление против человечества – творить на голове такое! – продолжал неистовствовать Вэл, глядя на волосы Ивана практически с отвращением. – Знаешь, как во времена наших бабушек такие причёски называли? «Я у мамы дурачок». И всё же, где тебя так кошмарно обкорнали? Этот салон надо лишить лицензии, чтобы больше никогда… никогда!.. – он эмоционально затряс в воздухе сжатыми кулаками. Переигрывал, конечно. Утрировал безбожно для пущего эффекта, Иван прекрасно это видел и понимал, но всё равно немного обиделся за Машку и её старания.

– Вообще-то, это моя девушка меня постригла, – заявил он с вызовом.

Вэл закатил глаза:

– Бросай её немедленно – по ходу, она тебя ненавидит, раз так изуродовала. Да за подобное убивать надо!

Железняк негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Бывшая девушка, ты хотел сказать, – с нажимом напомнил он Ивану, невозмутимо глядя ему в глаза.

Тот подавился словами протеста, которые так и застряли у него в горле невысказанными. Вот же чёрт! Он совершенно забыл, что по контракту у него не может быть никакой девушки. Железняк, видимо, был стопроцентно уверен в том, что Иван уже успел расстаться со своей отрадненской подружкой. Интересно, как он должен был это сделать? По телефону? Через соцсеть? В мессенджере?

– По-моему, одна-единственная паршивая стрижка не стоит всех этих причитаний, – буркнул Иван, неловко меняя тему. Вэл вытаращил на него глаза в искреннем недоумении.

– Не стоит?! Да у меня сердце кровью обливается, когда я на тебя смотрю! Вот ты певец, так?

– Ну… – Иван покосился на Железняка, – вроде бы, так.

– Если ты слышишь, что кто-то фальшиво поёт, тебе же неприятно? Как будто железом по стеклу, верно?

– Ну, в общем, да, – снова вынужден был согласиться Иван.

– Вот и у меня то же самое, когда я вижу работу дилетанта или бездаря! – победоносно заявил Вэл. – Профессионалы всегда с полувзгляда и полузвука различают чужую фальшь. И дело не только в банальных волосах, пойми! Я оцениваю общий облик. Вот, к примеру, что на тебе надето?! – он ткнул в Ивана обвиняющим перстом. – Ты высокий и худой, водолазки тебе категорически противопоказаны, ты в них выглядишь длинной сутулой макарониной!

Кто-то из парней позади него тихо хрюкнул, давя невольный смешок, однако Вэл не поддержал веселье, возмущённо заметив:

– А вы чего тут расхихикались? Думаете, у самих никаких недостатков нет? Да вы все кошмарны – от и до! Вот ты, – он кивком указал в сторону Кости, – за каким хреном носишь эту серьгу в ухе? Давно уже не модно, между прочим. Ты же не цыган! А ты! – он резко повернулся к Жене. – Эти скучные рубашечки, застёгнутые на все пуговицы, и ровненький пробор в волосах делают тебя похожим на задрота! Ну а тебе, – обратился он к Антону, – этот пиджак лучше сразу выкинуть на помойку, в нём ты смотришься квадратным, словно шкаф, и шея как будто пропадает… Короче, парни, над вашим стилем ещё работать и работать!

– Только, Валь, прошу тебя, – озабоченно вмешался Железняк, – не надо из них делать радужных женственных пuдopкoв, хорошо? Мы, конечно, в некотором роде равняемся на корейских айдолов… но хотелось бы, чтобы мальчики у нас оставались всё-таки мальчиками.

– Понял, – кивнул Вэл. – Обойдёмся без макияжа и крашеных ногтей.

Иван даже поперхнулся, услышав это.

– И учтите, – строго заметил продюсер, обращаясь ко всем сразу, – ваш новый имидж необходимо будет постоянно поддерживать. Регулярная эпиляция во всех стратегически важных местах – грудь, подмышки… Гигиеническая чистка лица и профессиональный уход за кожей, ежедневная укладка волос, маникюр и педикюр…

– Что?! – взревел Антон.

– Маникюр и педикюр, – спокойно подтвердил Железняк.

– Вы же сами сказали, что мы обойдёмся без крашеных ногтей, потому что должны оставаться… мальчиками, – нервно напомнил Иван.

– Вообще-то маникюр – это не обязательно покрытие лаком, что за примитивный подход! – искренне возмутился Вэл. – Ногти должны быть ухоженными, чтобы на ваши пальцы приятно было смотреть. Вы же микрофоны держать будете, всё внимание к рукам…

– Ну ладно руки, а ноги? Педикюр-то зачем? – недоумевающе вопросил Антон, явно сконфуженный. – Мы же не босиком выступать будем.

– Не исключено, что и босиком. Опять же, съёмки клипов могут проходить где-нибудь на пляже. И для фото тоже пригодится… Я планирую провести для вас парочку достаточно смелых фотосессий, – задумчиво протянул Железняк. – Не совсем голышом, конечно, но… на грани, чтобы фанатки загорелись при виде ваших обнажённых торсов. Пугать нежные и трепетные девичьи души своими грубыми мозолистыми пятками точно не стоит.

– А ещё улыбка, – вмешался Вэл, который до этого лишь важно кивал в такт продюсерским словам. – Ваши зубы должны быть идеальными, так что стоматолог станет вашим лучшим другом.

– И фитнес-тренер, – с садистской ухмылочкой добавил Железняк. – Занятия в спортзале не реже четырёх раз в неделю.