Текст книги "Идолы"

Костя

Новый год никогда не был для него семейным праздником – по той простой причине, что Костя понятия не имел, что такое настоящая, нормальная семья. Отец был капитаном дальнего плавания и дома появлялся редко; мать в его отсутствие не обременяла себя лебединой верностью… короче, ни о каких традиционных семейных ценностях и речи не шло.

Новогоднюю ночь Костя обычно проводил, тусуясь с друзьями и посмеиваясь над адептами классического новогоднего застолья с роднёй. Сидеть дома перед телевизором, пожирая неизменные оливье, холодец и селёдку под шубой? Что за бред, можно же сдохнуть со скуки.

И всё-таки в конце этого года он чувствовал, что полностью выдохся и валится с ног от усталости. Если бы ему предложили, он с удовольствием провёл бы новогоднюю ночь дома, можно даже без традиционного застолья – просто чтобы тупо отоспаться.

Железняк загрузил их по полной программе. Врачебные осмотры, смена имиджа и полное обновление гардероба, спортзал, хореография, уроки вокала и актёрского мастерства, бесконечные фотосессии… Плюс Костя всё ещё продолжал выходить на сцену в мюзикле «Закрытая школа» – пусть не так регулярно, как раньше, но минимум три вечера в неделю у него были заняты.

Парнишка, введённый во второй состав на Костину роль, отвоёвывал себе всё больше и больше позиций, и публика постепенно стала привыкать к нему и принимать почти так же горячо, как основного солиста. Костя понимал, что рано или поздно ему придётся уйти окончательно, насовсем – и от осознания этого делалось немного грустно. Всё-таки, что ни говори, а проект «Закрытая школа» стал его путёвкой в мир большого шоу-бизнеса…

Он вообще удивлялся тому, что Лика Солнцева, его начальница и идейная вдохновительница мюзикла, так легко смирилась с фактическим Костиным дезертирством. Удивлялся до тех пор, пока его не осенила догадка…

Они как раз обсуждали и утверждали с ней график его выступлений на январь, когда Костя, не утруждая себя предварительными реверансами, внезапно брякнул:

– Лик, а скажи честно, почему ты так легко согласилась отпустить меня в «Идолы»?

Солнцева запнулась, явно застигнутая врасплох.

– Ну… потому что это очень хороший шанс для тебя, а я искренне желаю тебе славы и успеха… – неуверенно начала она.

Костя скептически покачал головой: Ликины фальшивые интонации его совсем не убедили.

– А может, потому, что Железняк предложил за меня отступные?

Глаза у Солнцевой забегали, а щёки чуть-чуть порозовели. Что ж, он так и думал.

– Итак, ты продала меня за тридцать сребреников!1919
  «Продать за тридцать сребреников» – устойчивое выражение, означающее плату за предательство. Именно эту сумму получил Иуда Искариот, согласившись выдать Иисуса Христа первосвященникам.


[Закрыть] – с шутливым пафосом объявил Костя. Лика рассердилась и ещё больше вспыхнула.

– Ну что ты глупости болтаешь! Никто тебя не продавал. Я же не отстранила тебя от роли, ты продолжаешь работать…

– Но какую-то сумму он тебе всё же заплатил? – проницательно заметил Костя.

– Какую-то заплатил, – огрызнулась Лика. – Знаешь, мы с Железняком в разных весовых категориях. Мне с ним лучше не ссориться. Если бы я категорически отказалась тебя отпускать, он всё равно нашёл бы способ получить то, что хочет… вот только потерь я понесла бы гораздо больше.

– Да ладно, расслабься, я тебя и не виню, – вздохнул Костя. – В конце концов, ты же не тупо перепродала меня в рабство. Я и сам мечтал об этом… Ну, а спорить с Львовичем – действительно себе дороже.

«Вот же змей-искуситель, – подумал он о Железняке практически с восхищением. – А мне об этом даже не заикнулся».

…О том, что Железняк занят новым проектом, муссировалось уже столько непроверенных слухов, один краше другого, что журналисты и публика буквально изнемогали от нетерпения и любопытства. В эту новогоднюю ночь продюсер собирался впервые вывести ребят в свет.

Пока что это было неофициальное явление «Идолов» народу: никаких комментариев, интервью и выступлений на сцене. Парни просто должны были встретить Новый год в модном ночном клубе, где собиралась вся звёздная тусовка Москвы. Билеты в клуб стоили сумасшедших денег; кроме того, попасть туда можно было только по клубной карте, так что среди посетителей не было случайных людей.

– Увидите, как работают ваши коллеги, – заявил Железняк. – Понаблюдаете. Повращаетесь немного в кругу артистов, моделей и бизнесменов. Особо высовываться не стоит, просто постарайтесь мимикрировать под тамошний контингент. Посмотрим, насколько вы справитесь с этой задачей… Хочется верить, что не будете выглядеть белыми воронами.

Вэл тщательно продумал для них образы на эту новогоднюю ночь – от причёсок и костюмов до носков и нижнего белья.

– Вас будут много фотографировать, – напутствовал он ребят. – Будьте готовы к тому, что любое ваше фото с этой вечеринки может появиться в сторис у какого-нибудь популярного блогера-миллионника. Так что следите за собой и будьте безупречны в каждом жесте.

– Пить, разумеется, нельзя? – с иронией уточнил Костя у Железняка. Тот царственно кивнул:

– Ну разумеется. Минералка, сок или лимонад – всё, что может быть в ваших бокалах в эту ночь. Не пытайтесь меня перехитрить.

– А пожрать-то хоть можно будет нормально? – поинтересовался Антон.

– Само собой. Ваш столик уже оплачен.

– А разве вы не будете с нами? – удивился Женя.

Продюсер покачал головой:

– Не уверен, что смогу быть с вами всё время. Деловые контакты, старые знакомые и всё такое… Но это не значит, что я не буду за вами следить! – добавил он внушительно.

– То есть, нам надо будет просто всю ночь тупо просидеть за столом и не отсвечивать? – уточнил Костя. Железняк не сдержал улыбки:

– Ну, зачем же так сурово… чай, не в тюрьме. Можете потанцевать, если захотите.

– А с девушками знакомиться? – воодушевился Антон.

Железняк стрельнул в него быстрым взглядом.

– Знакомься на здоровье, но без продолжения.

– Ну, какой тогда интерес… – сразу же сник разочарованный парень.

– А зачем нам вообще туда идти? – спросил Иван. – Официальных комментариев давать нельзя, о себе рассказывать – тоже, петь тоже ещё рано… смысл?

В его голосе явственно звенело раздражение. Костя знал, что Иван втайне рассчитывал метнуться на один день в родной городишко, к своей девушке, чтобы встретить новый год с ней вместе – и вот теперь его планы окончательно обломались.

– Я же уже сказал, – слегка нахмурился Железняк, – понаблюдаете за работой профессионалов, поучитесь у них, как себя вести… Ну и потихоньку начнёте привыкать к тому, что вы – часть этой тусовки.

«Похоже, скучища будет жуткая», – с тоской подумал Костя.

И ошибся.

Женя

Странно, наверное, а может быть, даже стыдно, но в свои девятнадцать лет он впервые оказался в ночном клубе. Да не абы каком, а наикрутейшем, который был под завязку нашпигован знаменитостями!

У Жени буквально глаза разбегались, и он из последних сил сдерживался, стараясь не слишком-то вертеть головой по сторонам, словно какой-нибудь дикарь.

Он провожал заворожённым взглядом каждую новую звезду, которую ему удавалось узнать. Честно говоря, сложно было разобраться сразу, кто медийная личность, а кто простой посетитель – от обилия всевозможных нарядов немыслимых расцветок можно было сойти с ума. Тут можно было увидеть что угодно: от маскарадного костюма до маленького чёрного платья или классического смокинга. В одном Железняк оказался прав – случайных людей здесь точно не наблюдалось.

Несмотря на то, что «Идолы» присутствовали на вечеринке фактически инкогнито, ни для кого в тусовке, похоже, не было секретом, кто эти четверо парней за столиком в углу. Их рассматривали – кто-то незаметно, исподтишка, кто-то откровенно, чуть ли не в упор. Молодая певица, выступающая под сценическим псевдонимом Малина, остановилась возле ребят, уставилась на Женю с неприкрытым восхищением, а затем выдохнула:

– Боже, ну какой ты милаха! Просто вылитый Чонгуки, он мой биас!2020
  Чонгуки (Чонгук) – участник культовой корейской группы «BTS», работающей в жанре k-pop. Биас (от англ. bias – «предвзятость») – главный любимчик в группе.


[Закрыть] Я даже в Сеул на концерт BTS летала. Можно с тобой сфоткаться, сладусик?

Он покраснел до корней волос, лихорадочно соображая, что делать: согласиться или ответить отказом? Насчёт фото Железняк, вроде бы, не давал никаких указаний…

Пока он мучился в поисках достойного ответа, певичка, недолго думая, уже навела на них обоих камеру своего смартфона, практически прижавшись щекой к Жениной щеке, привычно надула губы и сделала несколько селфи.

– Спасибо, зай! – кокетливо прочирикала она. – Выложу у себя в сторис, если ты не против, – и помахав рукой, упорхнула, моментально смешавшись с толпой – только её и видели.

Пока ошеломлённый Женя приходил в себя, Антон не преминул его подколоть:

– Чего тормозил-то? Надо было у неё хоть телефончик взять.

– Она не в моём вкусе, – откликнулся Женя, помедлив, что, в общем-то, было правдой: ему нравилась более спокойная, даже сдержанная красота, а в этой Малине всего было чересчур: самоварного блеска, вытравленных до абсолютно белого цвета волос, выдающихся форм, кричащего макияжа. Её длинные хищные ногти немыслимого оттенка и вовсе вызывали у него безотчётный страх – такими и зарезать можно.

Антон насмешливо присвистнул:

– Гляди-ка, эстет! А по-моему, у неё всё в полном порядке… – и он выразительно изобразил возле груди очертания пары мячей или небольших арбузов.

– Не развращай нашего Женечку своим пошлым плебейским вкусом, – лениво протянул Костя, потягивая через трубочку апельсиновый сок, и непонятно было, то ли он тоже стебётся, то ли говорит всерьёз.

Один Иван не принимал участия в обсуждении женских достоинств – он весь вечер залипал в телефоне. Вероятно, переписывался со своей девушкой Машей.

– Нет, а всё же – какие девушки тебе нравятся? – спросил заинтересованный Антон. Женя растерянно оглянулся по сторонам.

– Ну, примерно… вот такие! – обрадовавшись, что так быстро нашёл подходящий вариант, он кивнул вправо. Парни послушно проследили за направлением его взгляда.

Чуть поодаль стояла высокая стройная шатенка с бокалом шампанского. Она была не слишком ярко одета и накрашена, но что-то выдавало в ней аристократический лоск: то ли гордая посадка головы на лебединой шее, то ли не показная, а подлинная небрежность в движениях, то ли особая манера, даже шик, с которым она держала бокал с шампанским… Единственным её украшением было неброское колье, которое удивительным образом подчёркивало и оттеняло простой и одновременно изысканный фасон прямого тёмно-голубого платья.

– Ничоси, – с уважением покачал головой Антон, – а у тебя губа не дура.

– Красотка, – подтвердил и Костя. – Не, ну реально очень клёвая. Подкатишь к ней? А то ведь я сам подкачу, всё равно делать нехрен.

Женя смутился.

– Если хочешь, то конечно… То есть, я не против. Я вообще-то не собирался…

– Эх, молодёжь, – проскрипел Костя старческим голосом. – Вот мы в ваши годы сразу же подваливали к понравившейся девушке и заявляли…

– «Мадам, позвольте вам впендюрить!» – развеселился Антон, цитируя известный анекдот.

– Цыц! – сурово зыркнул на него Костя. – Не учи мальчика плохому. Не так сразу! Сначала надо поговорить с девушкой о погоде, о лютиках-цветочках… а уже потом можно и впендюрить.

Даже Иван, поглощённый перепиской с Машей, услышал краем уха их разговор и удивлённо приподнял брови, выныривая из чата:

– Кому вы тут впендюривать собрались?

– Да вон, – Антон кивком указал в сторону объекта их пристального внимания. – Ну какова красота, какова красота!

– Ладно, вы как хотите, а я пойду знакомиться, – Костя поднялся из-за стола, одёргивая пиджак.

Антон дурашливо перекрестил его вслед. Иван фыркнул и тут же снова уткнулся в свой телефон. Женя с интересом наблюдал за Костей, мысленно восхищаясь – он сам никогда бы не смог вот так запросто подойти к понравившейся девушке и познакомиться с ней.

Похоже, шатенка не была настроена на общение. Женя не слышал отсюда, что именно говорил ей Костя, но видел, что она отрицательно покачала головой. Глаза её не выражали ни малейшей заинтересованности в разговоре.

Спустя пару минут немного сконфуженный Костя вернулся за столик.

– Отшила? – поинтересовался Женя с искренним сочувствием.

Костя пожал плечами, явно пытаясь скрыть, как он уязвлён, и притворяясь беззаботным.

– Странная какая-то… Я, говорит, не танцую, и вообще на работе.

– Выступает, что ли? – Антон покосился на красотку через плечо. – Она певица? Что-то я раньше нигде её не видел.

Завершив разговор с Костей, девушка даже не проводила его взглядом, словно моментально забыла о его существовании. Женя подумал, что на месте Миронова немедленно умер бы от досады и неловкости. Тот ещё, надо отдать ему должное, отлично держался, играя в равнодушие.

– Здравствуйте, мальчики, – раздался вдруг рядом с ними тягучий медовый голос.

Женя поднял глаза. Прямо перед их столиком, нежно улыбаясь, стояла Стелла – бывшая протеже Железняка.

Антон

Она поочерёдно обвела их всех взглядом, отчего по спине Антона пробежал неприятный холодок. Было полное ощущение, что их только что просветили рентгеном буквально насквозь. И хотя на губах Стеллы играла, вероятно, самая сладкая из всех улыбок в её репертуаре, глаза при этом оставались совершенно холодными, как у змеи.

– Можно присесть? – проворковала она наконец, закончив их рассматривать, и, не дожидаясь ответа, придвинула к себе свободный стул. – Ну что, давайте знакомиться, ребятки?

– Вас мы знаем, – отозвался Костя, с некоторой настороженностью глядя на незваную гостью.

Она звонко рассмеялась:

– Ну, а я вас – нет! Надо исправлять это досадное упущение. Как тебя зовут, красавчик?

– Костя, – помедлив, откликнулся он.

Остальным ничего не оставалось, кроме как тоже представиться.

– Вот, значит, какие вы, – протянула Стелла с непонятным выражением. – А я-то всё гадала, на кого он меня променял… точнее, не променял, а просто вышвырнул вон, как хозяин старую собаку из мультика «Жил-был пёс». Да вы и не знаете его, наверное, – спохватилась она. – Другое поколение… даже страна другая.

– Ну почему, я его смотрел, – возразил Женя.

Антону, положим, тоже был знаком этот советский мультфильм, но он предпочёл смолчать, продолжая настороженно наблюдать за гостьей. Выглядела она, надо признать, охрененно для своего возраста – сколько ей там было, сорок? Как говорится, под сраку лет. Но при этом сияющая кожа без единой морщинки, пышная грудь, тонкая талия… даже если это было заслугой косметологов и пластических хирургов, всё равно Стелла прекрасно вписывалась в категорию ЭМЯБТ.2121
  ЭМЯБТ – «эту маму я бы трахнул», она же милфа (от англ. MILF – «mother I’d like to fuck»); акроним вошёл в широкое употребление после выхода на экраны молодёжной комедии «Американский пирог», одной из героинь которой была Джанин – мама Стифлера.


[Закрыть] Впрочем, у неё ведь, кажется, нет детей… хотя какая разница? Шикарная тёлочка, как ни крути. Антон заметил, что даже Иван оторвался от переписки со своей девчонкой и теперь с любопытством рассматривал гостью.

– В том, что Сергей Львович с вами больше не работает, нашей вины нет, – сказал Костя. – Мы вообще ничего не знали… и что он собирается с вами расстаться – тоже.

Стелла невесело улыбнулась.

– Боже упаси, я вас и не виню, мой мальчик! Естественно, Сергей ни перед кем не отчитывается в мотивах собственных поступков. Но я не пропаду, не переживайте! – она гордо вскинула голову. – За одного битого двух небитых дают! А в нашем случае – даже не двух, а четырёх, – и засмеялась собственной шутке.

Глаза её лихорадочно блестели, взгляд блуждал по сторонам, пока, наконец, не остановился на бокале в руке Антона.

– Угостишь? – томно мурлыкнула Стелла, многозначительно облизнув губы, и он почувствовал, что смущается как школьник.

– Это… безалкогольное, – хрипло выговорил он, невольно краснея.

– Узнаю село родное, – расхохоталась она. – Бедный наивный Серёжа! Он посадил вас на цепь, запер в клетке для надёжности и искренне верит, что теперь-то вас точно не коснётся ни один из пороков нашего сраного шоу-бизнеса! Да только ни хрена у него не выйдет, – жёстко добавила она. – Вы всё равно скурвитесь рано или поздно. Никто не выдержит, никто не останется чистеньким…

– Как вы можете говорить за всех нас, ещё и с такой уверенностью? – хмуро поинтересовался Костя; кажется, гостья и её речи ему совсем не нравились. – Вы же нас совершенно не знаете.

Стелла покачала головой, глядя на него почти с нежностью.

– А мне не обязательно вас знать, этот закон работает для всех без исключения.

– Какой ещё закон? – спросил Антон, тоже невольно начиная раздражаться.

Стелла снова покачала головой и мечтательно улыбнулась.

– Поначалу всё это кружит голову, пьянит и будоражит, – произнесла она наконец. – Сцена. Зрители. Цветы, аплодисменты, автографы, фанаты… Деньги. Большие деньги! Гастроли, новые города и страны. Интервью на телевидении. Ты кайфуешь от того, что тебя узнают на улицах. Прячешься от папарацци, а сама в глубине души умираешь от восторга. А потом… – она запнулась на мгновение, – в какой-то момент всё это вдруг начинает тебя дико раздражать. Тебе кажется, что ты ходишь по кругу, точно цирковая лошадь. Тебя уже ничего не радует – ни слава, ни бабки, ни даже, собственно, сцена. Поёшь всякую форматную хрень, написанную для тебя на заказ. Адски устаёшь, не высыпаешься. Все праздники проходят мимо… точнее, не так, – спохватилась она, – праздники становятся для тебя работой. Все люди отдыхают и развлекаются, а ты пашешь как лошадь – будь то новый год, восьмое марта или день святого Валентина… – она судорожно всхлипнула и, схватив без разрешения его бокал, сделала жадный глоток. Антон так растерялся, что даже не успел возразить. Да и что ему, жалко, что ли?..

– И как вы справляетесь со стрессом? – осторожно поинтересовался Женя. Милаха, вот кто по-настоящему сочувствовал Стелле – глаза его были полны самого неподдельного сострадания.

– А кто тебе сказал, что я справляюсь? – нервно рассмеялась она, но тут же справилась с минутной слабостью и тряхнула волосами, уложенными в блестящие каштановые волны. – На самом деле, без помощи психотерапевта в нашей профессии делать нечего. Все посещают врачей – кто-то открыто, кто-то тайно.

– Помогает? – с неприкрытой иронией уточнил Антон.

Стелла отсалютовала ему его же бокалом:

– Да так себе помогает, честно тебе скажу. Кто-то спивается, кто-то торчит, кто-то развлекается в клубах для всякого рода извращенцев… В общем, – саркастически подытожила она, – генофонд в нашем шоубизе отстойный. Сплошные алкоголики, наркоманы, шлюхи, пuдopacы и импотенты. Какой из этих путей вас прельщает, мальчики? – и она снова сладко улыбнулась.

Антон уже давно сообразил, что она набралась, но всё равно слушать её пьяные бредни было не слишком-то приятно. Впрочем, похоже, и сама Стелла уже утомилась от собственного высокопарного монолога.

– Ладно, хватит о грустном! – воскликнула она. – Давайте веселиться! Потанцуешь со мной, красавчик? – и она стрельнула кокетливым взглядом в сторону Кости.

– Я? – несказанно удивился он, растерянно оборачиваясь на остальных, словно ища у них защиты.

– Беги, дядь Мить,2222
  «Беги, дядь Мить!» – крылатая фраза из фильма «Любовь и голуби».


[Закрыть] – засмеялся Иван.

А Антон неожиданно разозлился, что Стелла пригласила именно Миронова. Не то, чтобы он сам мечтал с ней потанцевать, но бл… дь, что они все в нём находят?!

– Иди, иди, – язвительно подбодрил он Костю, просто не смог удержаться. – Ты же у нас любишь дамочек постарше.

Железняк

Кто-то посещал ночные клубы для того, чтобы расслабиться или наоборот оттянуться, выпить и потанцевать. Кто-то приезжал сюда для работы – развлекать публику своими выступлениями. Что касается Железняка, то на подобного рода тусовках он занимался тем, что устанавливал нужные связи, заводил контакты и договаривался о сотрудничестве. Вот и в новогоднюю ночь ему некогда было даже присесть, хотя он забронировал столик на пятерых.

Ещё раз напомнив ребятам о том, что они не должны пить алкоголь, Железняк оставил их одних и умчался по своим делам. Ничего, сами разберутся, не маленькие. Тем более, он всё равно старался не упускать их надолго из вида, то и дело возвращаясь взглядом к столику. Пацаны вели себя примерно, как паиньки, и он окончательно расслабился: похоже, в ближайшее время никому из них и в голову не придёт ослушаться его приказаний. Потом, конечно, снова начнут бунтовать и взбрыкивать, против природы не попрёшь… Но пока что, по крайней мере, на море был полный штиль.

В последние дни старого года Железняк спал по три-четыре часа в сутки, как и весь его пиар-отдел. Все их усилия, энергия и – главное – деньги были направлены на подготовку к эффектному явлению новой группы народу. Он уже вбухал бешеные бабки в рекламу – в наружную и таргетированную, в СМИ… И хотя рекламировать, по сути, было ещё нечего, парни пока не записали ни одной песни и не выпустили ни одного клипа, публику нужно было подготовить и разогреть. Это был один из пунктов его хитрого плана: заставить потенциальных зрителей заинтересоваться группой ещё до того, как они познакомятся с её творчеством.

Он сделал ставку на внешность ребят. После того, как с ними поработал Валёк, он оплатил им несколько фотосессий в разном стиле у лучших московских фотографов. Железняк хотел, чтобы уже по фото можно было понять характер каждого из мальчишек.

Миронов, разумеется, был безусловным лидером, прирождённым вожаком стаи – чертовски харизматичный, талантливый и уже достаточно опытный артист, его лидерство должно было стать очевидным даже на фото. Железняк не сомневался, что больше всего поклонниц будет именно у Кости. Антон, конечно, тоже красавчик, но, как известно, девушки предпочитают брюнетов, и это не дискриминация, а суровая статистика.

Железняк понимал, что, помимо романтичного лидера, в группе должны быть представлены и другие типажи – как говорится, на любой вкус, цвет и размер. И он уже придумал роль для каждого. Неважно, соответствуют ли эти роли их реальным характерам, при желании можно будет «подогнать». Антону он выбрал амплуа мачо, безжалостного разбивателя девичьих сердец. Иван – хулиганистый весельчак и балагур, рубаха-парень, свой в доску. Ну и, наконец, скромный интеллигентный Женя – типичный «хороший мальчик», которые обычно нравятся женщинам постарше, мамам и бабушкам.

В тусовке уже вовсю шушукались о новом проекте Железняка, и журналисты, муссируя многочисленные слухи, только подогревали к нему интерес. Сам же он решил дать народу время, чтобы очухаться после новогодних праздников, а потом сразу же запустить обширную и мощную рекламную кампанию.

Скоро на электронных билбордах, растяжках, щитах у дорог и театральных тумбах замелькают четыре смазливые физиономии. Рекламные баннеры «Идолов» начнут всплывать в интернете – в соцсетях и блогах, на форумах… Подпись везде будет лаконичной и ёмкой: «Те, кого вы так долго ждали!»

Дело останется за малым – записать хотя бы одну песню, и вполне можно выходить к публике. Но сначала Железняк должен был договориться об эфире на телевидении.

…Наконец он нашёл того, кого искал. Телеведущий Герман Кох сидел за столиком неподалёку от сцены со своей любовницей, молодой певичкой Малиной. У Коха вот уже четверть века была крепкая дружная семья – официальная жена и трое детей. Разводиться он не собирался, но в свет в последние пару месяцев выходил исключительно с любовницей. Все смотрели на это сквозь пальцы, даже законная супруга.

Кох вёл авторскую программу «Микрофон судьбы», которая выходила на главном телеканале страны в прямом эфире. Каждую неделю он приглашал к себе восходящих звёзд отечественной эстрады или вовсе зелёных новичков, отчего слыл в тусовке «открывателем талантов». К слову, и Малину он подцепил именно у себя на шоу. На самом деле чуйки на таланты у Коха было ноль, зато на бабло он реагировал отлично – заплатив ему кругленькую сумму, можно было дождаться барского приглашения на передачу.

– С наступающим, Гера, – поприветствовал его Железняк; они тепло, по-дружески обнялись.

– И тебя, дорогой, – тот похлопал его по плечу. – Давненько не виделись. Чем порадуешь?

Железняк хитро прищурился.

– Ну, наверное, слухи до тебя уже дошли…

– А как же, – довольно осклабился тот, демонстрируя безупречные виниры. – Все только и обсуждают твоих мальчиков. Они же сегодня нас порадуют, да?

– Нет, – Железняк покачал головой, – они пока не выходят на сцену.

– А чего тянешь? Смотри, не передержи.

– Хочу, чтобы первое их выступление на публике состоялось у тебя.

Кох приподнял брови:

– У меня – то есть…

– Да, на твоём «Микрофоне»… четырнадцатого февраля, – быстро добавил Железняк. – Дебютируем в день влюблённых.

– Вообще-то у меня расписание на полгода вперёд забито, ты знаешь, – протянул Кох с ленцой, но глаза его при этом хищно блеснули: тут было и банальное желание поживиться, и интерес к новому проекту, о котором ещё до официального релиза судачили все, кому не лень.

– Подвинешь кого-нибудь ради такого случая, – многозначительно подмигнул ему Железняк.

Малина таращилась на знаменитого продюсера во все глаза. Красивая, молодая и тупая как пробка. Пару раз, поймав его взгляд, она даже призывно облизала губы и словно бы невзначай коснулась своей внушительной груди, якобы поправляя декольте. Ну-ну, не так примитивно, маленькая, усмехнулся он, я всё равно не собираюсь тебя раскручивать.

– Легко сказать – «подвинешь»… – продолжал набивать себе цену Кох.

– Мне нужно четырнадцатое февраля, – с нажимом произнёс Железняк, гипнотизируя его взглядом.

– Борзый ты, Серёга, – вздохнул Кох якобы с недовольством.

– Ты же знаешь мою хватку. Это будет бомба! Рейтинг взлетит до небес, гарантирую.

Кох задумчиво пожевал губами и сделал глоток из своего бокала с коньяком.

– Что ж… давай прикинем, как это лучше обставить. Присаживайся.

– Цена вопроса? – уточнил Железняк, отодвигая для себя стул.

– Договоримся, свои люди.

Кох был неглуп, очень даже неглуп. Поймав выразительный взгляд Железняка, брошенный в сторону его спутницы, он обратился к ней с ласковой улыбкой:

– Иди пока погуляй, детка. У нас с Сергеем серьёзный деловой разговор. Потанцуй, выпей чего-нибудь вкусненького и сладенького… – и смачно шлёпнул её по аппетитной заднице.

Малина упорхнула без лишних вопросов, Железняку даже показалось, что с облегчением. Наверное, ей и самой уже наскучило сидеть за столом в компании телеведущего – хотелось, что называется, на людей посмотреть и себя показать. Что ж, дело молодое…

Кох предсказуемо заломил конский ценник.

– Гер, ну совесть-то имей! Ты бы даже с Киркорова столько не слупил, – укоризненно заметил Железняк.

– Правильно, – невозмутимо кивнул тот, – где Киркоров – и где молодые таланты?!

– Нет, ну реально загнул.

– Я же знаю, что ты можешь себе это позволить, – вкрадчиво произнёс Кох.

– И поэтому решил обобрать меня до нитки?

– Ладно, – вроде бы смягчился собеседник. – Пожалуй, я смогу сделать тебе скидочку за небольшую дружескую услугу.

– Какую?

– Вот если бы ты немного помог Лине с карьерой…

– Сразу нет! – категорично отрезал Железняк. Впрочем, тут же попытался смягчить невольную резкость своего тона. – Прости, Гер, Малина твоя – ягода спелая и сочная, конечно, но с коммерческой точки зрения абсолютно бесперспективна. О ней все забудут максимум через год! Там ни уху, ни глазу не за что зацепиться, девочка, похожая на миллион себе подобных. Я не буду раскручивать заведомо проигрышный проект даже в качестве дружеской услуги. Да и вообще… я больше никого не беру, на данном этапе мне своих мальчишек хватает. Так что ещё раз сорян, но уж лучше я заплачу тебе полную сумму.

– Ладно, не кипятись, всё равно скину немного, – улыбнулся Кох. – А Линка и в самом деле дура бесталанная.

– Что ж у тебя – нет денег на то, чтобы раскрутить собственную бабу? – усмехнулся Железняк. – Ни за что не поверю.

– Сам же знаешь, что не только в деньгах дело. Не всякий грамотно раскрутить сумеет. Вот ты – можешь. Ты вообще из говна конфетку сделаешь.

– Но из неё – не буду, – снова замотал головой Железняк.

– Да понял я, понял, – хмыкнул Кох. – Голоса у неё и правда нет. Но трахается охеренно, – сообщил он, понизив голос.

Железняк тоже плеснул себе коньяка в бокал.

– Поздравляю, – иронично протянул он. – А ты сам-то как, справляешься с такой нагрузкой?

Кох заметно погрустнел.

– Честно говоря, иногда утомляет. Когда тебе полтинник – по первому свистку, пардон, уже не встаёт. Да сам, наверное, знаешь, – он шутливо толкнул Железняка кулаком в плечо. – А она в два раза моложе, ей регулярный секс требуется, надо соответствовать, – он махнул рукой. – Постоянно колёса жру. Веришь, нет – иногда ей вру, что у меня дела, а сам еду домой к жене, борщу и котлетам. Никакого, прости господи, секса, никаких подвигов на эротическом поприще, только спокойствие и уют: пожрал, привалился супруге под бочок и уснул до утра. Вот где кайф-то!

Железняк хмыкнул.

– И жена тебя подпускает к себе после ягоды-малины?

Кох развёл руками:

– Так я же ни на что и не претендую! Максимум – обнимашки.

Они хором заржали и чокнулись бокалами.

– А ты сам как по этой части? – вдруг полюбопытствовал Кох. – Ушёл из большого секса?

– Обижаешь, – покачал головой Железняк. – Другой вопрос, что в нашем возрасте уже хочется спать не просто с телом. Знаешь, как в том фильме – «о чём с тобой трахаться?»2323
  «О чём с тобой трахаться?» – фраза, которую произносит герой фильма Михаила Сегала «Рассказы» (2012), уходя от своей молодой и красивой, но глупой любовницы.


[Закрыть]

– Вот-вот, «а поговорить?» – хохотнул Кох. – Но ты у нас вообще волк-одиночка. Всё ещё по Юльке сохнешь?

От неожиданности у него перехватило дыхание.

– Нет, – сказал он беззаботно, быстро справившись с собой. – Ну что ты фигню несёшь, конечно же нет. Столько времени прошло!

– А какая любовь была, – вздохнул Кох, внезапно ударившись в неуместные романтические воспоминания. – Вам же весь институт завидовал!

Они действительно учились в одном институте, просто на разных факультетах.

– Была да сплыла, – суховато отозвался Железняк. – У неё уже сто лет другая семья, дети… нахрен я ей сдался?

Кох устремил на него проницательный взгляд и хитро прищурился:

– А она тебе, значит, сдалась?

– Да пошёл ты на х…й, Гера! – психанул Железняк, не на шутку заводясь. – Я вроде на исповедь не подписывался.

– Ладно-ладно, молчу, – Кох примирительно поднял ладони. – Давай-ка и правда о делах.

…В целом они плодотворно пообщались и расстались, вполне довольные друг другом. Вот только упоминание о бывшей жене так и сидело занозой где-то в районе солнечного сплетения. Впрочем, чёрт с ней. Пора было проведать своих мальчишек – как они там, не заскучали ли, не натворили ли какой-нибудь херни?

Устав от толпы и бьющей по ушам музыки, Железняк завернул в туалет, чтобы плеснуть холодной воды в разгорячённое лицо и немного остыть. Он думал, что пару минут побудет в тишине и одиночестве, но тут же наткнулся на сладкую парочку в укромном уголке между сушилкой для рук и раковиной. Какая-то девица, опустившись на корточки, делала минет известному певцу. Оба даже не попытались сделать вид, что смущены вторжением постороннего – впрочем, вполне возможно, что они действительно не заметили его появления. Певец прикрыл глаза, вцепившись пальцами в волосы на затылке своей спутницы, а та и вовсе сидела к Железняку спиной.