Текст книги "Праздник по обмену"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prazdnik-po-obmenu-163111.jpg)
Автор книги: Юлия Набокова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 2
Елка
– Проходи, располагайся! – Максим суетливо распахнул облезлую дверь съемной квартиры, и Инга шагнула в темноту.
Зажегся свет. Инга с интересом оглядела небольшой, оклеенный старыми обоями коридор. Она раньше не была в гостях у Максима. Их страстный роман завязался на съемках в Питере. Потом Максим улетел на съемки в Минск, а она вернулась к Всеволоду и попыталась забыть молодого актера. Но поняла, что уже не сможет. Когда он сегодня днем примчался в Москву и предложил ей переехать к нему, Инга не раздумывала ни мгновения.
Максим втащил ее чемодан и багажную сумку, которые сразу же заняли половину коридора. Помог ей снять короткую шубку, провел в единственную комнату, служившую и спальней, и гостиной.
– Вот! – Он неловко отвел глаза и пригладил темные вихры. Инге показалось, что Максим уже пожалел о своем порывистом решении связать с ней жизнь.
Она отвернулась, оглядывая комнату. Не жилье, а перевалочный пункт для молодого актера, который все время проводит в разъездах. Старая мебель от хозяев, ни одного цветка на подоконнике, ни одной безделушки на полках. Ничего, она это исправит, наполнит необжитое пространство уютом. Поставит елку, зажжет свечи, приготовит праздничный стол. Если только он позволит…
Инга подняла глаза и встретилась взглядом с Максимом.
– Так и живу. – Он изо всех сил бодрился, но что-то было не так, и Инга, не в силах дольше терпеть эту невыносимую неопределенность, дрогнувшим голосом спросила:
– Максим, ты жалеешь, что привез меня сюда?
– А ты? – Он шумно сглотнул, не сводя с нее потемневших синих глаз. – Должно быть, после твоего шикарного дворца… Ты ведь привыкла к роскоши.
От облегчения она едва не расхохоталась. Вот ведь дурачок! Ей хотелось кинуться ему на шею, но Инга поборола в себе этот девичий порыв и заявила:
– Нам срочно нужна елка!
– Елка? – Максим озадаченно уставился на нее.
– Новый год послезавтра, – напомнила Инга. – Как же без елки?
– Значит, ты остаешься? – все еще не веря, переспросил он.
Инга все-таки не сдержалась, поднялась на цыпочки и поцеловала его теплые губы. А затем пол уплыл у нее из-под ног – это Максим подхватил ее за талию и счастливо закружил по комнате.
Совсем другое настроение царило в семье Бедняковых. Пока не подозревающая о нависшей над ними грозовой туче Любочка за обе щеки уплетала картофельное пюре, ее родителям кусок не лез в горло. Арсений вяло ковырял свою любимую котлету, Аля с тревогой следила за ним. Ее мутило от запаха жареного мяса, и она без аппетита клевала овощной салатик из помидоров и огурцов.
– Пересолила? – не выдержала она, глядя, как муж гоняет котлету по тарелке.
– Очень вкусно. – Сеня отставил почти нетронутую тарелку и поднялся из-за стола. Какой уж тут аппетит, когда их в любой момент могут выгнать на улицу? За последние полгода они задолжали приличную сумму. Только директор банка был способен спасти их от выселения, но и эта надежда рухнула.
– Папа, когда мы будем елку наряжать? – Любочка доела ужин, спрыгнула со стула и потянула отца за рукав.
– Елку? – Сеня рассеянно взглянул на дочку.
– В садике уже давно нарядили. И у Сони нарядили, и у Милены. – Любочка перечислила своих лучших подружек, к которым ходила в гости. – А мы когда нарядим? Я обещала Соню с Миленой в гости позвать!
У Сени в горле встал ком. Пятилетняя дочка хочет праздника и ждет Нового года, а ему не на что купить елку, и вообще неизвестно, будет ли куда приглашать Любочкиных подруг в Новом году. Ведь семья может скоро остаться без дома.
Поняв его состояние, Аля взяла дочку за руку:
– Пойдем, Любочка, я тебе мультик про Деда Мороза включу.
– Не хочу мультик! – Любочка капризно вырвала руку. – Хочу елку!
В больших, уставившихся на отца, голубых глазах закипали слезы, и Сеня не выдержал – подхватил дочку на руки, подбросил к потолку:
– Будет тебе елка! Живая, высокая, до самого потолка!
Дочка счастливо рассмеялась, Аля ахнула.
– Вот прямо сейчас и пойдем выбирать! А ну-ка, девочки, собирайтесь!
Любочка умчалась в коридор и чем-то загромыхала. Аля с сомнением обернулась к мужу:
– Разве у нас есть деньги на елку? Мы же не планировали ставить.
– Ты помнишь свое детство? – Сеня приобнял жену. – Помнишь живую елку, которую ради тебя наряжали родители?
Аля кивнула:
– Никогда я так не радовалась елкам, как в детстве.
– Вот и нашей Любочке больше не будет пять лет. Она хочет праздник, и мы ей его устроим.
– Я скопила немного денег на сапоги, – шепнула Аля. – На елку должно хватить.
– Сапоги – это святое, – остановил ее Сеня. – Возьмем из денег, отложенных на платеж по квартире.
– Но… – Аля с тревогой подняла глаза.
– Как-нибудь выкрутимся! – пообещал муж, хотя никакой надежды на это не было.
На елочном базаре толпился народ. Инга в приметном полушубке, с распущенными по плечам пышными каштановыми волосами тут же привлекла к себе внимание.
– Смотри, это же та самая актриса, – зашуршали шепотки за спиной, – как ее там…
– А ты популярна, – улыбнулся Максим, держа ее за локоть и увлекая к самым высоким елкам у ограды.
– Подходи, красавица! Самую лучшую елку подберу! – Усатый румяный продавец сделал стойку на полушубок, оценив платежеспособность клиентки, а уже потом взглянул в лицо и расплылся в улыбке: – Ой, это же вы! – И махнул рукой на билборд у дороги, на котором висела реклама нового фильма с Ингой.
Защелкали смартфоны – покупатели исподтишка снимали известную актрису, очутившуюся на елочном базаре в спальном районе. Инга увидела тень, скользнувшую по красивому лицу Максима. Известность, к которой Инга так стремилась, сейчас обернулась против нее. Серебров всегда считал себя важнее супруги – подумаешь, снимается в кино, когда он сам ворочает миллионами. Но Максим ведь тоже актер, а какому актеру понравится находиться в тени своей спутницы?
– Можно с вами сфотографироваться? – К ней подскочили две девушки, оттеснив Максима.
– Можно, но только вместе с моим коллегой по фильму. – Инга силком втащила Максима в кадр. Девчонки заулыбались при виде красивого высокого брюнета:
– А это кто? Тоже актер?
Максим помрачнел еще больше, и Инга сразу поняла свою ошибку. Для них он был никто. Криминальные сериалы, в которых Максим мелькнул пару раз, девочки не смотрят. Романтическая комедия, где Инга с Максимом снимались вместе, еще не вышла на экраны, премьера ожидалась первого января. А на постерах, оплаченных Серебровым, красовалась одна Инга.
– Давайте я лучше вас сниму. – Максим взял у девчонок смартфон и сделал их фото с Ингой.
– Извини, – шепнула Инга, когда поклонницы отошли.
– За что? Ты звезда, а я никто. – Максим горько усмехнулся, а у Инги заныло сердце. Неужели она снова наступает на те же грабли, как с Антоном? Но ведь бывший парень-актер ревновал ее к успехам, потому что они начинали вместе, а Максим знал, с кем имеет дело, и его это не остановило. Нет, глупо даже сравнивать его с Антоном. Максим не такой.
– Не говори ерунды! – Инга взяла его за локоть. – Когда фильм выйдет на экраны, звездой станешь ты, и уже мне придется отгонять от тебя чересчур пылких поклонниц.
От ее слов Максим повеселел и разрумянился. Инга с нежностью взглянула на него и внезапно осеклась – ей показалось, что за забором елочного базара стоит Женечка, бывшая подружка Максима, и ревниво на них смотрит. Инга хорошо помнила тот некрасивый скандал, который закатила девушка при всей съемочной группе, когда узнала, что на главную роль взяли не ее, а Ингу. И сейчас мгновенно представила, как Женечка врывается на елочный базар и устраивает сцену, обвиняя соперницу, которая сначала увела роль, а затем – парня… Но тут между Ингой и забором прошла женщина в меховой шапке, на миг закрыла обзор, а когда она скрылась, то за забором уже никого не было. Инга с облегчением перевела дух. Показалось!
– А теперь берем самую красивую елку и бежим отсюда! Пока мне не пришлось отгонять от тебя вон того пылкого джигита. – Максим кивком указал на черноглазого покупателя, пожиравшего Ингу взглядом.
Пока он расплачивался за елку, которую им подобрал продавец, с Ингой еще успели дважды сфотографироваться и взять автографы на новогодней открытке.
Елку они выбрали не самую высокую и не самую пушистую, рассчитывая средства. Выбирали долго и придирчиво. Им никто не мешал – продавец и покупатели водили хороводы вокруг известной актрисы, заглянувшей на елочный базар.
– Красивая, как в кино! – Аля, кутаясь в старый пуховичок, проводила взглядом стройную фигуру актрисы в короткой шубке и обтягивающих джинсах. Ее спутника было не видать за большой елкой, которую он тащил перед собой.
– Ты у меня всех красивее! – Сеня чмокнул жену в щеку, и Аля раскраснелась от удовольствия.
– Ну что, выбрали елочку? – Румяный хитроглазый продавец наконец обратил на них внимание и загнул такую цену, что Сеня опустились руки.
– Сколько?
– А что вы хотели? – Торгаш высокомерно взглянул на него. – Это же датская ель! А не какая-нибудь там рязанская.
Пришлось вернуть пушистую иностранку с голубыми иголками обратно к стене и присмотреться к самым дешевым вариантам.
– Вот тут у нас акция – все по тысяче. – Продавец небрежно махнул рукой на дальний закоулок и потерял к Бедняковым интерес.
Эконом-елки были скорее похожи на палки и никак не тянули на деревья, которые могут стать украшением праздника. Сеня пересмотрел все, и ни одна не приглянулась.
– На тысячу они не тянут, вон уже иголки осыпаются, – шепнула Аля. – Пойдем, Сеня!
– Хочу елку! – почуяв неладное, затянула Любочка. – Елку!
Дочка подскочила к прислоненной к стене невысокой, но пушистой елочке.
– Вот какая красивая!
Сеня замялся. Деревце явно выходило за рамки их семейного бюджета.
– Не потянем, – тихо вздохнула жена.
– Попробуем! – Сеня решительно запахнул красный шарф и направился к продавцу, стоящему к ним спиной. – Подскажите, пожалуйста, сколько стоит эта ель?
Вежливость города берет, и Сеня надеялся, что ему удастся договориться с владельцем елок.
Продавец шустро обернулся, бросил быстрый взгляд на елку и озвучил цену:
– Две с половиной!
– Пойдем, Сеня. – Аля потянула его за рукав.
– Хочу елку! – зарядила Любочка. – Елку! Папа?
– Может, уступите? – Сеня с надеждой посмотрел на продавца. – В честь Нового года?
– Две с половиной, – повторил торгаш и усмехнулся точь-в-точь, как Серебров у себя в кабинете, когда выгонял их вон.
У Сени заполыхали щеки, а руки сжались в кулаки. На миг ему даже почудилось, что перед ним стоит сам банкир и ухмыляется. Сейчас он узнает, как ухмыляться!
– Да это же грабеж среди бела дня! – стал закипать Сеня. – Чтобы елка столько стоила! Из золота она, что ли?
Продавец, не видя угрозы в нескладном интеллигенте в красном шарфе, пожал плечами:
– Не нравится, не берите.
– И не возьму!
Аля, бросив взгляд на мужа, сразу же почуяла неладное. Никогда ее интеллигентный Сеня не повышал голоса! Она потянула супруга за рукав, но Бедняков только дернул локтем.
– И другим не советую! – еще громче сказал Сеня. – Елки-то у вас старые! Да вы сами потрогайте, барышня, – обратился он к девушке в шапке с помпоном, нерешительно застывшей возле небольшой стройной елочки. – Иголки-то какие сухие, как будто эту елку спилили еще год назад.
Доверчивая барышня потянула своего спутника за рукав:
– Пойдем отсюда. Тут неподалеку еще один базар есть…
На них стали оглядываться. Продавец еще не понял, что происходит, а Сеня уже шагнул к другому покупателю – высокому парню, растерянно переходившему от одной елки к другой.
– Знаете, как елку проверять нужно?
Тот с благодарностью повернулся к нему.
– Вообще-то я первый раз выбираю…
Сеня выхватил одну из дешевых эконом-елок с пожелтевшими иглами и от души хряснул ей об асфальт. Парень вздрогнул и попятился.
– Видите, иголки так и сыпятся! – громогласно, на весь базар, объявил Сеня. – Эта елка облетит еще до Нового года!
– Да где сыпятся? – заволновался продавец, отбирая у Сени елку. – Ничего и не сыпятся! Не слушайте его, молодой человек! Мои елки – самые свежие, только что из лесу! Вы понюхайте, как пахнет!
– Химия, – уверенно заявил Сеня.
– Знаете, я, наверное, искусственную возьму, – замялся парень.
– И правильно! – громко поддержал его Сеня, а парень заторопился на выход. – И вообще искусственные елки лучше живых, – громко возвестил Бедняков оставшимся покупателям. – А в торговом центре как раз распродажа – две по цене одной.
– В каком торговом центре? – подскочила к ним кругленькая тетушка в меховой шапке.
– Да вон там, за углом! Только поторопитесь, их мало осталось.
Тетушка со всех ног припустилась на распродажу, за ней заторопились на выход еще несколько покупателей.
– Эй, – заволновался торгаш, – ты мне так всех покупателей распугаешь!
– Это я могу, – заверил Сеня. – Это я только начал!
Рядом раздался громкий чих – стильная дамочка в красивой дубленке, войдя на базар, расчихалась от запаха смолы. Сеня мгновенно шагнул к ней:
– Будьте здоровы! Хотя разве будешь здоровым среди таких елок? От них же химией за версту несет.
Дамочка еще раз чихнула и попятилась.
– Не слушайте вы его! – ринулся к ней продавец, не желая упускать денежную покупательницу. – Елки у меня самые свежие, самые экологически чистые, только что из лесу. Чувствуете, как лесом пахнет?
– Задохнуться можно! – поддакнул Сеня. – И это на свежем воздухе! А в квартире от такой елки в лучшем случае обчихаетесь, а в худшем… – Он красноречиво умолк.
– Что в худшем? – сдавленно спросила дама.
– Задохнетесь, – замогильным голосом изрек Сеня.
– Ты чего несешь-то? – разозлился продавец.
Впечатлительная дамочка зажала нос платком и выбежала вон – только каблучки замелькали. Продавец в ярости повернулся к Сене, и Аля ахнула, вцепившись мужу в рукав.
– Не советую! – Не дрогнув, Сеня другой рукой поднял мобильный телефон и включил камеру. – Я все записываю.
– Шел бы ты отсюда, – едва сдерживаясь, посоветовал торгаш.
– Я уйду, – покивал Сеня. – С елкой.
– Вот же взялся на мою голову! – Продавец впихнул ему пушистую елочку, приглянувшуюся Любочке. – Бери елку за полторы и проваливай!
– Тысяча. – Сеня вцепился одной рукой в елку, а другой протянул купюру. – Моя последняя цена.
С базара Бедняковы уходили в приподнятом настроении и с елкой.
– Как ты его! – всю дорогу до дома восхищалась Аля и с любовью поглядывала на мужа.
Довольный собой, Сеня втащил елку на четвертый этаж. Он держал ее перед собой и ничего не видел.
– Сеня, – дрожащим голосом позвала Аля. – По-моему, это к нам.
Сеня выглянул из-за елки и похолодел. На пороге их квартиры стояли судебные приставы.
Елка была огроменная – три с половиной метра золотых шаров и игрушек. Она растопырилась посередине гостиной, упершись макушкой с пикой прямо в потолок. Чтобы порадовать Ингу, Серебров заказал не только дорогущую искусственную ель, но и оплатил дизайнерское оформление. Получилось не хуже, чем в каком-нибудь шикарном отеле или ресторане. Вот только Инга сбежала от всей этой праздничной роскоши к небритому синеглазому шакалу на старой колымаге…
А самого Всеволода елка не радовала. Он повернулся к ней спиной и приложился к бутылке дорогого французского коньяка, которую уже наполовину опорожнил. Отчего-то вспомнилась дочь. Он не видал ее с рождения внука, а мальчишке, должно быть, уже лет пять… Мальчонке бы елка понравилась. Как там его зовут? Владик? Павлик? Если бы Ника хотела примирения, назвала бы сына в честь родного отца – Всеволодом. Но Ника всегда была упрямицей, с детских лет стремилась доказать самостоятельность. Вот и доказала. Поди, сидит сейчас в убогой халупе со своим ненаглядным программистом… Как там его? Антон? Дмитрий? Слишком велика честь еще его имя помнить!
Всеволод допил коньяк, метнул пустую бутылку в елку. Та пошатнулась, закачала пушистыми пластиковыми ветвями, но устояла. Только несколько шаров брызнули золотыми осколками на пол. Плевать. Придет домработница и уберет. Ее имени Серебров тоже не знал, даже не пытался запомнить, и в лицо бы не узнал, если бы увидел не дома со шваброй, а в толпе людей. Так, ходит какая-то уже лет пять, машет тряпкой, Золушка… Покачиваясь, хозяин подошел к открытому бару в стене и достал еще одну бутылку коньяка.
– Вы же не собираетесь выставить нас из дома накануне Нового года? – поставив елку между собой и приставами, придушенно спросил Сеня и размотал другой рукой шарф.
Спиной он прикрывал Алю. Жена открыла дверь ключом и прошмыгнула в квартиру, заведя с собой дочку. Приставы было шагнули к двери, но Сеня выставил елку макушкой вперед, и те попятились.
Противников было двое – прилизанный сухопарый тип за сорок и парень лет двадцати, оба в костюмах и галстуках. Тот, что постарше, смотрел на должника равнодушно, как на пустое место. Мальчишка еще не закостенел душой, в его глазах читалась неловкость – он словно извинялся за себя и за своего напарника.
– Выставлять вас будут судебные приставы, – сухо поправил тот, что старше.
– Если до этого дойдет дело, – добавил его младший коллега и ободряюще улыбнулся Сене.
– А вы?.. – недоуменно уточнил Сеня.
– Мы сотрудники банка. Пришли вручить вам уведомление о задолженности. – Сухощавый протянул Сене конверт. – Банк дает вам десять дней на погашение долга в полном объеме.
– Как десять дней? – хрипло переспросил Сеня, стиснув конверт.
– Потом мы подаем в суд и будем требовать выселения. – Сухощавый развернулся и зашагал к лестнице.
– С наступающим! – Его молодой напарник виновато улыбнулся, словно извиняясь за плохие вести, и заторопился следом.
А оглушенный Сеня остался стоять посреди лестничной площадки с елкой в одной руке и письмом в другой.
– Ушли? – Из двери квартиры выглянула испуганная Аля. – Что они хотели?
Сеня шумно вздохнул и закашлялся. Конверт задрожал в руке. Аля взяла конверт, вынула письмо, пробежала глазами по сухому тексту и ахнула, прижав руку к сердцу:
– Что же нам теперь делать?
– Пойдем наряжать елку. Что нам еще остается?
Глава 3
Письма Деду Морозу
Утро тридцатого декабря началось для Инги с зеленого чая в постель. Она полночи беспокойно ворочалась на старом диване с продавленными пружинами и чувствовала себя принцессой на горошине. Все же за годы жизни с мужем-банкиром она привыкла к комфорту… и к равнодушию со стороны супруга. Он гордился ею, выставлял на показ, не жалел для нее дорогих подарков – наверняка и к этому Новому году приготовил что-то роскошное, меха или бриллианты. Но Всеволод ни разу не догадался приготовить жене завтрак. Поэтому чашка чая и бутерброды с сыром, которые принес Максим, растрогали Ингу. А ведь у них с Максимом даже ночи любви не было – она вчера так устала, пока наряжали елку, что вырубилась сразу же после душа.
– С добрым утром, моя звезда! – Максим подвинул к дивану журнальный столик, смахнув с него на пол несколько журналов. На обложке одного из них Инга заметила свою фотографию и напряглась. Неужели Максим опять намекает на то, что она успешней?
Но парень нежно поцеловал ее, и у Инги отлегло от сердца. Даже странно, что их знакомство началось с неприязни. На роль, которая досталась Инге, претендовала подружка Максима, и поначалу молодой актер затаил обиду и даже несправедливо обвинил в том, что роль для Инги купил муж. Вот уж глупости! Всеволод категорически отрицал свое участие в кастинге. А затем совместные съемки сблизили их, а с той молодой актрисой, Женечкой, Максим почти сразу же расстался…
– С добрым утром! – Она обняла его. – Спасибо за чай.
Она потянулась к чашке и сделала глоток. Чай был отвратительный – крепкий и такой сладкий, что Ингу затошнило. Как будто Максим специально постарался его испортить. Неужели мстит за то, что Инга вчера уснула, оставив его без внимания?
– Нравится? – Максим нежно смотрел на нее. – Я добавил побольше сахара, ты же любишь сладкий.
Инга поспешно кивнула, чувствуя, как заливается краской. Как она могла так плохо подумать о нем? Все на съемочной площадке знают, что она пьет только зеленый чай и непременно сладкий. Максим так старался сделать ей приятное, что слегка переборщил.
– Как раз как я люблю, – горячо заверила Инга и потянулась к бутерброду, чтобы закусить сладость. Откусила, начала жевать и почувствовала вкус плесени. Максим как раз наклонился, чтобы поднять журналы с пола, и Инга быстро осмотрела кусок хлеба – так и есть, заплесневел. Сказать Максиму, что хлеб испортился, она не решилась. Все-таки он так старался!
– Ты тут хорошо получилась. – Максим собрал стопку, положил сверху журнал с Ингой на обложке и притулил на столик. – Такая ослепительная!
– Скоро и ты будешь на всех обложках, – включилась в диалог Инга, лишь бы не доедать бутерброд. Как бы еще не допивать чай, чтобы не обидеть Максима?
Улыбка парня меж тем погасла.
– Ты же не думаешь, что я ревную тебя к успеху? – нахмурился он.
– Конечно, нет! – горячо воскликнула она и смахнула рукой чашку. Слегка переиграла – хотела только опрокинуть, а уронила на пол. Брызнули осколки, зеленоватая лужица разлилась под ногами.
– Ой, прости! – Инга изобразила смущение и наклонилась за осколками, но Максим мягко перехватил ее руку.
– Не трогай, еще порежешься. Я уберу!
Он собрал осколки и быстро вышел из комнаты, а Инга, минуя разлитую лужицу, подскочила к окну и рванула на себя форточку. Та пронзительно заскрипела, выдавая ее с головой. Инга обернулась на порог – не видит ли Максим, и метнула в форточку бутерброд, второй. Пируйте, вороны! А она уж лучше без завтрака. Девушка развернулась, чтобы прыгнуть обратно на диван, но не успела – Максим вошел в комнату с тряпкой в руках и удивленно смотрел на Ингу.
– Что ты делаешь?
– Что-то душно стало, – соврала Инга и шагнула к дивану, угодив ногой в лужу чая.
– Осторожно, тут могут быть осколки! – Максим не дал ей ступить шага и подхватил на руки. Короткий миг полета – Инга успела разглядеть облупленный, давно не знавший ремонта потолок, и она очутилась на диване. Максим так о ней заботится, виновато подумала Инга, а она бутербродами в форточку швыряется. Подумаешь, неженка! Могла бы и перетерпеть ради любви. Но при воспоминании о заплесневевшем хлебе ее снова замутило. Максим с тревогой взглянул на нее:
– Что с тобой? Ты вся позеленела.
– Ничего, – быстро успокоила Инга. – У меня по утрам давление обычно пониженное.
– Давай я еще чаю с бутербродами сделаю? – предложил Максим, заметив опустевшую тарелку.
– Нет! – нервно вскрикнула Инга.
Молодой человек испуганно замер.
– Нельзя объедаться, – поспешно добавила она. – Надо держать себя в форме.
– Ты и так в прекрасной форме! – Максим улыбнулся и наклонился, чтобы вытереть чай. Подобрал крупный осколок, закатившийся под диван, задержал в ладони.
– Эта чашка со мной по стольким съемным квартирам помоталась. Мне ее мать перед отъездом в Москву подарила. – Голос Максима почти не дрогнул, но у Инги внутри все оборвалось. Какая же она дрянь! Разбила дорогую для Максима чашку, память о матери, лишь бы не пить сладкий чай. Она закусила губу, глядя в спину парню, и чуть не расплакалась.
Максим скоро вернулся, присел на диван, притянул ее к себе.
– Ты чего в темноте сидишь? Хоть бы телевизор включила.
Щелкнул пульт, и по комнате разнесся бодрый мужской голос:
– …у вас еще есть шанс написать письмо Деду Морозу и принести его сюда, в ящик для писем, до 14 часов дня. – Показывали прямое включение из московского парка. Разрумянившийся корреспондент стоял на фоне высокого, с его рост, красного почтового ящика, похожего на расписной теремок. – Дедушка Мороз обещает прочитать все письма и исполнить заветные желания. Разумеется, если вы хорошо вели себя в уходящем году!
– А ты, Инга, что бы попросила у Деда Мороза? – внезапно спросил Максим.
– Я? – Она на мгновение задумалась. – Пожалуй, новую роль. Все остальное у меня уже есть…
Она крепко обняла Максима, отгоняя от себя сомнения. Но в голове продолжал крутиться настойчивый вопрос: почему утро с любимым мужчиной вместо романтики превратилось в сплошную катастрофу? Сначала чай, потом бутерброды, еще и она отличилась – разбила дорогую Максиму чашку. Остается только надеяться, что на счастье!
– Не переживай! – Максим ободряюще ей улыбнулся. – Будет у тебя новая роль! Он не сможет испортить тебе карьеру.
– Кто? – не поняла Инга.
– Твой муж. – Максим напомнил о последних словах Всеволода, брошенных ей вслед. Серебров поставил ей ультиматум, а он слов на ветер не бросает.
– Он сможет, – хмуро возразила Инга.
– Не такой уж он всемогущий! Может, денег у него куры не клюют, но самого главного за деньги не купишь.
Максим притянул ее к себе и поцеловал. И Инге стало легко и хорошо. Она вдруг поняла, что в жизни есть что-то важнее карьеры и успеха. Если Серебров даже испортит ей карьеру, он не отнимет у нее главного – любви Максима.
Для Всеволода Сереброва утро тридцатого декабря началось с похмелья. Голова трещала, в ушах гудело так, словно рядом готовился взлететь «Боинг». Банкир открыл глаза и увидел перед собой ковер и бутылку из-под виски, закатившуюся под батарею. Похоже, вчера он спикировал на диван в гостиной и промахнулся. Иначе как еще объяснить, что Сева заснул за диваном прямо на полу? Всеволод потянулся за бутылкой, в надежде, что там осталась пара глотков. Но не успел до нее дотронуться, как бутылка взлетела вверх. Что за чертовщина! Всеволод возмущенно взревел и поднял глаза. Домработница, шумевшая пылесосом, не заметила его за диваном. И теперь, когда она подняла бутылку и обнаружила хозяина, от испуга выронила бутылку обратно. Драгоценные капли виски расплескались на ковер, и Всеволод мучительно застонал.
– Ну вот что ты натворила, женщина!
Домработница что-то испуганно залепетала в свое оправдание. Всеволод сфокусировался на ее желтоватом личике с раскосыми глазами. Домработница была тайкой, работу свою выполняла исправно, по-русски не говорила, что Всеволода более чем устраивало до сегодняшнего дня.
– Выключи пылесос, башка раскалывается! – скомандовал он, но женщина только еще шустрее заработала щеткой пылесоса, собирая капли виски с ковра.
– Говорю же – выключи! – рявкнул Всеволод и, не дождавшись понимания, выдернул сначала щетку из рук домработницы, а затем пылесос из розетки.
Тайка еще более испуганно вытаращилась на него и что-то промяукала.
– Не нужна мне уборка, – хмуро повторил Всеволод. Вытащил из кармана брюк бумажник, сунул домработнице пару крупных купюр. Та аж ошалела от его щедрости и часто закивала в знак признательности.
– С Новым годом и проваливай!
Не в силах далее продолжать разговор Всеволод рухнул лицом вниз на диван. Голова по-прежнему раскалывалась, после неудобной ночевки на полу ломило все мышцы и свело шею. Всеволод со стоном повернулся, пытаясь принять позу поудобнее. Про домработницу он уже забыл, поэтому, когда ему на шею легла мягкая ладошка, сердце забилось часто-часто.
– Инга! – Порывисто повернувшись, Всеволод застонал еще громче. И от боли в шее, которую свело еще сильней, и от того, что вместо красавицы жены на него с тревогой смотрела страшненькая домработница.
– Чего тебе? – огрызнулся он. – Говорю же, вали.
– Массаааж? – протяжно мяукнула женщина. – Ю нид рилакс!
Всеволод сначала не понял. Ну и странный же язык, тайский! Когда маленькая рука настойчиво коснулась его шеи, он напрягся. Только сексуальных поползновений ему не хватало!
– Ты чего удумала? – Он шарахнулся в сторону и застонал еще сильнее от боли в шее.
– Массаааж, – повторила женщина. – Ха-ра-шо!
Не успел Всеволод возразить, как домработница резко нажала в какую-то секретную кнопку на шее, и боль стала отступать.
– Хорошо, – ошеломленно признал Всеволод.
Тайка жестами показала, чтобы он лег на живот, и банкир охотно вытянулся на диване. Пока умелые руки порхали по его многострадальной спине и разминали уставшие мышцы, Всеволода пробило на откровенность:
– Работаю, как проклятый, все деньги стремлюсь заработать. А вот оно как вышло, деньги есть, а счастья нет…
Давненько он ни с кем не разговаривал по душам – не хотел показать своей слабости. А тайка ведь все равно ничего не поймет – лучше слушателя и не найти!
– Хотел жену побаловать, шубу ей привез, а она сбежала с этим шакалом небритым… Ай! – внезапно вскричал он, когда тайка нажала куда-то в больную точку.
Та залепетала извинения, и Всеволод повел плечом:
– Ты уж там поосторожнее. Один я у себя остался. Вишь как вышло-то накануне Нового года – жена ушла, с дочкой я уже пять лет не разговариваю. Да ты, поди, не знаешь, какую штуку она учудила. Влюбилась в нищеброда, программиста какого-то… Он, говорит, папа, перспективный! Я его, говорит, люблю, и никого другого мне не надо. Ну не дура?
Он повернулся через плечо в поисках поддержки, и тайка прилежно закивала, выражая свое согласие.
– Вон даже ты, чудила заморская, и то понимаешь! А Ника у меня упрямая. – Умелые руки снова запорхали по спине, а Всеволод окунулся в воспоминания. – Я ей согласия на брак не дал, пообещал из наследства вычеркнуть. Так она взбрыкнула и ушла к своему нищеброду, в чем была. Даже вещей своих не взяла, гордая! Думал – перебесится, вернется. А она не вернулась…
Тайка жестами попросила его присесть и продолжила массировать шею и плечи, встав сзади. Всеволод уставился на нарядную елку, достававшую макушкой до самого потолка. И так ему вдруг стало себя жалко!
– А теперь мне и Новый год встретить не с кем. Никого у меня не осталось. Впору руки на себя наложить… – уныло забормотал он, окончательно размягчившись под воздействием массажа.
– Харашо, – закивала тайка. – Очшень харашо!
– Не дождетесь! – сквозь зубы процедил Всеволод. – Это только Инге будет хорошо, если я кони двину. Все наследство ей, заразе, достанется.
Тайка вдруг обхватила его шею руками и до хруста вывернула в сторону. Всеволод так и заорал. На миг промелькнула мысль, что под обманчивой внешностью хрупкой домработницы скрывается профессиональный киллер, нанятый, чтобы усыпить его бдительность, а затем покончить с ним в один момент, свернув шею, как куренку.
– С ума сошла?!
Он вскочил с дивана и навис над ней. Тайка что-то испуганно залепетала в свое оправдание. Да нет, какой из нее киллер, успокоился Всеволод. Сама перепугалась до чертиков, так и трясется как осиновый лист.
– Вот что, хватит с меня массажа! – Взяв перепуганную домработницу за локоть, Всеволод выпроводил ее за дверь и вернулся в гостиную.
Он думал, что после изуверского массажа не сможет даже повернуть голову, но внезапно почувствовал себя бодрым и полным сил. Даже голова посвежела и больше не трещала с похмелья. Но не успел Всеволод порадоваться этому, как на него навалилась тишина пустого дома. Дома, в котором больше не звучат легкие шаги жены и ее серебристый смех. Дома, порог которого никогда не переступали дочь и внук…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?