Текст книги "Охота на прибыль фондового рынка"

2.2. Краткий экскурс в историю

Постоянный успех делает из разбойников хороших бизнесменов.

В. Швебель, немецкий ученый и публицист

Причины наращивания государственного контроля за энергетическим сектором экономики России объясняются ее экономическими пристрастиями на протяжении всей истории страны. Известно, что история Древней Руси изобилует чередой кровопролитных походов, чередой выяснений отношений друг с другом между российскими князьями и с внешними врагами. Причиной этих кровопролитных историй служило грандиозное коммерческое предприятие, кормившее страну семь столетий, – торговля пушниной. Поставки в Европу ценных и целебных мехов полностью контролировались древнерусскими князьями. «Меховой путь» в полную силу заработал в IX веке, когда заезжие варяги вместе со славянами, угро-финнами и тюрками-болгарами проложили и освоили два водных пути, связавших Северную Европу с цивилизованным миром Средиземноморья и Ближнего Востока. Для европейского аристократа не было более ценного подарка, чем роскошный мех из далеких северных стран.

Выражаясь современным языком, древнерусские князья «сели на трубу», и вполне удовлетворились ролью «транзитера». Лесные просторы европейского северо-востока открывали возможность масштабного промысла пушнины. Этим сырьем и были наполнены первые экспортные поставки из Руси на запад и восток. Неслучайно и названия первых русских денежных единиц («куна», «гривна куй») имеют «меховое» происхождение.

О размахе меховой торговли говорят сотни кладов арабского серебра, зарытых на всем протяжении торгового пути – от поволжских земель до шведского и датского побережья. Древнерусские княжества не вели, конечно, экспортно-импортную статистику, но, по современным оценкам, в IX-XI веках в Россию пришло с востока порядка $3.3 млрд. в современном эквиваленте [46]. Это означает, что активное торговое сальдо древнерусской экономики на протяжении трех столетий равнялось примерно 2% ВВП в год. Это в пять раз меньше, чем торговое сальдо России в 2007 г., но на средневековое, натуральное по преимуществу хозяйство стабильный приток денег влиял, по всей видимости, куда живительнее, чем лавина нефтедолларов на современную российскую экономику.

Большую часть доходов Руси обеспечивала компактная, не боящаяся длительной транспортировки пушнина. На Волжском пути сбывалось не менее 500 000 шкурок в год, что приносило до 1000% прибыли. Меха также составляли основу дани, которую взимали первые киевские князья. Шкурки стекались в административные центры Северной Руси – Новгород, Белоозеро. Потом часть товара поступала в Киев, откуда княжеским флотом отправлялась в Византию.

Меховой бизнес задавал направления не только экономике Древней Руси, но и славянской экспансии. По большим рекам – Шекспе, Онеге, Сухоне, Северной Двине – двигались все дальше на север и восток не только купцы и добытчики, но и обычные переселенцы. Древнерусские «охотники» доходили вплоть до Северного Урала, снимая сливки путем неравноценного обмена, а то и прямого грабежа аборигенов. Вернувшись с богатой добычей из далекой Югры, купцы ставили в Новгороде церкви – в благодарность за удачу и во спасение грешных душ. Возникшие в X – XII веках на водных артериях и волоках поселения позволили славянам освоить колоссальные территории между водоразделом Волги и Сухоны и Белым морем. Главным магнитом для них была та же пушнина.

Дела шли блестяще, но еще до нашествия Орды у древнерусской «меховой корпорации» возникли серьезные трудности. Уже в XII веке потеряли значение прежние мировые торговые пути. Подъем экономики Западной Европы и Крестовые походы сделали в Средиземноморье более выгодными прямые связи с Востоком. Окончательно распался Арабский халифат, истощились серебряные рудники, и сократилась чеканка монет. Спрос на пушнину возрастал, а в промысловых районах Руси пушного зверя оставалось все меньше. В XII – XIII веках начинается настоящая игра с нулевой суммой: князья и княжичи пытаются растащить по своим углам куски все уменьшающегося «пушного пирога». Перед татаро-монгольским нашествием беднеющая и разобщенная держава Рюриковичей сильно ослабла.

На то, чтобы вернуть контроль над меховым, или как сейчас говорят сырьевым экспортом, у наследников Киевской Руси ушло целых три столетия. К середине XVI века Москва снова вернула торговые пути и экспортные потоки. Низкий уровень экономического развития при постоянных войнах, отсутствии промышленности и морской торговли не оставлял властителям Московии другого источника богатства, кроме внешней торговли пушниной. Только идти за пушниной пришлось намного дальше – в Сибирь и на Дальний Восток.

Таким образом, на протяжении нескольких столетий экономика России была ориентирована на торговлю сырьем. Благодаря варягам у восточных славян появились рынки сбыта. Законы жизни оказались удивительно простыми. Чтобы в стране появилось много денег, для начала нужно хоть что-то на мировом рынке продать. Что может предложить Россия в современных условиях? Может ли она (как США и Япония) предложить высокие технологии? Вряд ли. Отставание современной России в этой области составляет несколько десятилетий. Может ли Россия (как Китай и страны Юго-Восточной Азии) предложить дешевые рабочие руки своих граждан? Тоже нет. Квалифицированных работников в России всегда было немного, а зарплаты у нас в десять-пятнадцать раз выше, чем у тех же китайцев. Часто говорят, что Россия – великая сельскохозяйственная держава и вообще до революции мы кормили пол планеты. Однако и это не является правдой. Главные нивы и пастбища Российской империи располагались не в России, а на территории сегодняшней Украины. Сама Россия лежит слишком далеко к северу в зоне рискованного земледелия. На большей части территории России сельское хозяйство убыточно. Остается только одно: природные богатства – то, что спрятано в наших недрах – нефть, газ, цветные металлы. Именно это и становится национальной идеей новой России.

2.3. Позвоночный хребет мировой экономики

В 1859 г. в штате Пенсильвания были обнаружены большие запасы нефти. Открытие нефтяного месторождения – для того времени это была хорошая новость, но все же не настолько хорошая, какой она была бы сейчас. Что делать с этой черной пахучей жидкостью, в позапрошлом веке мало кто понимал. Чтобы освещать жилища, наши предки использовали китовый жир. Чтобы передвигаться по миру – конные экипажи и колесные пароходы. Добывать нефть казалось дорогим и бессмысленным занятием.

Молодой коммерсант Джон Д. Рокфеллер одним из первых решил попробовать себя в нефтеперегонном производстве, изготавливая керосин. Его можно по праву назвать основоположником нефтяного тренда цивилизованного мира. Спустя всего сорок лет компания Рокфеллера стала крупнейшей монополией США и уступала только финансовой империи знаменитых миллионеров Морганов. В начале XX века в Техасе была основана Texas Сo. Бурить в районе Персидского залива первой начинает Англо-Персидская нефтяная компания. А в Российской империи в районе Баку начинают качать нефть шведы братья Нобели. На подхвате у Нобелей работает компания Royal Dutch/Shell, которая танкерами развозила русскую нефть покупателям.

Нефти качали все больше. В 1908 г. на рынке появляется первый серийный автомобиль Ford. Всего за три года в США был продан миллион таких машин. Спустя еще четыре года англичане первыми в мире освоили серийное производство танков. И если авиация использовала керосин, то танки и автомобили работали уже только на бензине. Тот, кто контролировал рынок бензина, контролировал мировую политику.

Понимая, в какую сторону «дует ветер», британский адмирал Дж.Фишер произнес пророческую фразу: «В XX веке миром станет владеть тот, кто владеет нефтью». После Второй мировой войны выяснилось, что нефтью владеют в основном арабские государства Ближнего Востока. Первоначально арабскую нефть делили между собой англичане и французы. Но к 1950-м годам бывшие колонии добились независимости, и почти вся местная нефть – быстро перешла под контроль американцев. Нефть к этому времени превратилась в позвоночный хребет всей мировой экономики. Однако само «черное золото» стоило в те годы не очень дорого: $2-3 за баррель. Переломным стал 1973 г. На Ближнем Востоке началась очередная арабо-израильская война. Евреи разбили арабов на всех фронтах, и, чтобы хоть как-то выкарабкаться из ситуации, те заявили, что прекращают отгрузку нефти всем израильским союзникам. Цены на бензин моментально взметнули вверх – и с тех пор уже никогда не опускались до прежнего уровня. Всего за два года цена нефти выросла в четыре раза. А через несколько лет установились на невиданном прежде уровне в $32. Торговля нефтью становилась прибыльнее, чем торговля оружием или кокаином.

Цены взвинтили арабы, но руки на этом погрели все, у кого имелась хоть небольшая собственная скважинка. И прежде всего Советский Союз. В стране нефти было немного, и по качеству она была хуже арабской. Зато советские генсеки были куда более предсказуемыми партнерами, чем арабские шейхи и диктаторы. Именно после 1973 г. нефть превратилась в фундамент всей советской экономики. При Хрущеве СССР добывал 148 млн. тонн нефти, при Брежневе добыча выросла вдвое до 353 млн. тонн, а к эпохе Горбачева – еще вдвое до 624 млн. тонн – мировой рекорд добычи в отдельно взятой стране.

Но СССР на протяжении всей своей истории пытался стать военной сверхдержавой. На военные нужды тратилось до 60% бюджета. На военных расходах надорвалась советская экономика. Промышленность потихоньку умирала. Производимые заводами товары были никому не нужны. Зато Запад послушно покупал российскую нефть, и на эти деньги страна могла худо-бедно жить.

При президенте В.Путине разговоры о том, что Россия все-таки станет великой, начались в новой редакции. Только теперь величие страны будет не военным, а энергетическим. Зачем пугать врагов нашими ракетами? От политики «у нас есть баллистические ракеты» Россия начинает смещаться к политике «мы можем и газ отключить». Прежде ориентиром служили грозные империи прошлого. Видимым знаком русского величия были ощетинившиеся армия и флот, марширующие по брусчатке солдаты, ревущие в небесах бомбардировщики. Теперь в качестве ориентира предлагаются совсем другие картинки. Россия будет великой, потому что станет богатой. Мы будем не штамповать танки, как сталинский СССР, а продавать нефть, как саудовские шейхи.

Саудовская Аравия – крошечное государство, которое и на карте-то отыщет не каждый. У этого государства нет ни могучей армии, ни гигантских авианосцев. Каких-то шестьдесят-семьдесят лет назад более жуткой дыры невозможно было себе представить. Нищие арабские племена бедуинов воровали друг у друга верблюдов, а потом десятилетиями вели войны за их возвращение. Здесь не было ни высоких технологий, ни квалифицированных кадров, ни сельского хозяйства. Зато здесь была нефть. И когда Саудовская Аравия наладила торговлю этой нефтью, ни у кого не осталось сомнений, что на карте мира появилась еще одна великая держава. Сегодня Саудовская Аравия – страна с одним из наиболее высоких в мире доходов на душу населения. Арабы давно утратили навыки угона верблюдов. Теперь они ездят на «кадиллаках», которых здесь больше, чем во всей остальной Азии. Еще недавно европейцы морщились от презрения, едва заслышав слово «араб». А теперь от наследника британской короны жена – леди Диана, ушла не к кому-нибудь, а именно к арабу аль-Файеду.

Можно ли представить что-то подобное и в России? Новое руководство страны уверяет, что можно. Например, под управлением губернатора Абрамовича Богом забытая «страна Чукотка» уже превратилась в маленькую заполярную Саудовскую Аравию. Если правильно отстроить систему, то похожий фокус можно провернуть в масштабах всей страны. Почему нет? Только систему нужно отстроить по-настоящему правильно.

Как функционировал поздний Советский Союз? Руководство страны продавало нефть, а на вырученные средства содержало население. Производительность труда была почти нулевой, управление бездарным, квалификация работников крайне низкой. Но все это было неважно, потому что деньги страна получала не от промышленности, а от торговли нефтью и газом.

Затем Советского Союза не стало. Благодаря залоговым аукционам русская нефть перешла в частные руки. Сразу после этого в стране появились собственные миллиардеры. Потому что деньги, которые раньше делили на всех, теперь сосредоточились в одних руках. Кроме нефти и газа, торговать России было нечем, и нефть теперь стала частной.

Понадобилось всего несколько лет, чтобы стало ясно: выстроенная система не может существовать долго. С олигархами нужно что-то делать. Президент В.Путин стал понемногу разворачивать страну назад: к тому, с чего когда-то все начиналось. Наученная горьким опытом, русская власть больше не собиралась делиться нефтяными деньгами с олигархами. И не только нефтяными – вообще никакими деньгами. Власть поняла, что деньги лучше хранить во внутреннем кармане. А внутренний карман – это и есть суверенный капитал. Вместо банков Березовского, Гусинского и Ходорковского теперь денежки оказались сосредоточены на счетах «Газпрома», «Роснефти», «Рособоронэкспорта» и «Российских железных дорог». На смену гигантским частным состояниям ельцинской эпохи пришли еще более гигантские, но государственные компании.

Приватизированные и проданные на залоговых аукционах компании при В.Путине одна за другой стали возвращаться государству. Был восстановлен контроль над «АвтоВАЗом». Возвращены «ВСМПО-Ависма» (второй в мире производитель титана) и ОМЗ (крупнейшая в России компания тяжелого машиностроения). Отнята у иностранцев доля в проекте «Сахалин-2». А главное, вернулись нефтяные компании: Роман Абрамович добровольно продал «Сибнефть», а Михаил Ходорковский не совсем добровольно расстался с «Юганскнефтегазом». Деньги, прежде поступавшие в карман бизнесменов, теперь должны были поступать в государственный бюджет. Именно на эти деньги власть собирается кормить собственное население.

Вписаться в мировую экономическую систему Россия попробовала довольно поздно. Самые теплые места были уже заняты. Русская нефть не очень привлекала западных покупателей. Основную ставку они делали на Персидский залив, а, скажем, США предпочитали покупать топливо у себя, в Западном полушарии (в Венесуэле и Мексике). Зато на руках у России остается козырь, побить который пока не может никто: природный газ.

По запасам газа Россия занимает первое место в мире. Причем альтернативы этому топливу нет, а значит, и через десять, и через двадцать, и через тридцать пять лет Европа с Китаем будут по-прежнему покупать газ в России, и Россия сможет назначать на свой товар любую цену. Пусть промышленость у нас работает не очень – пока у России есть газ, страна останется великой. В России обнаружилось «государствообразующее» предприятие, им стал «Газпром». Уже сегодня этот гигант дает стране один рубль из каждых девяти. «Газпром» – это позвоночный хребет всей страны.

Превращение России в энергетическую супердержаву – это исторический тренд. А из истории известно, что тренды рождаются случайно. Политика В.Путина в историческом аспекте интересна. И цели у нее гуманны: даже спорить не стоит. Однако, никто, в том числе и В.Путин, не знает, какие случайные глобальные факторы могут все это нарушить. И какой тренд из этих ассистемных элементов станет преобладающим? Изобретут, например, дешевую водородную технологию, нефть и газ упадут в цене, и все проекты превратятся в пар, станут достоянием истории. А пока этого не произошло, Россия будет неуклонно держать в своих руках суверенный сырьевой тренд, конвертируя его в твердую валюту.

2.4. Восходящий тренд

До середины 60-х годов западные нефтяные компании (прежде всего американские и британские, известные как «семь сестер») доминировали на мировом рынке нефти. С появлением ОПЕК их позиции несколько ослабли, но до сих пор они остаются одними из крупнейших компаний не только в нефтяном секторе, но и вообще в мировой экономике. Однако уже в ближайшие 5–10 лет ситуация может измениться.

Сокращение доказанных запасов в развитых странах, а также усложнение доступа на рынки в странах ОПЕК, играют с транснациональными нефтяными компаниями злую шутку. Они с каждым годом все больше вытесняются из нефтедобычи, хотя сохраняют заметные позиции в переработке нефти и в торговле нефтепродуктами. Уже через десять лет, когда основная часть запасов Северного моря и американского шельфа в Мексиканском заливе будет близка к исчерпанию, их роль в глобальной нефтедобыче будет второстепенной. Оказавшись вытесненными из основных стран с заметными нефтяными резервами, международные нефтяные компании будут вынуждены заново изобретать себя [32].

Действительно, в последние пять лет перспективы международных нефтяных компаний радикально изменились. На рубеже десятилетия они надеялись пополнить свои резервы, выйдя в богатые нефтью страны, – готовность открыть свои ресурсы для разработки лидерам нефтяного рынка обсуждали не только Венесуэла и Россия, но и Иран и Саудовская Аравия. Однако нефтяной бум и заработанные миллиарды долларов обеспечили эти страны достаточными финансовыми ресурсами для реализации новых проектов. Так, Иран и Саудовская Аравия оставили свой нефтяной сектор в ведении национальных компаний. В России укрепились госкомпании и пересмотрено участие иностранцев в освоении Сахалина (заметный иностранный капитал присутствует лишь в форме совместного предприятия ТНК-ВР). В Венесуэле вообще происходит национализация. Неудивительно, что сегодня 80% резервов нефти находится на балансах национальных нефтяных компаний, и потому эти резервы закрыты для международных нефтяных гигантов. В 2007 г. 11 из первых 20 крупнейших нефтяных компаний мира – национальные нефтяные компании. Одна из причин грядущего снижения влияния международных компаний – растущие сложности с доступом к ресурсам стран, где они объявлены национальным достоянием [47].

Это и понятно, что владеющее ресурсами государство не хочет отдавать их полностью в распоряжение иностранным компаниям. Ведь энергоресурсы – не только вопрос налогов и роялти, но также экономического и социального контроля внутри страны и политического – за ее пределами. Примером тому является «Газпром», который за счет высоких доходов от экспорта дотирует население и промышленность России, а также все чаще играет роль внешнеполитической дубинки. Прямой контроль государства над ресурсами дает больше возможностей использовать природную ренту по своему усмотрению.

Сейчас три четверти доказанных запасов углеводородов в мире приходится на ОПЕК и Россию – страны, все более закрывающие свои недра от иностранцев. В России недавно этот подход ощутили на себе участники проекта «Сахалин-2» Shell, Mitsui и Mitsubishi, которые в конце 2006 г. согласились продать контрольный пакет компании-оператора проекта «Газпрому».

Через десять лет большая доля добычи будет осуществляться национальными нефтяными компаниями, не только в странах ОПЕК, но и за ее пределами – в Мексике, Бразилии, России или Казахстане. Это приведет к изменению баланса на нефтяном рынке. Суверенные компании станут оказывать большее влияние на ценообразование и будут стараться поддерживать цены на оптимальном уровне. Для стран-производителей нефти это отличный шанс воспользоваться своими ресурсами и задать восходящий сырьевой тренд, который можно быстро конвертировать в твердую валюту. Хотя, существуют и риски, которые проявятся как непредвиденные случайности. Если национальные компании не смогут обеспечивать необходимый объем инвестиций и применять сложные технологии, которые потребуются для разработки все более сложных месторождений, особенно «нетрадиционной» нефти, то они окажутся в проигрыше. В этом случае без «семи сестер» уже никак не обойтись. Надо отдать должное этим компаниям, накопленные средства они упорно вкладывают в разработку высоких технологий добычи сложных месторождений.

2.5. Пессимизм полезен для роста цен

России выгоден самый пессимистический вариант развития глобальной энергетики. В этом случае тренд роста цен на энергоносители только стабилизируется, и будет постоянно расти. Чтобы и дальше наслаждаться плодами высоких цен на нефть, России нужно вести себя на международной арене как можно агрессивнее, чтобы рынки считали ее опасной. А еще нужно делать все возможное, чтобы усилить нестабильность на Ближнем Востоке.

Главная неприятность для западных стран импортеров нефти – это высокие цены на нефть и газ. Не надо даже грубо давить на покупателей. Достаточно российским руководителям почаще встречаться с Уго Чавесом, Ким Чен Иром, Лукашенко и теми, кто придет им на смену, а представителям следующих кремлевских администраций – почаще вспоминать идеалы Че Гевары. Полезно будет также поддерживать движение «Хезболла» и Иран – хотя бы только на словах. Этого достаточно для создания «геополитического напряжения», которое рынки не преминут отразить в высоких ценах на нефть.

Хотя и страны-импортеры не будут сидеть сложа руки перед лицом растущей зависимости от стран ОПЕК и России. США, ЕС, Китай, Япония и Индия уже собираются перевести заметную часть автомобилей на этанол, интенсивно развивают ядерную энергетику. Конкретные цели уже поставлены правительствами этих стран. Если все пойдет, как задумано, рост импорта энергоносителей в страны ОЭСР может остановится к 2015 г. А к 2030 г., хотя потребность в углеводородном топливе и будет выше, чем сейчас, причин для роста цен на нефть останется гораздо меньше [48].

А стараться страны-импортеры нефти будут тем усерднее, чем выше будет пресловутое «геополитическое напряжение». А значит, выгода для России от дружбы с Чавесом и «Хезболлой» окажется лишь кратковременной. Как только импортеры все-таки найдут выход, тренд тут же оборвется. Был ли предсказуем такой результат? Как один из вероятных сценариев, да. Еще в конце 2005 г., когда доктрина России – как «энергетической империи» – была официально провозглашена, стало понятно, что Евросоюз и США никогда не поставят себя в полную зависимость от одного поставщика энергоресурсов. Напротив, чем громче будут греметь «имперские гимны», тем интенсивнее потребители займутся диверсификацией источников сырья. И тем более актуальной станет идея мощного картеля потребителей, способного давить на самодовольную сырьевую провинцию [49]. Но, когда именно это произойдет, не знает никто.