Текст книги "Трое в Песках"
![](/books_files/covers/thumbs_240/troe-v-peskah-78210.jpg)
Автор книги: Юрий Никитин
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Гольш покачал головой. Варвары изумлены, насколько мир велик, но еще не знают, насколько огромен в самом деле. Нельзя всех считать своим народом, нельзя заступаться за всех сразу, а все беды брать к сердцу. Такое человеку не выдержать.
– Понятно… Когда приперт к стене, а нож у горла, что еще остается?
– Да. И так тошно, а ежели смолчать о кривых, как у степняка, ногах Олега, то остается только головой о стену.
Олег как раз вошел в помещение, нес два пучка сухой травы, наклонился, с удивлением глядя на свои ноги, хрястнулся головой о стену. Мрак гулко захохотал, улыбнулся и добрый Таргитай. Гольш морщился: шутки варваров слишком просты, но даже их волхв засмеялся – недалеко ушел, как учить такого магии?
– Научить можно не всякого, – сказал он размеренно. – Вон у золотоволосого волхва за пазухой дудочка. Проще ее нет на свете, но всякий ли на ней сыграет?
Мрак перебил:
– А наш великий волхв Боромир говаривал, что ежели зайца бить, косой весь лес спалит!.. Ежели бить Олега, то и его можно как зайца…
Гольш усмехнулся:
– Считай, что первое испытание уже прошли. Только лодырям и дурням, а вы на них смахиваете здорово, кажется, что магом надо родиться. На самом деле магия – тяжелый труд, а трудиться никто не любит.
– Есть, кто любит, – покачал головой Мрак. – Таргитаю только дай приложить к чему-нибудь руки.
Гольш кивнул, догадывался, что варвары так шутят.
– Все-таки даже охотником становится не каждый, верно? Хорошим охотником. Но обучиться охотиться может каждый. Если не на львов, то хотя бы на зайцев, улиток, а то и вовсе на грибы.
– Это мы, – сказал Мрак уверенно. – Это про нас! Только нам искать справедливость для всего людства!
– Справедливость? Вы еще надеетесь встретить?
– Ну, мы прошли так мало…
– Боги создали мир таким.
Олег осторожно вклинился в разговор:
– Боромир рек, что боги погодя ужаснулись содеянному.
Гольш подошел к окошку, выглянул. Старый маг выглядел встревоженным. Глаза погасли, а голос стал глухим:
– Подумайте еще. Магов ненавидят и боятся. На беду, не зря. Любой маг овладевает разрушением раньше, чем созиданием.
– Ломать – не строить, – хмыкнул Мрак. – Даже Таргитай умеет.
– Самые первые чары, простые, всегда разрушительные. Творящим учатся потом. Но многие дальше не учатся. Зачем, когда и так боятся, гнут спину, приносят дары? Простой люд уверен, что колдуны только и умеют, что наводить порчу, калечить скот, насылать саранчу, град, засуху. Еще землю трясут…
Олег подпрыгнул, с подозрением смотрел на старого мага. Гольш выглядел серьезным, осуждающе покачивал головой.
– У меня получилось само!
Мрак сказал угрожающе:
– Не обучишься творить – придушу.
– Само не бывает, – обронил Гольш. – Ковер Олег заставил лететь, подслушав чужое заклятие, но землю расколол… Ты в самом деле это сделал?.. Землю расколол своей мощью. Жаль, не знаешь, как тебе это удалось. Странно такое проявление силы у варвара. Магия, в отличие от силы, редко идет в ногу с дикостью.
– Не знаю, – ответил Олег. – У нас словно пелена с глаз упала! Когда увидели, что не цари правят миром…
– Да. Мы – творцы инструментов. Простой люд видит лишь наши жезлы да халаты, но инструменты у нас… совсем-совсем другое. Богатство, бедность, войны, мир, драки за трон, честолюбие, гордость… даже кровавые войны – наша поварешка, которой перемешиваем племена, вливая свежие струи в застойные народы!
– На то и щука в реке, чтобы карась не дремал, – вставил Мрак. – Ему это не большое удовольствие, зато быстрее плавает.
– Твой народ в Лесу живет как звери, а понимает многое. Странно… На сегодня с вами закончим. Отдыхайте, набирайтесь сил. А ты, красноголовый маг… или волхв, вслушивайся в слова! В этом соль всей магии. Учись видеть связь слов, скрытый смысл. Твой раненый друг сказал «удовольствие», а знаешь ли, что удовольствие, удалец, удача, удило, уды, удочка – одно слово в разных личинах? Узрите связь – сумеете извлекать магию, лишь переводя одно слово в другое!
Дверь за ним бесшумно захлопнулась, словно вросла в косяки. Мрак попытался привстать, явно жаждал проверить, но перекосился от боли, посерел и со стоном опустился на ложе. Мягкие ковры сползли на пол, Мрак не замечал раньше, не давал себе потачки, а сейчас и на коврах обгорелое мясо жжет, ноет, печет и дергает, будто всего натерли красным перцем и посыпали крупной солью.
Олег проверил дверь – открывается, опасливо высунул голову в коридор, Таргитай и Мрак следили за волхвом с тревогой. Олег всегда прятался за их спины, сейчас единственный оказался цел – ни единой царапины; пока они вдвоем, спина к спине, рубились во дворце кагана, он то прятался под столом, то бегал в башню Мардуха за ковром. Сейчас суетится, вынужденно высовывается, хотя весь трясется, как бурундук на морозе.
– Ушел, – сказал с облегчением и одновременно с жалостью. – Как много знает! И умеет.
– Еще бы, – буркнул Мрак. На темном обгорелом лице появилось мечтательное выражение. – Целого поросенка с хреном!.. А мог бы, наверное, и двух… Ради этого стоит в –маги.
Борясь со сном – лег с обнаженным мечом у двери, Олегу пришлось переступить, – Таргитай сказал:
– Надо научиться. Побьем злых магов, тогда всласть отоспимся, отъедимся, отдохнем, всех девок перещупаем, перемнем, пережмакаем, будем жить-поживать да добро наживать.
– А я все книги перечту, – сказал Олег.
Мрак молчал, боролся в черном забытьи со смертью. Но когда в дверь стукнули и вошел слуга, Мрак ожил, сказал раздраженно:
– Ну-ка, рыло, принеси устриц. Только без шуточек! Не слишком толстых… в прошлый раз подал кабанов, а звал устрицами, но и не худых, как наш волхв. Жирных не люблю, тощих не ем. Крупных не приноси, ну а мелочью брезгаю. Самых-самых, понял?
– Понимаю, – ответил раб с поклоном. – С жемчугом или без?
– С жемчугом, – ответил Мрак, не заметив издевки. – С черным! Сперва повыковыривай и выброси.
ГЛАВА 3
На другой день утром старый маг объявил с порога:
– Научить попробую. Но какой магии хотите? Есть всемирная, а есть мелкая, племенная. Всемирную творят маги-гиганты неслыханной мощи. Таких очень мало, единицы, но все же любой деревенский колдун легко ограждает от нее свою деревню.
Олег насторожился:
– Как же так?
– Своя шкура всем ближе к телу. Свои интересы всегда дороже, чем интересы племени, союза племен.
Лесные люди переглянулись. Обожженный хмыкнул, а синеглазый отрок с золотыми, как солнце, волосами наклонил голову, пряча лицо. Лишь волхв с зелеными глазами смотрел неотрывно, выражения не менял, но Гольшу показалось, что и ему неловко за него, старого и умудренного жизнью мага.
Хлопнуло, запахло жареным. Среди комнаты возник накрытый стол. В середке лежала молодая косуля. Вкусно пахло. Правый бок слегка обгорел, в спине торчал узкий нож. Вокруг теснились тушки мелких птиц вперемешку с яблоками, грушами. Из воздуха появились два узкогорлых кувшина, на блюде – устрицы, орехи.
– Кости не разгрызать, – предупредил Гольш хмуро.
– Там же самая сладость, – возразил Мрак.
– Быть магом – горько.
Таргитай выдрал ногу косули, грыз мясо быстро и жадно. Рот перепачкался жиром, губы и щеки блестели. Олег с любопытством взял на ладонь устрицу, Мрак скривился:
– Что в них доброго? Вчера я сдуру сожрал дюжину, до сих пор в пузе тяжко.
– Протухли, – сказал Олег. Укоризненно взглянул на старого мага: – Еще не поправился, а тут снова… Какого цвета были, когда расковыривал?
– Расковыривал? А что, их надо расковыривать?
Таргитай обглодал кость, швырнул на середину стола, подражая Мраку, а друга поспешно ухватил за руку:
– Ты что? Маг велел…
– Забыл, – буркнул Мрак. Бросил перегрызенную крепкими зубами берцовую кость. – Тяжко быть магом!
На следующее утро Гольш разбудил их рано, еще упыри с жабами не дрались. Вдоль стен, повинуясь едва заметному движению бровей мага, вспыхнули смоляные факелы. Запах потек сладковато-тошненький, словно Боромир долго и нудно говорил о неустанном труде на благо общины.
– О плате потом, – сказал Гольш нетерпеливо. – Что с вас взять, если к магии окажетесь не ближе, чем к соловьиным песням?
– Ты не только великий, но и мудрый, – сказал Мрак. На глазах веселел: маг из него – как из Таргитая работник, а из Олега – кулачный боец. – Это сокол вроде Олега с лету хватает, а такая ворона, как я, и сидячего не поймает. Я же понимаю, что кому-то бог дал, а мне лишь показал… Зато такое показал!
Глаза его лихорадочно блестели. Все чаще вставал, пробовал ходить – весь покрытый коркой из засохшей мази и темных сгустков крови. Иногда корка лопалась, показывались алые капли. На нем заживало как на собаке, говорил Олег, а Таргитай с гордостью за Мрака всякий раз поправлял: как на волке!
Таргитай хромал на обе ноги, его бил озноб. Мрак тоже кутался в толстое одеяло Гольша, выздоровление отнимало силы. Гольш для них трижды менял стол, а лесные люди все еще умирали от голода. Мрак ворчал: пошто не поплевать над его сгоревшей кожей и царапинами Таргитая? А еще маг… Не желает тратить волшбу на чужаков?
Гольш напряженно всматривался в гостей. Запавшие глаза старого мага буравили их, Олег преданно и неотрывно глядел в ответ. Он уже начал учиться, он всегда и всему учился, даже когда в Болоте тонул – познавал Болото и топивших их упырей…
– В тебе больше всего странной мощи, – сказал Гольш, указав на Мрака. – Ее природа мне неведома.
Мрак отшатнулся:
– Перегрелся, мудрый?.. Солнце тут дикое, на людей кидается. Ты прямо пальцем в небо, зато – в самую середку. Из меня волхв – как из Олега ратник. К этим тихоням приглядись. У рыжего умная книжка была, пока не сперли… как он у кого-то раньше. А у Тарха – дудка хитрая. То ли умеет на ней волхвовать, то ли дудка сама, во что я, зная Таргитая, поверю скорее…
Таргитай обиженно поерзал по лавке, словно пытался зацепить шляпку гвоздя и выдернуть, дабы поковыряться в зубах.
– Все-таки Таргитай, – сказал Олег, в голосе волхва было недоумение. – Я пробовал посопилить на его дудке, но Мрак решил спросонья, что больной пес пробует петь.
– В тебе, обгорелый, мощи больше, – сказал Гольш настойчиво. – Ты умеешь трансформировать живое. Не знаю, ведаешь ли сам об этом.
Мрак неосторожно повернулся, взвыл, сказал сердито:
– Транс… слова-то какие, на морозе и не выговоришь. Самого себя разве что. По-нашему, перекидываюсь –туды–сюды.
Гольш вытаращил глаза, подскочил:
– Себя? Так это ж труднее всего! Других мы беремся учить, переделывать, вести охотно, но себя перебороть?
Мрак разочарованно отмахнулся:
– Все перекидываются. Это ж так просто! В личине волка побегаешь, потешишься, задерешь какую-нибудь зверушку. Потом домой в людской личине, чтобы все как у людей. Волчий нрав в Лесу являешь, когда тебя никто не зрит. А ежели всю жизнь человеком, то рехнуться можно.
Олег и Таргитай мерно кивали, словно их тыкали в миски. Гольш перевел потрясенный взгляд с Мрака на их спокойные лица:
– У вас все так могут?
– Все, – подтвердил за Мрака несчастливо Олег. – Мы живем в Лесу, со зверьем все еще в близком родстве. Потому так… Правда, нам с Таргитаем не удается, хотя причины у нас разные… За это, что не умеем перекидываться, нас изгна… послали учиться в другие края.
– Еще как послали, – подтвердил Мрак с непонятной улыбкой. – Всей деревней. За околицу провожали.
– Пользуетесь магией, не зная, что это магия?
Мрак ответил вместо Олега:
– Разве это магия, когда умеют все? Вот верблюды – магия! Или еще видел у кагана говорящую птаху. Попугаем кличут, хотя никто не сказал, пошто ее пугать. Я сперва не верил, спросил прямо в лоб, как вот тебя: верно, дурень в перьях, что умеешь говорить? А он мне: я-то умею, дурень в шерсти, а вот ты умеешь летать?
Гольш нервно бегал взад-вперед по комнате. Из-под подошв вылетали длинные, шипящие как змеи искры. Старый маг воздевал глаза к небу, бормотал:
– Когда чудо обыденно, уже не выглядит чудом… хотя все еще чудо. Разве сама жизнь не чудо? Разве мы сами не магические существа? Разве наша обыденная жизнь не является для существ другого мира адом… а для других – раем?
Мрака снова била дрожь, кутался в длинное цветное одеяло, поджимал ноги.
– Великий и мудрый, это для нас чересчур умно. У нас тоже один волхв чуть не рехнулся, разгадывая, почему от коровы всегда теленок, от козы – козленок, а никогда не перепутываются. И как из крохотного зернышка вырастает дерево?.. А нам, простым, и даже очень простым, чего-нибудь попроще, но побыстрее и побольше. Тебе в башне не дует, хотя не могу понять, как терпишь такую жару, а нам делов непочатый край. До самой могилы, которая, правда, рядом, будем обязаны, ежели научил бы нас… хотя бы вызывать стол с кабанчиком! Лучше, если можно, с двумя.
Олег сжался, в комнате чуть померкло, как и лицо старого мага, но Гольш лишь вздохнул, сказал осуждающе:
– Если здесь возникло, где-то исчезло.
– А ежели не воровать? Боромир брался творить хоть из камня. Правда, ничего не получалось.
– Законы богов не сломить. Ежели создать здесь, то где-то рассыплется в прах. Ежели сохранить жизнь раненому здесь… или обгорелому, то где-то умрет или погибнет другой.
Олег вздрогнул, побледнел. Таргитай беспокойно ерзал, кривился, словно находил гвозди и дергал один за другим, лишь Мрак равнодушно пожал плечами. Исчезло у чужих, что за беда? Скорее всего, сперли у кагана, откуда у бедняка такой откормленный поросенок? А богатых грабить не зазорно. Может быть, от позорной смерти спасли: от обжорства тоже мрут!
Гольш рассматривал их насмешливо.
– В самом деле из Леса… Для вас как будто в самом деле все – родня. Но мир чересчур велик. Бей всякого, все равно попадешь в чужого.
Говорил с иронией, Олег же всматривался, старался проникнуть за личину. Внешность обманчива, для того и дана, язык еще брехливее, но насколько старик подшучивает?
– Решайте! Магия – горький труд, не все готовы связать с нею жизни. Одни отказываются сами. Другим… другим не дается.
Мрак хмыкнул:
– Тогда мы в самый раз. Ни бе ни ме ни кукареку. Ни сюды Микита, ни туды Мыкыта. А я вовсе ни рыба ни мясо и в раки не гожусь. Значит, только в маги.
За окном потемнело. Подул холодный ветер, донес запахи, что смутно напомнили о северном Лесе. В комнате хлопнуло, посветлело. Перед неврами в воздухе повисли три медные с прозеленью чаши. Пахнуло настолько гадостно, что Мрак отпрянул, ударился затылком о камень. Темная маслянистая жидкость неспокойно двигалась. Медленно выныривали белые склизкие комочки, словно в гнилой воде разложились толстые больные жабы.
– Что за шербет? – спросил Мрак подозрительно.
– Напиток магов.
– Воняет гадостно!
– Ты еще не пробовал на вкус, – утешил Гольш. – Передумал?
Мрак угрюмо покосился на его злорадное лицо:
– У нас тоже горьким лечат, а сладким калечат.
Рывком ухватил чашу, Таргитай и Олег раскрыли рты. У Мрака красное злое лицо: обгорелое, в шрамах, но твердое, как вырезанное из хорошего старого дуба.
В зеленой густой жиже высовывались облепленные ряской головы улиток, мелькали красные дождевые черви. Мрак осушил, не поморщился. В чаше Олега плавали дохлые мухи, выдранные с мясом лапы кузнечика. Желтый, как покойник, Олег глотал судорожно, кадык дергался.
Таргитай сделал первый глоток. Холодное гадкое тело улитки скользнуло по горлу. Судорожно пытался протолкнуть глубже, но следом попался клубок шевелящихся червей.
– Глотайте, все глотайте, – донесся как издалека голос старого мага. – Чтобы досуха.
Таргитай скакнул к окну, ударился лицом о металлическую решетку. Вниз хлынул водопад, в котором ему виделись жабы, лягушки, улитки и тритоны. Ухватился за прутья, ноги стали ватными.
Мрак сидел как камень, неподвижный и твердый. В глазах злое торжество, губы застыли узкой щелью, словно по коре старого дуба рубанули секирой. Олег стоял, его шатало, мотало из стороны в сторону, по горлу вверх-вниз катались толстые шары.
– Горько? – донесся все еще далекий голос Гольша. – Ничего, это сперва горько и гадко, зато потом будет еще хуже. Маг должен постоянно одолевать все и всех, но сперва должен научиться одолевать себя. Вы двое можете начинать первый урок. А ты, золотоволосый отрок, возьми метлу, убери комнаты и лестницы. Отсюда и до…
– До обеда?
– Нет, до подвалов.
Таргитай старательно дудел, хотя малость осип, когда в коридоре послышались тяжелые бухающие шаги. Кто-то несет на плечах мешок с песком или оленя?
На пороге возникли две сгоpбленные фигуры. Таргитай с горестным воплем кинулся навстречу, захлопотал, подвел к лавке, а Мрака укутал в одеяло.
Мрак прохрипел:
– Ежели такова магова жизнь, то лучше волком!
– Я не доживу до утра, – сказал Олег со стоном.
Таргитай поспешно спрятал дудочку – еще побьют от зависти, – услужливо укутал Мраку ноги толстой шкурой.
– Эт ничо, ничо! Гольш рек, что это сперва трудно, зато потом будет совсем тяжко.
– Тебя бы в волхвы-предрекатели… забили бы враз.
– Таргитаю всегда везет, – сказал Олег едва слышно. – Что Гольш с нами не вытворял! Кол на головах тесал, орехи колол, мордой о стол… Но все-таки обещал научить!
– Как я обещал заплатить? – буркнул Мрак. – Чую, нашла коса на камень.
Таргитай недолго нежился, как кот на печи. Неспособный к магии может оказаться полезным на работе попроще: таскать воду из подземелья на самый верх, убирать, перекладывать камни.
– Не наглей, Тарх, – сказал Мрак предостерегающе. – В тепле да уюте охомячиваешься быстро.
– Как по Степи бегал, – напомнил Олег. – Как лось! А по Горам? Вылитый козел. Прыг-скок, прыг-скок, только рогами потряхивал.
– То по нужде!
– Да, здесь по нужде далековато.
Таргитай зябко передернул плечами: утром Мрак едва не сбросил его вниз, когда пытался справить малую нужду прямо из окна башни. Мрак и раньше ярился, когда мужики ленились сойти с крыльца. Волчья привычка не оставлять следов сказывалась в любой личине.
Гольш сердился, в комнате всякий раз темнело, а под высокими сводами слабо блистало, гремел гром. Мрак, на которого возлагал особые надежды, не мог сдвинуть заклятием даже волосок. Олег же, напротив, тряхнул башню, да так, что по стене пошла трещина. Гольш побелел.
– Ломать – не строить, – повторял настойчиво. – Ты обязан овладеть своей яростью.
– Ярость? – удивился Мрак. – Скорее зайцы пойдут гонять медведей, чем Олега рассердишь!
– Рассердится и червяк, если на него наступят.
– То червяк. Верно, Олег?
Олег с неудовольствием пожал плечами:
– Ярость – свойство неумных. Так учил Боромир.
Длинные черные тени от его высокой фигуры скользили по стенам, жутко ломались на углах, страшно и хищно перепрыгивали. Олег временами походил на свою тень, в его лице Гольш замечал напряжение и нечто скрытое, но тут же в глазах молодого волхва проскакивала беспомощность. Скрывал ее тщательно, в отличие от золотоволосого Таргитая, что жил бездумно и беспечно.
– В тебе слишком много скрытой ярости, – сказал Гольш нерешительно. – Ты сложнее своих друзей и… опаснее. Они чисты, оба как на ладони. А ты темен. Даже для себя, как мне кажется, темен.
– Еще бы, – буркнул Мрак с удовольствием. – Такой волхв, что правую руку от левой не отличит! А уж ноги и вовсе…
– Нет, заклятия ни при чем. У тебя все наружу: душа нараспашку, сердце на рукаве, секира на перевязи. А ваш Таргитай и вовсе зайчик с дудочкой. Олег же в неустроенности, ум в смятении, от него не знаю чего ждать…
– Значит, – подытожил Мрак, – всего! Зато от нас с Таргитаем – ничего. Эй, зайчик с дудочкой! Принеси труженикам магии напиться. В горле как три кошки гадили. Это все еще от того напитка магов!
– Воды? – пискнул Таргитай. Мечтательный взор погас. С великой неохотой спрятал дудочку.
– Дурень, напиться, а не мыться.
Таргитай, обливаясь потом, потащился вниз. Одно утешение, что наиграется всласть, пока спустится до самого низа. Как раз начали складываться слова в новую песню, непохожую на прежние. А внизу, в подземелье, где бьет ледяной ключик, прохладно и знакомо, словно вернулся в родной Лес…
Мрак проводил Таргитая подгоняющим взглядом: ползет, как больная черепаха с перебитыми лапами! Если бы мог взглядом дать пинка – певец катился бы кубарем до самого подвала.
– Хоть один при деле. Мы что, мы – маги, можно и дурью маяться. Почтенный Гольш, не обессудь за смелость, мы ведь простые, и даже очень простые, но ты в благородной рассеянности не замечаешь мелкой мерзости с крылышками – откуда в таких жарких Песках? – но меня комары заели. Это ж не комары, а прямо верблюды с крыльями. Сообразил бы заклятие, дабы враз под корень? Можно под крылья.
Гольш сидел насупленный, злой. Кустистые брови торчали как частокол, глаза недобро сверкали.
– Нет таких заклятий!
– Неужто доселе никто не придумал? Тогда сочини сам. Или давай разведем пауков.
Губы Гольша слились в прямую линию, голос неприязненный:
– Не стать тебе магом.
Олег встревоженно поворачивался то к Гольшу, то к Мраку, не желал ссоры, но и вмешиваться боязно между такими грозными противниками, а Мрак беспечно заявил:
– Все, утоплюсь с горя! Я уж размечтался, что горами буду трясти, как Таргитай веником. Ну, буду трясти, а что толку?.. Олег тоже тряс. Сильного на свете много, умного тоже много, доброго – мало. Олег, помнишь сильномогучего Святогора? Или великана Горыню? Вот уж оба уродились и сильными, и даже мудрыми.
Олег понурил голову:
– Мрак, они ж не маги! А нам позарез надо стать магами, ежели опосля хотим спокойно жить-поживать да добра наживать. Пока в мире такое творится, разве совесть не загложет?.. А магам подвластно исправить мир. Им все подвластно. Ведь все, мудрый?
Багровые угли бросали пляшущий пурпурный свет на лицо Гольша. Взглядом менял цвет пламени, вздымал щелкающие искры. Сухие старческие руки бессильно свисали с коленей.
– Все, – подтвердил отстраненно. – А что неподвластно, то нам и не надо.
Олег спросил быстро:
– Неподвластно?
Гольш поморщился:
– Одна вещь на всем белом свете. Но не по силам даже богам. Даже самому богу богов – Роду. Она вовсе не из нашего мира.
Мрак встрепенулся, Олег вовсе вытаращил глаза:
– Такое возможно? Что это?
– Яйцо.
– Просто яйцо?
– Второе Яйцо. Из первого когда-то возникли небо и звезды, боги, люди, звери… Весь мир. А это Яйцо… гм… словом, такое же.
Мрак с недоумением повертел головой:
– Зачем?
Гольш неотрывно глядел в жарко пылающий огонь, но плечами передернул, словно повеяло холодом.
– Даже богам неведомо. Наверное, скоро вспыхнет новый свет.
– А наш?
Пламя начало прижиматься к раскаленным углям. Гольш подбросил сухую ветку, сказал все тем же отстраненным голосом:
– Яйцо спрятано в самом глухом месте на всем белом свете. Там дремучий Лес, полный колдовства. Стерегут невиданные чудовища, а крылатые звери из-под облаков ревниво просматривают каждую тропинку… Да там и нет тропинок. К тому же Яйцо скрыто у людей, страшных в своей мощи. Никто не знает ее пределов. Даже эти люди не знают! Яйцо под надежной защитой.
Мрак не слушал, осторожно сдирал корочку с раны. Показалась нежная розовая кожа.
– Нам нет дела до яиц, кто бы их ни снес. Злую магию бы порушить. Срубить, как сорную траву! А там можно и помереть. Не для жизни вышли из Леса – для смерти…
Гольш ушел молча. Невры провожали сгорбленную фигуру уважительными взглядами: старый маг истязал себя работой. До утра из его комнаты слышались хлопки круглых молний, шипение, лязг, звон, из-под двери выползал зеленый дым, каменные плиты либо крошило, либо превращало в золотые.
– Я видел внизу подле башни косулю, – вспомнил Олег. – Хромала, как Таргитай.
– Ну и что?
– Мне показалось, у нее перебита берцовая кость. Или разгрызена.
Уже неделю подолгу рассматривал с крыши незнакомое небо. Звезды втрое крупнее, ярче, их целые рои. Небо черное как деготь, без привычной пронзительной синевы Севера. Иногда сзади над ухом слышалось тяжелое дыхание. Таргитай простудился, шмыгал носом, путался в соплях, иной раз лихо со всего размаха бил их о каменные плиты, но чаще просто выдувал через край башни, поочередно зажимая ноздри большими пальцами.
Могучий Мрак быстро очищался от жуткой коросты. Все еще чудно и непривычно видеть его безволосым, но черная шерсть на глазах пробилась сквозь струпья на широкой, как дверь, груди. На обгорелом лице наметились широкие брови.
Комната Гольша на самом верху, поближе к звездам, невры жили поверхом ниже. Еще в башне имелись чуланы, глубокие ниши, потайные каморки, три зала – Мрак излазил всюду, перетрогал все, что можно потрогать, изучил запоры, засовы, ставни. В залах на стенах висели мечи, булавы, оскепы, оскорды, клевцы, кинжалы и щиты всех размеров и форм. Мрак сперва удивлялся: зачем такое магу, да еще старому? Правда, все под таким слоем пыли, что могло уцелеть с той поры, когда Гольш не был ни старым, ни магом.
Гольш донимал их утром. С полудня и до глубокой ночи сновал вокруг котлов с варевом, в камине выплавлял чудные металлы, заманивал в башню и ловил летучих мышей. Невры, будучи гостями, пробовали помогать – без дела сидеть умел лишь Таргитай, зато еще как умел, но слуг у Гольша хватало, к тому же старому пню, кроме своей магии, почти ничего не требовалось. Да и магией, по понятиям невров, не занимался. Докапывался до чего-то, терзался, ярился и бил посуду. Мрак предположил, что старик пытается овладеть теми силами, где кончается магия, а начинается черт-те что и по бокам пряжки.
На седьмое утро из комнаты Гольша слышались скрипы, треск, в щель под дверью выполз черный дым. Янтарные глаза, вмурованные в металлическую дверь, дважды вспыхнули оранжевым, налились кровью. Донеслось раздраженное бормотание, дверь с треском ударилась о стену.
Маг был в черной мантии с золотыми звездами, остроконечном колпаке. Длинные рукава развевались, как крылья издыхающей летучей мыши. В руке сжимал резной посох, отделанный медью и золотом.
– А, лесные варвары, – буркнул Гольш, его глаза смотрели сквозь гостей. – Отбуду на три дня. Живите как жили. Магия вам ни к чему, накормят слуги. Поупражняйтесь сами, у вас получается. Вся башня пропитана магией, даже воздух насыщен чарами. Что-нибудь да получится.
– Получится, когда загнемся вовсе? – пробормотал Мрак, а громко сказал с подъемом: – Какая жалость, что отбываешь! Каждый вечер засыпаю с мыслью: скорее бы утро да снова за учебу. Мол, бог даст день, а демон… гм… Гольш – работу. Но раз надо, то надо. Не отказывай себе, мудрый! Иной раз нужно уйти в такое, чтобы встряхнуться, а то от нашей собачьей… или собачачьей – как правильно, чтобы получилась магия? – жизни рехнуться, как два пальца замочить.
– С вами это просто, – буркнул Гольш. – Из башни не выходить, я прочел в небе опасность. Стены крепкие, слуги вооружены, магией пропитан каждый камень. Или это уже говорил? На кухне не шарьте, вас накормят… Правда, жрете, как… Ладно, еще двух поваров сотворю.
Перешагнул порог, в два широких шага пересек площадку. Мрак раскрыл рот; старый маг вспрыгнул, словно взлетел, на широкий подоконник. Толстые металлические прутья исчезли, тут же возникли снова – несокрушимые с виду, кованые, – пропустив тощую фигуру.
Гольш постоял на самом краю, четко вырисовываясь на слепяще голубом небе. Факелы бросали в спину багровые сполохи, хвостатые звезды шевелились как живые. Вдали прогремел гром, прокатился, громыхая глыбами, снова треснуло – ближе. Полыхнула белая как снег, холодная молния. Снова затрещало, будто великан разрывал над башней гигантскую шкуру.
Невры от блеска зажмурились. Когда темные пятна перестали плавать в глазах, набежавший ветер смахнул с подоконника горстку оранжевого песка.
– Дунул-плюнул, оседлал молнию, – сказал Мрак завидующе. – И уже за тридевять земель! Сидит себе в корчме… Дурацкий колпак, что под стать разве что Таргитаю, спрятал в мешок, сам прикинулся ворюгой или разбойником. Тех уважают. Пьет вволю, баб лапает, а ежели что не по ндраву – морду бьет. Хоть и старый, а по чужим огородам не прочь… еще как не прочь!
– Мрак…
– А что? Это волхв, я понимаю. А мы сюда двое суток на дырявой тряпке перли! Помнишь, как Таргитай приучался гадить с середины ковра, страшась задницу высунуть? До сих пор тошно.
Олег пошел вдоль стены, щупал массивные глыбы, несокрушимые и надежные, сотворенные еще первыми богами. На окне потряс металлические прутья.
– На ковре – не пешком, как ты гнал нас через Лес. Завалы, буреломы, болота! А как пробирались по Степи? А что на ковре под грозой побывали, тебе же лучше. Раны промыло.
– А вороны клевали? – напомнил Мрак. – До самых Песков целая стая гналась! Тарх до сих пор просыпается с воплем.
– Ему снится, что начал работать. Мрак, мне почему-то не по себе. Все время мерещится, что вот-вот стрясется беда.
– Пуганая ворона куста страшится.
– Я в самом деле чую недоброе!
– Добрый нос за три дня кулак чует.
Олег, не слушая, обошел комнаты – лишь свою Гольш запер магическим словом, – спустился на поверх, порыскал, проверил и перепроверил решетки на окнах. Не поленился сойти вниз, ощупал массивный запор на воротах. На всякий случай – береженого все боги берегут – подпер ворота бревном. Магия магией – когда получается, когда нет, – а бревно на то и бревно, что не подводит.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?