Электронная библиотека » Юрий Сушко » » онлайн чтение - страница 3


  • Текст добавлен: 22 ноября 2013, 18:39


Автор книги: Юрий Сушко


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Эти публикации произвели настоящий фурор. С его революционными идеями не соглашались, восхищались, пытались оспорить. Но главное – молодого ученого заметили, он заставил с собой считаться. Уже через несколько месяцев после обнародования этих работ польские физики в Кракове не побоялись объявить, что появился новый Коперник. Прошло еще около четырех лет, и крупнейшие германские теоретики – Планк, Нернст и фон Лауэ – вынуждены были признать, что Эйнштейн – гений.

Создатель квантовой теории света Макс Планк прочел статьи Эйнштейна в постели, свалившись с высокой температурой. Прочел раз, другой и заключил:

– Больше болеть нельзя.

Он понял и принял взгляды мало кому известного физика. Но наука уже стояла на пороге этого открытия.

Главным источником познания для Эйнштейна была интуиция. Когда он работал над теорией относительности, у него недоставало богатого знания математики, как у первоклассных физиков-теоретиков. Он признавал: «Моя интуиция в математике не была достаточна сильной, чтобы я мог тогда различать существенно важное, отделив его от остальной, более или менее обязательной учености. Кроме того, у меня был безграничный интерес к познанию природы, но как студенту мне еще не было ясно, что путь в глубины теоретической физики связан с самыми сложными математическими расчетами. Мне стало это ясно только после многих лет самостоятельной научной работы...»

А Милева все плакалась:

– Весь день я стираю, стряпаю и так устаю к вечеру, что не могу даже прочесть научный журнал...

Не примирило супругов и рождение двух сыновей. Тем более что один из них – Эдуард, страдал, по заключению врачей, «больным головным мозгом и нервами». Хотя Альберта Эйнштейна поразила парадоксальная мысль его сынишки, который как-то грустно сказал: «Самая плохая судьба – это не иметь судьбы и ни для кого не быть судьбой».

* * *

Гениальный физик отличался незаурядным мужским началом. Он не пропускал ни одной юбки, включая домашнюю прислугу. Его друг Януш Плеш, свидетель многих ранних любовных похождений Эйнштейна, писал: «Эйнштейн любил женщин, и чем проще они были, чем больше они пахли и потели, тем больше он их любил». В молодости он не предпринимал поиск женщин по каким-то своим мечтаниям, а брал тех, кто случаем попадался под руку. Как правило, все они оказывались старше, опытнее. Альберт ценил в них не внешние данные, а доступность и бытовые удобства. Но всех держал на расстоянии от своих привычек и дел.

Женщины с первого взгляда очаровывались Альбертом, считая его «каким-то светящимся». Наталья Сац, создатель и руководитель Московского театра для детей, на всю жизнь запомнила свою случайную встречу с Эйнштейном во время берлинских гастролей в начале 30-х годов прошлого века. Она даже не догадывалась, что перед ней великий физик, просто любовалась интересным мужчиной: «Где я видела эти черные, одна выше, другая ниже, словно в пляске, брови, большие карие смеющиеся и такие лучистые глаза, мягкий подбородок, высокий лоб, черно-седые волосы, которым, видимо, очень весело и свободно на этой голове? Галстук набок, обжитой пиджак...»

Устав выслушивать претензии глупой ревнивицы жены, Альберт решил покинуть семью. Но, поразмыслив, все же остался. Однако предъявил ультиматум: «Если ты хочешь замужества, – заявил он Милеве, – ты должна согласиться на мои условия, вот они: во-первых, ты заботишься о моей одежде и постели; во-вторых, приносишь мне трижды в день еду в мой кабинет; в-третьих, ты откажешься от всех личных контактов со мной, если только они не диктуются общественной необходимостью; в-четвертых, всегда, когда я тебя попрошу об этом, ты оставляешь мою спальню и кабинет; в-пятых, без слов протеста ты выполняешь для меня научные расчеты; в-шестых, не ожидаешь от меня никаких проявлений чувств».

Его в те годы (как, впрочем, и всегда) больше занимали проблемы мировоззренческие, нежели тонкости супружеских отношений. Он писал: «Я хочу узнать, как Бог создал мир. Мне не интересны те или иные явления в спектре того или иного элемента. Я хочу знать Его мысли, остальное – это детали». А о своей душе Эйнштейн говорил: «Я действительно одинокий путник, который не принадлежит всем сердцем ни государству, ни родине, ни друзьям, ни семье... Не знаю, почему меня никто не понимает, но каждый любит».

Выдерживать свое одиночество в семье было выше его сил.

Интересы Эйнштейна были безграничны. Ненавистная в детстве скрипка, заниматься которой его понуждали родители, с годами стала его любимым инструментом, и он играл, как утверждают современники, на вполне приличном профессиональном уровне. Музыка спасала его от ипохондрии. Как-то Эйнштейн с удовольствием выступал в квинтете, состав которого был довольно импозантен – сам физик, юрист, математик, переплетчик и тюремный надзиратель. В Германии Эйнштейн принимал участие в благотворительных концертах. Местный журналист, восхищенный его исполнением, поинтересовался у соседки: «А кто это играет?» – «Как, вы не узнали? – изумилась дама. – Да это же сам Эйнштейн!» На следующее утро в газете появилась заметка о выступлении великого музыканта, несравненного виртуоза-скрипача Альберта Эйнштейна. Героя публикации эпитеты незадачливого репортера привели в полный восторг. Он вырезал заметку и с гордостью показывал знакомым: «Вы думали, я ученый? Я знаменитый скрипач, вот я кто на самом деле!»

Скрипка, как рассказывают, жила у Эйнштейна в божественнгом почете. Он даже дал ей имя – Лина. В футляре она лежала «одетая» в шерстяной «пуловер» на шелковой подкладке. Да и вообще он был страстным меломаном. Моцарт, Бах, Шуман были безоговорочными кумирами ученого. Как правило, воскресными вечерами Эйнштейн со своими домашними отправлялся на музицирование к профессору Адольфу Гурвицу и вместо приветствия в дверях весело восклицал: «К вам господин Эйнштейн со своим курятником!» Потом вместе они играли Корелли и Генделя.

Альберта пленяли яркие, необычные таланты. Когда уникальный медиум и непревзойденный телепат Вольф Мессинг выступал со своими психологическими опытами в Вене, Эйнштейн, пораженный способностями юного феномена, тут же пригласил его в гости. Вольф согласился – и не пожалел.

В доме ученого его поразило обилие книг. «Они были всюду, – рассказывал он позднее, – начиная с передней...»

На встрече присутствовал также выдающийся психоаналитик Зигмунд Фрейд, который предложил молодому человеку продемонстрировать свои способности и принялся отдавать мысленные приказания. Первое задание великий психолог придумал совершенно необычное: взять на туалетном столике пинцет и, подойдя к Эйнштейну... выщипнуть из его великолепных, пышных усов три волосинки. Взяв пинцет, Мессинг подошел к Эйнштейну и, извинившись, сообщил ему, что хочет от него маэстро Фрейд. Эйнштейн лишь улыбнулся и благосклонно разрешил выполнить милое пожелание своего приятеля-шутника.

Эйнштейну самому всегда были по душе театральные эффекты.

Когда летом 1913 года Альберта решили заполучить в Берлинский университет, то в Цюрих на «охоту» за ним была снаряжена целая экспедиция в составе выдающихся физиков Макса Планка и Вальтера Нернста с супругами. Они предлагали своему молодому коллеге наивыгоднейшие условия – и кафедру в университете, и членство в Прусской академии наук, и директорский пост в Физическом институте кайзера Вильгельма, и, безусловно, щедрую оплату, и при этом полную свободу от нудного преподавательского труда, то есть исключительные возможности заниматься чистой наукой. Эйнштейн попросил некоторое время на раздумья. А потом сообщил Планку, что дорогие гости узнают о его решении, если захотят сегодня вечером прогуляться по окрестностям Цюриха, где он встретит Планка и Нернста и в случае согласия взмахнет белым платком. Маленький спектакль «режиссеру» Эйнштейну, к всеобщему удовольствию, удался на славу.

«Сдавшись» таким необычным образом берлинским друзьям, убежденный пацифист Эйнштейн переехал в столицу предвоенной Германии. Милева с двумя сыновьями осталась в Цюрихе. Семья фактически распалась, но до официального расторжения брака еще оставалось долгих пять лет.

Эйнштейн гордился своей прозорливостью и интуицией, когда в свое время решил не отказываться от швейцарского гражданства. Оставшись гражданином нейтральной Швейцарской Конфедерации, он, убежденный пацифист, ловко избегал всеобщего милитаристского психоза, многократно усилившегося в немецком обществе с началом Первой мировой войны, наотрез отказывался подписывать какие-либо «патриотические воззвания», участвовать в каких-либо массовых акциях в поддержку отважных германских воинов. Встретившись в Швейцарии со своим единомышленником, замечательным французским писателем Роменом Ролланом, он говорил ему: «Поблагодарят ли будущие поколения нашу Европу, в которой три столетия самой напряженной культурной работы привели лишь к тому, что религиозное безумие сменилось безумием националистическим? Даже ученые разных стран ведут себя так, словно у них... ампутировали мозги».

От встречи с Эйнштейном сам Ромен Роллан был в полном восторге: «Необычайно вольны его суждения о Германии, в которой он живет. Не всякий немец обладает такой свободой мысли. Другой человек страдал бы, чувствуя себя духовно изолированным в этот страшный год. Он – нет. Он смеется».

Через некоторое время после переезда в Берлин Эйнштейн внезапно не на шутку заболел. Хотя что значит «внезапно»? Интенсивная интеллектуальная работа при отвратительнейшем питании в воюющей Германии и отсутствие надлежащего ухода спровоцировали старую болезнь печени. К этой хвори еще привязались желтуха и язва желудка. Все заботы об Альберте, как о большом больном ребенке, взяла на себя его кузина Эльза Эйнштейн-Лёвенталь – двоюродная сестра по материнской линии и троюродная по отцовской.

(В этом почти единокровном романе, кстати, не было ничего сверхъестественного. В роду Эйнштейнов браки между родственниками были обычным делом. Никакой аномалии. Герман Эйнштейн и Паулина Кох, отец и мать Альберта, приходились друг другу двоюродным братом и сестрой. Сама Эльза также появилась на свет от брака между двоюродными братом и сестрой. Генеалогическое древо Эйнштейна таило немало проявлений определенной «семейственности» в брачных отношениях. Стало быть, мама и впрямь была права, когда отговаривала своего Альбертля от женитьбы на Милеве.)

Эльза была на три года старше Альберта, успела побывать замужем, родить двух дочерей и благополучно развестись. С Альбертом они дружили с детства, но новые обстоятельства их по-особому сблизили. Эльза протирала братцу супчики, занималась его бытом, одеждой, словом, всячески холила и лелеяла. Она была добрая, сердечная, по-матерински заботливая и целеустремленная женщина. Как говорили, типичная бюргерша. Непритязательная, неумеренно жизнерадостная, добродушная, умеющая ограждать своего избранника от житейских невзгод и проблем. В отличие от Милевы, прекрасного математика, Эльза ни бельмеса не смыслила в научных разработках Альберта, но гордилась им. Она частенько повторяла изобретенную ею самой формулу любви:

– Я не понимаю теории относительности, зато я понимаю самого Эйнштейна.

«От этой женщины с квадратной фигурой так и излучалась жизненная сила, – своим верным киноглазом видел Чарли Чаплин. – Она откровенно наслаждалась величием своего мужа и вовсе этого не скрывала, ее энтузиазм даже подкупал».

Эйнштейн был благодарен Эльзе, что она никогда не пересекала проведенную им самим демаркационную линию. Это давало Эйнштейну свободу и возможность в любую минуту оставаться наедине с самим собой. Он любил одиночество, «мучительное, когда ты молод, и восхитительное, когда становишься зрелым человеком». Но умственная потенция, что поделаешь, сопряжена с потенцией сексуальной. Причем Эйнштейн – недаром он родился на юге Германии – не чурался чисто баварского брутального юмора, запросто, например, мог позволить себе в светском обществе признаться: «Я брякнул яйцами налево». Что, по сути, было очень искренне, но вот по форме – увы... дамы краснели.

Друзья рассказывали об одном курьезном эпизоде из его преподавательской практики. Эйнштейн читал лекцию где-то в Цюрихе, и в аудиторию случайно забрела проституточка, очень красивая, кстати. Правда, несколько вульгарно накрашенная. Она взглянула на лектора столь призывно, что ему сразу очень захотелось с ней уйти. Что он и сделал, объявив перерыв...

А настырная Эльза целеустремленно шла к своей заветной цели. И таки добилась своего. Эйнштейн бросил Милеву и женился на своей кузине, удочерив заодно ее девочек от первого брака – Ильзе и Маргот. По прошествии времени ближайший друг ученого Мишель Бессо восхищался Эйнштейном: «Более всего меня поражала его способность долгие годы жить не только в мире, но и в настоящем согласии с этой женщиной...»

Чтобы официально расторгнуть брак с Милевой, великому физику пришлось пообещать ей в качестве отступного свою будущую Нобелевскую премию (в получении ее он был стопроцентно уверен. Впервые он был номинантом этой самой престижной в мире награды еще в 1910 году).

В ходе тягомотного бракоразводного процесса Эйнштейну пришлось признать, что в прошлом он не только изменял Милеве, но еще и рукоприкладствовал. Позже он в сердцах напишет ей несколько замысловатые строки: «С течением времени ты убедишься, что нет лучше экс-мужа, чем я, ибо я верен, быть может, не в той форме, в какой себе представляют это юные девушки, но тем не менее верен и честен».

С появлением Эльзы, замечали друзья, стиль жизни Эйнштейна изменился: «Он, в котором всегда было что-то богемное, стал жить жизнью буржуа средней руки... в доме, типичном для зажиточной берлинской семьи... с хорошей мебелью, коврами и картинами. Войдя, вы ощущали, что он тут чужой, как представитель богемы в гостях у буржуа». Многие знакомые обращали внимание на некоторые нелепости в поведении Эльзы. Эта валькирия, страдая близорукостью, напрочь отрицала очки, упорно предпочитая аристократический лорнет, и в результате могла принять за салат декоративную композицию, рьяно измельчая ножом орхидею у себя в тарелке. Раввин, который как-то навестил семейство Эйнштейнов, заметил, что «госпожа Эйнштейн поразительно похожа на своего мужа. Она тоже невысокая и плотная, волосы у нее не такие седые, как у мужа, но вьются так же, как у него, мелкими волнами. Даже одеты они с мужем были почти одинаково: на ней тоже брюки и свитер».

По своему разумению она создала сугубо мещанскую обстановку в доме. Гостиную украсила огромным портретом одного из основателей сионизма, Теодора Герцля, там же стояли две большущие копилки, в которые все гости ее гениального супруга были обязаны, в зависимости от кошелька, оставлять пожертвования... Слава богу, на все это Альбертль не обращал внимания. Или делал вид, что не замечал.

Зато она закрывала глаза, когда Эйнштейн частенько уходил на своей яхте в дальнее плавание, и не один. А возвращался на рассвете. Или не возвращался вовсе. Когда же он приводил женщин домой на ночь, Эльза как ни в чем не бывало ложилась спать одна. А утром с улыбкой подавала Альберту кофе. Она считала, что гений, подобный ее мужу, не может быть безупречен во всех отношениях. И считала женские знаки внимания пустыми атрибутами славы, и только. Друзья дома горячо поддерживали эти ее заблуждения и уверяли, что поклонницы Эйнштейна – дамы, попавшие в ХХ век из эпохи романтизма с ее культом блестящих героев, гениев, отважных полководцев и путешественников.

В период супружества с Эльзой сексуальные вкусы Эйнштейна существенно изменились. Его уже мало интересовали задрипанные случайные потаскушки. В Европе и особенно после переезда в Америку его, как правило, уже преследовали знатные богатые дамы, которые прикатывали за ним на шикарных автомобилях и увозили невесть куда на целый день. Эльза, стиснув зубы, терпела и выдавала мужу на прощанье деньги на карманные расходы. Вдова банкира Тони Мендель, приезжая за «своим профессором», одаривала Эльзу шоколадом и всякими лакомствами и увозила ее мужа на театральные вечера, а потом к себе на роскошную виллу. Где он вынужден был оставаться на ночь, чтобы сыграть фрау Тони на рояле что-нибудь из классики ХVIII века. Не менее щедрой была богатая владелица цветочных салонов Эстелла Каценелленбоген, тоже с лимузином и личным шофером. Потом целое лето у Эйнштейна длился роман с роскошной блондинкой Маргарет Лебах. Каждую неделю она приезжала к Эйнштейну на виллу Капут, чтобы угостить его супругу кондитерскими изделиями собственной выпечки. Отведав гостинцев, Эльза благоразумно исчезала на весь день якобы за покупками, предоставляя гостье мужа полную свободу действий.

Русский журналист Дмитрий Марьянов, который одно время был вхож в семью Эйнштейнов, неоднократно имел возможность наблюдать настоящую охоту, которую вели светские львицы на великого физика и крайне обаятельного мужчину: «Многие из них были очень красивы, и почти все они жаждали общения более близкого, чем то, на которое, в соответствии с условностями, претендовали в самом начале знакомства. Некоторые, чтобы добиться встречи с ним, прибегали к стратегическим уловкам, достойным штабных генералов, другие действовали с ошеломляющей прямолинейностью».

Он ухаживал за своими пассиями наивно, как ребенок, который увидел прелестную игрушку и не захотел ее отпускать. Его не смущало даже присутствие при этом мужа предмета своего вожделения. Он был глубоко убежден, что научные исследования и вообще поиски истины и красоты – это область деятельности, в которой позволено всю жизнь оставаться детьми.

Может быть, поэтому Эльза и обращалась с ним как с ребенком и в том была полной противоположностью Милеве. Учила пользоваться зубной щеткой, запрещала появляться в гостиной перед посторонними в халате, надевать туфли на голые ноги. Отбывая в свои многочисленные зарубежные поездки, Эйнштейн по-школярски добросовестно отчитывался перед ней о своих бытовых делах (иные ее мало интересовали). «Мое пребывание здесь подходит к концу, – сообщал он ей из Оксфорда. – Это было хорошее время, и я уже начинаю привыкать к смокингу, так же как я привык когда-то к зубной щетке. Однако даже в самых торжественных случаях я уходил без носков и прятал нехватку цивилизованности в высоких ботинках». В благодарность она высылала ему в плотных пакетиках обожаемые Альбертлем хрустящие гусиные шкварки. Он уверял ее, что эти послания трогают его гораздо больше, чем самые прекрасные любовные стихи.

Симпатичную австрийку Бетти Нейман, племянницу одного из своих друзей, Альберт пристроил секретаршей к себе в Берлинский университет, где любил проводить с ней «коллоквиумы» и «семинарские занятия». Иногда это называлось «консультации». Эльзу бесило само существование молоденькой 23-летней соперницы. Не выдержав, она обозвала мужа кобелем и заявила: «Если уж ты не можешь обходиться без услуг этой молодой потаскушки, я разрешаю тебе встречаться с ней два раза в неделю. Но больше никаких других женщин». Разумной женщиной была Эльза, с ней Эйнштейну, галактическому бабнику, было так комфортно.

Эйнштейн любил побеждать, покорять, но он терпеть не мог, когда женщины сами проявляли инициативу, не давая ему покоя. Он жаловался своей приемной дочери Маргот: «Я пишу тебе, потому что ты – самый разумный член семьи, и бедная мать Эльза уже полностью взбешена. Это правда, что М. последовала со мной в Англию, и ее преследование переходит все границы. Но, во-первых, я едва мог избежать этого, и, во-вторых, когда я увижу ее снова, я скажу ей, что она должна исчезнуть немедленно...»

Исходя из накопленного опыта, Эйнштейн имел полное право по-отечески наставлять друга Мишеля Бессо: «В сравнении с этими бабами любой из нас – король, потому что мы стоим на своих ногах, не ожидая чего-то извне. А эти вечно ждут, что кто-то придет, чтобы удовлетворить все их потребности».

Но порой отдельные представительницы бесспорно прекрасного пола вызывали у Эйнштейна неистовые вспышки гнева: «Неужели природа могла создать половину человеческого рода без мозгов?! Непостижимо!» А одной из сердечных подруг, ничуть не смущаясь, заявил: «Что касается вас, женщин, то ваша способность создавать новое сосредоточена отнюдь не в мозге».

Хотя, надо отдать должное, когда ему (исключительно редко) встречались женщины с мозгами, да еще и не лишенные привлекательности, Эйнштейн был объективен в оценках и расточал нежные комплименты. Например, своей выдающейся коллеге Марии Кюри он писал: «Радостно пожать руку честному человеку, который, собрав столь богатый урожай, может с гордостью оглянуться на проделанную работу. Добрая и упрямая одновременно – такой я люблю Вас, и я счастлив, что мне удалось в те спокойные дни, проведенные рядом с Вами, заглянуть в глубины Вашей души, где идет своя тайная жизнь».

Кстати, именно Кюри считается единственной женщиной времен Эйнштейна, которая поняла его теорию относительности. Они познакомились на одной из научных конференций, и каждый пребывал в восторге от открытий друг друга. Очевидцы утверждали, что во время прогулки в горах Эйнштейн был настолько поглощен разговором с Кюри и самой собеседницей, что едва не свалился в пропасть...

Когда Мария умерла, потрясенный Эйнштейн сообщил миру, что ее моральный облик оказал, быть может, еще большее влияние на науку, чем открытый ею радий. «К моему великому счастью, – писал он, – в течение двадцати лет мы были связаны с мадам Кюри возвышенной и безоблачной дружбой. Мое восхищение ее человеческим величием постоянно росло. Сила ее характера, чистота помыслов, требовательность к себе, объективность, неподкупность суждений – все эти качества редко совмещаются в одном человеке. Она в любой момент чувствовала, что служит обществу, и ее большая скромность не оставляла места для самолюбования. Ее постоянно угнетало чувство жестокости и несправедливости общества. Именно это придавало ей вид внешней строгости, так легко неправильно понимаемой теми, кто не был к ней близок, – странной строгости, не смягченной каким-либо искусственным усилием».

К вопросам брака Эйнштейн относился резко отрицательно, считая, что супружеские отношения придумал «какой-то боров, лишенный воображения». Своим друзьям он не раз повторял, что «брак – это неудачная попытка превратить короткий эпизод в нечто продолжительное», что супружество – «цивилизованная форма рабства» и т.п. Он постоянно одергивал жену, когда она осмеливалась говорить о нем и о себе, употребляя местоимение «мы»: «Говори о себе или обо мне, но о нас – не смей». Как-то, в очередной раз осерчав на Эльзу, Эйнштейн ушел к себе и долго не выходил из кабинета. Утром следующего дня, наводя порядок на его рабочем столе, секретарь Элен Дюкас нашла листок со стихотворными строками:

 
Мне всегда не по себе от словечка «Мы».
Потому что ты сам и кто-то другой —
совсем не одно и то же.
За всяким согласием таится бездна,
Которая просто пока не видна.
 

Элен появилась в семье Эйнштейнов, когда они еще жили в Берлине. Ученому крайне необходима была надежная помощница в повседневных делах, которая бы следила за его рабочим графиком, поддерживала порядок в бумагах, организовывала бы деловые встречи и пр. Дюкас порекомендовали в Еврейской сиротской организации как добросовестную, порядочную, деловую, очень организованную женщину. Элен отличалась твердым характером и, что особенно было по душе Эйнштейну, язвительным умом и острым язычком. Впрочем, были у нее и другие, чисто женские достоинства, которые весьма высоко ценил отец релятивизма.

В доме все относились к Элен, как к члену семьи, что и было на самом деле. Она оставалась с Эйнштейном до самого последнего дня его жизни. Именно мисс Дюкас после смерти патрона, по сути, стала его основной наследницей.

В кругу друзей, ученых, врачей, художников, артистов Эйнштейн обычно был оживлен, общителен, весел и остроумен. Ему удавалось поддерживать самые теплые отношения с их женами, во всяком случае, с некоторыми из них. Одной из них была жена Макса Борна Хеди, которая была убеждена, что потрясающее умение жить, присущее Альберту Эйнштейну, даже превосходит его научные достижения.

Не в состоянии сдерживаться, в минуты сомнений Альберт признавался в самом сокровенном:

 
Мои друзья меня дурачат.
Я прижил дочь на стороне.
Да, в жизни было все иначе,
Жены и дел хватало мне.
Но я приятно удивлен:
Я был умен и так силен,
Чтобы с двойною жизнью справиться.
Пусть думают (угодно что),
Мне это нравится!
 

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации