Читать книгу "Ни единою буквой не лгу…"

Глава 20. Встреча

Вернулась домой. Включила компьютер. Григорий писал: «Вижу одну хозяйку в доме ─ тебя. Если готова, приезжай! Реагируй быстрее!.. Пожалуйста! Я волнуюсь. Как ребёнок себя ощущаю. Приедешь?»

– Да, – ответила я.

Дальняя дорога. За окном, до боли родной, российский пейзаж; города, деревеньки, разъезды, сменяющиеся белоствольными берёзовыми рощами и былинной красоты хвойными лесами. Небольшая станция. Я вышла из вагона. На глаза попалось невысокое растеньице с хилым жёлтым цветком. Оно росло и цвело прямо между шпалами железной дороги на соседнем железнодорожном пути. Где упало семя, там и проросло. Одно угодило в клумбу с плодородной землёй, щедрым поливом и выросло крепким, здоровым растением. На нём распустились чудесные цветы. А другое ─ вот так, между шпалами – цветок-заморыш. Всё как у людей.

***

Вот они – плоды виртуальности, всё понятно и при этом ничего не понятно. Я знаю Григория только по переписке и кратким телефонным диалогам. Вспоминая о нём я: то сердилась на него, хоть возвращайся назад, то успокаивалась, вспоминая доказательства его честности и надёжности. Мои мысленные весы перевешивали то на одну, то на другую чашу, не давая мне покоя и возможности определиться до конца в этом человеке. Неизвестность пугала меня. Но, как сказал французский писатель, Луи Шарль Мюссе: «Можно двадцать лет колебаться перед тем, как сделаешь шаг, но нельзя отступить, когда он уже сделан».

Поезд замедлил ход, плавно подъезжая к Ладожскому вокзалу. От волнения моё сердце сбилось с ритма. Настраиваю себя на хорошее, усилием воли отбрасываю сомнения, в них, возможно, многое надумано, ошибочно. Всматриваюсь в, плывущие мимо окон вагона, лица. «Приближаемся…», ─ пульсирует во мне. Так Григорий писал мне в последние дни перед нашей встречей. Поезд притормозил и, слегка дёрнув вагоны, остановился. Пассажиры заспешили к выходу, протискивая в узкую дверь вагона объёмные багажные сумки и чемоданы. Пропустив их, я вышла последней на перрон.

Поодаль от группы встречающих стоял темноволосый мужчина выше среднего роста. Левой рукой он опирался на трость. В правой – держал букет тёмно-красных роз. Без сомнения, это был Григорий. Я не торопясь направилась к нему. Волнение смешивалось с радостью и заставляло учащённо биться сердце. За спиной у нас с ним – четырнадцать месяцев переписки. Знаю этого человека и не знаю одновременно. Он оказался таким, каким я себе его и представляла. Григорий держался прямо и внешне казался спокойным. Его волнение прорывалось только вздрагиванием мускула на тщательно выбритой щеке.

Я приблизилась к нему, несколько секунд мы неотрывно смотрели друг на друга, потом я слегка обняла его. Эти секунды соприкосновения несколько сняли наше сильное напряжение, мы почувствовали себя близкими.

Неудержимая радость охватила нас. Григорий протянул мне розы.

– Это тебе, – и улыбнулся в свои чудные усы. По сути, мы были давними знакомыми и давними влюблёнными. Его бархатный баритон ласкал мой слух. Он шёл медленно, было заметно, что правая нога, на протезе, доставляла ему боль при ходьбе или, по меньшей мере, неудобство. Но его рука, которой он придерживал мою руку, была сильна и горяча, и мне всё теперь казалось по плечу.

***

Вот и долгожданный Санкт-Петербург с его стройным и строгим обликом, с его поэзией. Прекрасно-мрачное небо, золотые шпили, великолепные мосты, прохлада каналов, неповторимый пушкинский дух.

«Хоть трудно жить, друзья мои, однако жить ещё возможно».