Читать книгу "Ни единою буквой не лгу…"

Глава 16. Прозрение

Неожиданно объявились мои старые друзья – супружеская пара, с которыми, после моего отъезда на Север, 25 лет назад, я потеряла связь. Они предложили мне встретиться у них, в Москве. Я сообщила Григорию о том, что скоро буду в Москве. Он искренне обрадовался, заволновался:

– Я чувствую себя, как ребёнок, неужели и меня это коснулось? Когда это касается тебя лично, «мурашки» бегать начинают. Сообщи о приезде в Москву, я буду тебя ожидать.

В юности мне грустно было читать название книги о трёх мушкетёрах «Двадцать лет спустя». Жаль было прощаться с молодыми, красивыми героями, ведь двадцать лет спустя, думала я, это уже все постаревшие, всё интересное у них уже позади.

Теперь мне самой предстояла встреча с моими друзьями, но не 20, а 25 лет спустя! Выходит, в пятьдесят – человек ещё полон чувств и желаний. В самом деле. Ведь, по-хорошему, ещё только середина жизни. Неспроста мудрый Аристотель назвал середину «золотой», а значит, лучшей, благоприятной.

Через три дня мои друзья встречали меня в Домодедово. Волнение, радость, воспоминания, вызывающие то смех, то грусть.

От друзей позвонила Григорию, но его телефон молчал. Вошла в интернет, его не было на сайте третий день. Что могло случиться? А может, всё банальнее – передумал? Ночью не спалось. Позвонила ему на следующий день, и опять – тишина. Я в сердцах написала ему сообщение: «В ответственный момент тебя не оказалось на связи. Что случилось?» Нельзя планировать два важных дела параллельно, как нельзя убить двух зайцев одним выстрелом. Отчасти омрачена встреча с друзьями. Как было бы хорошо повидаться с ними, имея только это целью поездки.

В скверном настроении вернулась из Москвы домой. В недоумении я всматривалась в главную фотографию Григория на сайте, в его серьёзное, красивое лицо, великолепные пропорции тела и вдруг заметила то, чего целый год не замечала! На снимке, при его внимательном рассмотрении, можно было заметить, что брюки Григория тщательно отутюжены, правильной длины, ботинки начищены, но… не показалось ли мне?! Я максимально увеличила масштаб фотографии. Его правая брючина выдавала неестественное сужение ноги чуть выше колена, и за ним – резкое расширение над коленом. Стало очевидно, что его правая нога отнята выше колена, Григорий стоял на протезе.

Носок правого ботинка, в отличие от левого, был заметно вытянут наружу из-за несовершенства конструкции протеза. Я вдруг увидела Григория другими глазами. Болью в сердце отозвались его физические и душевные страдания. Стало понятно, почему для него особенно важна была в женщине верность, как присущая черта характера.

Григорий всегда старался выглядеть в моих глазах сильным и независимым, но ведь он обыкновенный человек, и при своей беде ещё больше нуждался в добрых чувствах.

Позже Григорий напишет, что незадолго до вывода войск из Афганистана, где служил, он с вместе другими попал под обстрел, был тяжело ранен в ногу. «Вертушка»1717
  На армейском жаргоне «вертушкой» называют вертолёт.


[Закрыть] забрала раненых только на четвёртые сутки. У него развилась гангрена. Правую ногу, выше колена, пришлось отнять.

***

Григорий позвонил мне после семи дней молчания и сказал:

– Вижу, побывала в плену гнева и отчаяния. Я, не смотря на свою эмоциональность, приучил себя к сдержанности. Всё получил, прочёл. Всё не так просто. Извини, были проблемы, но всё в силе. Лежу в госпитале. Уже лучше. Хотел бы приехать к тебе, но пока физически не имею возможности».

– Я сама приеду. Я всё поняла, вчера поняла. Раньше не замечала.

– И что?!

– Всё в силе, ─ ответила я и стала собираться в дорогу.

– Делай это быстрее, пока мысль не остыла, – торопил Григорий.

Потом я узнаю, что приехать в Москву ему помешала срочная очередная операция на ногу.

Перейти от виртуального общения к реальному – оказалось непросто. Неизвестность пугала, инстинкт самосохранения останавливал. Охватывало волнение, напрягали страх и сомнение в правильности принятого решения. Мы заглядываем вперёд, пытаемся перейти мост, ещё не дойдя до него, надеемся на лучшее, при этом, где-то в глубине души заранее боимся поражения, неудачи. От этого мы расстраиваемся, тревожимся, хотя для этого ещё нет причин.

Вечером снова позвонил Григорий, справился о моём настроении. Я призналась, что волнуюсь, но причина моего волнения и сомнений вовсе не в его проблеме с ногой, а в его ревнивом характере. Он решительно ответил: «Если дело только в этом, то – «Отставить разговоры! Вперёд и вверх, а там… Ведь это наши горы, они помогут нам!» Неожиданные, но давно знакомые мне слова Высоцкого, как секретный код для двоих, ободрили моё сердце, придали уверенности. …Я чувствовала, что Григорий тоже волнуется.

Глава 17. …надо срочно ехать к маме

Никуда не деться от внешних примет возраста, и я подбадривала себя словами Григория: «Вперёд, на мины! Взрываться, так один раз!» Он писал: «Дистанционно ты мне приятна». А когда дистанция растворится?.. Мне, конечно, хотелось понравиться Григорию, Возраст не скрыть, но можно постараться выглядеть лучше. Накануне поездки я истязала себя физическими упражнениями, делая своё тело более стройным, гибким и подтянутым. Мой замечательный папа как-то, глядя на меня, сказал:

– Дочь, ты симпатичный человек, а ходишь, как медведь, посмотри, как красиво и легко ходит твоя мама.

Папы давно нет. Но его слова навсегда впечатались в моё сознание, и я, вспоминая его слова, периодически корректировала свою походку. И сейчас, перед поездкой к Григорию, основательно взялась за неё.

Нога – прямая от бедра, шагать ногами, а не плечами, голова слегка приподнята, живот втянут, плечи развёрнуты, шаг лёгкий, пружинистый, а не как у владимирского тяжеловоза. Идя по улице, я мысленно произносила себе команды и старалась держать все элементы красивой походки, чтобы навык срабатывал автоматически.

Отрепетировала под гитару свои любимые песни, так как на моей странице в интернете было указано, что люблю петь под гитару, а вдруг попросит спеть? Разобрала несколько шахматных партий, мы оба любим эту игру. Я понимала: для того чтобы нравиться мужчине, надо что-то представлять из себя, кроме приятной внешности. В своих кулинарных умениях, спасибо маме за науку, я была уверена.

Заранее купила билет в Санкт-Петербург. Приближался день моего отъезда к Григорию – 17 августа. Накануне отправления, 16-го, он позвонил в полдень, был возбуждён, шутил, подбадривал меня. Радость и волнение слышались в его словах. А в пятнадцать часов этого же дня снова раздался звонок моего мобильного. Звонил сын моей сестры, взрослый мужчина, и плакал навзрыд. Я заволновалась, попросила его взять себя в руки и объяснить внятно, что случилось, но ему это никак не удавалось. Наконец трубку взял его отец, муж моей сестры, Любы, но и он, всегда сдержанный в проявлениях, громко плакал. У меня похолодело внутри. Сквозь рыдания, он с трудом проговорил:

– Люба умерла. Инфаркт, – разговор прервался.

Такое сразу сложно осознать. Люба – моя родная сестра, старше меня на шесть лет, но выглядела она моложавой, энергичной женщиной, была полна жизненных сил и планов. И вот так, вдруг, оборвалась её жизнь. Перед моими глазами встало лицо моей мамы, искажённое болью трагического известия. От меня до неё больше полутора суток езды. Я поняла, что из нашей семьи мне первой сообщили о беде. Мой младший брат, как и мама, ещё не знает о случившемся.

Понимаю одно – надо срочно ехать к маме. Она без поддержки не выдержит такого удара. Я сообщила брату о смерти сестры, написала Григорию краткое сообщение на телефон о случившемся и поспешила на вокзал, чтобы сдать билет до Санкт-Петербурга и купить – на ближайший поезд до Алма-Аты. Самолёт летит туда с пересадкой, и это отнимет больше времени.

Глава 18. Рассказ попутчицы

Еду на верхней полке в жарком, душном вагоне. Сквозь болезненную реальность сознания того, что больше нет моей сестры, сквозь тяжёлую дрёму и покачивание бегущего вагона, слышу неторопливый рассказ соседки по купе.

Она болеет неизлечимой болезнью. В её голосе – смирение с судьбой и лёгкий сарказм, которым она, понимая, что медленно умирает, защищается от сочувствия здоровых людей. Видно, что их сочувствие только усиливает её боль. Эта худенькая, бледная женщина, будто с другой планеты или из потустороннего мира; её глаза глубоки и печальны, в них читается отрешённость и сознание того, чего не знают другие.

Родилась и живёт эта женщина в посёлке Кара-Аул Абайского района Семипалатинской области. Посёлок находился в опасной близости от эпицентров ядерных взрывов, проводимых когда-то на Семипалатинском ядерном полигоне. А их там, разной мощности, сделали не один и не два, в том числе, наиболее опасные, наземные взрывы. «Когда семипалатинский аэродром оцепляют колючей проволокой и прекращаются полёты самолётов, жители уже знают, готовится атомный взрыв. И как только появляется бомбардировщик в сопровождении истребителей, они забираются на крыши и ждут взрыва», ─ писал академик Я. Б. Зельдович.

Женщина из Кара-Аула вспоминала, как будучи молодой, она выбегала вместе с другими из дома посмотреть на ядерный взрыв. Степь вдруг ослепляло ярким светом, неожиданно возникал огненный шар. Разрастаясь в размерах и поднимаясь вверх, он превращался в огромное клубящееся багрово-красное облако, в глубине которого угрожающе ворочалась гигантская мощь. С земли, вслед за облаком, поднимался пылевой столб, создавая вид исполинского гриба.

Затем приходила ударная волна. Тугой ветер с силой бил в грудь. Из окон домов со звоном вылетали, разбитые вдребезги стёкла, сотрясалась земля. После этого обрушивался оглушительный раскат небывалого по силе грома. В этом взрыве чувствовалась неуправляемая сила, и такой же неуправляемый страх возникал перед ней.

После взрыва, по словам женщины, жгло кожу, слезились глаза, потом неприятные ощущения проходили, но, как оказалось, не бесследно. Она, в свои 48 лет, одна из немногих ещё живых старожил своего посёлка, остальные умерли молодыми. «Те, кто смотрел на атомное солнце, умирали в 30 лет», ─ говорят в посёлке. Люди не были информированы и не представляли, какую опасность таит в себе эта зловещая сила. «Закрытая военная зона» и никаких вопросов. Испытания проводились в условиях строжайшей секретности. Их организаторов, в первую очередь, волновали боевые качества атомных бомб.

Да, невозможно не понять, насколько необходимо было создание, на тот момент, нашего собственного ядерного оружия, не уступающего или даже превосходящего по мощи американское. Это нужно было нам для того, чтобы избежать судьбы Хиросимы, обезопасить себя, создав стратегическое равновесие.

США наглядно продемонстрировали миру смертельную опасность своей атомной монополии. У нас не было другого выхода, и в 1953 году на Семипалатинском полигоне прогремел «…водородный взрыв, перечеркнувший всякое ядерное превосходство США»1818
  Цитата по книге полковника в отставке, А. Д. Жарикова «Полигон смерти».


[Закрыть].

Но трудно понять, что в зоне максимального радиационного риска, в недопустимой близости от ядерных взрывов, оказалось мирное население. «Занятые, кто подготовкой и расчётами самого изделия, кто организационными вопросами – все мы упустили всё это из вида. …Никто не подумал, что при очень мощном взрыве, который мы ожидали, этот „след“ выйдет далеко за пределы полигона и создаст опасность для здоровья и жизни многих тысяч людей…, не знающих о нависшей над ними угрозе», – писал А. Д. Сахаров. Радиоактивный след после взрыва 12 августа 1953 года прошёл и над посёлком Кара-Аул, в котором проживало 2200 жителей.

Некоторые меры по обеспечению безопасности населения предпринимались: временная эвакуация из зоны чрезвычайного радиационного риска во время испытания зарядов большой мощности, оповещение о взрывах, выведение людей из домов в открытую местность, но этого было недостаточно.

Живут в зоне радиоактивного заражения, на территории бывшего Семипалатинского полигона, и по сей день. Это – единицы оставшихся в живых наблюдателей взрывов, их дети, внуки и уже правнуки. Трудно представить, что в наше время зимовки скотоводов расположены на загрязнённых радионуклидами территориях. Местное население питается продуктами, произведёнными на участках земли с уровнем радиации выше допустимого.

Налицо пищевая цепочка: радионуклиды из почвы переходят в растения, их поедают животные, а люди ─ молоко и мясо этих животных. Радионуклиды, как известно, имеют свойство накапливаться в организме и действовать постепенно, разрушая живые клетки и ослабляя их защиту от болезней. Потому, распространённую в здешних местах лейкемию, прозвали «атомным СПИДом».

Учёные утверждают, что даже небольшое радиоактивное облучение живых клеток способно изменить клеточные процессы, привести к мутации и болезням. «Генетические последствия будут угрожать сохранению биологического вида человека и других обитателей Земли – животных и растений», – утверждал А. Д. Сахаров.

Безжизненный, лунный пейзаж мёртвой зоны полигона, огромные глазницы воронок, напоминающие метеоритные кратеры. Мрачное, гиблое место на Земле. Во всём мире люди переживали за девочку Садако из Хиросимы. Она верила в то, что выздоровеет от лучевой болезни, если сделает тысячу бумажных журавликов. А в это время дети из селений, расположенных на Семипалатинском ядерном полигоне, бегали под радиоактивными дождями, по-детски радуясь их неестественно тёплым каплям. Это единственный ядерный полигон в мире, на территории которого, в опасной близости от опытной площадки, проживало местное население. «Лес рубили, щепки летели», но какой ценой и с какими погрешностями!

Выиграть ядерную войну невозможно ─ только взаимно уничтожить друг друга. «Термоядерная реакция – этот таинственный источник энергии звёзд и Солнца в их числе, источник жизни на Земле и возможная причина её гибели. <…> Моя самая страстная мечта (глубже чего-либо еще) – чтобы это никогда не произошло, чтобы термоядерное оружие сдерживало войну, но никогда не применялось».1919
  Из книги А. Д. Сахарова «Воспоминания».


[Закрыть]

Есть ли предел человеческому безумию? «Не губите мужики, не губите! Не рубите дерева, не рубите!..» Посмотрите на звёздное небо. Много ли там жизни?! Что же мы так небережны с нашей маленькой, живой планетой – редкостной жемчужиной во Вселенной?! Вот уже больше века человек тщетно ищет признаки жизни в Космосе. И безумец, он гадит в «своём доме», будто у него их десять, хотя, если бы и десять, то зачем же гадить?! Он неосмотрительно играет в игры, способные разрушить Земной шар.

Человек цинично вмешивается в природу, пренебрегая её законами; нещадно жжёт Землю, подымает её на дыбы глубинными взрывами, отравляет её ядовитыми химическими отходами. И даже её уникальную воздушную оболочку, без которой человеческая жизнь невозможна, загадил уже до критического состояния. «Мы испортили нашу планету из жадности. В известном смысле что-то делать на этой планете настолько поздно, что мне важнейшими кажутся самые простые вещи, такие как беседа, или прогулка с кем-нибудь, или манера определённого облака проплывать мимо»2020
  Джим Джа́рмуш. Американский кинорежиссёр, сценарист и музыкант, призёр Каннского кинофестиваля.


[Закрыть].

Красавица наша, Земля, беззащитна перед самодурством и жестокостью ничтожно маленького, меньше молекулы в сравнении с ней, человека. Земля устала от своих алчных, несносных обитателей – людей. «Если мы их не остановим, они убьют всё на этой зелёно-голубой планете…» (Курт Воннегут). …Опасность гибели человечества от ядерного оружия актуальна и сегодня.

Глава 19. В дороге

Разволновал рассказ соседки, усилил боль моей личной потери. Перед глазами встало родное лицо сестры, её добрая, открытая улыбка. Я не могла поверить в то, что больше никогда её не увижу. Сердце ныло, уснуть не удавалось.

Другой мой сосед по купе, 92-х летний Сергей Леонтьевич – бывший учитель начальных классов. В свои глубокие годы он отважился на дальнюю поездку к родным, где родился и прожил лучшие годы своей жизни.

Внешне Сергей Леонтьевич напоминал небольшое высохшее деревце. Он часто растирал свои, безжизненные на вид, ступни, которые мёрзли у него и в жару, и никому не жаловался на то, как непросто ему физически в свои глубокие годы. Было заметно, что он быстрее других пассажиров в купе уставал и, чтобы восстановить силы, часто ненадолго, всего на несколько минут, засыпал. Но глаза у него по-молодому светились интересом к жизни.

Он до сих пор читал книжный текст без очков, даже не прищуриваясь. Оторвавшись от книги, Сергей Леонтьевич с удовольствием включался в разговор, выдавал одну за другой мудрости жизни. Глубокий старец, у которого от времени высохло тело, его кожа истончилась, пожелтела и стала почти прозрачной. Она обтянула его скелет так, что страшно было смотреть на этого человека. Жара и духота заставили Сергея Леонтьевича снять рубашку, обнажив его высохшее тело. Его облик печально напоминал о бренности человеческой плоти, а душа его оставалась молодой, и удивительно хорошо работал мозг.

Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, я спустилась с полки, вышла из своего плацкартного купе, миновала ─ два соседних и встала у открытого окна, напротив купе проводника. В окно, на быстром ходу поезда, врывался ещё горячий после дневного пекла воздух. Из купе, позади меня, слева, доносился громкий разговор. Там ехало двое детей, их мама и бабушка. От нестерпимой духоты дети маялись и досаждали взрослым. Наконец мама не выдержала:

─ Так, Таня! Ты учишь таблицу умножения! – обратилась она к старшей девочке.

─ А ты Саша, читаешь по слогам! Давай, Таня, повторим всё сначала, одиножды три?

─ Три, ─ ответила Таня.

─ Дважды три? ─ молчание, потом:

─ Надо подумать, ─ опять молчание.

─ Будет шесть! ─ Мама:

─ Трижды шесть?

─ Пятнадцать! ─ Мама сокрушённо:

─ Таня! Таблицу умножения учим уже два месяца! Долго ты ещё будешь ошибаться?! Быстро учи таблицу умножения!

Мама берёт со столика железнодорожный билет:

─ Ты, Саша, читай здесь! ─ указывает пальцем в билет. Саша протяжно:

─ Здесь чужи-и-е буквы, я не понима-а-ю!

─ Ну, как же чужие, видишь?! Тут же буквы большие! Вот «эм», вот «е», вот «эс», читай!

Саша, взмокший от духоты и зноя, отбиваясь от надоедливой мухи и приоткрыв от напряжения рот, пытается прочесть. Мама:

─ Читай пока про себя, потом мне вслух прочтёшь! Так, Таня, давай с тобой. Семью три? ─ продолжительная пауза.

─ Таня! ─ Резко окликает мама. Таня с верхней полки произносит протяжно и сонно:

─ Я уже сплю, ма – а – а – м. ─ Саша:

─ Мама, а можно я тоже лягу спать, а почитаю тебе потом?

Я вернулась в своё купе, забралась на верхнюю полку, снова попыталась уснуть под мерное покачивание вагона и через несколько минут провалилась в тяжёлую дрёму. Мне приснился тяжёлый сон, женщина, которую я видела много лет назад в доме престарелых.

Как-то меня уполномочили от отдела, где я работала тогда, проведать пожилую женщину, ветерана труда, и вручить ей грамоту и коробку конфет. Я поехала в городской Дом престарелых, где она жила. Вошла и увидела уютный холл, ковёр на полу, ухоженные цветы на подоконниках и на металлических узорных подставках. Бабушки и дедушки сидели на диване, в креслах и потихоньку разговаривали между собой. На первый взгляд ─ всё очень хорошо.

Я обратилась в приёмную с вопросом, могу ли проведать нужного мне человека, назвала фамилию женщины. Девушка как-то замялась, потом сказала, что заведующей в данный момент нет, а без неё она не может показать мне женщину, к которой я пришла. Как-то всё выглядело мутно. Я не хотела снова возвращаться сюда и приложила все усилия, чтобы проведать мою женщину.

Наконец девушка согласилась, взяла связку ключей и быстро повела меня по коридору и наверх по лестнице. По дороге она предупредила, чтобы я никому не говорила о том, что виделась с женщиной. Без разрешения заведующей это было запрещено делать. Мы прошли на третий этаж, в конец длинного коридора. Возле последней комнаты девушка остановилась, нашла в связке нужный ключ и открыла им дверь. Из глубины тёмной комнаты раздавались стоны. Я вошла и ужаснулась запаху гнили и виду женщины, лежащей на кровати с металлическими спинками и металлическим основанием, на котором вместо панцирной сетки лежали доски. Обе ноги у женщины представляли собой два куска оголённого красного мяса. Я спросила у девушки, что с женщиной?! Та ответила, что она больна экземой, что у неё нет родных, и заниматься ею никто не станет, и заключила: «Она всё равно скоро умрёт». А женщине было только 69 лет. Она заживо гнила. Судя по спокойному тону девушки, для них это привычное дело. Только девушка по своей молодости или чёрствости души не понимала простой закономерности: когда-то старость настигнет и её саму, никому ещё не удалось избежать старости, если только человек не ушёл в мир иной преждевременно. И равнодушие девушки, и её халатное отношение к пожилым людям вернутся к ней сполна, как и к её начальнице – заведующей дома престарелых. К нам возвращается бумерангом всё, что мы отдаём в окружающий мир. Добро вернётся и порадует, и плохое вернётся. Потом не спрашивайте, откуда пришла беда, а вернитесь памятью в своё прошлое, вспомните, кого вы обидели в жизни. Так устроен наш мир.

Потом мы что-то предпринимали своим отделом, пытаясь помочь этой женщине, и у нас это получилось, но вид гниющих ног, тёмной, мрачной комнаты, похожей на кладовку, грязная простыня на досках, где лежала больная и нестерпимый запах гниющего человеческого мяса до сих пор приводят меня в ужас.

***

Проснулась я от нестерпимой духоты. Открыла глаза, посмотрела на часы, прошло только двадцать минут, как я задремала. В соседнем купе сменились пассажиры. Слышались приглушённые, но всё же хорошо различимые голоса молодой семейной пары. Жена:

─ Через месяц поеду в Саратов, оформлю документы. ─ Муж:

─ Давай уже вместе поедем, я заодно решу свои вопросы с братом. Вклинивается детский бубнящий голос:

─ Я то-о-же хочу в Са-ва-а-тов.

─ Лёня, тебя никто не спрашивает, помолчи, пожалуйста, – проговорил звенящий женский голос. Но Лёня обиженно и настойчиво повторил громче, явно не выговаривая «р»:

─ Я тоже хочу в Саватов! ─ Ему никто не ответил. И Лёня снова плаксиво затянул:

─ Я то-о-о-же хочу в Саватов! ─ Женский голос произнёс решительно и твёрдо:

─ Нет, Лёня, ты останешься дома с дедом.

Непродолжительная тишина, после которой послышался громкий рёв Лёни и мужской голос:

─ Ну что ты травишь ребёнка?

─ Вечно ты потакаешь ему! – ответил женский голос. Рёв усилился.

─ Лёнька, не реви! Поедешь с нами, ─ сказал муж. Лёня сквозь слёзы:

─ По-правдому?

─ По-честному, сынок!

Поздно ночью, когда в открытые окна несущегося вагона наконец-то забил прохладный ветер, а утомлённые жарой пассажиры угомонились, позвонил Григорий:

─ Ты, девочка, приняла правильное решение. ─ Потом, немного помолчав, произнёс:

─ Слышишь, как дождь шумит за окном? Мне с тобой становится хорошо даже при нашем дожде.

Я плотнее прижала к уху телефон и услышала монотонный, успокаивающий шум далёкого питерского дождя. А в моё вагонное окно смотрело, усеянное яркими звёздами, южное небо. Как это легко постижимо и непостижимо одновременно. Летит в необъятной, враждебно-холодной Вселенной, ведомый силами взаимодействия, маленький шарик – наша планета, миллиарды лет неустанно повторяя один и тот же путь вокруг Солнца. Кто придумал эту систему вращающихся шариков? Мир – это бесконечная Вселенная или у неё тоже есть край, видимая граница? Несётся наша планета вокруг Солнца с колоссальной скоростью, больше сотни тысяч километров в час, вращаясь в это же время вокруг своей оси тоже с огромной скоростью больше полутора тысяч километров в час. Какая головокружительная карусель! И в этом мощном движении планеты нам удаётся, усевшись на стул или в кресло, сидеть недвижно и слушать тишину, и ощущать покой, и даже чай в твоём стакане не дрогнет. Какое комфортное путешествие вокруг Солнца! Мы, ничтожно маленькие, микроскопические в сравнении с нашей планетой, несёмся вместе с ней, не ощущая её чудовищной скорости и надёжно удерживаемые её силой притяжения. Остановись Земля хоть на мгновение, и всё, что оказалось не закреплённым или слабо закреплённым на ней, унесло бы по инерции в Космос. Земля встала, а всё, что двигалось вместе с ней, продолжило своё стремительное движение. Но мы знаем наверняка, что в необозримом будущем этого не случится. Земля, согласно закону всемирного тяготения, будет двигаться вокруг Солнца по своей устойчивой орбите ещё миллиарды лет, до тех пор, пока существует Солнце (если сам человек не разрушит свою планету). Какая строгая гармония взаимодействия, участвующих в ней объектов, при столь огромных масштабах! Какая подвижная и одновременно устойчивая система!

***

В Алма-Ату поезд пришёл в четыре утра. Возле вокзала стояло несколько такси с сонными водителями. Мне надо было добираться до мамы ещё около трёхсот километров. В моём направлении не оказалось попутчиков. Заплатив водителю такси, я поехала с ним дальше.

Параллельно со мной, за рулём своей машины, спешил к маме мой младший брат. Спешил туда, где, не ведая беды, ранним утром, спала наша мама. Я отстала от брата на три часа. На его долю и выпало сообщить маме о смерти её старшей дочери.

Когда до маминой квартиры мне оставалось несколько шагов, опять позвонил Григорий, спросил, как доехала, всё ли у меня в порядке, сказал, что волнуется за меня. Его забота грела моё сердце. Мы с ним были настроены на нашу скорую встречу, но жизнь круто развернула события, а мы по инерции двигались навстречу друг другу. Десять печальных дней провела я рядом с родными.