Текст книги "Великий путь из варяг в греки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/velikiy-put-iz-varyag-v-greki-182748.jpg)
Автор книги: Юрий Звягин
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Б. Византийские сочинения
Когда историка спрашивают, в каких еще книгах, кроме ПВЛ, есть описание пути из варяг в греки, он совершенно автоматически отвечает: у Константина Багрянородного. К этому его приучили многочисленные труды, содержащие данную ссылку.
Но посмотрим, что там на самом деле написано.
а. О росах, отправляющихся однодревками из Росии (Ρωσία) в Константинополь
«Приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендостлав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Черногоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. Славяне же их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славинии – рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти впадают в реку Днепр, то и они из тамошних вхожи в эту самую реку и отправляются в Киову… Росы же, купив одни эти долбленки… снаряжают их. И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витечеву…»[64]64
Константин Багрянородный. Об управлении империей / Текст, перевод, комментарии. Г.Г. Литаврин, А.П. Новосельцев // Древнейшие источники по истории народов СССР. М., 1989.
[Закрыть]
Думаю, достаточно, хотя обычно цитату продолжают. Дальше там говорится о том, как росы плывут по Днепру до Константинополя. Кстати, Константин описывает мореходные качества русских однодревок как очень низкие. Идут они все время вдоль берега, и нередко их на него выбрасывает. По сути, перед нами чисто речные суда, к хождению по морю совершенно не приспособленные, что бы там ни стремились иногда сказать по их поводу некоторые рьяные историки. Потому и тащатся вдоль берега, по мелководью и выбрасывает их первая крупная волна. Были бы морскими, пошли бы напрямик, морем, поскольку, как уже упоминалось, даже для скандинавских судов с их минимальным килем (но все же приспособленных к дальним плаваниям) открытое море было бы безопаснее.
Да что там викинги! Древние греки ходили через Черное море напрямик, от Синопа в Таврию. И из Херсонеса к берегам Фракии (будущей Болгарии) – тоже (см. карту 5).
Вот что по этому поводу пишет М.В. Агбунов:
«Прославившаяся торговлей Гераклея находится в чрезвычайно удобном месте понтийского побережья – вблизи наиболее узкого участка моря между пафлагонским мысом Карамбис и таврическим мысом Бараний лоб. Расстояние между ними равно 263 км… И древние мореплаватели проложили здесь один из кратких путей через Понт Эвксинский. Этот путь они проходили, как сообщает Псевдо-Скимн, за сутки. Освоению и широкому использованию этого краткого пути во многом способствовало и черноморское течение. Выйдя из Гераклеи, судно попадало в основную ветвь течения и доходило до Карамбиса. Перед мысом корабль поворачивал на север и по ветви западного круга течения шел к Бараньему лбу. При дальнейшем следовании в Херсонес или Ольвию плаванию помогало уже крымское течение. А, идя в Пантикапей, моряки прокладывали курс подальше от берега, чтобы избежать влияния встречного течения. А на обратном пути от Бараньего лба к Карамбису движению корабля помогало попутное течение восточного круга. Таким образом, при прохождении этого краткого пути и в том и в другом направлении античные мореплаватели использовали попутное течение, которое значительно увеличивало скорость корабля и этим давало большой выигрыш во времени»[65]65
Агбунов М.В. Античная лоция Черного моря. М.: Наука, 1987. С. 54–55.
[Закрыть].
![](_13.jpg)
Карта 5. «Черноморский треугольник». Краткие морские пути по маршруту: Гераклея – Херсонес – Каллатис
И это, заметим, примерно IV век до нашей эры! А нас хотят убедить, что через почти полтысячи лет будто бы учившиеся у викингов (если сами потомками таковых не являющиеся) русы должны были тащиться вдоль берега! Нет, как хотите, но поведение русских караванов на пути в Константинополь явно свидетельствует о сугубо речном опыте киевских русов.
Кстати, и что такое «моноксилы», до сих пор не понятно. Если долбленки из ствола одного дерева – это одно. Такие «суда» относительно легко протащить по любым рекам, но взять на борт они способны крайне мало из-за незначительного водоизмещения. И в море выйти действительно не способны, даже с мачтами (ими, по описанию императора, росы оснащают свои суда уже в низовьях Днепра). Хотя бы из-за крайне небольшой высоты борта, совершенно не защищающей от волн. Между прочим, современные туристы на байдарки тоже иногда съемные мачты ставят, чтобы вдоль берегов иных озер пройти. От этого байдарки мореходными не становятся. Спросите у туристов, что случается, если их в той же Ладоге шторм застигает. Хотя у того, кого застиг, скорее всего, уже не спросишь.
Совсем другое дело, если «моноксилы», как считает часть ученых – это суда с килем из одного ствола и с нашивными дощатыми бортами, что-то вроде кораблей викингов или казачьих «чаек» более позднего времени. В таком случае они могут быть достаточно большими и мореходными. Но таким судам ни к чему плавать вдоль берега. Они вполне могли бы идти к Босфору напрямик, через открытое море. И короче, и безопаснее. Кстати, пройдя немного на юг, можно было попасть в сильное течение от берегов Крыма к местности южнее устья Дуная. Тому самому, которым пользовались еще древнегреческие мореплаватели. И никакие бы печенеги (преследовавшие, по словам Константина, россов до устья Дуная) были бы не страшны.
б. Где сидел Святослав?
Итак, о чем же все-таки говорит византийский император? О том, что международная торговля на Днепре начинается с Киева. С верховьев туда только сплавляют корпуса для будущих судов. И свозится собранная киевским князем дань. Ни о какой торговле выше Киева Константин не знает.
Часто любят ссылаться на слова о сыне архонта, сидящем в Немограде, от которого тоже приходят однодревки. В Сфендославе видят Святослава (что похоже на правду), а под Немоградом понимают… Новгород. Правда, такое фонетическое сопоставление даже для самых отчаянных сторонников канонической истории все-таки «фонит». И, пытаясь самим себе помочь, они начинают ставить вместо Немограда – Невоград[66]66
Латышев В.В. Известия византийских писателей о Северном Причерноморье. Вып.1 // Известия Государственной академии истории материальной культуры. Вып. 91. М.—Л.: 1934.
[Закрыть]. А то и напрямую писать названия городов так, как им это кажется правильным. В том числе вместо Немограда – Новгород. Поди, читатель, проверь.
Самое интересное, что русские летописи о сидении Святослава в Новгороде не упоминают. Больше того, по легенде, явление новгородцев, просящих себе князя, становится для него неожиданностью. И он сразу же сомневается, что найдутся желающие ехать в такую глухомань («абы пошелъ кто к вам»). В итоге там оказывается бастард Владимир, да и того новгородцам приходится выпрашивать. Странное отношение к городу, в котором князь сам когда-то будто бы сидел (и из которого, добавим, пришел, если верить традиционной версии, в Киев его отец). Сдается, Святослав никогда на севере не был, все внимание сосредоточив на южных делах.
Ну а потом, как справедливо заметил еще Бернштейн-Коган, «трудно представить себе, чтобы имело смысл через два волока с Ловати тащить в Киев колоды»[67]67
Бернштейн-Коган С.В. Указ. соч. С. 250.
[Закрыть]. Помните: славяне до Киева сплавляют только «однодревки» без всякого оснащения. Оснащают их уже перед путешествием, а мачты и все такое ставят в Днепровском лимане. То есть действительно нам с вами предлагают поверить, что из Новгорода в Киев волокли заготовки для судов. Не сплавляли, как это можно было сделать, из Смоленска и других упомянутых городов (считается, что это Любеч, Чернигов и Вышгород), а поднимали вверх по Ловати и тащили по земле на волоках, каждый раз по десятку километров! Нет, как угодно, поверить в такую фантасмагорию трудно.
Святослав сидел явно где-то в другом месте, из которого в Днепр можно было попасть вниз по течению. Где? Сейчас предлагается несколько вариантов, однако ни один из них не кажется мне достаточно достоверным, так что оставим в данной работе вопрос без ответа. Укажу только, что и с другими отождествлениями названий Константина с реальными населенными пунктами не все очевидно. Например, увидеть в Телиутце Любеч!.. Фантастичность этого признают даже те историки, которые во всем стоят на позициях традиционалистских (читай – норманистских). К примеру, Г.Г. Литаврин в своих комментариях к упомянутому переводу пишет: «Наиболее распространена идентификация топонима *Телиутца с древнерусским “Любеч”, хотя с формально лингвистической точки зрения соответствие *Телиутца – “Любьчь” необъяснимо (остается лишь допустить, что греческая передача этого названия подверглась существенным искажениям…». Ну допустить, конечно, можно все, что тебе хочется. В том числе и то, что названия, господам норманистам угодные, император привел «правильно», а неугодные – нет. Только к науке это имеет мало отношения.
в. Разноголосица на порогах
Норманисты еще любят козырять другим местом из Константина – описанием Днепровских порогов. Вернее, их именами. По их утверждению, имена эти могут читаться только из скандинавских языков. А стало быть, раз пороги названы по-скандинавски, скандинавы тут и ходили!
Что ж, посмотрим, так ли это.
«Прежде всего они приходят к первому порогу, называемому Эссупи, что по-русски и по-славянски значит «не спи». Этот порог настолько узок, что не превышает ширины циканистирия; посредине его выступают обрывистые и высокие скалы наподобие островков. Стремясь к ним и поднимаясь, а оттуда свергаясь вниз, вода производит сильный шум и (внушает) страх… Пройдя этот порог, они … достигают другого порога, называемого по-русски Улворси, а по-славянски Островунипраг, что значит «остров порога». И этот порог подобен первому, тяжел и труден для переправы… Подобным же образом проходят и третий порог, называемый Геландри, что по-славянски значит «шум порога». Затем так же (проходят) четвертый порог, большой, называемый по-русски Аифор, а по-славянски Неясыть, потому что в камнях гнездятся пеликаны… Прибыв к пятому порогу, называемому по-русски Варуфорос, а по-славянски Вульнипраг, потому что он образует большую заводь, и опять переправив однодеревки по изгибам реки, как на первом и на втором пороге, они достигают шестого порога, по-русски называемого Леанти, а по-славянски Веруци, что значит «бурление воды», и проходят его тем же образом. От него плывут к седьмому порогу, называемому по-русски Струкун, а по-славянски Напрези, что значит “малый порог”»[68]68
Константин Багрянородный. Указ. соч.
[Закрыть].
Император передает названия порогов так, как, очевидно, услышал от информатора. Кто был этот информатор, не известно. Но по крайней мере очевидно, что первыми стоят названия «по-русски». То есть именно эти названия считались главными для того челвека, который рассказывал о них Константину. Из чего историки делают вывод, что это был рус.
Остается выяснить, кто такие были русы. А вот это до сих пор остается неясным. Конечно, в любой популярной книжке вы прочтете о том, что русы – это скандинавы. И даже, скорее всего, наткнетесь на утверждение, будто произошло это название от заимствования восточными славянами у финнов слова «руотси», каковым наши северные соседи и до сих пор именуют шведов. А финское название будто бы происходит от древнегерманской основы «ropru» в значении что-то вроде «гребец» (древнешведский и другие диалекты выделились из общегерманского лишь в X–XI веках). Де приходили к финнам викинги (Г.С. Лебедев утверждает, правда, что не они, а еще их предки «вендельского периода») на своих судах и звались гребцами. Финны их стали так же называть, а потом и славяне тоже. После чего викинги взяли власть в восточнославянских землях и слово «русы» перешло на князя и его дружину. А еще позже – на всех подданных этого князя. Причем потому, что они были подданные, находящиеся в зависимости, их начали звать «русские», то есть принадлежащие русам.
Примерно так можно изложить суть господствующей до сих пор норманнской теории. Хотя прорехи в ней видны невооруженным глазом. К примеру, нигде не зафиксировано, чтобы скандинавские мореплаватели звали себя «гребцами» в других странах. Да и в самой Скандинавии древнейшее использование слова с корнем «грести» в качестве обозначения похода зафиксировано в рунической надписи первой половины XI века («han. uas. buta. bastr. i rutpi (i rodi). hakunar – он был лучшим из бондов в походе Хакона»). А так, викингами они именовались, то бишь походниками. Почему для финнов должны были сделать исключение, не ясно.
Вот, если бы слово это из финского читалось… Но чего нет, того нет. Так что оставим на совести финнов (вернее, западных финнов) вопрос: почему они именуют шведов «руотси» (кстати, так же они называли и земли будущей Ливонии, и некоторые исследователи переводят это как «Скалистая земля»)? Так же, как и то, почему для них и эстонцев русские – «вени». Кстати, для карелов «руотси» – это уже и шведы, и русские. Хотя сомнительно, что русские в Карелию на гребных судах приходили. Что-то не помню я особых гребных походов в том направлении. По крайней мере в Новгородской первой летописи о речных судах пишут в связи с торговлей новгородцев с Готландом и Данией или в связи со шведскими походами к Ладоге. И все. А ведь это уже куда более позднее время. Так кого же тогда из русских карелы звали гребцами?
Зато «русы» (точнее, росы, как их на самом деле именовали в Византии и как пишет Константин) прекрасно переводится без всякого посредничества из североиранских, то есть скифо-сарматских языков. Это означает «светлые» – «ruxs/roxs». Вполне подходящее название для господствующего слоя. И контакты славян на южных рубежах с североиранцами имеют несравненно более древнюю историю, чем на северных границах – со скандинавами. Причем доходят эти контакты и до времен летописных. Ведь аланской (то есть сарматской) являлась знаменитая салтово-маяцкая культура на Дону, а салтовские вещи находят даже в Ладоге, не говоря уж о Среднем Поднепровье. Там салтовской керамики, к примеру, в VIII – начале IX века – до 40 процентов. Чтобы мне не отвлекаться на постороннюю тему, почитайте хотя бы из общедоступного Е.С. Галкину[69]69
Галкина Е.С. Тайны Русского каганата. М.: Вече, 2002.
[Закрыть]. При этом прошу учесть, что пишет не популяризатор, а ученый-историк, много лет занимающаяся салтово-маяцкой культурой.
А мы пока вернемся к названию порогов. Норманисты из скандинавских языков объясняют относительно неплохо пять названий: Улворси (Holmfors – Островной водопад), Геландри (Gaellandi – звенящий), Варуфорос (Barufors – Волновой водопад), Леанди (Le(i) andi – Смеющийся), Струкун (Strukum – В теснине). Насчет Айфура существует аж две гипотезы (Aei(d) fors – Водопад на волокe или Aifor(r) – Вечностремительный), но самих же норманистов ни одна до конца не устраивает. Слабое место первой: волок – это путь по суше. Второй: прилагательные во времена викингов не использовались для топонимов. Эссупи вообще никак не объясняется. Да и с другими не все так чисто. К примеру, Леанди никак не соответствует «Бурлению воды», как его перевели для Константина. А вот «славянское» Веруци как раз вполне соответствует древнерусскому «вьручии» (кипящий, пузырящийся). Варуфарос – Волновой водопад – это тоже какая-то тавтология. Славянское значение соответствует переводу «Вольный порог», так как дальше большая заводь. В то время как большинство остальных названий «по-русски» и «по-славянски» совпадают с их греческим переводом. И еще: у Варуфорса и Струкуна основы для перевода – древнеисландские, а не древнешведские. Оно, конечно, языки в то время еще не разъединились, но все же то, что звучало в исландском диалекте, не обязательно было в шведском. А уж исландцы, точно, порогов на Днепре не называли!
У сторонников сарматской гипотезы – свои переводы. Привожу по статье Брайчевского М.Ю. «Русские» названия порогов у Константина Багрянородного»[70]70
Сборник научных трудов Института археологии. Земли Южной Руси в IX–XIV вв. Киев, Наукова думка. 1985.
[Закрыть].
Эссупи: корень имеет общеевропейский характер, «э», в осетинском языке «ае» – негативная частица, образующая первую часть многих сложных слов со значением отсутствия чего-либо. То есть из иранских именно и получается «Не спи!». У норманистов объяснения вообще нет.
Улворси: в осетинском ulaen (в архетипе *ul) означает «волна», vara – «окружение», «ограничение», «ограждение». То есть окруженный волнами или остров. Перевод – островной порог.
Геландри: в осетинском – qser/ gser-»шум», dwar – «двери».
Айфор: осетинское Ajk – «яйцо» и fars (*fors – «бок», «ребро», «порог»). Порог гнездовий, то есть название связано с утверждением Константина Багрянородного, что там гнездятся птицы (пеликаны – это явная ошибка).
Варуфорос: общеиранское varu означает «широкий»; осетинское fars/*fors – «порог». Соответствует славянскому Вульнипраг – Вольный порог в отличие от скандинавской транскрипции.
Леанти: осетинское lejun – «бежать». Все же ближе к «Кипению воды», чем «Смеющийся» норманистов.
Струкун: stur, ustur означает в осетинском «большой», суффикс gon/kon ослабляет значение прилагательных. То есть – небольшой. Значение по Константину – Малый порог.
Таким образом, сарматские (осетины – потомки алан, сарматского племени, игравшего большую роль в жизни Причерноморья не один век) объяснения в большинстве случаев оказываются лучше норманнских. Славяно-аланские контакты установлены, по Черному морю аланы плавали (стало быть, и в Днепр заходить могли, тем более что они знали о нахождении там славянских поселений и даже свои собственные (салтовские) имели на Днепре). Стало быть, однозначно принимать названия Днепровских порогов за доказательство хождения по Днепру скандинавов нельзя.
г. Новгород, да не тот
Вот и все, нет в столь любимом многими тексте никакого подтверждения существования торгового пути с юга на север дальше, чем до Киева. Ну а с тем, что там он был, если вы помните, я и не спорю. Больше того, даже говорил, что южнее Припяти он на Днепр, вполне вероятно, выходил. Как раз туда, куда, по Константину Багрянородному, сплавляли долбленки. Но мы же не об этом речь ведем, а о дороге на юг от Новгорода.
А, кроме императора, нам никто из византийских историков не помощник. Не интересовались гордые греки тем, что делается далеко от их границ. Разве что можно отметить: о караванах купцов из Скандинавии или с южного берега Балтики они вроде бы ничего такого не писали. Бернштейн-Коган пишет: «…в источниках, характеризующих византийскую торговлю, и у писавших о ней современных историков мы не находим указаний на скандинавов в Константинополе в роли купцов»[71]71
Бернштейн-Коган С.В. Указ соч. С. 246.
[Закрыть].
Есть, правда, еще одно любопытное сочинение, представляющее нашему вниманию очередного претендента на звание первопроходца, опережающего Аскольда и Дира, – новгородского князя Бравлина. Это Житие Стефана Сурожского, жившего в Сугдее (на месте нынешнего Судака), по мнению некоторых авторов, в самом конце VIII века.
«По смерти святого минуло мало лет. Пришла рать великая русская из Новгорода, князь Бравлин весьма силен и попленив от Корсуня до Корчева, со многою силою пришел к Сурожу»[72]72
Галкина Е.С. Указ. соч. С. 54–55.
[Закрыть].
Дальше рассказывается, что, разграбив сурожскую церковь Святой Софии, Бравлин разболелся и выздоровел лишь после того, как крестился и вернул награбленное. При этом ему было видение святого Стефана.
Парадоксальность данного произведения заключается в том, что в греческом варианте, составленном, по мнению В.Г. Васильевского, крупнейшего не только специалиста по Византии, но и исследователя житийной литературы, в первой половине IX века, ничего такого нет. История Бравлина появляется лишь в древнерусском переводе (список XV века). И хотя Васильевский считает, что когда-то данный эпизод был и в оригинале, а потеряли его потом, при переписке (ибо Стефан-де был не популярен в Византии), это остается только версией. А факты гласят: поход Бравлина – порождение русских книжников XV века. Так что, скорее всего, правильнее было бы рассматривать эту историю в разделе русских источников. К тому же не сильно достоверных, ибо написано все это значительно позже излагаемых событий.
К тому же историки теперь практически единогласно заявляют, что Новгород жития – не город на Волхове (которого в то время просто-напросто не было), а Неаполис Скифский, располагавшийся там, где нынче Симферополь. Так что перед нами не свидетельство хождения с севера на юг, а сугубо местные крымские «разборки».
В. Скандинавские саги
Обратим теперь свое внимание на людей, живших на противоположном от византийцев конце гипотетического пути, – скандинавов. В названии главы правильнее, пожалуй, было написать «скандинавские саги, висы, географические сочинения и рунические надписи», поскольку комплекс источников о Руси включает все эти категории. Хотя…
а. Рунические надписи
«О связях Руси и Скандинавии свидетельствуют две группы надписей. Первая насчитывает ок. 120 памятников из Швеции, Норвегии и Дании, в которых упоминаются поездки норманнов в Восточную Европу: в Восточную и Северо-Восточную Прибалтику, на Русь, в Византию»[73]73
Древняя Русь в свете зарубежных источников. М.: Логос, 2001. С. 415.
[Закрыть].
Вот так. Оказывается, надписи о плавании каких-то шведов (именно в Швеции стелы с руническими надписями, в основном, и встречаются) в Прибалтику или в Византию тоже свидетельствуют об их контактах с Русью! Ну не могут авторы представить себе других путей в Константинополь, кроме как через Новгород. Хотя при чем тут Прибалтика, все равно непонятно.
Кстати, вся эта «Восточная Европа» все равно упоминается лишь на 120 стелах из 3500. Правда, Западная Европа – еще реже. Но сами авторы книги это хорошо объясняют: такие памятники ставили шведы, а они больше (по географическим соображениям) интересовались востоком. А плававшие по преимуществу на запад датчане и норвежцы в сумме поставили вдвое меньше стел, чем шведы. И на них восточные страны упомянуты всего 7 раз.
Так что здесь нам ловить нечего. Да, плавали. Но куда и каким путем? И в какое время? Брим, например, писал, что рунические надписи, в которых упоминаются «восточный путь» (Austrvegr) и другие восточноевропейские земли и племена, относятся к XI веку. Но Руси-то там как раз и нет. Есть, как считается, и устье Двины, упомянутое в одной-единственной надписи: «…Сумаре вырубить камень. Сумар умер на востоке у устья Двины»[74]74
Цит. по: Брим В.А. Указ. соч. С. 217.
[Закрыть]. Единственная обнаруженная на территории Руси стела стоит на острове Березань, в устье Днепра, и когда и куда там плыли упомянутые в ней Карл и Грани («Грани сделал этот курган по Карлу, своему сотоварищу»), неизвестно.
И уж тем более ничего не дают для разрешения вопроса о пути из варяг в греки надписи на предметах. Обычно, это отдельные знаки, так что невозможно даже утверждать, что их нанес именно скандинав. Известно, к примеру, что в конце X века в Городище под Новгородом была сделана копия более старого металлического амулета. А фраза рунами на суздальской подвеске XI века ближе по синтаксису к древнерусскому, чем к скандинавскому языку. Так что рунами (даже скандинавскими) могли пользоваться и другие народы.
И вообще вот вам прекрасный пример того, насколько «рунические» надписи можно привлекать в качестве источников какого-то знания. В Ладоге нашли став с рунической надписью, выполненною, как утверждают норманисты, так называемыми рекскими рунами IX века. В тексте 43 знака. Так вот, существует аж три (!) прочтения этой надписи. Привожу их по Лебедеву[75]75
Лебедев Г.С. Указ. соч. С. 479.
[Закрыть]:
frann mana (al) fr
(fr) a(n) t fi(m) bul
si niblu(n) ka
Сверкающий лунный эльф
сверкающее чудовище
будь нифлунгом (т. е. «будь под землей»)
(В.Г. Адмони, Т.И. Сильман)
yfir of vardr hame
valdr (h) rims
franmana grand
fimbulsini ploga
Наверху (щита) в оперенье своем
покрытый инеем господин
сияющий лунный волк
прядей плута широкий путь
(Г. Хёст)
Do yfir of varidr
Halli valdr raes
Frann mana grand
Fimbul sini ploga
Умер в выси одетый в камень
владетель трупов
сияющий губитель мужей
в могучей дороге плуга (= земле)
(В. Краузе)
Ничего себе разница, да?! При таком чтении текстов (и таком качестве сохранившихся надписей, добавим) можно что угодно обосновать!
Впрочем, Е.А. Мельникова указывает: «Географическая номенклатура рунических надписей свидетельствует, что скандинавы были хорошо знакомы лишь с северо-западной частью Восточной Европы по преимуществу и прибалтийскими землями, и с народами, жившими к северу от Финского залива»[76]76
Мельникова Е.А. Этнонимика Севера Европейской части СССР по древнескандинавской письменности и Повести временных лет // Северная Русь и ее соседи в эпоху раннего Средневековья. Л.: ЛГУ, 1982. С. 125.
[Закрыть]. По оценке исследователя, в рунических надписях использовались только те названия, которые вошли уже в устойчивый круг терминов, понятных людям, не выезжавшим из Скандинавии. Ведь надписи на памятных камнях должны были быть понятны всем. Так что если главным образом упоминается Прибалтика, а самый восточный пункт – Хольмгард, стало быть, в массе своей скандинавы ничего восточнее и не знали.
б. Географические сочинения
Географические сочинения тоже не больно информативны. Они лишь перечисляют названия городов и рек на Руси. Причем названия эти в большинстве случаев нужно еще отождествить. Вот список городов из сочинения «Какие земли лежат в мире»: Moramar, Rostofa, Surdalar, Holmgardr, Surnes, Gadar, Palteskia, Koenugardr[77]77
Мельникова Е.А. Древнескандинавские географические сочинения. М.: Наука, 1986. С. 62.
[Закрыть]. Прошу прощения, что не использовал специфических скандинавских букв, несколько упростив произношение. Но в любом случае видно, что четко читается только Ростов (который лежит вообще в стороне от интересующей нас местности). Остальное – догадки историков.
А это самое «информированное» сочинение. В остальных описаниях фигурируют Холмгардр и Коенугардр, Палтескиа и Смалескиа («Описание Земли I») или только Палтескиа и Киаенугардар («Описание Земли III»). Как видим, если отождествлять, как это обычно делается, последние с Полоцком и Киевом, получается, что географические сочинения скандинавов хорошо знают только Двинско-Днепровскую часть пути, города которой фигурируют во всех сочинениях.
То же и с реками. В сочинении «Великие реки» написано: «В этой части мира (Европе. – Примеч. авт.) другие великие реки (кроме упомянутого ранее Дуная. – Примеч. авт.) таковы: Непр и Нюйа, Сеймгол, Дуна, Олкога, Вина, Кума, Саксэлфр, Падус, Тифр, Родон, Бетус»[78]78
Там же. С. 153.
[Закрыть]. Еще раз прошу прощения за то, что подправил перевод в соответствии с реальным написанием названий в приведенном выше оригинальном тексте. Госпоже Мельниковой почему-то захотелось хотя бы Тибр написать «по-нормальному», хотя он все-таки там – Тифр. Реки, конечно, опознать попроще (Непр – это вроде бы Днепр, а Нюйа – Нева, Тифр – почти наверняка Тибр, а Саксэлфр, скорее всего, – Эльба в земле саксов).
Но все же и тут не все ясно. Например, Олкогу историки так и не могут идентифицировать. Скорее, это похоже на Волгу. Но тогда получается, что из рек пути из варяг в греки скандинавы не знают не только злополучной Ловати, но и Волхова, что совершенно невероятно (присутствие их в Ладоге никто не отрицает).
А как обозначена Западная Двина? Традиционно считают, что – Дуна. Но Цветков справедливо указывает, что ливы называли ее Вина[79]79
Цветков С.Э. Указ. соч. С. 241.
[Закрыть], а такое название есть в скандинавском списке. Добавим от себя, что знаменитый «Этимологический словарь русского языка» Макса Фасмера указывал: эстонцы и финны называют эту реку Вяйна (Väinäjoki). Кроме того, что знаменательно: норвежцы Карли и Торир Собака в «Отдельной саге об Олаве Святом» из «Круга земного» Снорри Стурлусона на реке Вина грабят святилище бога бьярмов Йомали. А в одном из вариантов «Великих рек» Вина названа почему-то Yma[80]80
Мельникова Е.А. Указ. соч. С. 154.
[Закрыть].
Более подробно обоснование того, что скандинавы в сагах могли обозначать Западную Двину и как Дуну, и как Вину, приводит Никитин, анализируя местоположение легендарной Биармии. Но об этом – ниже.
Наконец, в списке великих рек Восточной Европы почему-то нет Вислы. Или она есть, только мы ее не можем опознать?
И опять-таки все это нам для разрешения нашего вопроса ничего не дает. В географических сочинениях нет даже ни одной привязки города к реке. Ясно только, что очень-то подробным знакомством с Русью скандинавы не блистают. Впрочем, с Западной Европой тоже, хотя там приводится и побольше подробностей (правда, по мнению ученых, взятых из европейских же книг). Что они действительно неплохо знают, так это Прибалтику, где географические сочинения приводят массу земель и племен. Причем написаны-то они были уже во второй половине XII века. То есть где-то после 1150 года информированность жителей Скандинавии о Восточной Европе, по оценке Е.А. Мельниковой, возросла. Вот только, пути из варяг в греки к этому времени уже не существовало!
в. Поэзия и проза
Есть еще висы – произведения скандинавских скальдов. Причем принято считать, что создавались они как раз в интересующий нас период – с IX до XII века. Правда, сохранились произведения скальдов в составе более поздних саг в виде вставок. Зато им можно в достаточной мере доверять, поскольку стихотворения считались магическими и соврать в них… За такое и убить могли!
Так, вот, «около 40 скальдических вис, принадлежащих 20 скальдам IX–XII вв., сообщают о путешествиях скандинавских ярлов или конунгов в земли, лежащие за Балтийским морем, и/или содержат восточноевропейские топонимы»[81]81
Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 420.
[Закрыть]. Много это или мало? Как мы узнаем из той же книги, из приведенных в «Круге земном» Снорри Стурлусона 601 скальдической строфы только 23 посвящены путешествиям на восток. Из них только одна говорит о нападении на Русь – разрушении Альдейгьи (Ладоги) ярлом Эйриком, которое датируется обычно 997 годом. А так основным объектом грабительских набегов скандинавов (о другом скальды обычно не пишут, в «Круге земном» около 75 процентов вис – о войне) предстает Прибалтика. То есть ситуация та же, что и с другими группами памятников. И опять ни следа описания пути из Новгорода на юг.
И, наконец, саги. Тут ситуация с самого начала любопытная. Дело в том, что если рунические памятники, как мы помним, любили ставить шведы, по своему географическому положению интересовавшиеся делами на Балтике и на востоке, то саги писались по преимуществу в Норвегии и заселенной выходцами оттуда Исландии. И повествовали они о подвигах и путешествиях норвежцев или исландцев. Те же, в свою очередь, на восток глядели, похоже, в основном, тогда, когда нужно было спрятаться от врагов. Саги знают, по крайней мере, четырех норвежских конунгов, прибегавших к этой мере: Олава Трюггвасона, Олава Харальдсона с сыном Магнусом и Харальда – Сурового Правителя.
Как вы думаете, стоит ли прятаться, проиграв борьбу за власть, в той стране, с которой твоя земля активно торгует, и через которую валом валят купцы? Напомним, что тогда большой разницы между торговцем и воином не было. И наивные люди, решившие поиграть с врагами в прятки в проходном дворе, долго не жили.
Однако норвежские конунги на Руси постоянно благополучно дожидались благоприятного момента для возвращения домой. Больше того, если они попадали туда детьми, их еще и длительное время никто не узнавал.
Интересно и то, что все известные скандинавским сагам русские князья сидят в Холмгарде, под которым историки обычно понимают Новгород (хотя это еще нужно доказать).
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?