Текст книги "Король холопов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/korol-holopov-2771.jpg)
Автор книги: Юзеф Крашевский
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Один лишь Кохан догадался, почему Казимир так быстро возвратился с охоты: ожидали известий из Праги, от короля Яна и его сына, маркграфа Карла.
Казимир, благодаря всемогущему презренному металлу, помирился и заключил союз с королем Яном, с этим пылким, беспокойным воинственным рыцарем, предпринимавшим всевозможные походы и постоянно нуждавшимся в деньгах. Бывшие недавно враги теперь стали союзниками.
Чешский король Ян получил разрешение иметь в своем гербе маленького польского орла, который был изображен на знамени рядом с чешскими львами, с тем чтобы отказаться от всяких притязаний на корону. Ему отдали Силезию, а кроме того, Казимир дал ему отступного несколько десятков тысяч.
За эту дружбу не было слишком дорого заплачено, потому что король Ян ему служил опорой против крестоносцев. Теперь дело шло о том, чтобы стать в более близкие отношения с люксембургцами, рыцарский дух которых король отчасти ценил.
Красавица Маргарита, дочь Яна, сестра Карла, овдовела после смерти своего мужа, баварца. Казимиру дали надежду на брак с ней; он с радостью ухватился за эту мысль, потому что двадцатисемилетняя вдовица известна была своей красотой, умом и могла дать ему давно желанного наследника, о котором он так мечтал.
Маргарита, которую должны были привезти в Прагу, была ему обещала в жены. Отец и брат старались склонить печальную вдовушку к этому браку. Были слухи, что она была против и боялась этой страны, подвергавшейся нападениям со стороны татар и не обладавшей ни тем богатством, ни роскошью, к которым она привыкла.
Казимир ожидал ежеминутно известий и беспокоился; он даже не хотел удаляться из замка из боязни, что в это время приедет посол из Праги и будет вынужден его ждать, теряя зря время.
Тем временем король, получив обещание отца, делал все приготовления к свадьбе. Пока еще открыто не говорили о браке из боязни осрамиться в случае неуспеха, однако в Вавеле была большая суматоха, так как все готовились к далекому и пышному путешествию.
Король, возвратившись с охоты, велел немедленно пригласить подскарбия[4]4
Подскарбий – казначей, заведующий королевской сокровищницей.
[Закрыть]. В королевские покои принесли все драгоценные вещи для выбора; перед ним на столе были разбросаны: позолоченные бокалы, серебряные чаши, кувшины, рога в золотой оправе, пояса украшенные жемчугом, ожерелья, кольца с блестящими камнями. Несколько покрывал пурпурового цвета лежали на полу и на скамейках.
Старый подскарбий Зындрам с грустью смотрел на все эти сокровища, предчувствуя, что их из Праги не привезут обратно, а озабоченный Казимир, казалось, их вовсе не замечал, прислушиваясь к звукам извне и при малейшем шорохе подбегал к окну. Но ожидаемого посла все еще не было.
Хотя о проектируемом браке короля было запрещено сообщать заблаговременно, однако все о нем знали. Мнения двора разделились: одни не хотели вдовы для короля, хотя он и сам был вдовцом, другие предвидели, что придется дорого за нее заплатить королю Яну, падкому на деньги.
Казимир стремился к тому, чтобы породниться с чешским домом, а Маргариту ему в свое время так расписали, что он заочно в нее влюбился. Судя по отцу и брату, а также по обычаям и благовоспитанности придворных, не отличавшихся от французских, Казимир предполагал найти в Маргарите то, чего именно недоставало Альдоне. Он мечтал о ней, как о женщине, которая сумеет его понять, будет разделять его убеждения и усладит его жизнь.
Каждая минута ожидания и неизвестности ему казалась вечностью.
Зындрам стоял в ожидании приказаний и глядел попеременно то на Казимира, то на драгоценные вещи, разложенные перед ним.
– Старичок ты мой, – проговорил, наконец, король, как бы очнувшись от задумчивости, – все это прекрасно… но для дочери короля Яна это слишком ничтожно… Я охотно бросил бы к ее ногам самое красивое и самое дорогое на свете. Она этого достойна. Выбери все лучшее и собери как можно больше… Бывал ли ты в Праге? – спросил он вдруг подскарбия.
Старый Зындрам приподнял свою седую голову, удивленный неожиданным вопросом. Прошло некоторое время, пока он собрался ответить.
– Давно, уж очень давно, всемилостивейший король!
– Я хотел бы с Божьей помощью сделать Краков таким же, как Прага, – сказал король, сложив руки. – Красивый, роскошный, богатый, хорошо защищенный город… Мы должны от чехов научиться управлять, строить и ввести порядок.
Зындрам не сразу ответил.
– Однако мы часто слышим жалобы от тех, которые сюда приезжают. Эта пышность, эти здания, путешествия короля по всему свету, двор, рыцарство очень дорого обходятся. Евреи оттуда переселяются к нам, потому что на них безжалостно налагают страшные подати, убегают и мещане, так как король Ян после каждого своего возвращения с них столько требует…
Казимир покачал головой.
– А когда люди не жалуются? – возразил он. – Чешский народ может гордиться своим монархом, ставить его в пример рыцарям!
Зындрам молча разглаживал бороду; он не осмеливался противоречить.
– Поговаривают, – добавил он тихо, видя короля задумчивым, – что, вероятно, этот монарх недолго будет управлять, а должен будет отказаться в пользу сына.
– У него больные глаза, – произнес Казимир. – Благодаря врачу, гнусному арабу, он уже лишился правого глаза; поэтому он ездил к французским врачам и теперь именно возвращается из Монпелье и Авиньона; с Божьей помощью…
Король, задумавшись, не окончил и после маленького перерыва произнес со вздохом:
– Моравский маркграф Карл – достойный преемник своего отца! Его самого и жену его Бьянку чехи, как слышно, очень любят…
– У него имеются и враги, – шепнул Зындрам, который, казалось, был хорошо осведомлен.
Казимир, взглянув на него, смолк.
В соседней комнате, в которой он обыкновенно принимал, послышалось движение и шепот. Казимир начал прислушиваться. В этот момент приподнялась портьера у дверей, и слуга тихим голосом доложил о прибытии почетных гостей.
Король, оставив Зындрама при разложенных драгоценностях, быстро вышел в соседнюю залу, посреди которой стояли двое ожидавших его духовных в одежде епископов, с крестами на груди. Король их радостно приветствовал. Один из них был высокого роста, представительный, с умным выражением лица, производивший невыгодное впечатление вследствие прищуренных, уставших, больных глаз. Взгляд их был напряженный, неуверенный, неестественный; одной рукой он прикрывался от света. Несмотря на его страдания, лицо выражало спокойствие и величие; оно было полно энергии и вместе с тем кротости. Это был Ярослав Богория, архиепископ гнезнинский, духовник и любимый капеллан короля, его сердечный друг, поверенный его мыслей и советник.
Позади его стоял епископ краковский Ян Грот – человек уже немолодой, преклонного возраста, скромной, неказистой наружности, с холодным выражением лица.
Казимир очень обрадовался их посещению и принял их как желанных и долгожданных гостей… Окружавшие его придворные тотчас удалились, оставив его одного с посетителями; архиепископ занял место возле короля, и рядом с ним молча уселся Ян Грот.
– Получили ли вы какие-нибудь известия? – спросил Богория, обратившись к королю с сочувствием.
– Я надеюсь! Я их жду с нетерпением! Но до сих пор ни одной весточки из Праги, – начал Казимир, тяжело вздыхая. – Я очень боюсь, – добавил он немного тише. – Разве у меня нет врагов? Могли представить меня и мою страну в таком черном свете, что княгиня Маргарита могла испугаться и почувствовать ко мне отвращение… При дворе Яна и маркграфа Карла находятся различные люди, преследующие разные цели. Есть и такие, которые с удовольствием помешали бы.
– Но за вас, ваша королевская милость, отец и брат; ведь они самые близкие ей люди, и вдова от них зависит. Брак этот с Божьей помощью непременно должен состояться… Подняв руку вверх, он повторил: – Господь поможет.
– Я очень хотел бы, чтобы этот план осуществился, но чем больше продолжается неизвестность, тем более я беспокоюсь, – сказал король.
– Мы молимся за вас, – произнес краковский епископ.
– Собственно говоря, – добавил Казимир, понизив голос и опустив глаза, – я обещал передать трон после меня моему племяннику Людовику… но я не отказался еще от надежды, что Господь меня наградит мужским потомком.
Епископы молчали, король стал грустным.
– Я знаю, что в Будапеште будут недовольны моей женитьбой и что сестра Елизавета рассердится, но я не могу помириться с мыслью быть последним в роде.
Архиепископ незаметно сотворил крестное знамение над говорившим и шепнул:
– У меня предчувствие, что вам не откажут. Дочь короля Яна даст себя склонить… нельзя пренебречь королевством, которое Господь постоянно наделяет новыми приобретениями… Вы завоевали Русь, вы возьмете когда-нибудь обратно Поморье, Мазовье тоже со временем будет присоединено…
– Я полагаю, – добавил медленно Ян Грот, – что приобретенные вами на Руси сокровища, о которых идут баснословные слухи, усилят в короле Яне желание выдать за вас свою дочь, потому что он любит деньги, а тратит их неосмотрительно…
– Он приобретает славу, – возразил Казимир, – а она дороже денег.
– Король Ян – настоящий рыцарь, – произнес архиепископ, – но он не воздержан в своих страстях. Очень жаль, что он вредит своим прекрасным качествам таким бесстыдством…
Король покраснел немного.
– Многое нужно простить тем, которые на своих плечах несут тяжкое бремя, – произнес он, обращаясь к Богорие.
Духовный кротко ответил:
– Многое нужно простить, но не все можно…
Разговор был прерван, пришел канцлер с докладом о пожертвованиях для костелов, об обмене деревень, о привилегиях.
Казимир слушал и поддакивал, но глаза его были устремлены на двор, и он напряженно прислушивался к каждому звуку, оттуда доходившему.
После ухода епископов явились другие чиновники; король их принял равнодушно, так как мысли его блуждали в другом месте, и он милостиво их отпустил.
Кохан Рава, знавший его хорошо и догадавшийся о том нетерпении, с каким король поджидает известий, желая прислужиться, стоял в сенях, чтобы первому увидеть ожидаемого гостя и принести своему пану радостную новость.
Между тем наступил вечер, а ожидаемого посла все еще не было. Беспокойство Казимира с каждой минутой увеличивалось. К концу дня потеряли надежду на скорое получение известий, потому что в то время люди ночью неохотно совершали путешествие, так как дороги не были безопасны и часто случались нападения.
Кохан отправился к королю и попал к нему как раз в то время, когда воспитательница привела ему его дочку-сиротку. Казимир с грустью молча прижимал к сердцу лепетавшего ребенка, а при виде вошедшего в комнату любимца поспешил удалить девочку. Когда они находились наедине, то Рава, при людях относившийся к королю с должным почтением, обращался с ним запросто, фамильярно, как в прежние времена.
Казимир любил видеть его таким.
– Кохан! – воскликнул он взволнованно. – Что ты скажешь на это промедление? У меня скверное предчувствие!
– А у меня самое лучшее, – весело ответил фаворит. – Но если бы оно даже меня обмануло, мой милостивый король, то разве так трудно получить другую княжну для молодого и красивого короля?
– Я хочу именно эту, а не другую, – живо начал король и, заметив, что Кохан насмешливо улыбается, добавил:
– Ты мне скажешь, что я ее даже не видел? Но мне нарисовали ее образ люди, знающие ее с детских лет… и она как будто стоит перед моими глазами во всей своей красоте! Она красивее всех других, и у нее благородный характер, который я так ценю в их семье. У нее в крови что-то геройское, как и у короля Яна. Я другой, кроме Маргариты, не хочу!
Кохан слушал, пожимая плечами.
– Уж по одному тому, что вы, всемилостивейший государь, могли ее так полюбить, ни разу не видевши, она должна быть вашей.
– Она должна была приехать в Прагу, – добавил король. – Маркграф Карл мне обещал приложить все старания, чтобы уговорить ее выйти за меня замуж.
– Не приходится много уговаривать, когда дело идет о королевской короне, – возразил Кохан насмешливо. – Красивая вдовушка покапризничает, дешево себя не отдаст, но не откажет в своей руке.
– Дай Бог, чтобы так было, – произнес король и, быстро приблизившись к своему любимцу, добавил: – Кохан, ведь это правда, что мы не дадим себя осрамить в Праге! Там необходимо будет выступить с пышностью, подобающей польскому королю, ты наблюдай за этим! Я голову теряю от нетерпения и страстной любви к женщине, которой я никогда в жизни не видел. Самых лучших коней, самые богатые попоны, самую дорогую одежду, оружие…
– Нужно будет взять с собой всю сокровищницу, потому что там окажется много жадных рук, – заметил Кохан.
– Сокровищницу? Пускай она вся опустеет! – воскликнул Казимир. – Мы ее сумеем вновь наполнить, а в Праге необходимо их ослепить нашим богатством. Выбери красивых людей, которые с нами поедут, – добавил Казимир. – Я во всем на тебя полагаюсь. Не жалей ничего… ты за все отвечаешь…
– Я все исполню по вашему приказанию, – произнес Кохан, – но пора велеть подать себе ужин и за едой забыть о заботах… У меня уж слюнки текут от доносящегося запаха жаркого.
Кохан таким оборотом разговора хотел развлечь короля, как он это обыкновенно делал. Они вместе вошли в столовую, и Кохан сделал знак придворному шуту Шубке, чтобы он развлекал пана; заняв место сзади короля, с кувшином в руках, он завел разговор, подстрекая других поддержать его, и лицо короля просветлело.
При каждом шуме, раздававшемся на дворе и у ворот, Казимир вздрагивал, прислушивался и посылал разузнать; мысли его были заняты послом, приезда которого он в этот день не дождался.
Кохан на рассвете отправил на проезжую дорогу своего приятеля, молодого Пжедбора Задору, выбрав для него самого быстрого коня, в надежде, что Задора, встретив гонца, узнает от него кое-что и поспешит опередить его своими известиями.
Все исполнилось так, как он желал. Пжедбор, искренно привязанный к Казимиру, как и все его окружающие, не пощадил ни себя, ни коня и на расстоянии нескольких миль от Кракова встретил Николая из Липы, посланного королем Яном, чтобы уведомить Казимира о прибытии Маргариты и об ее согласии на брак.
Маркграф Карл велел от себя конфиденциально добавить, чтобы Казимир по получении уведомления поторопился со свадьбой, пока нерешительная Маргарита не изменила своего намерения под влиянием людей, которые не желают этого брака.
Понятно, что короля не пришлось уговаривать торопиться.
Пжедбор, заручившись нужными ему известиями, оставил чехов отдыхать и готовиться к продолжению пути, а сам стрелой помчался верхом в Вавель, до смерти загнав лошадь.
Кохан, увидев возвратившегося Пжедбора и обменявшись с ним несколькими словами, с радостным лицом побежал к королю, которого он застал расхаживающим по комнате в сильном беспокойстве.
Улыбка фаворита и его блестящие глаза предвещали хорошие известия.
– Чехи прибудут через час! – воскликнул Рава, переступив порог. – Они везут с собой приглашение на свадьбу.
Казимир от радости бросился фавориту на шею, а последний целовал ему руки.
– Откуда ты это знаешь?
– Я послал Пжедбора…
Казимир, схватив золотую цепь, лежавшую на столе, надел ее на шею конюха.
– Задору – награду, какую он пожелает! – воскликнул король. – Сделай распоряжение, чтобы все было готово к завтрашнему отъезду… Я хотел бы сегодня…
Казимир сильно взволнованный, от радости смеялся, ломал руки и, находя себя смешным и слишком юным, старался сдерживать свой восторг; но он не мог успокоиться. Разыгравшаяся фантазия рисовала ему красивую Маргариту, жизнь с ней, колыбель сына, светлую и великую будущность.
Ему казалось, что все это находится в зависимости от его женитьбы, после которой настанет новая эра в его жизни: забвение, покой, семейное счастье, Божье благословение.
Около полудня чехи, переодевшись в гостинице в одежду, подобающую королевским послам, и с оружием в руках, въехали на двор краковского замка. Многочисленная, пышная свита ожидала их приезда; король в обществе кастеляна и краковского воеводы, а также многих знатных вельмож готовился приветствовать Николая из Липы в зале для аудиенции.
Он был племянником великого подкомория[5]5
Придворный сановник в старинной Польше. Титул, равный теперешнему камергеру. (Примеч. пер.)
[Закрыть] короля Яна и вышеградского пробоща Енджиха. По фигуре и одежде в нем легко было узнать рыцаря, который продолжительное время путешествовал вместе со своим королем и, побывав в разных странах, извлек из этого пользу. В Николае именно было то, чего недоставало многим придворным Казимира: благовоспитанность, барство, утонченное и милое обхождение с людьми и влияние западной цивилизации.
Каждый его жест был обдуман и красив. В нем была сила, вещь важная в те времена, когда все больше и больше покрывали себя с головы до ног железной броней, рыцари, не отличавшиеся силой, ничего не стоили, потому что во время турниров им приходилось под этой тяжестью ловко маневрировать.
Большая часть польского двора смотрела с некоторой завистью на этого элегантного посла, на его одежду, оружие, лошадь; все это отличалось изяществом, блеском, богатством.
Король ласково принял присланных послов. Были приготовлены столы с угощением. Казимир давно уже не сидел за столом такой веселый, как теперь; он непринужденно разговаривал, расспрашивая о короле, о маркграфе и о будущей невесте.
Николай был слишком ловкий и опытный придворный, для того чтобы сказать всю правду; поэтому он в рассказе обходил опасные места и старался представить все в розовом свете.
За столом сидели долго; Казимир, наконец, встал и поручил Кохану проводить посла в комнаты, отведенные ему для отдыха.
Когда они остались наедине, у Николая развязался язык; он хорошо знал Кохана и сошелся с ним еще в Праге.
– Не огорчайте вашего пана, – сказал посол тихо. – Я привез такие известия, какие мне велено передать, но у нас не все обстоит благополучно. Король Ян ослеп уже на второй глаз, так хорошо его вылечили французские доктора. Он теперь занят мыслью о покаянии. У маркграфа имеются враги, хотя он преодолел Николая из Подштейна, а княгиня Маргарита, хоть и дала свое слово, но она заливается слезами, и надо поторопиться, а то она может взять свое слово обратно. Поэтому в дорогу! Лишь королю не говорите ни о чем скверном. Он ее скоро увидит собственными глазами…
Кохан насупился.
– Ради Бога, ни вы, ни ваши люди не рассказывайте об этом никому при дворе. Старому королю мы не возвратим зрения! Но когда Маргарита увидит своего жениха, она перестанет плакать и добровольно отдаст ему свою руку.
Николай молча кивнул головой.
На следующий день большой отряд всадников, в сопровождении запасных верховых лошадей и крытых возов, с многочисленной челядью выезжали из замка в Вавеле. Радость сияла на всех лицах; надеялись провести приятные, хорошие дни в чешской столице.
Король ехал, окруженный панами, помолодевший, счастливый и при входе в костел, получив благословение епископа, смело поднял глаза к небу.
В городе его ожидали ратманы, волостные старшины, чиновники и толпы народа. Они с ним прощались, напутствовали благословениями и пожеланиями благополучного возвращения вместе с королевой. На лице его выражалась радость, и он, приветливо размахивая рукой, прощался. Вдруг глаза его устремились на стену старого дома, лицо побледнело, губы задрожали. Скрываясь у угла противоположного здания, как будто не желая быть замеченным, стоял бледный мужчина с черными волосами, с диким взглядом, с исхудавшим лицом. На нем была рыцарская одежда, а в руках он держал палку с топориком, на которую опирался. Увидев короля, он прислонился к стене, прикрыв лицо, но Казимир узнал его и, как громом пораженный, продолжал свой путь. Он уже больше ничего не видел, так как перед его глазами проносились окровавленные части человеческих тел.
Уже во время короля Яна Люксембургского так называемая «Золотая Прага» над Влтавой была чудным, восхитительным городом. Мало городов в Европе могло с ней сравниться.
Природа дала ей роскошное живописное положение, как бы предназначая ей быть королевской столицей, и несколько поколений трудами своими способствовали украшению города, строя замки, возвышавшиеся над городом, и обводя его стенами, служившими ему украшением.
Издали видны были эти стены и возвышавшиеся на них башни, среди которых выделялись башня Святого Щепана и башня, построенная при святом Франциске, крыши, колокольни многочисленных костелов и укрепленная стена, отделявшая старый город от нового; все это давало понятие о грандиозности и значении этой столицы, которой вскоре предназначено было стать любимым местопребыванием немецкого императора.
Старый город, civitas antiqua, особенно отличался большим количеством красивых костелов и множеством роскошных каменных, домов. Монастыри францисканский, доминиканский, бенедиктинский, храмы Святого Яцка, Святого Креста, Святого Николая, украшали эту часть города, вокруг которой сконцентрировались остальные части. Гордый своей древностью старый город окружил себя особыми стенами, отделявшими его от нового города, который спорил с первоначальным посадом о первенстве. Шесть чудных ворот вели в город. Там находился красивый дом епископа, недавно изящно отделанный и украшенный внутри резьбой и живописными картинами, в котором пастырь мог бы даже принимать королей.
Старый, величавый город с древнейшей башней Святого Вита и монастырем при ней, с дворцами и башнями, со своим «райским двором», о котором сохранилось воспоминание и за которым осталось это название, с домами кастелянов и других королевских чиновников, величественно выделялся над остальной частью.
Кругом на большом пространстве простирались предместья: Пожечье, Подскалье, Здераж, Вышеград, Подолье, доходившие почти до Збраслава.
Евреи, доставлявшие королю Яну громадные доходы, занимали не только часть старого города, но и имели гнездо в Пожечье. В Вышеграде находился прежний королевский дворец, подаренный настоятелю монастыря, и костел Святого Петра, воздвигнутый из развалин.
Город Прага был в то время один из первых городов и отличался порядком и чистотою улиц и рынков. Одной из самых красивых улиц была Длугая, на которой были выстроены дома богатых мещан.
В противоположность польским городам, в которых в то время мало было каменных зданий, служивших украшением города, здесь почти все постройки были кирпичные и каменные.
Они служили не только украшением столицы, но и гарантировали безопасность, потому что Прага, окруженная ими, при тогдашнем состоянии военной науки, в случае осады, могла считаться непобедимой. Благодаря этим толстым стенам, защищенным высокими башнями, торговля и промышленность процветали и город богател.
Рыцарскому духу короля Яна такая столица вполне соответствовала. Он принадлежал к числу самых мужественных современных монархов, жаждущих власти, славы и блеска, и постоянно был занят страстным преследованием намеченной цели, новыми походами, приобретениями и весь отдавался работе.
Хотя Прага казалась ему слишком тесной и слишком удаленной от света, однако он украшал ее с отцовской любовью, расширял и ревниво охранял прерогативы своей власти. Король Ян, вынужденный передать управление Чехией своему сыну Карлу, маркграфу Моравскому, который, вместе со своей женой Бьянкой, вскоре стал любимцем народа, увидел в своем собственном сыне соперника и, обеспокоенный этим, отнял от него бразды правления.
Но ему через некоторое время снова пришлось выпустить из своих рук государственные вожжи, которые он так настойчиво и ревниво охранял. Этому рыцарю судьба не благоприятствовала. Вступив вторично в брак с Беатрисой, он был ранен во время турнира, устроенного в честь этой свадьбы, и вскоре после этого заболел глазами.
Приглашенный к нему арабский врач неумело лечил его, и он потерял правый глаз. Vox populi приписывал это каре Божией за святотатство и невоздержанную жизнь. Это не мешало ему принимать участие в турнирах, при содействии своих товарищей, и по-прежнему развлекаться рыцарскими упражнениями.
Союз с королем Казимиром, который должен был еще более окрепнуть, благодаря проектируемому браку, не был нарушен в течение шести лет, со времени съезда в Вышеграде венгерском. Молодой король тогда первый раз посетил Прагу; ему очень понравились западные нравы, лоск рыцарского двора, и он был ослеплен комфортом, окружавшим короля Яна.
Вероятно при виде цветущих чешских городов, прекрасных садов, порядка и строгой дисциплины, царивших повсюду, у него явилась счастливая мысль управлять своей собственной страной подобным же образом.
Образцом для устройства польского двора ему послужили дворы венгерский и чешский. Его проницательный ум видел все это, что можно оттуда позаимствовать и что надо бросить, что можно применить к Польше и что не подходит.
Хотя тройственное соглашение между Венгрией, Чехией и Польшей внешне не было нарушено, однако в действительности оно не было уже так крепко, как в первое время. Проект соединения польской и венгерской короны в лице одного человека, придуманный сестрой Казимира, Елизаветой, об осуществлении которого она старалась, не мог нравиться чешскому королю, так как это угрожало создать сильное государство и могло бы быть в ущерб его интересам.
Поэтому король Ян советовал Казимиру, отчаивавшемуся в том, что не имел мужского потомка, жениться; когда же его собственная дочь овдовела, он старался сосватать ее польскому королю.
Княжна Маргарита, будучи вызвана отцом в Прагу, послушная его приказаниям, возвратилась туда. Как будто для того, чтобы выразить свой протест против нового брака, она приехала в трауре по мужу и по сыну недавно умершему. Слепой отец, узнав об этом от других, велел ей снять траурную одежду.
Король Ян и маркграф Карл окружили Маргариту самыми нежными заботами, баловали ее, стараясь повлиять на нее, чтобы она вышла замуж за Казимира; но все то, что она узнала о Польше, еще будучи в Баварии, вовсе не могло ее расположить к этому браку. Ей представили страну, как дикую и пустынную, лесами заросшую, холодную и печальную, бедную и Богом обиженную, постоянно подвергнутую войнам и нападениям. Король был ей обрисован как язычник, который вел невоздержанную жизнь и брал от нее все, что мог.
Совсем иначе отзывались о Казимире король Ян и маркграф Моравский. Они его хвалили как благороднейшего человека, с быстрым умом, руководимого самыми лучшими желаниями, владетеля великой страны и громадных богатств, приобретенных на Руси. Король Ян расхваливал и превозносил до небес рыцарскую прекрасную фигуру молодого короля, не уступавшего никому пальмы первенства на турнирах и в состязаниях.
Тщетно Маргарита умоляла отца и уверяла его, что не хочет вторично выйти замуж. Деспотический король Ян требовал от дочери пожертвовать собою ради его личного интереса, желая ее видеть на королевском троне. Ей не давали времени для размышления и обсуждения, настаивая на том, чтобы она дала свое согласие.
В один из дней, предшествовавших поездке Николая из Липы в Краков, Маргарита, утомленная после длинного разговора за вечерней трапезой с отцом и братом, оставила их и отправилась в предназначенные ей комнаты. У нее был довольно многочисленный женский штат, состоявший преимущественно из немок. Дамы и барышни, окружавшие ее, были разделены на два лагеря; одни поддакивали вдове, другие, повинуясь приказаниям короля Яна, старались ее склонить к браку.
Старая Агнеса, бывшая няня Маргариты, полунемка, полуитальянка, из любви к своей воспитаннице, защищала ее интересы. Возможно, что страх навлечь на себя гнев отца удержал бы ее от излишнего усердия, но после ее приезда в Прагу нашелся субъект, знавший о ее влиянии на Маргариту и постаравшийся немедленно им воспользоваться.
Это был некий Хинко-Пеляж, давно уже поселившийся в Праге, имевший торговые сношения с Венгрией и связи с тамошним двором. Это была загадочная, скрытная личность, умевшая повсюду проникнуть, часто скрывавшаяся надолго с горизонта; Хинко-Пеляж много путешествовал, имел большие связи, был хорошо принят духовенством и двором, но товарищи подозревали его в политических интригах.
Никто не отвешивал королю Яну таких низких поклонов, никто так ревностно не служил маркграфу Карлу, никто не оказывал королю такого содействия при получении займов, как он; несмотря на все это, его втихомолку обвиняли в вероломных интригах.
Хинко, недавно только возвратившийся из Венгрии, казалось, внимательно следил за временем прибытия Маргариты. На следующий день после ее приезда он поторопился навестить свою давнишнюю знакомую и приятельницу Агнесу. Богатый Пеляж был всегда желанным гостем при дворе. Агнеса, как и все старые женщины, лишенные возможности работать, любила много болтать. Ее любимым занятием было изливаться в жалобах: она плакалась на свою собственную судьбу, судьбу своей барыни, всей семьи, на плохие времена, на несчастия и на бедствия, постигшие весь род человеческий.
С тех пор как саранча напала и опустошила Чехию, прошло три года, а Агнеса об этом все еще не могла забыть.
Пеляж, не особенно много говоривший, слушал очень внимательно; они сидели вдвоем в комнате в то время, когда Маргарита молилась в часовне при костеле Святого Вита.
Агнесса вначале рассказывала о том, как муж ее госпожи внезапно скончался, как она сожалела о его смерти, затем как заболел единственный сыночек Маргариты, на которого она возложила все свои надежды, и как эта неожиданная смерть сына чуть не довела молодую мать до отчаяния.
Пеляж выслушал все эти рассказы с большим интересом и сочувствием, добавив, что теперь вовсе нет хороших врачей, которые могли бы помочь своим советом, и что лучшим доказательством этого является король Ян, лишившийся зрения вследствие их нерадения.
Агнеса заливалась слезами. Зашла речь о предстоящем браке с Казимиром, к которому молодая вдова питала такое отвращение. Пеляж, выслушав ее излияния, прервал свое упорное молчание. Понизив голос, он тихо высказался против этого брака, указывая на то, что Агнеса из любви к своей воспитаннице должна содействовать тому, чтобы предохранить Маргариту от несчастий.
– Я бываю часто в Венгрии, – произнес он таинственно, – и я там и в Кракове, где у меня много приятелей, наслушался вдоволь о Польше, о ее прежних королях и о теперешнем монархе. Княгиня привыкла к другим обычаям, и она бы не могла там оставаться, потому что эта дикая страна, почти без всяких путей сообщения, подверженная разбойничьим нападениям, заросшая лесами. Ее опустошают один за другим татары, литовцы, крестоносцы, жители Руси, соседние князья. Города состоят из деревянных построек, деревни из шалашей, народ ходит чуть ли не нагишом, покрытый звериными шкурами, часто голодает и терпит во всем недостаток.
Агнеса слушала, творя крестное знамение, ломая руки и призывая на помощь всех святых.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?