Текст книги "Мимси Покет и дети без имени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mimsi-poket-i-deti-bez-imeni-163744.jpg)
Автор книги: Жан-Филипп Арру-Виньо
Жанр: Детские приключения, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Двенадцать будильников, тикавших на тумбочке, показывали разное время. Мимси села по-турецки на кровать, выстроила будильники по росту и повернула стрелки так, чтобы они стали похожи на пузатых человечков, дружно взмахнувших руками, потому что их команда забила гол.
Когда стало очевидно, что Магнус не придёт, она тихо выскользнула из комнаты.
Если бы Мимси умела писать, она бы оставила записку. Позвала его на помощь.
Секунду она размышляла, не обратиться ли за подмогой к госпоже Карлсен. Та наверняка знает, где Магнус. Но объясняться с ней показалось Мимси таким невыносимым испытанием, что она отказалась от этой затеи и покинула дом тем же путём, каким вошла.
Она привыкла быть одна. И давным-давно научилась полагаться лишь на себя.
Но если у тебя завелись друзья, это сильно осложняет жизнь. Когда в трудный момент их не оказывается рядом, чувствуешь себя покинутым и растерянным, будто тебя предали.
Ей не оставалось ничего другого, только вернуться в свой привычный мир с его простыми правилами: живи как можешь и ничего ни от кого не жди.
Глава четвёртая
Опасения полковника Блица оказались напрасны. Появившись на горизонте рано утром, тергисы больше не показывались, и путешествие в Смолдно завершилось без помех.
Когда они прибыли к месту назначения, поезд делегации Западной Сильвании уже стоял у станции. Снег кружил в воздухе мелкой ледяной крупой. Военные в синих шинелях притопывали, чтобы согреться. Когда поезд великого герцога с громким металлическим скрежетом остановился, оба локомотива едва не столкнулись носами, яростно изрыгая фонтаны пара, подобно двум быкам, которые сошлись для битвы.
Солдаты тут же выскочили из поезда и заняли позиции вокруг вагона государя.
Два лагеря взирали друг на друга враждебно. Даже сам воздух казался наэлектризованным. Магнус прижался к стеклу и увидел, как полковник Блиц отдаёт какие-то распоряжения. Две страны враждовали так давно, что одного неосторожного жеста хватило бы, чтобы развязать конфликт.
– Приехали, ваше величество.
Магнус был рад, что они наконец добрались. Вечером договор будет подписан, и через два дня он сможет вернуться к привычной жизни. Путешествие с великим герцогом станет далёким воспоминанием, страницей истории, в которой он, Магнус, вопреки ожиданиям дяди, не сыграл ровным счётом никакой роли.
Он выгнул шею, пытаясь разглядеть монастырь. Снег всё сыпал и сыпал, и видны были только какие-то бараки на опушке леса и несколько военных шатров с горящими рядом кострами.
Поскольку великий герцог не отзывался, Магнус постучал к нему в купе.
– Ваше величество, вы готовы?
Через перегородку донеслось сдавленное бормотание.
Секундой позже дверь распахнулась. На пороге стоял великий герцог: пальто было перекинуто через одну руку, а другой он прижимал к себе шлем с перьями. Щёки его пылали, рот дрожал.
– Что-то не так, ваше величество?
– Я не справлюсь, – проговорил он и рухнул в кресло.
Выпавший из рук шлем покатился в сторону.
– Ну что вы, ваше величество, – принялся уговаривать Магнус. – Это ведь всего лишь подпись, подумаешь. Уверен, вы…
Великий герцог Никлас покачал головой и потёр глаза кулаками, чтобы загнать обратно подкатившие слёзы.
– Запонки, Магнус! Мне самому их ни за что не надеть.
Магнус закатил глаза.
– Запонки? – переспросил он.
– Петельки слишком узкие. Может, поможешь?
– Конечно, ваше величество! Подумаешь, какая ерунда.
Когда полковник Блиц поднялся к ним в вагон, великий герцог был уже при полном параде. Магнус застегнул последние пуговицы на его пальто, поправил перья на шлеме и отступил немного назад, чтобы оценить свою работу.
– Ну как? – гордо спросил он.
– Обычно этим занимается моя горничная, – извиняясь, объяснил великий герцог. – Хочу произвести на них благоприятное впечатление…
Он, видимо, уже сожалел, что позволил себе расклеиться на глазах у одного из своих подданных. Но воодушевление Магнуса его успокоило.
– Запонки ваши, конечно, то ещё развлечение, но зато теперь вы выглядите превосходно, ваше величество!
Комплимент прозвучал бы, наверное, убедительнее, если бы произнёс его кто-нибудь более элегантный, чем Магнус.
Великий герцог кивнул полковнику, который ждал, вытянувшись по стойке «смирно».
– Ну что, мы готовы?
– Всё идёт по плану, ваше величество. Пойдёмте.
Они вышли из поезда.
И Магнусу немедленно захотелось вернуться обратно в вагон. По открытому пространству между деревьев кружил холодный ветер, от его порывов хлопали полы шинелей и трещали газовые фонари.
К ним подошёл очень высокий человек в рясе из грубой ткани.
– Брат Грегориус, – тихо сказал полковник. – Послушник монастыря.
На подошедшем были поношенные сандалии, а в руках – грубый посох. Лицо его скрывал капюшон.
Он поклонился правителю.
– Великий герцог Сильвании, добро пожаловать в наш священный монастырь. Надеюсь, путешествие было приятным?
Великий герцог приветствовал брата Грегориуса, придерживая шлем, чтобы тот не сдуло ветром.
– Вполне, благодарю вас.
– Настоятель, в силу преклонного возраста, не смог явиться встретить лично. Он поручил мне препроводить вас к нему.
Послушник говорил тихо и как бы немного присвистывая – похожий звук издают испорченные меха гармони. У Магнуса мурашки побежали по спине.
– Брат Грегориус обо всём предупреждён, ваше величество, – пояснил полковник Блиц. – В пределах монастыря запрещено любое оружие. Военные останутся здесь и будут ночевать в вагонах. Я единственный человек, уполномоченный подняться в монастырь вместе с вами.
С этими словами он отстегнул портупею с револьвером и передал оружие помощнику.
Великий герцог закусил губу.
– А Магнус?
– Он, конечно же, пойдёт с нами. Можете не сомневаться, ваше величество: сторона Западной Сильвании получила точно такие же указания. Их премьер-министр ждёт вас наверху. Его сопровождают только личный секретарь и адъютант.
– Замечательно. Было бы неприятно, если бы все эти исключительные меры предосторожности предпринимались только в отношении меня.
Брат Грегориус проявлял нетерпение.
– Если великому герцогу будет угодно пройти за мной…
Ступая след в след за монахом, великий герцог в сопровождении своей небольшой свиты направился в сторону монастыря.
* * *
«Смолдно» в переводе с древнесильванского языка означает «Очень высоко».
Жаль, что Магнус не знал этого раньше.
Монах шагал быстро. Остальные поспевали за ним, пригнувшись, чтобы укрыться от хлещущих снежных вихрей. Внезапно дорогу преградила отвесная стена. Магнус взглянул наверх и едва не упал: крошечные огоньки размером с булавочную головку мерцали в темноте где-то очень высоко над ними, так высоко, что приходилось запрокидывать голову, чтобы их разглядеть.
Монастырь Смолдно находился на вершине чёрной гранитной глыбы, словно орлиное гнездо, устроенное на головокружительной высоте. Отсюда, снизу, едва можно было различить его строения, плотно укутанные снегом.
В глазах у Магнуса потемнело, пришлось ухватиться за локоть полковника Блица.
– Вам нехорошо? – спросил тот.
– Нет-нет, всё в порядке, – проговорил Магнус голосом, по которому легко было догадаться, что в порядке далеко не всё.
Он уже понял, что сейчас произойдёт: надвигался приступ той самой сонной болезни, которая обрушивалась на него всякий раз, когда он испытывал слишком сильные эмоции. Магнус сорвал с головы меховую шапку – с таким же успехом можно было окунуться в ледяную воду. Кровь прилила к побледневшим щекам, и напряжение в висках немного отпустило.
– Нам что, правда нужно забраться на самый верх?
– Теперь вы понимаете, почему для встречи выбран именно этот монастырь, – сказал полковник. – Здесь обе делегации будут в абсолютной безопасности. Осторожно! – добавил он, помогая Магнусу увернуться от удара.
У них над головами вдруг возникла металлическая клетка, подвешенная на тросе, – похожая на те, которые в давние времена использовали для пыток. На секунду клеть задержалась в воздухе, мрачно раскачиваясь на ветру, а потом с глухим ударом опустилась на землю.
– До недавнего времени монахов поднимали наверх в ивовых корзинах, – сообщил своим странным проржавевшим голосом брат Грегориус. – Таким образом они вверяли свою душу Господу Богу – ну и брату привратнику.
– А наш багаж? – спохватился Магнус в тщетной попытке отсрочить неизбежное.
– Брат привратник следом за вами поднимет и ваши вещи. Поспешим. Не хотелось бы, чтобы великий герцог Сильвании простыл.
– Я готов, поехали! – откликнулся великий герцог. Он дрожал, несмотря на тёплое пальто.
Решили, что сначала поднимутся правитель и полковник Блиц. А Магнус с братом Грегориусом дождутся второго подъёма. Перспектива остаться один на один с этим великаном не доставила Магнусу большой радости; хорошо хотя бы, что не ему первому придётся испытывать древний монастырский подъёмник.
Государь бесстрашно занял своё место в клети. Если ему и было не по себе (как Магнусу), то он не подавал вида, и Магнус искренне им восхищался. Сам он на месте Никласа отрёкся бы от престола и без угрызений совести сдал страну соседнему государству, лишь бы избавиться от необходимости болтаться на тросах, которые раскачивают снежные вихри.
– Поосторожнее там, – не удержавшись, крикнул он вслед правителю.
Но клетка уже исчезла далеко вверху, поглощённая бескрайней чернотой.
Через некоторое время, показавшееся Магнусу вечностью, она вернулась уже пустой.
– Наша очередь, – произнёс брат Грегориус, открывая дверцу.
Магнус был крупного телосложения, монах – ещё больше. Трос может не выдержать их веса. Им пришлось прижаться друг к другу так тесно, что Магнус чувствовал дыхание монаха у себя на шее, и его борода щекотала мальчику щёку.
Клетка, покачиваясь, оторвалась от земли, и Магнус закрыл глаза. Когда он решился снова их открыть, он увидел только просвет посреди леса, в котором стояли нос к носу два поезда, совсем маленькие, будто игрушечные, освещённые танцующими огоньками масляных ламп. У него закружилась голова, и вся кровь отхлынула в большие пальцы ног.
Он судорожно вцепился в прутья решётки – вся клетка, должно быть, ходила ходуном от его дрожи. Если он вернётся домой живым, дядя дорого заплатит за то, что обрёк его на такие муки.
Последний толчок клети вырвал из груди Магнуса невольный стон.
– Приехали, – объявил брат Грегориус.
Магнус открыл глаза. Металлическая корзина балансировала на узкой платформе под небольшим навесом. Очень старый монах – видимо, брат привратник – выпустил их из клетки и в последний раз отправил её вниз, за чемоданами.
Никогда ещё Магнус не был так счастлив ощутить под ногами твёрдую почву. Колени его дрожали, сердце едва билось. Он поспешил за братом Грегориусом в здание монастыря. Магнусу приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за ним. Интересно, догадался ли этот великан, как сильно он струсил? Монах заговорил, и Магнуса снова неприятно поразил его хриплый и еле слышный голос:
– Служите у великого герцога? По вам не скажешь, что вы из прислуги.
«Я – племянник советника Мартенсона, – собирался объяснить Магнус. – И мой отец – самый богатый человек в Сильвании».
Но что-то его остановило: показалось, что сейчас не время болтать об этом.
– Я его сопровождаю, – просто ответил он.
– Похоже, ему очень важно, чтобы вы были рядом, – заметил брат Грегориус.
Не так-то просто беседовать с человеком, не видя его лица… Монах по-прежнему скрывался под капюшоном, при этом сам внимательнейшим образом разглядывал Магнуса с головы до ног.
– Мне поручено его оберегать, – сказал тот, не вдаваясь в подробности.
Монах вынул из кармана связку ключей и отпер какую-то дверь. Магнусу вдруг подумалось, что эти могучие руки могли бы с одинаковым успехом задушить человека – или спасти от смертельной опасности.
Монах ему определённо не нравился.
А тот произнёс неожиданно мягким голосом, который эхом разнёсся под сводчатым потолком:
– Здесь вы во власти всемогущего Господа. Что бы ни произошло с его величеством, на всё воля Божья.
Магнус не понял, благословение это или угроза.
* * *
По словам отца-настоятеля, история монастыря Смолдно насчитывала более трёх столетий.
В давние времена эта отдалённая область Сильвании находилась под властью монахов-воинов, которые обратили местное население в рабство. Однажды зимой семеро членов братства решили порвать с орденом и основать собственную общину, чтобы вести смиренную жизнь в молитвах и бедности.
Они нашли прибежище в лесу и поселились в пещерах, которых было множество в здешних горах.
Чуть позже они нашли скалу настолько высокую и крутую, что она казалась совершенно неприступной, а значит, могла служить надёжной защитой от грабителей, которые держали в страхе весь край. Монахи решили построить здесь монастырь. Для этого пришлось один за другим затаскивать наверх тяжёлые камни. На это ушло более двадцати лет, и, когда монастырь наконец был достроен, ему дали название Смолдно – «очень высоко».
Насколько мог оценить Магнус, монастырь был небольшим. В центре располагалась нескладная часовенка, а вокруг – дюжина келий, трапезная, кухня, а также крошечная библиотека, загромождённая книгами и иконами и служившая кабинетом настоятелю. Здесь-то они его и нашли.
– Вот и вся история, – закончил глава монастыря, лукаво улыбнувшись. – Ну, или почти вся…
Он был очень стар, но держался просто и весело. Юный правитель Никлас, когда отец-настоятель принял их, опустился на одно колено, чтобы поцеловать перстень священника, как того требовала традиция. Однако настоятель на это лишь рассмеялся, заставил его подняться и расцеловал в обе щёки. А потом, наградив Магнуса несколькими шлепками по спине, подвёл их к слабому огню, тлеющему в печи, как и полагается поступать с друзьями, которые проделали долгий путь.
В углу закипал закоптелый самовар. Чай заварился крепкий и очень сладкий, что помогло немного сгладить тяжёлые воспоминания о том, как они сюда попали.
– Ты, должно быть, устал, сын мой, – заметил старик, обращаясь к юному правителю. – Ты ведь позволишь мне так к тебе обращаться? Я знал твоего отца, великого герцога Атаназа. Когда умерла твоя мать, он несколько дней провёл здесь, скрываясь от всего света.
Никлас выглядел растерянным.
– Мой отец был в Смолдно? Я этого не знал.
– Я часто молюсь за упокой их душ: твоей матери, которую Господь забрал, когда она давала жизнь тебе, и твоего отца, оставившего этот мир два года назад… А теперь ко мне являешься ты, ещё совсем ребёнок, но с таким нелёгким грузом на плечах…
Он вздохнул и махнул рукой, будто отгоняя грустные мысли.
– Но ты совсем промок, Никлас, я почувствовал это, когда обнял тебя. У нас есть несколько келий для гостей. Грегориус проследит, чтобы тебя поселили в ту, которую занимал твой отец.
Удивительно, но старик совсем не смотрел на них, взгляд его всё время был прикован к потолку. Магнус не сразу понял, что настоятель практически слеп. Его прозрачно-голубые глаза часто-часто моргали, и луч от большой подсвеченной лупы, установленной на треноге, падал на кипы пергаментных рукописей, лежавших на столе.
– Ну а ты, молодой человек, должно быть Магнус, да? Мне кажется, ты храбрый мальчик. Никласу очень повезло, что он может положиться на такого друга.
Он – друг великого герцога? Магнус покраснел до корней волос и от смущения ничего не ответил.
К великому огорчению набожной госпожи Карлсен, в семье Миллионов никто не верил в Бога. Мысль о том, что где-то высоко на облаке сидит некое существо и следит за всем миром, казалась им лишённой здравого смысла. Но сейчас Магнус впервые осознал, что некоторые люди посвящают жизнь тому, чтобы молиться за других. Это потрясло и обескуражило его, ведь сам-то он всегда думал только о себе.
Глядя на отца-настоятеля, мальчик гадал, сколько ему лет. Старик был так худ, что под кожей головы угадывались контуры черепа. Длинная поредевшая борода спускалась на грудь. Казалось, он постоянно мёрзнет: не спасали ни тёплые войлочные тапочки, ни надетая поверх рясы шерстяная кофта.
Ряса у настоятеля, в отличие от остальных монахов, была белая, и посередине её украшал странный рисунок – нечто вроде чаши с отверстием, из которого текла грубо вышитой струйкой вода.
– Спасибо за тёплый приём, святой отец, – произнёс великий герцог, который выглядел совершенно измождённым.
– Это очень скромный приём, – ответил отец-настоятель. – Но мы оказываем его от чистого сердца, Никлас. Грегориус покажет тебе твою комнату, а потом отведёт в трапезную для подписания договора. Не следует заставлять наших друзей из Западной Сильвании ждать слишком долго.
– Я готов, святой отец. Вы тоже там будете?
Отец-настоятель покачал головой.
– Время службы. Но я буду молиться, чтобы мир между нашими странами продлился как можно дольше. Грегориус обо всём позаботится.
– Разве он не участвует в богослужении?
– Нет. Грегориус не совсем монах, он послушник, светский человек, который занимается бытовыми нуждами монастыря. Брат привратник нашёл его несколько месяцев назад в лесу: тот лежал без сознания в канаве. Одному Богу известно, что с ним произошло! Мы подобрали его и взяли к себе. У него прекрасный, собранный ум, он без устали трудится и спасает нас от необходимости заботиться о материальном. Я поручил Грегориусу организовать встречу с правительством Западной Сильвании. Можешь доверять ему, как мне.
Звон колокола прервал отца-настоятеля. Он поднялся и стал на ощупь искать свою палицу.
Никлас поспешно протянул её старику и хотел довести того до двери. Но настоятель отказался от помощи.
– В этом нет необходимости, сын мой. Я здесь уже так давно, что могу перемещаться с закрытыми глазами. Увидимся за ужином. А после я кое-что покажу тебе. Если, конечно, ты не возражаешь.
– Кое-что? – переспросил Никлас.
– Священную клепсидру[2]2
Клепсидра, или водяные часы, – прибор для измерения промежутков времени, которым пользовались ещё в Древнем Египте и Вавилонском царстве. Клепсидра представляла собой цилиндрический сосуд с отверстием в днище, из которого капля за каплей вытекала вода.
[Закрыть], – ответил старик настоятель, загадочно улыбаясь. – Сокровище нашего монастыря.
С этими таинственными словами он вышел из зала и засеменил в сторону часовни, куда с разных сторон медленно тянулись остальные монахи.
Глава пятая
Пожалуй, настало время ненадолго прервать нашу историю и рассказать поподробнее о Мимси Покет.
Хотя бы то немногое, что о ней известно.
Раннего детства она совсем не помнила. У неё не было ни семьи, ни дома.
Её первые воспоминания – это монахини в белых чепцах и просторные мрачные комнаты сиротского приюта. Из кранов там лилась ледяная вода, а спальня отапливалась чугунной печкой, похожей на присевшую жабу.
Зарешеченные окна приюта выходили на улицу маленького провинциального городка с непроизносимым названием, недалеко от границы. Как она сюда попала? Мимси не знала. Она не знала в жизни ничего, кроме этого приюта.
Другие девочки иногда вспоминали родителей, которых потеряли, и шептались тихонько, чтобы монахини не услышали. Чаще всего это бывало вечером, в тот страшный час, когда опускается ночь и чувствуешь себя особенно одиноким. Мимси слушала их с интересом. Слова «мама» и «папа» ничего ей не говорили. Она была найдёнышем – вот и всё, что она о себе знала. И это давало повод остальным, тем, кто помнил родителей, над ней насмехаться.
Кроме того, Мимси была самой младшей – крошечной молчаливой девочкой с огромными глазами и слишком тонкими руками и ногами. У неё отнимали хлеб в столовой. На неё сваливали вину за все проступки, и она сносила за других наказания и выполняла за них самые сложные задания.
«Только попробуй проговориться сёстрам…» – шептали девочки ей в спину и щипали за бока – как бы в шутку. Она молчала. Она терпеливо сносила издевательства и никому не жаловалась.
В монахинях милосердия было ненамного больше. В приюте ничему не учили. Если не считать перерывов на три приёма пищи, воспитанницы дни напролёт драили помещение, стирали, гладили и работали в огороде, окружённом глухими стенами, за которыми начиналась улица. Вечером все занимались шитьём и плетением корзинок для дам из города. Монахини не могли позволить девочкам-сиротам бездельничать. Когда те вырастут, возможно, кто-нибудь возьмёт их к себе на должность горничной или сиделки. А до этого они прислуживали монахиням за столом, прибирались в комнатах и к ночи прогревали их простыни с помощью особых грелок, наполненных горячим углём.
Конечно, у сестёр были свои любимчики, а у любимчиков – свои козлы отпущения, которых выбирали из новеньких или самых слабых.
В семь лет Мимси, которая до сих пор терпеливо сносила все унижения, воткнула вилку в руку старшей девочки, которая ради смеха плюнула в её тарелку.
Неожиданный бунт дорого ей обошёлся. Сёстры высекли её и потребовали, чтобы она попросила прощения у своей мучительницы. Мимси отказалась. Тогда девочку заперли, лишив еды, на три дня и три ночи в комнате без окон, которую использовали для усмирения самых упрямых воспитанниц.
Всё время заточения Мимси тщательно изучала замок. А когда её наконец выпустили, потеряла сознание от голода.
Через месяц она вывихнула плечо девочке, которая была раза в три её больше. Та, полагая, что Мимси спит, пыталась отрезать ей косу, доросшую чуть ли не до колен. Мимси, стиснув зубы, вернулась в комнату наказаний.
Когда срок её заключения истёк и за Мимси пришли, дверь была заперта, но девочки внутри не оказалось.
Так началась долгая череда побегов. Каждый раз пойманную Мимси возвращали в приют. Чего только не перепробовали сёстры, чтобы заставить её покориться: сажали на чёрствый хлеб и воду, били кнутом, брили налысо, запирали на двойной оборот ключа… Напрасно.
Благодаря шитью руки Мимси стали настолько ловкими, что ни один замок не мог устоять. Многочисленные воспитательные походы за водой и дровами сделали её невероятно сильной для существа столь юного и миниатюрного. Другие воспитанницы теперь боялись Мимси. Монахини мечтали поскорее избавиться от строптивой девчонки.
Некоторые семьи из тех, что по воскресеньям посещали церковь, так далеко заходили в своих благотворительных порывах, что брали к себе сирот. В награду за щедрость эти богобоязненные граждане получали бесплатную служанку и вдобавок – денежное пособие, которое епархия ежемесячно выплачивала на содержание брошенных детей.
В десять лет Мимси попала в одну фермерскую семью. Там она спала в тёмной кладовке размером с крысиную нору, поднималась на рассвете, чтобы разжечь очаг, задать корм животным и выполнить множество разнообразной работы по дому, ради которой её, собственно, и взяли.
Долго она там не задержалась. В один прекрасный день, когда благодетель занёс над нею хлыст, Мимси перерезала ему подтяжки кухонным ножом.
Девочку поспешно вернули в приют.
– Ну, что с тобой делать, неблагодарная?! – застонали сёстры, вновь увидев её.
Потом удалось подыскать приёмную семью в городе. Эта бездетная пара жила на втором этаже особняка. Мужчина был судьёй. Его жена посвящала свой досуг благотворительности.
«Улыбка Мимси станет лучиком света в нашем доме», – сказали они монахиням, забирая девочку, согнувшуюся под тяжёлым рюкзаком.
Они поселили её под самой крышей, в крошечной чердачной каморке без воды и отопления, попасть в которую можно было только с чёрной лестницы. Мимси помогала служанке: мыла полы и начищала столовые приборы так, что эта самая служанка могла рассматривать в них свой длиннющий нос.
Ещё её научили прислуживать за обедом, в переднике и кружевном чепце. Очень скоро она умела подавать блюдо одной рукой, держа другую за спиной. Судья и его жена угощались, беседуя друг с другом и не обращая на девочку ни малейшего внимания.
Дождавшись торжественного вечера, когда приёмные родители созвали гостей, Мимси изящно опрокинула тарелку рыбного супа на колени хозяйки.
И её снова отослали в приют.
Было бы утомительно перечислять все места, где она перебывала. Однако в последней семье оказался ещё один приёмыш – тощий мальчик с большой головой, которого звали малыш Швоб.
Он уже около года жил у капитана Хоффмана, вдовца, человека твёрдых правил, который один воспитывал четверых сыновей. Если бы не эти четверо, жизнь Мимси у капитана была бы даже терпимой. Но рыжие Хоффманы – возможно, из-за того что потеряли мать – имели привычку отыгрываться на тех, кто ещё несчастнее.
Сначала они не знали, как вести себя с Мимси. И в её присутствии только глупо ухмылялись и краснели. Зато малыша Швоба братья частенько использовали как боксёрскую грушу.
Мимси с раннего детства ненавидела несправедливость. И в один прекрасный день, когда четверо извергов загнали Швоба в угол и натёрли ему уши ваксой, которой чистили ботинки, она врезала в глаз старшему, разбила губу следующему и, прежде чем банда набросилась на неё, успела выдрать несколько клоков цвета моркови из головы младшего.
Капитан Хоффман был человеком суровым. Не делая различий между родными и неродными детьми, он всех отлупил тростью и оставил без ужина.
Но рыжие не угомонились. Голодные и злые из-за того, что с ними обошлись так же, как с приёмышами, братья дождались ночи, чтобы отомстить.
Когда отец лёг спать, они бесшумно выбрались из своей комнаты, на цыпочках прошли через весь дом, освещая дорогу свечкой. В темноте слышалось только позвякивание металлических пряжек на ремнях.
В комнатах Мимси и Швоба не было света. Отличная возможность захватить их спящими и задать обоим заслуженную взбучку.
– Никакой пощады! – приказал старший.
Но, ворвавшись к Мимси, они никого не обнаружили.
На этот раз она убежала навсегда. Пробравшись задними дворами, выскочила к железной дороге. Мимо проходил товарный поезд. Мимси забросила рюкзак и вскочила на подножку, не выпуская руки Швоба, который сломя голову нёсся по насыпи.
– Прыгай скорее, дурень! – крикнула она. – Или хочешь обратно?
Стояла середина осени. Ночь была холодная, вагон из прогнивших досок продувался насквозь. К счастью, в нём перевозили коров, которые мычали и топали копытами по полу. Дети натаскали в угол соломы и свернулись клубочком, укрывшись огромным военным кителем, который Мимси стащила у старшего из сыновей Хоффмана. Поезд трясло, коровы мычали как сумасшедшие, но в конце концов их тепло убаюкало детей, и они уснули, предварительно перекусив тем, что Мимси захватила из дома.
Путешествие длилось всю ночь и почти целый день. Куда они ехали? Беглецы не имели ни малейшего представления. Для них Сильвания ограничивалась городком с непроизносимым названием, где они жили с рождения.
С коровами Мимси уже имела дело на ферме, с поездами – тоже: она всегда провожала взглядом паровозный дымок, поднимавшийся вдали над полями. А вот единственными её знакомыми мальчишками были до сих пор братья Хоффманы – жестокие, вечно хихикающие, невоспитанные дикари. Поэтому она не знала, как держать себя с малышом Швобом, и за всю дорогу перекинулась с ним лишь парой слов. Мимси даже спала вполглаза. Кто его знает, этого мальчишку, вдруг за хилой внешностью скрывается кто-то вроде рыжих Хоффманов? Или ещё хуже?
Вокзал, где поезд наконец остановился, показался детям просто гигантским. Это была разгрузочная станция в пригороде Гульденбурга. Множество людей трудилось под проливным дождём, а грузовые склады казались просторнее самого большого здания в городе, откуда они приехали.
О том, как Мимси и её спутник потеряли друг друга в вокзальной суматохе и как малыш Швоб спустя некоторое время оказался в одном интернате с Магнусом Миллионом, мы рассказывать не будем: это произошло случайно и к нашей истории отношения не имеет.
Ну а Мимси в одиночку добралась до Нижнего города, где и началась её карьера беспризорника.
Теперь вы, наверное, лучше понимаете, почему к четырнадцати годам она предпочитала бездомную воровскую жизнь комфорту одной из сорока трёх комнат особняка Миллионов?
Разве птица, вырвавшаяся из клетки, позволит заключить себя в другую, хоть бы и сделанную из чистого золота?
Вскоре в Нижнем городе все знали её как Мимси Покет. И она ни за что не призналась бы, какое имя дали ей сёстры в приюте. Едва начав что-либо понимать, она возненавидела его за абсолютную неуместность: её звали Мари-Ангел.
Однако теперь ничто не связывало Мимси ни с прежним именем, ни с прошлым. Она была бедна, одинока и свободна.
По крайней мере до тех пор, пока не попала в лапы к оборотням.
* * *
Когда Мимси устроилась в засаде на старом кладбище, на колокольне пробило полночь.
Если повезёт и она увидит оборотней, да ещё и Чёрную Даму, то надо будет прицепиться сзади к повозке и посмотреть, куда они едут.
Судя по словам Яноша, она имеет дело с сильным противником. Вот только придут ли оборотни и сегодня? Вчера у них была удачная охота, они забрали Каля и его сестёр, Петра и Одноглазого Братча. Возможно, заказчице больше и не нужно.
Мимси пожала плечами. Всё равно не оставалось ничего другого, только сидеть и ждать.
Она плотнее запахнула китель. Ей удалось укрыться от ветра в нише, украшенной гипсовыми ангелами. Тем не менее она стучала зубами от холода и вздрагивала при малейшем шорохе.
Место было малопривлекательное – особенно сейчас, зимней ночью. Кладбище Нижнего города, самое старое в Гульденбурге, уже лет сто считалось проклятым, и ни один человек в здравом уме не пожелал бы быть здесь похороненным.
Снег казался мертвенно-бледным, с синевой. В сумерках проступали то силуэт покосившегося надгробия, то перекошенная ограда заброшенной могилы. Когда Мимси появилась здесь, на аллеях кладбища не было ни души, только с деревьев вдруг, будто пожухшие листья, разлетелись в разные стороны вороны, и от их бешеного карканья у девочки перехватило дыхание.
Она достала из кармана каштан и время от времени рассеянно его откусывала. Подбрасывала на ладони монеты, украденные в Верхнем городе. Их позвякивание подбадривало её – казалось, ему под силу распугать зверей, чьи шаги иногда слышались в кустах: мелких грызунов, лис или бродячих котов.
Мимси замёрзла, и её стал одолевать сон. В конце концов, ей ведь было всего четырнадцать, и день выдался долгим – слишком долгим даже для такой неутомимой и сильной девчонки, как она.
Могильщики любят рассказывать, что всякий, кто уснёт на кладбище, больше уже не проснётся: душа вылетит через рот и будет вечно скитаться в тщетной надежде на погребение.
Мимси была суеверна. Она не боялась живых, но мёртвых – боялась, да ещё как. Ожидание длилось уже целую вечность, и без движения всё тело онемело.
Отколов от берета брошку, она стала развлекаться, царапая гипсового ангела, украшавшего нишу. Обломок камня на брошке был твёрдый и острый. Интересно, что означали выгравированные на нём ветки? Это просто для красоты? Или какой-то секретный символ?
Мысли кружились, сменяя одна другую. Женщина, носящая подобное украшение, опасна. Нельзя ни на секунду терять бдительность. Самое главное – не поддаваться сну…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?