Текст книги "Волки у дверей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/volki-u-dverey-147402.jpg)
Автор книги: Жереми Фель
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Записывая его рассказ, Клер спросила, может ли он свести ее со старшей сестрой Дэрила – Мэдди, но он сухо ответил, что давно с нею не общается и что, узнав, кто такая Клер, она категорически откажется давать ей какое-либо интервью, тем более что она не виделась с младшим братом с 1972 года – с тех пор, как покинула семейную ферму.
В довершение Клер попыталась узнать, мог ли, по его мнению, Дэрил остаться в живых, на что Маршалл ответил совершенно четко – нет: тем же летом он наверняка наткнулся на кого-то покрепче – и его труп, должно быть, уже давно сгнил на каком-нибудь пустыре, вдали от человеческих глаз.
Так-то оно лучше.
Перед тем как уйти, Маршалл полюбопытствовал, что заставило такую красивую девушку заниматься столь гнусной историей.
Клер не нашлась, что ответить.
Иной раз она и сама спрашивала себя об этом.
Над головой у нее послышался приглушенный шум, оторвавший ее от воспоминаний, – он раздался в комнате, где спал Дамьен.
Когда она вошла, он лежал на кровати, скрючившись. Окно было наполовину открыто, белые шторы шевелились на сквозняке. Клер, босая, подошла к окну и затворила его. На ковре, под окном, лежал расколовшийся пополам цветочный горшок, а вокруг него валялись комочки земли.
Дамьен не сводил с нее глаз. Клер положила руку ему на лоб.
– Что случилось, Дамьен? Это ты открыл окно?
– Нет, не я, – прошептал он.
– Ладно, ложись, уже поздно. Давай-ка спи, не то завтра утром будешь разбитый.
Она снова уложила его и прикрыла ему плечи толстым одеялом, но он засучил ногами и сбросил одеяло. Тогда Клер схватила его за руки.
– Нет, не надо, он снова придет! – с нескрываемым страхом вскричал он.
Какое-то время Клер стояла неподвижно, нависнув над ним, а потом отпустила и присела на край кровати.
– Кто еще? Кто придет?
– Ну ты же знаешь… бука.
Она невольно вздрогнула, но тут же собралась с духом, чтобы скрыть волнение.
– Ты уже взрослый мальчик, тебе скоро двенадцать, в твоем возрасте не пристало верить во всякое такое…
– Нет! Он существует! И как только ты уйдешь, он придет опять!
– Ну хорошо, послушай, я оставлю дверь открытой и включу в коридоре свет, идет? Тебе здесь нечего бояться, уж поверь.
– Ладно, – проговорил Дамьен, снова укладываясь в постель.
Клер укутала его одеялом и поцеловала в щеку.
– И все-таки, может, заглянешь под кровать – проверишь?
– Ладно, как скажешь, – вздохнув, ответила она, – а потом ты прикусишь язычок на всю ночь, понял?
– Да, понял.
Она опустилась на колени, едва сдерживая возглас недоумения. Под кроватью было пусто – только чернильный мрак, казавшийся бесконечным, как будто скрывавший призрачную грань в другое измерение, готовое выйти за свои сумрачные пределы. Охваченная любопытством, Клер прищурилась – но рассмотреть ничего не смогла, хотя почувствовала, как лицо ей обдало холодком. Потом она пригляделась и, к своему облегчению, разглядела в слабых отсветах ночничка здоровенный железный чемодан, две-три книги и хлопья застоявшейся, будто вросшей в ковер пыли.
Она утерла лоб ладонью. Глаза у Дамьена были закрыты – казалось, он уже засыпал.
Ей вдруг захотелось схватить мальчонку и как следует встряхнуть, чтобы у него голова слетела с плеч.
В глубине коридора располагалась дверь в бывшую комнату матери – единственное помещение в доме, навсегда запертое на ключ. Клер все утро пыталась отпереть ее самыми разными способами, потом позвонила месье Дюпре, сторожу имения, – узнать, есть ли у него запасной ключ. Сторож, обретавшийся в другом конце парка, служил ее семье уже больше трех десятков лет, – это он позвонил тетке Клер в тот день, когда исчезла ее мать, и срочно вызвал ее из Парижа, чтобы и она присоединилась к поискам. Но про ключ он ничего не знал. Сказал только, что ключа от той комнаты у него отродясь не было и что, если ему не изменяет память, она всегда была заперта. Таким образом, во всем доме оставалось одно-единственное место, куда ей так и не удалось проникнуть, – и Клер подумывала на следующей неделе вызвать слесаря, чтобы с его помощью наконец открыть тайну той комнаты.
Быть может, она в конце концов обнаружит там вещи, когда-то принадлежавшие матери. С тех пор как Клер обосновалась в Мандерли, она не нашла никаких следов матери – ни одной ее фотографии, ни одной личной вещицы. Она знала, что мать прожила в этом доме довольно долго, что она выросла здесь и здесь же воспитывала дочь. Однако складывалось такое впечатление, что все следы ее пребывания в этих стенах были тщательно стерты, словно после ее физического исчезновения кому-то захотелось уничтожить и связанные с нею воспоминания – все-все.
В ванной, на том же этаже, она открыла кран и плеснула себе на лицо холодной воды, потом посмотрелась в зеркало над раковиной и увидела в неоновом свете круги под глазами у своего отражения. Откровения Дамьена, в спальне, хлестнули ее, точно кнутом. Клер вспомнила свой детский кошмар – как она бежала по коридору, которому, казалось, не будет конца, и за нею гналось громадное чудище, пытавшееся сцапать ее и сожрать.
Даже став постарше, она не ложилась спать, не обложив кровать кучей всяких вещиц, безмолвных разноцветных хранителей, готовых сторожить ее сон и защищать от чудища, затаившегося в тени стенных шкафов или под кроватью. А еще она взяла себе в привычку кутаться в простыни – заворачиваться в своего рода кокон, оставляя открытым только нос, чтобы дышать, и частенько, проснувшись среди ночи, она чувствовала, что во тьме, совсем рядом, кто-то есть, однако она не смела и пальцем пошевелить, не то что потянуться и включить ночник, потому как боялась, что чудище схватит ее за руку.
Вывернет ее, сломает и сожрет.
Когда случалось такое, она засыпала, скованная ужасом, – и резко распахивала глаза только утром, когда ее комната мало-помалу согревалась светом нового дня и ей снова дышалось легко и свободно.
Но теперь она была уже далеко не ребенок. Перед тем как спуститься в гостиную, она вернулась в свою комнату, расположенную на верхнем этаже, достала мобильный телефон и проверила, не оставила ли тетушка, которая уже должна была вернуться из Египта, сообщения и не просила ли перезвонить ей как можно скорее. Месье Дюпре, само собой, предупредил тетушку о ее приезде, и Клер заранее знала, что́ скажут ей по телефону, когда она возьмет трубку. Слово в слово.
Почувствовав легкую головную боль, Клер решила перезвонить ей позже – и сунула мобильник в карман джинсов. Ночь обещала быть долгой. Отправиться спать у нее не было ни малейшего желания – по крайней мере, до тех пор, пока к ней снова не вернется душевный покой. Пройдя в гостиную, Клер направилась к книжным стеллажам, где хранились в основном энциклопедии и труды по истории. И достала книгу в кожаном переплете, показавшуюся ей очень знакомой, в отличие от остальных. То был сборник сказок с обшитой красной тканью обложкой, на которой, посередине, была нарисована деревянная избушка на опушке зимнего леса. Открыв сборник, Клер заметила на форзаце свое имя, выведенное корявыми буквами. Она вспомнила: это была ее собственная книга, и в ней содержались сказки, которые буквально зачаровывали и вместе с тем пугали всех детишек. «Кот в сапогах»[16]16
Сказка французского писателя Шарля Перро (1628–1703).
[Закрыть], «Красная Шапочка»[17]17
Народная сказка в литературной обработке Шарля Перро.
[Закрыть], «Гензель и Гретель»[18]18
Сказка братьев Гримм – Якоба (1785–1863) и Вильгельма (1786–1859).
[Закрыть]…
Клер пролистала несколько страниц, и тут ее внимание привлек рисунок, на котором был изображен кричащий мальчик, свернувшийся калачиком на кровати. А из-под кроватной темноты тянулись крючковатые руки, готовые схватить его за ноги.
Бука.
Дамьен, верно, наткнулся на книгу этим вечером.
Только и всего.
Клер положила книгу на журнальный столик, оглянулась на окно – и вздрогнула: ей показалось, будто снаружи, за стеклом, промелькнуло что-то белое. Не сводя глаз с окна, она сдвинулась к камину и схватила кочергу.
Снаружи не было видно ни души – только освещенный уголок сада. О том, чтобы подойти поближе к окну, не могло быть и речи.
Что, если это Люка? Решил потехи ради ее напугать?
Может, он и разбудил Дамьена, пытаясь влезть в окно… Но в таком случае неужели он решил вскарабкаться по стене на такую высотищу? Неужели смог? Клер было схватилась за телефон, собираясь ему позвонить, но тут же передумала. Если это не он, то будет держать ее за сумасшедшую или посчитает, что с ее стороны это хитрая уловка – отчаянная попытка его вернуть.
Тогда, наверное, кто-то другой – при мысли об этом у нее ком к горлу подступил.
Чужак.
Тут она вспомнила про два кружка, которые заметила, когда ждала Люка в библиотеке, и в ее потрясенном воображении они вдруг превратились в стекляшки очков – очков скрючившегося под деревом человека, чьи стекла поблескивали в отсветах фонарей у входной двери. Человека, затаившегося в ночи и знавшего, что она одна.
Должно быть, он избавился от Люка до того, как тот успел дойти до своей машины. Вот почему она нигде не видела его и не слышала, как он отъехал.
И теперь чужак пытался забраться к ней в дом.
Хотя все двери были заперты, он мог запросто разбить окно. Мог уже проникнуть в дом и поджидать, чтобы наброситься на нее, когда она подойдет поближе.
С другой стороны, в Мандерли мог поселиться какой-нибудь незваный гость, который теперь решил избавиться от настоящей хозяйки дома.
Что, если он-то и обретался в запертой комнате?
Клер почувствовала приступ тошноты. Возникни он перед нею как из-под земли, кочерга не поможет. Скованная страхом, она даже не сможет пошевелить рукой, чтобы защититься.
Впрочем, не следовало поддаваться столь мрачным мыслям – надо было вновь собраться с духом и вспомнить доктора Минар, которая не уставала ей повторять: умейте отличать достоверные факты от мнимых, которые рисует ваше воображение, и не позволяйте фантазиям слишком далеко увлечь вас от действительности. Это Мишель договорилась о встрече с нею после того, как случайно наткнулась на рисунки Клер – те самые, что она прятала под шкафом у себя в комнате: большей частью это были жутковатые картинки, на которых чернявую женщину пожирало громадное чудище. Было трудно себе представить, что подобные картинки мог нарисовать ребенок, тем более маленькая девочка. Доктор Минар как близкая подруга Мишель опекала Клер до тех пор, пока ей не исполнилось двенадцать, но и потом она позванивала ей и справлялась о ее душевном состоянии. Между ними сложились самые добрые отношения – и после каждой консультации у Клер складывалось впечатление, что по крайней мере уж один-то человек точно проявляет к ней неподдельный интерес.
А Мишель, напротив, уделяла ей внимание лишь из чувства долга: она относилась к ней как к младшей сестре и никогда даже не пыталась вести себя по-другому. До того как Клер переехала к ней, она несколько лет жила одна в большой квартире в самом центре VII округа[19]19
Имеется в виду VII округ Парижа.
[Закрыть]. Клер так и не узнала, были ли у нее с кем-нибудь близкие отношения: ее тетушка, казалось, шарахалась от особей противоположного пола, порой производя впечатление, будто внутри у нее что-то творится и втайне от всех она старается вконец умертвить свою плоть.
Клер не раз пыталась подслушать их разговоры через дверь, будучи уверенной, что они говорят о ней, о ее внезапных переменах настроения, кошмарах и рисунках, до того жутких, что однажды Мишель взяла зажигалку и сожгла их, а пепел выбросила в мусоропровод.
Всего лишь отблеск на стекле, простой оптический эффект, замеченный краем глаза.
Не больше.
Все эти месяцы, проведенные вместе с Дэрилом Гриром, определенно помутили ее разум.
Дамьен мирно спал там, наверху. Люка вернулся к своим родителям и, как обещал, вечером ей позвонит. Потом они, возможно, встретятся. Она пригласит его к себе – и они будут спать вместе.
Да-да, так оно и будет. А все эти ночные страхи останутся всего лишь далекими воспоминаниями.
Клер включила телевизор, думая найти какую-нибудь развлекательную программу – повеселее, и вскоре наткнулась на реалити-шоу, участники которого должны были есть всякие гадости, чтобы заработать сотню-другую евро.
Она поудобнее устроилась на диване и на мгновение закрыла глаза – только на мгновение.
Голая белая нога ребенка, спрыгнувшего с кровати. Под кроватью кромешная тьма. Потом вспышка холодного света; после замедленного взрыва по стенам его комнаты расползалась тень; коридор, ведущий к настежь распахнутой двери, за которой мерцал слабый свет…
Клер проснулась в тот миг, когда что-то ударило в потолок – глухо, но явственнее, чем в первый раз, как будто там, наверху, уронили на пол что-то тяжелое.
И тут вдруг закричал Дамьен. Клер соскочила с дивана и кинулась к лестнице, чуть не поскользнувшись на паркетном полу.
Постель в детской была смята. Огромный комод рухнул на пол и разбился.
А Дамьен исчез. На ковре виднелись огромные следы – они вели к стенному шкафу, расположенному в глубине детской: это был шкаф с белыми деревянными створками, и она боялась его, когда была маленькая, – но там, внутри, чернела пустота, такая же, как под кроватью, куда она заглядывала чуть раньше. Клер окликнула Дамьена и отступила назад, не сводя глаз со шкафа, потом ухватилась за дверную раму и, выбежав в коридор, бросилась к лестнице, чувствуя, как все сильнее кружится голова.
В животе образовался горький ком – он подкатил к горлу, как только она представила себе, что могло случиться с Дамьеном.
Ну почему она ему не поверила? Она не сумела его защитить, а теперь поздно. Но от кого защитить? Клер снова содрогнулась, вспомнив, на что наткнулись ее глаза, – черные следы на полу, следы чудища, вылезшего из-под кровати. Но чудищ не существует, к тому же она не ребенок, да и тетка однажды преподала ей урок, когда она кричала у себя в спальне, отказываясь спать одна.
Но она никогда не кричала среди ночи просто так – а никто из взрослых никак не хотел ее понять.
И вот она обошлась точно так же с Дамьеном.
Клер сбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и стараясь не упасть, чтобы не расшибить голову о каменный пол в вестибюле.
Влетев в гостиную, Клер, спотыкаясь, кинулась к дивану, схватила мобильник и стала звонить Люка. Но тут ее резко повело в сторону – чтобы устоять, пришлось опереться рукой о стену.
Люка ответил после третьего гудка, но Клер не успела проронить ни слова: у нее подкосились ноги и она рухнула без чувств на пол.
Голая белая нога ребенка, спрыгнувшего с кровати. Под кроватью кромешная тьма. Потом вспышка холодного света; после замедленного взрыва по стенам его комнаты расползалась тень; коридор, ведущий к настежь распахнутой двери, за которой мерцал слабый свет.
По коридору шла маленькая девочка – она кралась к двери, за которой слышались крики и глухие удары вперемежку со скрежетом. Девочка приоткрыла дверь и с опаской заглянула в комнату. Посреди комнаты стояла кровать под балдахином – на ней, распростершись на матрасе, лежала совершенно нагая женщина с длинными, вьющимися волосами. А над нею навис чудовищный зверь, тоже голый, невероятно мускулистый, похожий на медведя, только без шерсти.
Удерживая несчастную за обе руки, чтобы она не ускользнула, зверь припал пастью к ее животу и, коснувшись кожи, крепко сомкнул челюсти.
Несчастная вскричала, из раны у нее потекла темная вязкая жидкость. Зверь-бука, придавливая ее к кровати, все крепче сжимал ей бедра своими ножищами, и каждый его натиск отдавался по комнате так, что она ходила ходуном.
Замерев на пороге комнаты, девочка вскрикнула. Тут зверь-людоед повернулся к ней и воззрился на нее своими красными глазищами со вращающимися, как волчки, зрачками. Следом он раскрыл пасть, обнажив бессчетные острые зубы; нижняя часть морды у него была в крови несчастной, и несколько капель ее крови с металлическим звуком упало на пол.
Девочка с силой, на какую только была способна, захлопнула дверь и побежала по коридору прочь. А у нее за спиной по стенам заметались тени чудища, бросившегося за нею вдогонку.
Но не успела она добежать до своего убежища, как почувствовала нижней частью спины жар его дыхания.
Клер поднялась и, качаясь из стороны в сторону, какое-то время стояла так в недоумении, пытаясь понять, где находится.
Детский кошмар. И впервые ужасающе четкий. Картина, которую она столько раз воспроизводила в своих рисунках, не была плодом ее воображения.
То было воспоминание.
Затаившись в шкафу – в бывшей ее детской, Дамьен сидел как на иголках. Когда Клер влетела в комнату, он, едва сдерживая смех, решил подождать, когда она подойдет ближе, чтобы наброситься на нее. Во всяком случае, со старшей сестрой такое всегда срабатывало. Подобно большинству впечатлительных и пугливых детей, Дамьен любил пугать людей. Но в этот раз все пошло не так, как он ожидал, – от долгого, неподвижного сидения у него по ногам уже пошли мурашки.
Потеряв терпение и сознавая свою глупость, он решил пойти поискать Клер и извиниться.
Она находилась в гостиной первого этажа и неотрывно глядела на стену перед собой. Не смея ее окликнуть, он сошел вниз по лестнице и осторожно взял ее за руку.
Постояв какое-то время в полном недоумении, Клер наконец поняла, кто рядом с нею, – и опустилась перед мальчуганом на колени, схватив его за обе руки.
– Послушай, Дамьен, – проговорила она тихо-тихо. – Тут совсем небезопасно, в доме что-то есть, и оно хочет нам зла, ты знаешь это не хуже меня, так что оставаться здесь больше нельзя… Я выведу тебя во двор, и ты меня там подождешь, ладно?
Мальчуган ничего не ответил. Он старался как можно реже смотреть на Клер. Лицо у нее было красное-красное, а выражение его пугало. Потом, она сжимала его крепко – очень крепко…
Вдруг он забился в истерике, а потом закричал, поскольку она не хотела его отпускать.
Резким движением Клер отвесила ему оплеуху – и Дамьен упал на каменный пол. Потом поднялся, несколько оглушенный, и бросился к входной двери – с трудом открыл ее и что есть сил побежал по лужайке прочь. Он знал дорогу. К тому же мальчик он большой – не заблудится, не испугается.
Дамьен добежал до первых деревьев в глубине сада, затем пролез через большую дыру в решетчатой ограде. И выбрался на грунтовую дорогу, частично пролегавшую через лес, но, пройдя два десятка метров, остановился, потрясенный открывшейся его взору картиной, которая при дневном свете, однако, не внушала, казалось бы, никаких опасений.
Но ночью – совсем другое дело.
Он продвигался дальше, выставив руки вперед, чтобы ветки не хлестали по лицу.
И тут услышал за спиной хруст, прежде чем его кто-то схватил за руку.
Он обернулся – завопил во все горло.
И, увидев застывшее лицо Клер, испугался так, как не испугался бы даже при виде людоеда, вампира или оборотня.
Клер вернулась в сад и припала спиной к стволу дерева, схватившись рукой за живот. Ее согнуло в три погибели и вытошнило на траву, потом она утерла рот рукой и, когда, подняв голову, двинулась обратно к дому, заметила у подъезда незнакомый силуэт.
В слабом освещении входной двери ей не удалось разглядеть, кто это мог быть. Незнакомец же, заметив ее, широко махнул и кинулся ей навстречу. Когда он попал в свет фонарей, она, к своему облегчению, узнала его. Это был Люка. Вот только вернулся он поздно, слишком поздно.
Подбежав к ней, он прижал ее к груди.
– Ну как ты, Клер? – спросил он, едва переведя дух. – Я примчался сразу, как только смог… Скажи, что случилось?
Вконец обессиленная, она разрыдалась и еще крепче прильнула к нему, вбирая в себя его уверенность, замешанную на запахе пота и аромате туалетной воды «Хьюго Босс». Она так ждала этого мгновения, что ей хотелось, чтобы оно никогда не кончалось.
– Здесь все и произошло, – проговорила она глухим голосом, потому что прижималась ртом к его груди. – И я все видела… Люка, она умерла в этом доме, они все обманывали меня с самого начала…
– Кто умер? Ты о ком?
– Он все еще здесь и теперь ищет меня… Даже хотел сорвать злобу на Дамьене!
– На Дамьене? Но, черт возьми, Клер, я ничегошеньки не понимаю, о чем ты говоришь!
– За него не беспокойся, сейчас ему ничто не угрожает. Я никогда не сделала бы ему ничего плохого, просто ему нужно было бежать из дома…
– Ты что, хочешь сказать – он не дома, а где-то бродит?
Клер упала на колени и обхватила лицо руками. Люка, не зная, что делать, присел рядом.
– Клер, где Дамьен? – прошептал он ей на ухо. – Скажи наконец, прошу тебя.
– Я уже сказала – ему больше нечего бояться, а если кого и нужно оберегать, так это меня!
Клер уткнулась лицом ему в плечо, провела рукой по земле и схватила большой камень с острым концом.
– Может, стоит предупредить Ванессу, как думаешь? Я могу ей позвонить, если хочешь, она сообразит, что делать, раз Дамьен сбежал…
Клер ничего не ответила – только сжала камень, да так крепко, что его острый конец проткнул ей кожу и у нее по запястью потекла кровь. Она прижала окровавленную ладонь к губам Люка – он непроизвольно оттолкнул Клер, ударив ее в плечо, и она откинулась назад.
Он вскочил на ноги и стал утирать губы рукой, испуганно глядя на окровавленные кончики своих пальцев. Клер тоже встала, зачарованно глядя на лицо Люка в лунном свете и отчетливо различая контуры губ и часть подбородка, испачканного ее кровью. Однако его взгляд никак не вязался со всем остальным: она не видела в нем холодной решимости хищного зверя из своих кошмаров.
– А теперь уходи, – проговорила Клер, отпрянув на несколько шагов.
Не дав ему времени ответить, она молча пошла прочь – и по мере того как отходила все дальше, ее силуэт становился все темнее, пока совсем не растворился во мраке, окутавшем Мандерли.
Дамьен сидел под деревом метрах в двух от тропинки, сжавшись в комок и упираясь головой в колени. По его хрупкому тельцу пробегала дрожь, лицо уже припухало от кровоподтеков, а икры саднило от многочисленных царапин. Когда перед ним внезапно вырос Люка, мальчуган чуть отпрянул, заметив запекшуюся кровь у него на подбородке и щеках.
– Ничего страшного, не бойся, я просто упал и малость поранился, – сказал Люка, утираясь рукавом куртки. – Ну и рожи у нас с тобой, а?
Дамьен расплакался и бросился ему на грудь.
– Я не хотел, чтобы так вышло, – прошептал он. – Хотел только немного поиграться, понимаешь?..
– Понимаю, Дамьен, ты тут ни при чем. Но все уже позади, я отвезу тебя домой.
Люка встал, держа мальчика на руках. А когда вернулся на дорогу, ему показалось, что где-то рядом шевельнулись ветви деревьев.
Клер уткнулась лицом ей в живот и наблюдала, как она разговаривает с водителем, улыбается и смеется, и этот голос ласкал ей слух. Когда она спросила, куда они едут, мать, гладя ее по головке, ответила, что они едут далеко, очень далеко – туда, где их никто не найдет, что теперь они будут вместе, всегда… И Клер успокоилась, пригревшись на солнышке, которое, пробиваясь сквозь стекло, грело ей щеки и веки.
Пока их не накрыла огромная тень.
Пока лицо матери не исчезло совсем, превратившись в черную пустоту, силившуюся проникнуть к ней в душу.
У нее разболелась голова; вокруг беспрестанно метались тени; пол под тяжестью шагов, казалось, продавливался. Даже стены стали другими: они как будто расцветились яркими красками – отчего создавалось впечатление, что потолок приподнялся, – и как будто раздвинулись.
Незнакомая девочка стояла в коридоре. Клер хотела позвать ее, но она побежала к комнате матери – дверь туда теперь была распахнута настежь.
Комната утопала в ярком сиянии, но этот свет ни от чего не отражался. На постели, посреди комнаты, лежала Элизабет. Одна ее рука, белая-белая, неподвижно свисала с кровати, живот походил на впадину, заполненную чем-то вязким.
Клер различала мельчайшие черточки ее лица, бесцветные неподвижные глаза, приоткрытый рот, длинные-предлинные волосы, подобные чернильным волнам, захлестнувшим матрас; это лицо она узнала только по старым фотографиям, а теперь оно казалось застывшим и пугало. И все же она ее нашла. И могла к ней прикоснуться, обнять ее, вдохнуть в нее жизнь, чтобы она снова могла дышать.
Тишину нарушил глухой рык – он казался всеохватывающим и заполнял все вокруг: комнату, дом, близлежащие окрестности – и даже докатывался до неба, которое проглядывало в окне и казалось пунцовым.
Девочка повернулась к ней лицом – по ее щекам текли слезы, оставляя на них блестящие дорожки.
– Он вот-вот вернется, – прошептала она. – Не хочу, чтобы он нас сцапал!
Клер обвела взглядом комнату и остановила его на черном провале под кроватью. Он выбирался оттуда, только оттуда, всегда. Девочка потерла глаза рукой и бросилась в коридор. Клер поглядела ей вслед, даже не пытаясь угнаться за нею. Да и ни к чему: ведь она знала, что произойдет дальше. Ей нужно оставаться там и ждать его. Чтобы покончить с этим раз и навсегда…
Она взяла мать за руку и задержала взгляд на ране у нее на животе – в том самом месте, где алчные зубы вспороли ей плоть. Рука у нее была еще теплая. Впрочем, недолго. И снова она опоздала. В своих детских снах она всегда опаздывала.
Из-под кровати послышалось сиплое дыхание – дыхание голодного зверя. Клер отпрянула, вскричав в тот самый миг, когда из тьмы возникли две громадные лапищи – они схватили Элизабет за ноги и с силой сбросили на пол – головой вперед, с жутким треском ломающихся костей.
Она и глазом не успела моргнуть, как труп исчез во тьме. Клер припала к стене и осторожно двинулась вдоль нее, нащупывая дверь. Но грязная стена казалась бесконечной…
И тут перед нею возникла огромная фигура буки, заслонив все перед глазами. Клер безропотно поняла, что от этого кошмара она нипочем не очнется, – и провалилась в бездну красных глазищ со вращающимися, как волчки, зрачками, позволив его горячему телу поглотить ее бедра, живот, грудь, шею, нижнюю часть лица, глаза, воспоминания, надежды, душу – все целиком…
Мандерли пятнадцатью годами раньше
Накануне своего седьмого дня рождения она удобно пристроилась в постели с толстой книжкой сказок в руках, когда к ней вошла, что-то напевая, Элизабет, ее мать, – и с оглядкой, чтобы не помять платье, присела рядышком. Она надушилась любимыми духами, и Клер, закрыв глаза, упивалась их ароматом.
И думала о розах… розах, а еще о том, как она пойдет в сад, нарвет этих самых роз и вплетет их в свои волосы.
Клер полистала книгу – и тут наткнулась на рисунок, на котором были изображены маленький мальчик и бука. Мать, заметив это, чуть скривила губы.
– Будешь зачитываться подобного рода книжками, тебе и дальше будут сниться кошмары… потом, сама знаешь, я от этого не в восторге…
Мать поцеловала ее в щечку и отложила книжку на ночной столик. Она была такая красивая сегодня вечером. Чуть-чуть подведенные глаза, а сережки так и сверкают при большом свете.
– Ладно, уже пора спать, дорогая, тем более что завтра, если помнишь, нас ждет много дел.
Под дверью спальни, на полу, мелькнула тень – и тут же скрылась.
– Ты же знаешь, он существует, – прошептала Клер. – Бука… И это никакие не сказки.
Элизабет сделала вид, будто ничего не расслышала, и укрыла ей плечи одеялом.
– Может, посидишь со мной еще немного?
– Нет, уже поздно, Клер, и тебе давно пора спать.
Девочка заплакала. У нее это выходило легко. Причем по любому поводу. Мать, выказывая полное равнодушие к слезам дочери, закрыла окно в комнату, остававшееся на ночь приоткрытым. И Клер поняла – в этот раз ее не удержать даже слезами.
– Я оставлю включенным ночник, хорошо? – сказала мать, стоя перед нею.
Потом улыбнулась напоследок и выключила большой свет.
– Ты проснешься, дорогая, уже взрослой девочкой. Семь лет – возраст вполне сознательный…
Элизабет направилась к двери, и Клер провожала ее взглядом до тех пор, пока та за нею не захлопнулась.
Оставшись одна в полутьме спальни, Клер напрягла слух, силясь услышать малейший шум за дверью, потом нащупала под подушкой большой нож, который прятала там, чтобы отбиваться от чудищ, таившихся в темноте. Тех из них, что отважатся подойти к ней слишком близко, она искромсает в клочья, как бумагу, а после выбросит в камин.
Пусть себе горят.
Услышав смех, она выбралась из-под одеяла и приоткрыла дверь. В дальнем конце коридора, у своей комнаты стояла мать. А над нею нависал здоровый дядька в коричневой куртке – и покусывал ей шею.
Клер спряталась в тени, чтобы ее не заметили.
Дядька – она видела его только со спины – запустил свою ручищу матери под платье. Элизабет что-то шепнула ему на ухо, и он втолкнул ее в комнату, захлопнув за собой дверь.
Мгновение-другое девочка стояла не шелохнувшись. Она помышляла лишь о том, чтобы поскорее нырнуть обратно в постель и больше оттуда не высовываться. А завтра все будет хорошо, все забудется – они с мамой спустятся в сад и съедят по огромному куску именинного торта, сидя вдвоем на красивой подстилке – прямо на траве.
Вдруг послышались глухие удары и скрежет. Клер шла на цыпочках. Разум уговаривал ее вернуться, но ей хотелось узнать, почему мать ее обманула – почему впустила в дом чужака.
Она тихонько приоткрыла дверь, придержав ее рукой. И тут у нее вырвался безмолвный крик: она увидела нагое тело, жавшееся к обнаженному телу матери, раскинувшемуся посреди постели, – мужчина держал ее за шею, а она стонала.
Клер в ужасе бросилась обратно к себе, спряталась под одеялом и крепко-крепко зажмурилась, чтобы не думать о том, что только что видела. Она надеялась, что эта картина исчезнет так же, как следы дождя, стекающего струями по оконному стеклу.
Завтра все пройдет. Завтра утром придет мама и разбудит ее, как обычно, и позовет завтракать вместе с нею.
И все будет как прежде.
Она плакала долго-долго, пока не выплакала все слезы. А потом, едва заснув, встретилась с чудовищем во сне – за поворотом коридора: оно выскочило из тени, пытаясь схватить ее за ноги, чтобы сделать что-то плохое. Она что было сил рванула сквозь узкое пространство, казавшееся почему-то нескончаемо длинным, и добежала до двери в свою комнату в то мгновение, когда ее лодыжки обдало чьим-то горячим дыханием…
Она проснулась в ужасе, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. На первом этаже хлопнула дверь. Снаружи, на гравийной дорожке, послышались шаги, а потом – шум отъезжающей машины.
Уткнувшись все еще заспанными глазами в стену, она снова услыхала шаги, но в этот раз они приближались к ее комнате, – кто-то шел крадучись, стараясь, чтобы его не было слышно. Сердце едва не выскочило из груди, когда со скрипом открылась дверь. Но в этот раз у нее было с чем постоять за себя. Она сунула руку под подушку, схватила нож за рукоятку и подтянула его к груди.
Тебе нечего бояться.
Ты же теперь взрослая.
Клер все крепче сжимала нож и, слыша, как он в темноте подходит все ближе, думала только об одном – как бы ударить чудище по-настоящему, изо всех сил, чтобы на сей раз поразить его в самое сердце.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?