Текст книги "Не доверяйте кошкам!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-doveryayte-koshkam-80894.jpg)
Автор книги: Жиль Легардинье
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
4
Не знаю, существуют ли люди, которым действительно нравится работать в банке, но лично я это просто ненавижу. Для меня банки символизируют крах нашей цивилизации. И клиенты, и персонал ходят туда с одинаковой неохотой. У них просто выбора нет.
Каждое утро, прибыв в отделение банка, мы должны проверить состояние банкоматов. Если что-то не в порядке, об этом надо сообщить в службу поддержки. Если аппарат нужно просто почистить, мы делаем это сами. Представляете? Они расставили повсюду свои машины, чтобы лишить нас работы, и мы еще должны эти машины обслуживать. Это все равно, как если бы вам пришлось умывать, кормить и наряжать инопланетного паразита, который в итоге вас же и сожрет. Сегодня утром на банкомате оказалась лишь одна рекламная наклейка – рэп-группы. Я вдруг представила, что обнаружила наклейку «Музыкального шторма» с анонсом их жалких выступлений. В этом случае я бы не стала утруждать себя уборкой, а сразу бы подпалила агрегат.
Чтобы попасть в отделение банка до открытия, нужно пройти через шлюзовую кабинку. Всякий раз, оказавшись внутри этой стеклянной колбы, я холодею при мысли, что курица Жеральдина ошибется кнопкой и вместо того, чтобы открыть внутреннюю дверь, впрыснет мне дозу удушающего газа. Я представляю, как буду задыхаться, размахивая руками, и биться словно рыба, которую несут с рынка в целлофановом пакете. Какой будет моя последняя мысль? Напрасно я убеждаю себя, что способна выдать что-нибудь умное, историческое. Скорее всего, это будет: «Ну и бестолочь эта Жеральдина!» Она никогда не стала бы заместителем, если бы длина ее ног не была обратно пропорциональна длине юбок.
Сегодня я выжила в шлюзовой кабинке – дверь благополучно открылась.
– Привет, Жюли. Да ты хромаешь! Что случилось?
– Поскользнулась в душе.
– Опять вытворяла безумства со своим телом!
Я не ответила. Бедная Жеральдина. Понятно, что с ее умопомрачительной внешностью она не может принимать душ, не вытворяя безумств со своим телом. Она наверняка это делает даже когда выносит мусор. Думаю, что в глубине души она совсем не злая. Мне она даже симпатична. Но когда видишь, как потрясающая молодая женщина меняет мужчин как перчатки и при этом делает карьеру, остается только убеждать себя, что она глупая.
Я собралась занять свое место за окошком, когда месье Мортань высунул голову из своего кабинета.
– Мадемуазель Турнель, зайдите, пожалуйста, ко мне.
Мортань – начальник отделения. Петух, правящий своими курами. Иногда мне кажется, что он и правда верит в то, что написано в рекламных проспектах, раздаваемых клиентам. Его костюм – как из игрушечного набора. Что-то в нашем мире не так, если такие типы получают ответственные должности.
– Садитесь, Жюли.
Он опускается в свое кресло, словно аэробус, у которого отказали оба двигателя. Прищуривает глаза, чтобы разглядеть что-то на своем экране. Сейчас утро вторника, первого дня нашей рабочей недели, и он собирается воздействовать на меня «целями и задачами».
– Это ведь вы обслуживаете счет мадам Бензема? «Разумеется, кретин, это написано в ее клиентской карточке».
– Да, месье.
– На прошлой неделе она была в двух шагах от того, чтобы оформить у нас страховку на автомобиль и квартиру. Она хотела также открыть депозит для своей дочери. В итоге – ничего. У вас ведь была с ней встреча, не так ли?
– Да, месье, в прошлый четверг.
– Тогда почему же она не подписала документы?
– Она попросила у меня совета…
– Замечательно, мы здесь как раз для того, чтобы давать советы.
– Она была готова все это сделать, потому что вы предложили ей взамен краткосрочный кредит.
– Это правда. Я заключил с ней взаимовыгодное соглашение. Это тоже входит в наши обязанности.
Нет, вы только посмотрите на него, с его победоносным видом, маленьким галстуком и гелем в волосах. Идиот несчастный. Полное отсутствие нравственности и здравого смысла. Если бы я была мужчиной, то прямо сейчас поднялась бы и помочилась на его стол просто для того, чтобы таким примитивным способом показать ему, до какой степени я его презираю. Кстати, я не уверена, что женщины в таких случаях выглядят элегантнее мужчин. Они гораздо ограниченнее в своих возможностях, когда встает вопрос о том, чтобы справить малую нужду.
– Вы меня слышите, мадемуазель Турнель?
– Конечно, месье.
– Тогда объясните, в чем дело.
– Я не хотела ее заставлять. Мне показалось, что я злоупотребляю ее доверием…
– Вы забыли, где работаете? Мы не служба помощи старикам! В этом мире действует только одно правило: есть или быть съеденным. Поэтому, когда речь идет о подписании честного договора с клиентами, которым мы, кстати, помогаем, я не вижу, как вы можете злоупотреблять их доверием! Вам следует понять философию этой профессии, иначе вы рискуете никогда не продвинуться по служебной лестнице.
Он был похож на питбуля с докторской степенью по жульничеству. Внезапно выражение злобы на его лице сменилось подобием улыбки, словно его ударило электрическим током. Более мягким тоном он добавил:
– Ладно, не буду вас больше мучить. Вы и так выглядите несчастной со своей ушибленной ногой. Сегодня я вас прощаю, но в следующий раз мне придется принять меры.
Я встала со стула и вышла из кабинета. Никогда не забывайте прописную истину: самое ужасное в мире – не испытания, а несправедливость.
Несмотря на неприятное начало дня, я не собиралась унывать. Я думала только об одном: сегодня вечером я буду дежурить возле своей двери, наблюдая в глазок за лестницей. И через несколько часов наконец увижу, что собой представляет таинственный Рикардо Пататра.
5
Придя домой, я вынула почту из своего ящика и, убедившись, что никто не спускается по лестнице, встала на цыпочки, пытаясь разглядеть, есть ли что-нибудь в ящике месье Пататра. Я заметила два или три конверта. Он их не забрал, – значит, домой еще не вернулся. У меня были все шансы увидеть его, когда он будет проходить мимо моей двери. Если, конечно, он не забыл забрать свою почту – в таком случае я буду только зря тут топтаться.
Полная решимости, я поднялась к себе. Программа моего вечера была насыщенной. Я наметила себе много дел. Прежде всего запаслась одной из местных бесплатных газет с предложениями работы. После очередной выходки Мортаня я стала всерьез думать, что настало время продолжить свой карьерный рост где-нибудь в другом месте. Переоделась в домашнее и включила чайник.
Мой план был так прост, что не мог провалиться. Я устраиваюсь за столом, не включаю музыку, и просматриваю объявления. Как только слышу шаги на лестнице, бросаюсь к двери – на этот раз с сухими ногами и предварительно убедившись, что ничто не помешает мне достичь цели. На самом деле дистанция не так уж велика и сложна: мой уголок в гостиной от входной двери отделяет меньше трех метров…
Я как раз читаю заманчивые объявления о продаже товаров на дому – гороскоп и то выглядит правдоподобнее, доложу я вам, – когда с лестницы доносится шум. Я бесшумно подкрадываюсь к двери и прижимаюсь к глазку. Кто-то включил реле времени в освещении подъезда. Четко вижу лестничную клетку, деформированную, округлую, как в рыбьем глазу. Слышу, как кто-то поднимается, волоча за собой что-то тяжелое. Раздается ритмичный стук. Я напрягаю зрение, чтобы разглядеть того, кто вот-вот появится. Только бы это был месье Пататра! Что-то тяжелое – это наверняка его коробки для переезда. Если он пожилой, я выйду и помогу ему. И если симпатичный. Я просто обязана это сделать. Ведь я думала о нем весь день. Внезапно на повороте, ведущем со второго этажа, я замечаю тень. Силуэт разглядеть невозможно. Улавливаю чье-то тяжелое дыхание, вижу руку на выцветших перилах, слышу размеренные шаги. Вдруг появляется лицо: это мадам Рудан, пожилая дама с пятого этажа. Обычно я рада ее видеть, но только не сейчас. Она тащит свою сумку на колесиках, которая набита до отказа, что довольно странно для одинокой старушки. Я не первый раз замечаю ее с этой ношей. Судя по ее комплекции, много она не ест. Что же она может делать с таким количеством продуктов?
Я разочарована, к тому же чувствую себя неловко. Если я выйду, чтобы помочь мадам Рудан, она будет смущена, что кто-то застал ее врасплох, и решит, что я целыми днями шпионю за соседями. А если не выйду, меня совесть заест, что позволила старушке тащить такую тяжесть. Мадам Рудан всегда со мной очень мила. Я никогда не слышала, чтобы она о ком-нибудь отзывалась плохо. И потом, я испытываю к ней нежность потому, что она одинока, а мне всегда жалко одиноких людей. Когда на меня нападает особенно сильная хандра, я говорю себе, что через сорок лет стану такой же, как она. Буду есть только для того, чтобы не умереть, больше ничего не ожидая от жизни. Несмотря на свой порыв, я так и не убедила себя выйти помочь старушке. Пока я договаривалась с собственной совестью, она уже раз десять успела подняться на свой этаж.
Я снова погрузилась в газетные объявления. Впечатление удручающее. Ничего приличного. А что если отправиться в Пиренеи разводить коз. Из молока варить сыр, из шерсти вязать пледы. Из остального делать колбасу и паштет. Во всяком случае, это не хуже, чем впаривать клиентам потребительские кредиты.
Я доедала яблоко, когда на лестнице снова послышался шум. Пришлось тотчас вернуться на свой наблюдательный пост. На этот раз шаги более быстрые. Они ассоциируются у меня только с девушкой с верхнего этажа, но мне кажется, что она уехала куда-то на каникулы. Глупо, но сердце начинает биться чаще. Снова появляется тень, затем мужская рука на перилах. Довольно высокий силуэт. Он как раз должен показаться из-за поворота, но в эту секунду гаснет свет. Наступает кромешная тьма, незнакомец спотыкается и падает – судя по звуку, всеми частями тела. Слышно, как он ругается. Слов не разобрать, но я понимаю это по интонации. Я словно сошла с ума. Мне хочется открыть дверь, включить свет и быстро вернуться в квартиру, чтобы он меня не заметил, а потом снова разглядывать его через глазок. Должно быть, он сильно ударился. Потер ушибленное место. Не знаю какое – на лестнице по-прежнему темно. Выругавшись еще раз, он продолжил подниматься наощупь. Я бы выцарапала глаза тому, кто установил реле времени на такой короткий интервал. Рикардо Пататра здесь, я чувствую его присутствие, слышу его шаги за своей дверью. Он поворачивает выключатель рядом с моим звонком. Снова становится светло, но под этим углом мне ничегошеньки не видно. Напрасно я расплющиваю лицо о дверь и выворачиваю шею – ничего не получается. Полный провал. Я чувствую себя убитой. Вечер прожит зря. Жизнь испорчена. Конец света.
6
Я обещала быть с вами честной, хоть это и нелегко. Так вот: с этого дня мною буквально овладела навязчивая идея его увидеть. На работу я шла, как зомби. Даже не понимала, с кем разговариваю. Всем говорила «да». Не оплачивала счета… Так прошел весь день.
Вечером я вихрем ворвалась в свой подъезд и первым делом проверила, есть ли почта в его ящике для писем. Я даже усовершенствовала технологию. Приподняв крышечку щели почтового ящика, осветила его внутренность маленьким фонариком, чтобы убедиться, что это не вчерашние письма. Вы когда-нибудь видели такую дуру? Если бы меня знал Хичкок, он бы снял обо мне свой самый знаменитый фильм. Я провела в засаде под своей дверью несколько часов. Я забыла о еде. Не решалась отлучиться в туалет. Это ужасно, но я даже подумывала поставить ночной горшок возле двери. Правда, не сделала этого. Честное слово.
Я заступила на свой пост в четверть шестого и до половины двенадцатого его не покидала. Жизнь корейского пограничника. Я пережила пытку ожидания, восторг от включающейся на лестничной площадке лампочки, возбуждение от приближающихся шагов. Каждый раз во мне вспыхивала надежда, ладони становились влажными, уровень адреналина подскакивал, и я напряженно пыталась различить мир глазами форели. И всякий раз чье-то появление сопровождалось внутренней эйфорией, сравнимой с тем, что я испытала в шестилетнем возрасте на Рождество, когда распаковывала подарки в надежде найти говорящую куклу.
Я видела, как мимо проходят люди. Месье Хоффман, который все время насвистывает одну и ту же мелодию. Мадам Рудан как всегда со своей сумкой на колесиках. Учитель физкультуры, считающий себя божеством, даже когда идет один по лестнице. Я буквально приклеилась к двери. Рисунок ее резьбы отпечатался на моей щеке. Я могла бы составить график передвижений по нашему дому с указанием времени вплоть до минуты. Стоя под дверью, я сделала по меньшей мере один вывод: закон подлости все-таки есть. Представьте себе – за долгие часы моего сидения в засаде месье Пататра прошел мимо несколько раз, но мне каждый раз что-то мешало его увидеть.
В первый раз, как вы уже знаете, он поднимался по лестнице в темноте. Сегодня вечером он прошел с большой коробкой, скрывавшей его наполовину. Я увидела его ноги, ботинки и четыре пальца руки. Когда он шел обратно, мне позвонила мать. Разговор продлился всего десять секунд. Но я отвлеклась, и он этим воспользовался. Вот невезуха!
Не стану испытывать ваше терпение. Я все-таки увидела его! Но до сих пор от одной только мысли об этом мне становится дурно.
На третий день, как обычно, я перед работой забежала в булочную за круассаном.
– Здравствуй, Жюли. Ты почти не хромаешь сегодня.
– Здравствуйте, мадам Бержеро. Мне действительно уже лучше.
Не знаю, как она это делает. Всегда одинаково бодра, улыбчива, внимательна к людям. Мне кажется это единственная женщина, которая действительно любила своего мужа. Он пек хлеб, она его продавала. Три года назад он неожиданно умер. Инфаркт в пятьдесят пять лет. Я впервые увидела, как она плачет. На следующий день после похорон она открыла магазин. Ей было нечего продавать, но она открылась. Приходили покупатели. Она стояла за кассой, но вид у нее был растерянный. Люди не осмеливались смотреть на пустые прилавки. Каждый находил для нее несколько теплых слов. В течение двух недель никто в квартале не ел хлеба. За это я тоже люблю наши места. Мохаммед не воспользовался ситуацией, чтобы извлечь из нее выгоду. Он незаметно наблюдал за мадам Бержеро через витрину. Именно он разместил объявление в газете, и месяц спустя она приняла на работу Жюльена, нового булочника. Он молод, и хлеб у него вкуснее, но мадам Бержеро никто никогда об этом не скажет.
Тем утром, как обычно, в булочной пахло теплой сдобой. Продавщица Ванесса выкладывала круассаны на витрине. Я всегда обожала этот вкусный, особенный запах. Когда выпекается хлеб, его аромат наполняет улицу. Я многое бы отдала, чтобы жить в квартире над булочной и через открытые окна постоянно вдыхать его. Мы перекинулись парой фраз, и мадам Бержеро завернула мне мой круассан. Когда я собралась попрощаться с ней и выйти на улицу, она задержала меня:
– Подожди, я пойду с тобой. Нужно сказать пару слов Мохаммеду: он снова влез на мой тротуар со своими овощами.
– Если хотите, я могу ему передать.
– Нет, мне полезно размяться. К тому же я пытаюсь ему втолковать, что нехорошо посягать на чужую территорию.
– Думаю, он с вами согласится, мадам Бержеро…
– Тогда зачем он ставит свои овощи рядом с моей рекламой мороженого?
Она вышла со мной на улицу и, полагаю, собралась обрушить на меня одну из своих политико-экономических тирад, которыми обычно бомбардирует бедного Мохаммеда. В такой ситуации они напоминают две многонациональные корпорации, которые борются за рынки стоимостью в несколько миллиардов долларов.
Внезапно сменив тему, она мимоходом бросает:
– Кстати, новый жилец из твоего дома не лишен обаяния.
– Кто?
– Месье… Патайа.
Я чуть не задохнулась.
«Будьте точнее. Его зовут Пататра. Опишите мне его немедленно, в мельчайших подробностях. У вас случайно нет его фотографии? Никто так не жаждал увидеть этого человека, как я. Каждый вечер ради него я часами топчусь под своей дверью. Почему я единственная, кто до сих пор его не видел? Судя по всему, я увижу его последней, тогда как первой смеялась над его фамилией».
Я сдерживаю себя:
– Правда? Он симпатичный?
– Мне кажется, в нем что-то есть. Он выходит по утрам сразу вслед за тобой, скоро вы наверняка пересечетесь.
Эта фраза подхлестнула меня. Разве я из тех, кто может довольствоваться каким-то «скоро»? Я поставила себе ультиматум. Сегодня же вечером, неважно каким образом, но я его увижу. Если понадобится, притворюсь мертвой и буду лежать на лестнице до тех пор, пока он не вернется и не обнаружит меня. Или поднимусь на его лестничную площадку, изображая слепую и страдающую амнезией. Или еще лучше – позвоню в его дверь и предложу купить календари за полгода до Рождества, якобы желая опередить других распространителей. Я торжественно поклялась себе, что больше не буду проводить вечера, приклеившись к дверному глазку.
Я даже не слышала перебранки мадам Бержеро и Мохаммеда. Я отправилась на работу, как на передовую, полная решимости. В этот день я всем говорила только «нет». Когда часы пробили конец рабочего дня, навела порядок на своем столе и помчалась домой. Трагедия произошла на самом входе.
7
Первым делом бросаюсь проверять его почтовый ящик. Встаю на цыпочки. Свечу фонариком внутрь и вижу три конверта. Он переехал сюда всего несколько дней назад, и уже столько писем! Я различаю какой-то официальный конверт, быть может, из префектуры или министерства. Интересно, что это? Если мне удастся это выяснить, я возьму реванш. Раз уж все увидели его раньше меня, я хотя бы первая узнаю, чем он занимается. И потом могу сказать с невинным видом: «А вы разве не знали?»
Я изо всех сил стараюсь разглядеть надпись, но мешает конверт сверху. Можно попробовать сдвинуть фонариком, он как раз пролезет в щель. Я опускаю его как можно глубже. Не хватает всего чуть-чуть. Удерживая фонарик кончиками пальцев, делаю последнее усилие. Мне это почти удалось, но вдруг: тарарах в почтовом ящике Пататра! Снова срабатывает закон подлости. Мой включенный фонарик падает на его письма. Теперь его ящик похож на освещенный кукольный домик. Вот здесь можно устроить гостиную, там кухню, и говорящая кукла войдет сюда, когда получит ключи. Что за бред лезет мне в голову! Я снова совершила глупость. Нужно как-то достать фонарик. Просовываю в щель пальцы – в конце концов, до него не так уж далеко. И пальцы у меня тонкие. Я с усилием протискиваю их внутрь. Эта гадкая кукла могла бы мне и помочь. Чувствую себя маленькой обезьянкой, застрявшей в браконьерской ловушке своими крохотными лапками, которые не хотят выпускать арахис, спрятанный в кокосовом орехе. Касаюсь фонарика кончиком среднего пальца. Он ускользает от меня. Держи его, дрянная кукла, или я оторву тебе голову! У меня нет выбора, и я протискиваю руку дальше. Ладонь почти целиком внутри, но фонарик по-прежнему не дается. Второго шанса у меня не будет, поэтому я напрягаюсь изо всех сил, невзирая на боль. Готово: рука ободрана, но зато пролезла вся ладонь. На этот раз пострадало запястье – металлическая пасть ящика, расплющив мне руку, яростно впилась в кожу. И тут я застываю от ужаса. Слышатся щелчки домофона. Кто-то набирает код, собираясь войти. Сейчас меня застанут висящей на почтовом ящике соседа. Теперь я знаю, что испытывает кролик, попавший в свет фар несущегося на него грузовика. Господи, умоляю, пусть это будет какой-нибудь подслеповатый старик! Или сделай меня невидимой! Я настолько испугана, что, кажется, произнесла это вслух. Представляете, какой бред приходится выслушивать Богу? Даже лучше, если его нет, – одним свидетелем нашей глупости будет меньше. Дверь открывается. Рука не дает мне повернуться и посмотреть на вошедшего. – Что с вами случилось?
Голос мужчины. Это он, я узнаю его по ботинкам и четырем пальцам. Катастрофа! У меня подкашиваются ноги, в глазах темнеет.
– Да вы застряли! Погодите, я вам помогу.
Господи, пожалуйста, пусть грянет взрыв! Пусть кто-нибудь свалится с лестницы со стеклянным газовым баллоном, для разнообразия. Не мадам Рудан, она очень милая, а, к примеру, этот дебильный физрук. Но Всевышний глух к моим молитвам. Ничего не взрывается. Ну, где там святой заступник всех застрявших? Чего он медлит?
Мужчина приближается, рост у него скорее высокий. На моем запястье его рука – теплая, мягкая. Вторая тоже. Он стоит совсем рядом. И восклицает:
– Но это же мой ящик!
Есть ли что-нибудь среднее между обмороком и смертью? Потому что именно это со мной сейчас произойдет. Взрывается не только мой мозг, а все тело целиком. Я впервые встречаю этого парня с забавным именем, и как раз тогда, когда похожа на мышь, застрявшую в мышеловке. Теперь я понимаю королей, рыцарей и святых, которые, угодив в подобную ситуацию, клялись, что построят собор, если выберутся. Проблема в том, что моих доходов от силы хватит на собачью конуру или большую нору. Но я обещаю это сделать. Сейчас я не могу поднять руку, чтобы торжественно поклясться, но говорю это от всей души. К тому же он начал вытаскивать мою руку, и я испытываю муки мученические. Меня уже можно причислить к лику святых. Святая Жюли, мадонна почтовых ящиков. Следует признать очевидное: я не уверена, что когда-нибудь освобожу свою руку. Это как гарпун, который уже не вытащить. Мне придется провести остаток жизни с дверцей почтового ящика в качестве браслета. Представляете, как сложно будет надевать обтягивающее платье?
Он встает сзади и обнимает меня.
– Я попробую вас приподнять. Так вам будет проще освободиться. Но как вы умудрились это сделать?
Его руки обвивают меня, я чувствую спиной его торс, ощущаю дыхание на своей шее. Стыдно признаться, но мне совершенно наплевать на свое запястье. Мне хорошо. Я займусь своей лапкой позже, наложу шину, сделаю компресс, намажу мазью, но сейчас я не знаю, что со мной творится. Я парю над землей.
– Как странно вы застряли. Прошу вас, скажите хоть что-нибудь. Вам больно?
Я молчу. Я готова часами стоять, прижавшись к нему, с рукой, застрявшей в пасти почтового ящика.
– Нет, так у нас ничего не получится. Нужны инструменты.
Он осторожно ставит меня на пол, моя рука снова натягивается, и мне кажется, что она сейчас оторвется. Боль помогает мне вернуться к реальности. Я бормочу измученным голосом:
– В соседнем доме, тридцать первом, есть двор. В глубине – гараж, там вы найдете Ксавье, у него инструменты…
– Может быть, лучше вызвать пожарных?
– Нет, идите к Ксавье, у него есть все, что нужно.
– Держитесь, я быстро.
Его руки разжались, скользнув по моим плечам. Он отодвинулся, и мне сразу стало холодно. Мой спаситель бросился бегом из подъезда. Он дотрагивался до меня, говорил прямо в ухо, прижимал к себе, но я по-прежнему не видела его лица.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?