Текст книги "Совсем того!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sovsem-togo-89024.jpg)
Автор книги: Жиль Легардинье
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Блейк шел по аллее прямо. Он уже очень давно не испытывал того странного чувства, которое охватывает человека, впервые оказавшегося в совершенно незнакомом месте. Не выскочат ли откуда-нибудь с лаем собаки? Даже в очках он видел не так уж хорошо. Наверное, он услышит их приближение, но что это ему даст? Бежать-то он все равно не сможет. Он попытался тихонько произнести по-французски: «На помощь!», стараясь, чтобы не был заметен английский акцент.
Ему трудно было катить большой чемодан, колесики на неровной дороге оказались бесполезны. Во все стороны, насколько хватало глаз, раскинулся парк. Временами меж деревьев мелькал силуэт здания. На повороте от каштановой рощицы, которую огибала аллея, Эндрю наконец увидел его целиком: это был изумительной красоты старинный замок, сложенный из белого известняка и красного кирпича. Здание было оригинальной конструкции, над всей постройкой возвышалась большая четырехугольная башня, у ее подножия располагалось входное крыльцо. Оба крыла здания украшали узкие балкончики и островерхие башенки. Окна на каждом этаже были свои, особенные: высокие на первом этаже, пониже на втором и третьем и разной величины слуховые окошки под самой кровлей. Карнизы с кобылками придавали еще большее очарование всему ансамблю, который невозможно было отнести к какому-то одному стилю. В постройке ощущалось влияние нормандских частных домов, неоготики и даже волшебных сказок…
Эндрю направился к крыльцу, стараясь шагать спокойно и уверенно. Быть может, на него смотрят, а он знает, как важно первое впечатление. Он поднялся по широким полукруглым ступеням, прикрытым навесом-маркизой в виде веера из матового стекла. Прежде чем заявить о своем присутствии, Эндрю выдержал паузу и приосанился.
Он дернул за цепочку колокольчика и сразу же засомневался, достаточно ли сильно. Тогда он дернул еще раз, уже гораздо энергичнее, – и колокольчик громко зазвонил.
Эндрю ждал, и, как всегда, когда ему приходилось ждать, в голове пронеслось множество вопросов. Что если он ошибся адресом? А если в доме никого нет? Вдруг, с его-то везением, он обнаружит хозяйку мертвой и уже высохшей, как та мышь, на которую он наткнулся, когда в последний раз наводил порядок в гараже?
Внезапно сквозь витражи, украшавшие входную дверь, мелькнула чья-то тень. Кто-то щелкнул замком, и дверь отворилась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, в меру полная, каштановые волосы собраны в конский хвост. Женщина без малейшего стеснения оглядела его.
– Здравствуйте. Вы, наверное, новый мажордом?
– Именно так. У меня назначена встреча с мадам Бовилье.
– Входите. Я ее кухарка.
– Она здорова?
Если б женщина ответила, что ее хозяйка мертва и ее высохший труп лежит в гараже, Эндрю нисколько не удивился бы и уверовал в знамения.
– Мадам ждала вас к полудню. Побудьте здесь, я предупрежу ее.
После ослепительного света, разлитого по парку, Эндрю пришлось некоторое время привыкать к полумраку холла. Кухарка удалилась, ее шаги по плиточному полу с голубым цветочным узором были долго слышны. Холл был обставлен разностильной старинной мебелью. Через несколько минут женщина вернулась, нарушив тишину решительным стуком каблуков.
– Мадам сейчас вас примет. Оставьте вещи на банкетке. Хотите что-нибудь выпить?
– Не сейчас, спасибо.
– Вы хорошо добрались?
Странно, она произносила эти любезные слова довольно жестким тоном.
– Превосходно, благодарю вас.
Кухарка повела его на второй этаж по красивой дубовой лестнице, занимавшей все пространство башни. Преодолев еще несколько ступенек, ведущих в коридор, она постучала в первую дверь. Голос изнутри дал разрешение войти, и она открыла дверь и отстранилась, пропуская посетителя.
Занавеси в комнате были задернуты. Мадам Бовилье сидела за письменным столом. В полумраке виден был только ее силуэт. Тонкий лучик света, пробившийся между шторами, позволял различить, хоть и с трудом, бювар, аккуратную стопку папок, телефон, бронзовую фигурку балерины и фарфоровый письменный прибор.
Мадам Бовилье встала и протянула руку.
– Месье Блейк – так, кажется?
– К вашим услугам, мадам. Счастлив познакомиться. Эндрю слегка пожал протянутую ладонь и почувствовал, что она дрожит. Хозяйка опустилась в кресло за письменным столом, сделав ему знак занять мягкое кресло напротив. Сиденье было настолько низким, что Блейк, человек довольно высокого роста, оказался гораздо ниже хозяйки.
– Я уже начала беспокоиться из-за вашего опоздания, но у нас не было номера вашего мобильного телефона, чтобы с вами связаться.
– Я очень сожалею, мне надо было вам его сообщить. Разумеется, я перепутал время пересадки в Париже со временем своего прибытия сюда…
– Забудем это. Ваши рекомендации выше всяких похвал, и мне очень советовали взять вас. Так вот, я беру вас с испытательным сроком в четыре месяца. То есть до начала следующего года.
– Благодарю вас, мадам.
Несмотря на полумрак, Блейк отметил гордую посадку головы, тщательно уложенную прическу, энергичные жесты хозяйки. Однако в ее поведении чувствовалась какая-то надломленность. Мелодичный размеренный голос казался слишком юным. – Ричард не так давно говорил то же самое и про его собственный голос.
– Мне дали понять, что вы знаете Францию, – сказала она.
– Я имел возможность часто бывать здесь. Моя жена была француженка. Я не приезжал сюда с того времени, как она ушла из жизни.
– Я очень сожалею.
И она тотчас же продолжила:
– Одиль – вы ее уже видели – расскажет вам, как устроен наш дом и что будет входить в ваши обязанности. Я не требую, чтоб вы носили специальную форму, но сорочка и галстук обязательны. По понедельникам у вас будет выходной. Я очень ценю пунктуальность. Вы увидите, что дом у нас спокойный, гостей много не бывает. А теперь я попрошу вас меня оставить, меня ждут другие дела. На все вопросы вам ответит кухарка.
– Хорошо, мадам.
Эндрю встал, чтобы проститься. Он стоял на пороге, когда мадам Бовилье окликнула его:
– Месье Блейк!
– Да, мадам.
– Сегодня вы вошли в дом с главного крыльца. Это исключение. Обслуживающий персонал пользуется служебной дверью с западной стороны или дверью кухни, сзади.
Эндрю снес удар, не моргнув глазом:
– Я понял, мадам.
– Добро пожаловать.
6
Здание имело сложную планировку – это можно было предположить, судя по одному внешнему виду. Выйдя от хозяйки и спустившись по лестнице, Эндрю чуть было не заблудился. Поколебавшись, он повернул назад и, к большому своему облегчению, вскоре очутился на пороге, как ему показалось, буфетной. Одиль, стоя к нему спиной, наполняла сахарницу. Яркий свет лился из окна и ведущей в сад стеклянной двери. Эндрю вошел. Услышав это, кухарка резко обернулась.
– Тут мои владения, – бросила она. – Никто не входит без моего разрешения.
Блейк застыл на месте.
– Я ничего не имею против лично вас, – продолжала кухарка. – Просто я думаю, что у нас нет реальной потребности в ваших услугах, да и средств их оплачивать тоже. Но я командую только на кухне.
Эндрю отошел к двери. Одиль закрыла сахарницу и вытерла руки о фартук.
– Пить по-прежнему не хотите? – поинтересовалась она.
– Я бы выпил стакан холодной воды, если можно. Женщина направилась к большому холодильнику и достала графин. Вернувшись к длинному столу посреди буфетной, поставила на него графин и стакан.
– Ну, идите же, я вас не съем, – позвала она, повернув голову к Эндрю.
– Вы только что сказали, что…
– Я предпочитаю, чтобы с самого начала между нами была полная ясность, вот и все.
– Понимаю.
Одиль выдвинула стул и села. Эндрю обвел взглядом помещение. Внушительного вида газовая плита занимала все внутреннее пространство старинного камина. На стенах висели полки с посудой и кухонная утварь, под ними располагались тумбы с современными cтолешницами. Все пребывало в идеальном порядке. У каждой вещи было свое место, и даже кухонные тряпки были аккуратнейшим образом сложены и висели на поперечной ручке плиты. Эндрю вдруг увидел возле камина великолепного ангорского кота, сидящего в позе сфинкса. Шерсть у кота была светло-коричневая в темную полоску, глаза закрыты, а мордочка чуть приподнята, точно он нюхал воздух.
– Его зовут Мефистофель, – с гордостью сообщила Одиль.
– Какой красавец!
– Только не пытайтесь его погладить, он этого терпеть не может. Настоящий дикарь. Признает только меня.
Одиль налила в стакан воды.
– Мадам вам все объяснила?
– Она сказала, что это сделаете вы…
– Что ж, давайте. Итак, нас теперь четверо на службе у хозяйки. Я занимаюсь готовкой и помогаю Мадам в ее личных делах. Каждое утро приходит девушка – убирать, стирать, гладить. Зовут ее Манон, завтра вы с ней познакомитесь. Есть еще управляющий, он живет на другом конце поместья, в охотничьем домике. Все, что внутри замка, его не касается, но за все, что снаружи, отвечает он. Вопросы есть?
– Чего вы ждете от меня?
– Как я понимаю, вы возьмете на себя секретарские обязанности, почту и всякое такое. Еще вы будете обслуживать приемы. И вы же будете проглаживать газету.
– Проглаживать что? – переспросил Эндрю.
– Газету. Я вам завтра покажу. Она ждет ее ровно в семь утра, вместе с завтраком. Я готовлю поднос, вы несете его наверх. Потом я помогаю ей одеться. В первый день я буду с вами и мы все пройдем вместе, шаг за шагом. Вы, конечно, хотите взглянуть на свою комнату?
Эндрю второпях допил воду: Одиль уже вышла из буфетной.
7
Чем выше они поднимались, тем у́же и круче становились лестницы. Эндрю с трудом волок свой чемодан, следуя за Одиль, которая подробно рассказывала ему о доме.
– Мадам принимает чаще всего на первом этаже в маленькой гостиной. Большая предназначена для застолий, но их она давно уже не устраивала. Она не любит, когда заходят в библиотеку. На втором этаже – ее комнаты и те, которыми больше не пользуются. На третий и выше она никогда не поднимается. Там бывший кабинет Месье.
– Вы знали его?
– Нет, я поступила на службу к Мадам восемь лет назад, а он, по-моему, умер года за три до того. А вы, как вы получили здесь работу?
Вопрос застал Эндрю врасплох: он еще не вполне освоился со своей ложью. С трудом переводя дух, он принялся импровизировать:
– Моя прежняя хозяйка умерла. Мне пришлось искать работу.
– Не хватает сбережений, чтобы уйти на пенсию?
– В Великобритании другая социальная система…
– Я об этом слышала. Там многое по-другому… Они поднялись на четвертый этаж.
– Вот наши владения, – сказала Одиль, показывая на длинный, узкий коридор с выступами и бесчисленными дверями. – Моя комната вон там. А вы поселитесь на другом конце. В остальных комнатах всякий хлам. Туда никто не заходит. Мы с вами соседствуем со старьем, уважаемый.
Одиль потянула новичка на его половину.
– Занятно все-таки: во Франции вы всегда селите прислугу на самых верхних этажах, – отметил Эндрю. – А у нас, в Англии, прислуга живет внизу, в подвальных помещениях. По-моему, странно, что слуги живут выше, чем хозяева…
Одиль резко повернулась и строго посмотрела на Блейка:
– Не забывайте, что мы устроили революцию. У нас ваша королева давно лишилась бы головы… Сюда.
Одиль двинулась дальше и уже спокойным тоном сказала:
– Комната у вас небольшая, но вид из окна красивый. Есть ванная и туалет. Учитывая состояние водопровода… В общем, если не хотите мыться ледяной водой, нам лучше договариваться, чтобы не принимать душ одновременно. Вы как любите – утром или вечером?
– Утром.
– Вот и хорошо. А я – вечером. Мешать друг другу не будем.
Она открыла дверь, но переступать порог не стала и пригласила Блейка войти.
– Вот ваши владения. Я покажу, где постельное белье и полотенца. Манон не обязана у вас убирать, но вы можете договориться с ней напрямую.
Эндрю вошел в комнату и вкатил чемодан – после штурма лестницы сердце у него колотилось. Если б он мечтал вернуться в молодость, то лучшего случая ему было не найти: комнатка являла собой типичный образчик студенческой каморки. Мансарда, оклеенная выцветшими обоями с геометрическим рисунком и меблированная небольшой кроватью, парой книжных полок, шкафом и маленьким письменным столом со стулом.
– Ну, устраивайтесь, не буду вам мешать. Когда закончите, спускайтесь вниз. Нам еще надо кое о чем договориться.
– Спасибо, что проводили.
Одиль, ничего не ответив, закрыла дверь. Блейк стоял не двигаясь и обводил взглядом комнату. Потом подошел к окну. Солнце уже клонилось к закату и вытягивало тени. Окно выходило на парк, вид и в самом деле был великолепный. Многие деревья еще не сбросили листву, и косые лучи освещали пышные кроны. Конструкция замка была настолько замысловатой, что Эндрю никак не мог сообразить, где же парадный вход. Он подошел к кровати и попробовал рукой матрас. Сейчас он мог бы уснуть на обыкновенной доске – до того устал. Он открыл шкаф, осмотрел полки. Прошел в ванную и открыл краны – они как-то странно завибрировали, но потом вода все же потекла.
Наконец он сел и глубоко вздохнул. Что он здесь делает? Ричард, конечно, прав, считая его замысел нелепым. Выдавать себя за мажордома… Атмосферу в доме трудно назвать умиротворенной. Не очень-то радостно находиться между хозяйкой, которая запретила ему пользоваться главным входом, и кухаркой, которая, точно капитан военного корабля, ревностно охраняет подступы к капитанскому мостику. Да еще и кот по имени Мефистофель… Пожалуй, жизнь здесь может превратиться в сущий ад…
Эндрю, решив разобрать чемодан, положил его на кровать. Он хотел просто развесить рубашки, а чемодан с остальными вещами сунуть в шкаф, но полки оказались недостаточно широкими и прочными. Прислонившись к стене, он оглядел свое новое царство. Последний раз они с Дианой переезжали в загородный дом в Дебни лет двадцать назад. На мгновение у него возникло то особенное, уже знакомое ему чувство, когда впервые оказываешься в новом месте, зная, что это место твое и ты можешь обустроить его по своему вкусу, не спрашивая ничьего мнения. Однако он быстро вспомнил, что он все-таки не у себя дома и что на этот раз он один. Сегодня ему некому преподносить приятные сюрпризы, и некому улыбнуться в ответ на заманчивое предложение, и никто не поможет ему тащить тяжелый груз. Эндрю поспешил из комнаты в надежде избавиться от подступившего к горлу комка.
Спускаясь с этажа на этаж, Блейк смог наконец, ни на кого не отвлекаясь, проникнуться атмосферой дома. Ему нравилось рассматривать замок изнутри, это отгоняло грустные мысли. Один, он мог наблюдать, вслушиваться. Вот паркет скрипит, вот следы от снятых со стен картин, вот потертости на коврах… Его окружала душная тишина дома, роскошь и блеск которого остались в далеком прошлом.
Блейк шел не торопясь, держась за перила, заглядывая в каждое лестничное окно. На этаже хозяйки он прислушался. Подойдя к буфетной, увидел, что кот сидит в той же позе, с закрытыми глазами, но уже ближе к плите, – точно статуэтка, которую чуть передвинули. Дверь в сад была открыта. Эндрю хотел войти, но не решался. Он слегка пошумел, желая привлечь внимание Мефистофеля, но тот не соизволил даже открыть глаза. Блейк, нарочно громко топая, все-таки вошел на кухню и склонился над котом, – в этой позе его застала вернувшаяся из сада Одиль.
– У вас какая-то проблема? – спросила она, подняв бровь.
– Нет, никакой, – ответил Блейк, быстро распрямившись.
– Комната нравится?
– Прекрасная комната, – ответил Блейк, подумав про себя, что он, конечно, будет занимать ее недолго.
Солнце садилось. Стоящие в ряд медные кастрюли отражали его теплый свет, разбрасывая золотые отблески по всему помещению. Дуновение ветра проникло и на кухню, но сквозняк был не в силах ничего там нарушить или даже пошевелить, разве что шерстку ангорского кота, который чуть вздрогнул.
– Ну, не стойте же на пороге, входите.
– Я думал, что…
– Хорошо. Раз уж мы будем жить под одной крышей, надо устроить хороший прием.
Одиль вышла и вернулась с листьями салата, которые сразу же сунула под кран, чтобы смыть крупицы земли.
– У вас есть огород? – спросил Блейк.
– Не такой большой, как мне бы хотелось, но нам хватает. Я вам его завтра покажу, если хотите.
– Стало быть, вы готовите еду. Даже для того человека, что живет в охотничьем домике?
– Ох, о нем-то я совсем забыла! Лучше будет, если вы сходите к нему дотемна. Он немного странный.
– Немного странный?
Одиль не стала распространяться и указала на дверь в сад.
– Спускайтесь вот по этой дорожке. Никуда не сворачивайте, тогда не заблудитесь. Это недалеко, но отсюда не видно. Пропустить охотничий домик невозможно: он небольшой, кирпичный, увит плетистой розой. Идите прямо сейчас. И заодно скажите управляющему, чтобы шел за едой. Там есть домофон, но он не работает…
Она пошла к раковине, а потом будто спохватилась:
– Если хотите, я буду ждать вас к ужину. Я еще помню свой первый вечер здесь. Прежняя прислуга оставила меня ужинать одну, за этим самым столом. Жуткое было ощущение. Не знаю, о чем мы станем говорить, но если я могу вам помочь…
– Спасибо вам большое. Одиль кивнула.
Удивительно, подумалось Блейку, у «капитана», оказывается, есть сердце…
Эндрю вышел из замка и пошел по дорожке. Вскоре до него перестал доноситься шум воды в раковине. Сумерки сгущались, деревья уже были неразличимы и казались большой темной массой. Блейк никогда не любил выходить из дому в это время суток – «между волком и собакой», как говорила Диана по-французски. Всегда в момент, когда солнце садилось, если он был вне дома, если рядом не было родных, он ощущал грусть и одиночество. Чтобы немного взбодриться, он глубоко вздохнул и прибавил шагу.
8
Если часть поместья – та, что находилась перед замком, – была устроена вполне классическим образом: газоны, аллеи, симметрично расположенные живые изгороди, явно нуждавшиеся в том, чтобы их подстригли, то часть позади замка представляла собой пышно разросшийся сад: по обе стороны длинной центральной лужайки тянулись цветники и деревья. Это обширное пространство со множеством укромных уголков лежало между двух лесистых холмов. Эндрю трудно было изучать рельеф местности в лучах заходящего солнца, к тому же он иногда спотыкался о попадающиеся на тропинке камни. Он миновал обвитую зеленью беседку и заброшенный вольер и наконец увидел домик с освещенными окнами, приютившийся под высокими ясенями возле заросшей травой клумбы.
Блейк сошел с дороги и двинулся напрямик через клумбу. Подойдя к двери, он услышал громкие голоса и звуки борьбы. Дрались двое мужчин. Грохотала опрокидываемая мебель. Эндрю отпрянул от двери. Крадучись он подошел к окну и осторожно заглянул внутрь. Он никого не увидел, а между тем голоса звучали все злобнее. Ссора, по всей вероятности, происходила в соседней комнате. Чтобы в этом убедиться, он пошел вдоль фасада к другому окну.
Аккуратно переступив через грядку, приложил ребро ладони к стеклу и прищурился. Вдруг чья-то рука грубо схватила его за предплечье и заломила руку за спину. Эндрю застонал от боли. Он почувствовал под подбородком что-то холодное. Кто-то прошипел ему в самое ухо:
– Я тя предупреждаю, мудак, пальцем шевельнешь, я те башку размозжу, на куски порву и собаке брошу…
Эндрю, хоть и не все слова понял, смысл сказанного уловил вполне.
– Я пришел… поздороваться… с вами, – дрожащим голосом проговорил Блейк. Что-то продолжало больно давить ему на горло.
– Ага, приятель, знаю все, что ты скажешь. Я пришел с миром, ведите меня к вашему главному! Ну, день добрый – впрочем, сейчас уж вечер добрый. Опять явился за инструментами, мудила! Мало тебе было на прошлой неделе… Слушай меня внимательно: я сейчас тебя вежливо разверну, чтоб посмотреть на твою воровскую рожу при свете, а ты, если будешь вести себя смирно, получишь шанс увидеть завтра восход солнца.
Мужчина еще сильнее заломил руку, вынудив Блейка развернуться к нему лицом.
– Черт! Стыда у них нет! – воскликнул мужчина, увидев лицо своего пленника. – Уже стариков стали на дело посылать! Вот гады. Скажи, ты правда один? Ведь не этими же нежными ручками ты умыкнул у меня хренову кучу инструментов? Где твои дружки?
– Нет у меня никаких дружков. Вы мне делаете больно. Я новый мажордом, месье Блейк.
Мужчина удивленно заморгал. Он уловил английский акцент, совсем непохожий на акцент, с каким говорили цыгане, осложнявшие ему жизнь. Он убрал дуло ружья от горла Блейка и отпустил его руку.
– Мажордом… – повторил огорошенный мужчина. – А я принял вас за…
– За миску с мясом для вашей собаки, я знаю. Блейк отвел от себя дуло и, морщась, потер руку.
– Странная у вас манера принимать гостей, – проворчал он.
– А вы потоптали мне весь шнитт-лук, – ответил мужчина, показав на примятые растения.
– Мадам Одиль просила вам сказать, что вы можете прийти за едой.
Мужчина помог Эндрю отряхнуть одежду.
– Мне правда очень жаль, месье Стейк.
– Блейк, меня зовут Блейк. Я, пожалуй, лучше пойду.
– Но вы не можете так просто уйти! Это слишком глупо. Зайдите, поквитаемся.
– Каким же образом? Ружьем? Ножом?
– Да нет же, это означает, что я приглашаю вас пропустить по стаканчику, отметить, так сказать, ваш приезд.
Мужчина, еще совсем недавно похожий на кровожадного зверя, теперь расплылся в любезнейшей улыбке. Эндрю смотрел на него растерянно и с некоторой опаской. Он начинал понимать, что имела в виду Одиль, когда говорила, что управляющий «немного странный».
Мужчина решительно протянул ему руку:
– Филипп Манье, управляющий поместьем. Эндрю, мгновение поколебавшись, в конце концов пожал ее.
– Эндрю Блейк. Сожалею, что потоптал ваш смит-лук.
– Шнитт-лук, или лук-резанец, ароматическая трава семейства… кажется, лилейных. Кстати, у нас в это время говорят «добрый вечер». «Добрый день» только до шестнадцати часов, а вообще это зависит от местности.
– А после восемнадцати тридцати у вас принято здороваться с ружьем наперевес, да?
– Ну, не злитесь. Я же сказал, что сожалею. И потом, нельзя же прямо так заглядывать людям в окна.
– Я хотел постучать в дверь и тут услышал драку.
– Правда? Так это же телевизор! Дэн отказался нести деньги в полицию, хотя это могло помочь освободить Джейм са, и тогда Тодд набросился на него с кулаками.
– Я все-таки пойду. Я уверен, что скоро явится Билл и всех их арестует.
– Вы уже видели эту серию?
Блейк глубоко вздохнул и повернулся, чтобы идти.
– Нет, кроме шуток, останьтесь. Ну пожалуйста. Вообще-то я рад, что у нас появился еще один мужчина. Знаете, три барышни – это не так просто.
– Три барышни?
– Мадам Бовилье, Одиль и малышка Манон. У них, как это говорится, не все дома…
Управляющий повел Эндрю к двери.
– Ну, пойдемте, уж будьте так добры, – приговаривал он. – Добро пожаловать.
– Если я правильно понял здешние обычаи, я только раз могу войти через эту дверь. В следующий раз я должен буду лезть через мусоропровод или в окно?
Манье несколько удивленно посмотрел на него:
– Не понял?
Эндрю пожал плечами и переступил порог дома. Не успев войти, он, к своему удивлению, встретился нос к носу с золотистым ретривером, который сразу же принялся его облаивать. Пес был молодой, глупый, орехового цвета.
– Лежать, Юпла! – прикрикнул Манье, сделав вид, будто замахивается. – Не бойтесь, он не злой.
Пес и в самом деле оказал гостю восторженный прием, облизав ему обе руки.
– Если это он должен был меня съесть, пусть даже по кусочкам, не знаю, как бы он справился…
Манье достал из стенного шкафа бутылку и два стакана.
– Это мой друг. Именно он предупредил меня о вашем появлении. Он хороший сторож.
Блейк потрепал собаку по голове и шепотом сказал:
– В следующий раз скажи ему еще, что я не вор. Похоже, ты самый нормальный из всей здешней компании…
– Ну, выпьем за нашу странную встречу!
Манье поднял стакан. Блейк, потирая подбородок, все еще побаливавший от знакомства с ружейным дулом, присоединился к управляющему. Проглотив содержимое, он чуть было не задохнулся.
– Крепкое, да? – засмеялся Манье.
– Я должен идти. Меня Одиль ждет.
– И пусть подождет, так ей и надо. А то строит из себя хозяйку. Я иду с вами.
9
Быстро поужинав, Эндрю помог Одиль убрать со стола. За ужином они то подолгу молчали, то говорили о каких-нибудь безобидных вещах. Блейк, воспользовавшись моментом, стал наблюдать за Мефистофелем, надеясь увидеть его с открытыми глазами или, того лучше, в движении. Однако кот превосходно исполнял роль набитого соломой сфинкса. Он опять отдалился от плиты, и Эндрю не заметил когда. Прямо фокусник.
Когда настало время идти к себе, Блейк уже не помнил, ни что он ел, ни о чем они с Одиль говорили, – виной тому был, без сомнения, гадкий аперитив управляющего.
– Спокойной ночи, мадам Одиль, и спасибо, что усадили меня за свой стол.
– Пустяки. Спокойной ночи, месье Эндрю. И не забудьте: завтра я жду вас здесь в шесть утра, будем входить в курс дела.
Эндрю согласно кивнул и направился к двери. На пороге он обернулся:
– «Мадам Одиль, месье Эндрю»… Вам не кажется, что это звучит немного старомодно? Может, мы могли бы звать друг друга по именам?..
– По мне, лучше быть старомодной, чем излишне фамиль ярной, месье Эндрю.
– Как хотите, но мне странно, что вы предпочитаете стиль Джейн Остин, а я предлагаю вам нечто близкое к Виктору Гюго…
Кухарка ничего не ответила, и Блейк вышел из буфетной.
Единственная энергосберегающая лампочка распространяла по комнате холодный свет, отчего «домик Барби» больше напоминал холодильную камеру на каком-нибудь рыбном рынке. На этот раз у Эндрю не было выбора: прежде чем лечь спать, придется разобрать чемодан. Открыв его, он стал вынимать одну за другой свои вещи и раскладывать их в шкафу. Пустой чемодан ему удалось закинуть на шкаф. Шкаф был узкий, а чемодан широкий, так что сооружение стало по форме напоминать гриб. В крохотной ванной он расставил туалетные принадлежности и опустил в стакан на полке под зеркалом две зубные щетки.
На кровати еще осталась небольшая сумка. Он вынул из нее фотографию в рамке, аккуратно, чтобы не разбилась, завернутую в бордовую пижаму. Это был снимок, сделанный на юге Франции, куда они втроем ездили в отпуск. Диана сияла, Сара смеялась; жена и дочь стояли, положив голову ему на плечо. Один из лучших моментов в его жизни. В тот день ветер опрокидывал зонты на пляжах и террасах кафе, повсюду царила атмосфера какой-то сюрреалистической паники, а им было весело. Счастье читалось на их лицах. Они тогда не знали, что это последние каникулы, которые они проводят вместе. Опять «последний раз».
Эндрю поставил фотографию на тумбочку. Потом опять запустил руку в сумку, достал маленького плюшевого кенгуру и осторожно поставил рядом с фотографией, мордочкой к себе.
– Добрый вечер, Джерри, – сказал Эндрю.
Игрушка в нескольких местах вытерлась, круглые полосатые глазки совсем потускнели. Эндрю с нежностью смотрел на кенгуру. Немного поколебавшись, он взял его в руки и крепко прижал к себе. Потом поднес к носу, чтобы ощутить его запах, и вернул на место. Множество картин ожило в его памяти. Некоторые вещи способны заставить забыть время, но не способны уменьшить боль. За краткое утешение приходится платить. Ожившее в вас счастье кажется еще более далеким, когда вы откладываете вещь, – как накатившая и отбежавшая волна.
В сумке оставался только мобильный телефон. Эндрю, переместившись поближе к свету, включил его. Сигнала не было. Словно старатель с металлоискателем, Блейк медленно приблизился к окну, надеясь поймать сеть. Никакого результата. Впрочем, кто станет ему звонить?
Он почистил зубы, потом рассмотрел себя в новом зеркале. В другой обстановке и при другом свете он и выглядел как-то иначе. Не будь перед ним его собственного живого отражения, доверься он лишь тому ощущению, которое было у него внутри, он бы решил, что уже умер.
Эндрю лег в постель, старательно завернулся в одеяло. Снял очки и положил их на тумбочку. Бросил последний взгляд на Джерри и погасил свет. Удобно устроил голову на подушке. Запах постельного белья напомнил ему запах весны. Он уже скучал по своей собственной постели. Сколько лет он не спал в односпальной кровати? И, как каждый вечер, Эндрю пожелал доброй ночи Диане, которая уже давно спала вечным сном. Семь лет, четыре месяца и девять дней, если быть точным.
10
Его дурной сон прервал далекий грохот. За ним последовала самая настоящая бомбардировка. Наконец, он ощутил глухой удар и услышал испуганный голос:
– Месье Блейк, уже пятнадцать минут седьмого. Вы забыли, что вам надо вставать.
В дверь опять постучали. Эндрю с трудом повернулся, пытаясь осознать, что происходит. Внезапно дверь открылась и на пороге появилась Одиль.
– Поторопитесь! Мы опаздываем. Мадам будет недовольна!
Блейк надел очки и сел на кровати.
– А если б я спал голым? – возмутился он.
– Тогда бы вы замерзли, – ответила, ничуть не смутившись, кухарка. – Быстро принимайте душ, через пять минут я жду вас внизу.
Эндрю поднялся так стремительно, что у него закружилась голова. Он не имел даже времени отрегулировать воду, чтобы пошла теплая. Сначала он мылся холодной, потом взвыл, потому что пошла горячая. Толком не проснувшийся, но уже на взводе, он все же появился в буфетной вовремя.
– Поскольку это ваш первый день, я сама сходила за газетой, – объявила Одиль. – Пойдемте в прачечную, я покажу вам, как ее прогладить.
Они миновали несколько коридоров, пока не добрались до комнаты, в которой стояли стиральная машина и сушка. Кухарка показала ему гладильную доску, на которой лежал экземпляр «Фигаро».
– Прежде всего вы должны надеть на доску специальный чехол, иначе та поверхность, на которой гладит Манон, будет испачкана типографской краской и потом будет пачкать белье.
Одиль сунула Блейку в руки маленький утюг.
– Ставьте терморегулятор на тройку, не больше, иначе может загореться. Я-то знаю, со мной случалось…
– О'кей, терморегулятор на цифру три.
– И берите утюг только с зеленой ручкой, другим гладит Манон…
– …Я понял: краска и все такое, пачкается чистое белье.
– А теперь – действуйте.
– Так прямо и гладить газету?
– Так и гладить. Утюг убирает складки и закрепляет типографскую краску. У Мадам пальцы не будут черные. Разве в английских аристократических домах так не делают?
– Куда уж нам, мы и читать-то не умеем, – проворчал Эндрю. – Может, когда мы совершим революцию, попросим у вас взаймы Карла Великого, чтобы он нам школы придумал.
Эндрю старался как мог. Запах нагретой краски вызывал у него тошноту. Вдруг он замешкался, увидев крупный заголовок: «Цены на сталь выросли на 20 %: промышленность под угрозой».
– Мадам терпеть не может, когда до нее читают ее газету, – заметила Одиль.
– Вы полагаете, что взгляд англичанина способен замусолить страницу? Да и как она узнает? Неужели в корзинке для рукоделия у нее спрятан детектор лжи?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?