Текст книги "Совсем того!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sovsem-togo-89024.jpg)
Автор книги: Жиль Легардинье
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Убирайтесь вон!
Если бы Эндрю было на шестьдесят лет меньше, он поднялся бы в свою комнату, позабыв про ужин. Но, будучи человеком умудренным жизненным опытом, он решил раздобыть кусок хлеба у управляющего.
22
Мышечная боль, мучившая Блейка в первые дни, прошла, и теперь, шагая по дорожке в глубину парка, он признавался самому себе, что чувствует себя гораздо бодрее и увереннее. Он даже помнил, где его поджидают те или иные ловушки. Размышляя о своей стычке с Одиль, он улыбался. Странно, но он совсем не обижался на нее.
Блейк постучал в дверь Манье. Юпла тотчас же принялась лаять, но хозяин не вышел открывать. Блейк посмотрел по сторонам. В только что сгустившейся тьме трудно было что-либо разглядеть.
– Филипп? – позвал Блейк, обратившись в сторону парка.
Ответа не последовало. Вдруг дверь открылась, и Юпла бросилась к ногам гостя. Блейк потрепал псину по холке, в то время как та обнюхивала его брюки, явно заинтригованная запахом Мефистофеля.
– Добрый вечер, Эндрю, я не ожидал…
– Одиль выставила меня за дверь, потому что я посмел сделать ей замечание, вот я и пришел просить у тебя убежище.
– Для политических беженцев у меня двери всегда открыты. Заходи.
Несмотря на шутку, Филипп был не очень рад гостю. Блейк это заметил.
– Я тебе не помешал?
– Я собирался ужинать. Разделим то, что приготовила мне Одиль.
– Что-то вроде овощного рагу с мясом, но я толком не разглядел.
Эндрю выдвинул стул и сел. Юпла металась между столом и закрытой дверью в соседнюю комнату.
– Ты прав, надо наладить домофон между буфетной и моим домом, – сказал Манье, – так будет проще.
Пока в микроволновке грелся ужин, Филипп поставил тарелки и приборы.
– Извини, я на минутку, – вдруг сказал он, – кажется, забыл закрыть окно в ванной. Не хочу, чтобы какой-нибудь зверек забрался.
Он скрылся в соседней комнате. Юпла последовала было за ним, но Манье оттолкнул собаку и аккуратно закрыл за собой дверь. Псина осталась стоять возле нее, пристально глядя на ручку и виляя хвостом.
– Тебе тоже это кажется странным? – обратился к ней Блейк. – Но ты ведь знаешь то, чего не знаю я.
Манье быстро вернулся, ничуть не менее озабоченный.
– У меня, случается, крыша немного едет, – бросил он в качестве извинения.
Он разложил ужин по тарелкам.
– Так ты говоришь, Одиль опять распсиховалась?
– Она заводится с пол-оборота. А я, по правде сказать, люблю ее дразнить.
Манье сел и попробовал блюдо.
– Приятного аппетита, – сказал Эндрю, – и спасибо, что приютил.
Отправив в рот по куску, мужчины переглянулись.
– Мне это напоминает заводскую столовку, – сказал Манье.
– А мне – один маленький ресторанчик, который полиция закрыла, потому что там готовили из крысятины.
– Исключено, Эндрю, Одиль слишком боится мышей.
– На войне как на войне… У вас говорят «ням-ням», так?
– Верно. А у вас?
– «Юм-юм».
– Забавно! Совершенно по-разному передаем звуки.
– Какие звуки? Ты что, считаешь, что петух действительно кричит «кокорико»?
– У вас он как кричит? Куэн-куэн?
– Кок-э-дудл-ду.
– Бедная птица! Чем вы ее кормите-то?
Грохот, донесшийся из соседней комнаты, заставил Манье вздрогнуть. Он бросился туда, закрыв за собой дверь. Эндрю показалось, что он услышал его шепот и… громкий детский голос.
– Я не виноват! – защищался ребенок.
Когда дверь открылась, Манье был мертвенно бледен. Юпла бросилась в комнату. На пороге появился паренек лет четырнадцати, черноволосый, с матовым лицом. Филипп умоляюще смотрел на Эндрю.
– Только не подумай ничего такого, я тебе все объясню.
– С чего это я должен что-то подумать. Я нагрянул к тебе неожиданно. Если ты прячешь ребенка, это твое дело…
– Он мне не отец! – воскликнул мальчишка, нисколько не смущаясь.
– Добрый вечер, молодой человек, – сказал ему Блейк. – Меня зовут Эндрю, а вас?
– Янис. Я живу в Туртереле, дом два. Если вы пришли… Филипп знаком велел ему помолчать.
– Янис помогает мне делать покупки, – пояснил он. – Вот и все.
Блейк взглядом изучал ребенка: худенький, невысокий… Это его он видел с холма как-то вечером. Филипп поставил третью тарелку.
– Янис, возьми в комнате табурет и сядь поешь с нами. Управляющий разделил свою порцию пополам и со вздохом опустился на стул.
– Мне бы не хотелось, чтоб вы рассказали кому-нибудь в замке…
– В случае больших потрясений опять переходим на «вы»?
– Это непростая история.
– Никто не вынуждает тебя ее рассказывать. Все нормально.
Мальчик вернулся с табуреткой и мячиком для собаки, которая уже прыгала, стараясь его схватить.
– Я познакомился с Янисом больше года назад, – начал Филипп. – В супермаркете недалеко от его дома. Я езжу туда на велосипеде, это ближе всего. Если срезать по лесу, приедешь в верхнюю часть города, к самым домам. Но это неважно. Был четверг, я набирал продукты, а его как раз сцапали за то, что он стащил пакет с печеньем и спрятал его под майкой.
– Я собирался заплатить, – возразил ребенок, – клянусь, я собирался заплатить!
– Не клянись, Янис, – проворчал Манье. – У тебя не было денег, и ты хотел улизнуть из магазина, но охранники тебя остановили.
– Неправда…
Филипп покачал головой и продолжал:
– Когда я увидел его в руках охранников, мне стало его жалко. Я заплатил за печенье, чтобы они его отпустили. Ну а потом, чтобы занять его делом, я предложил ему помогать мне.
– Вы сказали помочь один раз, – продолжал возмущаться мальчишка. – Я должен был помочь вам донести покупки один раз, а потом вы пригрозили, что все расскажете моей матери, если я не стану помогать вам дальше.
Манье, смущенный, встал:
– Не все так просто.
– И с тех пор, – резюмировал Блейк, – мальчик ходит по магазинам вместо вас.
– И притаскиваю сумки сюда! – уточнил Янис. Филипп сделал вид, что негодует:
– Признайся, что я с тобой обхожусь не так уж плохо! Я тебя кормлю и даю тебе немного денег.
– А школа? – поинтересовался Блейк. Янис опустил глаза:
– Я туда почти не хожу.
– Там таких много, кто в школу не ходит, – сказал Манье. – Янис и другие дети из городка по большей части предоставлены самим себе…
– Ты, наверное, голодный, – сказал Блейк мальчугану. – Ешь.
Ребенок схватил вилку и быстро очистил тарелку. Мужчины смотрели, с какой жадностью он ест. Едва он закончил, как посмотрел на часы:
– Мне пора, мать скоро вернется.
– Тогда беги, – посоветовал Филипп. – У тебя есть список на послезавтра?
– No problemo, – ответил мальчуган.
Он опустился на колени, чтобы попрощаться с собакой, засмеялся, когда Юпла ткнулась мордой ему в шею, потом встал и вышел из дому.
Манье не решался смотреть на Эндрю.
– Я знаю, что ты думаешь, – сказал управляющий. – Ты презираешь меня за то, что я воспользовался ситуацией. И что мальчишка должен заниматься другим, а не работать на меня.
– Эти слова сказал не я, а твоя совесть, Филипп. Что касается меня, то я думаю, что мы должны постараться сделать для парня что-нибудь действительно полезное.
23
Мадам Бовилье просматривала почту: рекламные рассылки и прочую дребедень – всякие пробники, ненужные презенты… Опять пришли каталоги… и еще два письма из банка. Мадам Бовилье вскрыла их с такой поспешностью, что даже не воспользовалась разрезным ножом. Похоже было, что она забыла о присутствии Эндрю. Пробежав глазами несколько страниц, она остановилась на последней. Лицо ее приняло необычное выражение. Эндрю не мог дать ему точное определение, но ясно было одно: мадам Бовилье испытывала беспокойство. Она принялась за второе письмо, занимающее всего одну страницу. Прочитав его, она отправила оба в ящик письменного стола и, через силу улыбнувшись, стала разглядывать буклеты.
За короткое время, проведенное здесь, Эндрю успел полюбить этот странный церемониал. Его по-прежнему возмущали лживые посулы, содержащиеся в почтовых посланиях, и приводила в замешательство реакция Мадам, слишком серьезно ко всему этому относившейся, однако это почти ежедневное занятие давало ему возможность изучать женщину, все больше возбуждавшую его любопытство. С неподдельной радостью она распаковывала грошовые подарки и красочно разрекламированные новинки, ставила их в ряд перед собой и разглядывала точно военные трофеи. Бесконечно повторяющееся Рождество и пустяки-сюрпризы.
Как и каждое утро, Эндрю предстояло покинуть кабинет Мадам с пачкой корреспонденции, на которую надо было ответить. Как и каждое утро, на пороге Мадам окликнет его, чтобы проинформировать о «главном пункте», о котором она забыла ему сказать. В этот раз, однако, Блейк решил ее опередить.
– Что касается домофонов, хочу вам сказать, что мы с Филиппом сможем их наладить совершенно бесплатно. Мы уже придумали, как это сделать. Кроме того, я предлагаю, когда вы сочтете возможным, установить на калитке видеофон с контролем открывания. Это не должно стоить слишком дорого.
– Сейчас действительно не время для больших трат. Хорошо, что вы сумели починить водопровод у меня в ванной комнате, не знаю, как бы мы иначе выкрутились.
– Не хочу быть нескромным, но все ли у вас в порядке по части финансов?
– Не хотите, а поступаете нескромно, месье Блейк. Но, поскольку рано или поздно вы все равно узнаете, скрывать нет смысла. Мои финансы в плачевном состоянии. Поместье большое, дом требует постоянных трат, да и персоналу надо платить. Я разместила кое-где капитал, но это не только не принесло ожидаемого дохода, но и привело к тому, что он тает, как снег на солнце.
– Если бы я мог…
– Нет, вы не можете. Здесь вы мажордом. И должна признаться, в этом качестве вы меня полностью устраиваете. Вы инициативны, ваше влияние на Одиль, которое я уже чувствую, на малышку и даже на месье Манье весьма позитивно. Однако в том, что касается ведения моих дел, я прошу вас неукоснительно выполнять мои распоряжения и не пытаться давать мне советы. Я уже поняла, что к людям, которым я полностью доверяю, вы относитесь по меньшей мере критически. Не хочу, чтобы между нами были какие-то неясности, месье Блейк: у вас нет необходимой квалификации, чтобы судить о том, как управлять замком. Вести дела в таком поместье, как мое, все равно что руководить предприятием. Мой муж, который управлял заводом и несколькими компаниями, разъяснил мне кое-какие элементарные вещи. Вы ничего этого не знаете, поэтому прошу вас не выходить за пределы вашей компетенции. Вы меня поняли? Блейк сдержался, несмотря на желание возразить.
– Прекрасно понял, мадам.
В то утро мадам Бовилье не окликнула Эндрю, когда он выходил из ее кабинета.
После такого унижения Блейк не чувствовал в себе сил идти вниз, где мог столкнуться с Одиль. Он поднялся к себе, чтобы немного отдохнуть. Шум пылесоса подсказал ему, что Манон на этаже. Проследив взглядом за тянущимся по полу проводом, он понял, что она убирает его комнату. Войдя, он увидел, что девушка водит щеткой под шкафом. Краем глаза она заметила его.
– Вы меня напугали, – проворно вскочила она на ноги. И, выключив пылесос, добавила:
– Я убрала в ванной, сменила полотенца. Завтра, если хотите, я поменяю постельное белье и вымою плитку. Сегодня уже не успею…
– Большое спасибо, Манон. Мне правда очень досадно, что вы не хотите, чтоб я вознаградил вас за эту дополнительную работу.
– Мне она не в тягость.
– Только не слишком переутомляйтесь, в вашем-то положении… Есть новости от Жюстена?
– Никаких. Ночью я просыпаюсь и пытаюсь угадать, что он сейчас делает, о чем думает. Я боюсь, что другая девушка приберет его к рукам. Каждый раз, как я отсюда уезжаю, как только мобильник опять начинает ловить, у меня сердце колотится. Я все надеюсь, надеюсь – и ничего. Вот вы мужчина, вы можете сказать, что сейчас творится у него в голове?
– Если б я мог понять, что творится в моей…
– Он не представляет, в каком аду я живу, как по нему тоскую.
– Мужчины часто об этом не догадываются. Я знаю, что это несправедливо по отношению к вам и заставит вас еще больше страдать, но я думаю, что надо дать ему еще немного времени.
– Сколько?
– Хотя бы несколько дней.
– Я пойду, – со вздохом сказала Манон. – Уборку я закончила. Белье поменяю завтра.
Она наклонилась, чтобы взять пылесос, и наткнулась глазами на фотографию, стоящую на тумбочке.
– Это ваши жена и дочь?
– Да.
– Красивые.
Девушка взяла рамку в руки и принялась рассматривать фотографию.
– Вам никогда не хотелось изменить свою жизнь?
– Диана по-прежнему моя жена. Это может показаться вам идиотизмом, но я все еще живу с ней.
– Поэтому у вас две зубные щетки?
– Вы заметили…
– В первый раз, когда я это увидела, я подумала, что это такая заморочка у англичан, вроде как одна щетка для верхних зубов, другая для нижних…
– У вас действительно странные представления о нас. И когда вы догадались?
– Красная всегда сухая, а зеленой пользуются, это видно …
– А вы случайно не подумали, что у англичан нет нижних зубов?
Девушка рассмеялась и поставила фото на место.
– А ваша дочка – чем она занимается?
– Сара изучала прикладную физику, во время учебы познакомилась с молодым подающим надежды инженером и уехала с ним жить в Лос-Анджелес. Они специалисты по сейсмическому прогнозированию.
– Она на вас похожа. Вы часто с ней видитесь?
– Разумеется, нечасто. А жизнь проходит. Эндрю взял в руки фото.
– Когда она была маленькой, мы с ней были очень близки. Но я много работал. Поздно приходил домой. Случалось, меня и в выходные не было. Я и не заметил, как она превратилась в молодую женщину. А Диана всегда была с ней, помогала ей встать на ноги. Они очень любили друг друга. Когда моей жены не стало, я совершенно растерялся. Я вдруг оказался лицом к лицу с барышней, которую не очень-то хорошо знал и с которой был неспособен найти общий язык.
– Жалко…
– Трагедия, да и только. А мне бы так хотелось… Блейк почувствовал, что на него накатывают эмоции, и замолчал. Манон из деликатности пошла к двери. На пороге она обернулась:
– Что-то мне в вас очень нравится, месье Блейк.
– Вряд ли я это заслужил.
– Вы способны анализировать проблему, разложить сложную ситуацию по полочкам, рассуждать мудро и ясно. Послушаешь вас, и сразу как-то легче на душе.
– Вы очень добры ко мне, Манон. Я бы предпочел иметь чуть меньше способности анализировать и чуть больше смелости действовать…
Девушка вышла из комнаты. У Блейка вдруг мелькнула мысль, и он выглянул в коридор.
– Манон!
– Да, месье?
– Кажется, у меня есть идея относительно Жюстена…
24
Войдя в буфетную, Эндрю ощутил приятный запах. Одиль хлопотала у плиты, а Мефистофель сидел почти у самой мойки – ему было жарко. Эндрю весь день избегал встречи с кухаркой, опасаясь нового столкновения. Вечером он решил предпринять все возможное, чтобы наладить отношения.
– Поручаю вам накрыть на стол, – сказала Одиль.
Фраза была слишком короткой, к тому же сопровождалась бульканьем и шкворчанием готовящихся блюд и гулом вытяжки, так что Эндрю не мог понять, в каком Одиль настроении.
Проходя мимо кота, он не стал его гладить, полагая, что это может быть воспринято как провокация. Открыл створки посудного шкафа – и не увидел тарелок. Сначала он подумал, что ошибся, но не нашел и стаканов. Воспользовавшись тем, что все внимание Одиль было сосредоточено на плите, Эндрю быстро заглянул в другие шкафы. Одиль все переставила. Каждый вид кухонной утвари получил на полках новое место. Те, которыми она пользовалась чаще всего, теперь располагались ближе, и их было проще достать. Эндрю едва сдержал улыбку. Он постарался вести себя как ни в чем не бывало, как будто он ничего не заметил.
– Так вы дадите мне тарелки? – бросила Одиль, не отрывая глаз от стряпни.
Она подняла одну из крышек, чтобы положить приправу. Новый запах распространился по кухне. Эндрю подумал, что, будь он более благоразумным, ему, быть может, готовили бы по тому же рецепту, что и коту…
– Садитесь, – приказала Одиль.
Оба не осмеливались открыто смотреть друг на друга. Одиль поставила перед Эндрю наполненную тарелку и объявила:
– Говяжья вырезка под ягодным соусом, с картофельным пюре.
Мефистофель облизывался. Блейк как в рот воды набрал. Прежде чем притронуться к блюду, он подождал, когда Одиль сядет за стол. Его вкусовые рецепторы отреагировали мгновенно.
– Превосходно. Как это вам удается? Мясо внутри мягкое, но с восхитительной хрустящей корочкой?
– Дайте поесть спокойно.
– А я и не собираюсь вам докучать. Просто скажите, где вы научились так хорошо готовить.
– Я перепробовала немало занятий, прежде чем осела здесь. Одно время работала на кухне довольно известного в округе ресторана «Реле де Дормёй». Мне нравилась моя работа. Пять лет я была членом бригады.
– Бригады?
– Да, так называют команду поваров.
Эндрю смаковал каждый кусочек. Он уже давно не получал такого наслаждения от еды. Даже кухня его любимого «Браунинга» по сравнению с этим блюдом показалась бы безвкусной.
– И много вы знаете таких рецептов?
– Кое-что знаю.
Он положил в рот новую порцию и заработал челюстями.
– Одиль, это не еда, а произведение искусства!
– Может, это избавит вас от желания воровать еду у кота…
– Вы уже подали это блюдо Мадам?
– Она не хочет. Для нее ничего не должно меняться. С ней я топчусь на том, что ей привычно. Раз в неделю ромштекс, семьдесят граммов, которые она всегда делит на девять кусочков, эта чертова брокколи и салат из риса с кукурузой… Поначалу я пыталась приготовить ей что-нибудь другое, но она и пробовать не стала.
– Могу я высказать кое-какое соображение?
– Если по поводу того, как расставлены кастрюли, я бы предпочла, чтобы вы делали вид, будто ничего не заметили…
– А я ничего и не заметил.
– Если по поводу того, сколько весит Мефистофель, – тоже.
– Ваш кот – форменный атлет.
– Не перегибайте палку. По поводу рецепта?
– Вовсе нет. Просто я подумал, почему бы Мадам, вам, Филиппу и Манон не собраться как-нибудь за одним столом.
– Мадам не любит вмешиваться в нашу жизнь, что касается Филиппа…
– Он, конечно, не такой утонченный человек, как вы, но мне кажется, что он, как говорят у вас, «славный малый».
– Я сомневаюсь. Поначалу он постыдным образом меня клеил…
– Поначалу все бывают неловки.
– В молодости у меня была подруга, она говорила: «Неважно, как разжечь огонь. Важно, сколько он будет гореть…» Тонко подмечено, да? Ну, в общем, она уже в третьем разводе. А я люблю, чтобы за мной красиво ухаживали. Один раз я попалась на этот крючок: он умел красиво ухаживать, и это было прекрасно…
Эндрю, заинтригованный, смотрел на Одиль, пока та ела. Внезапно она перехватила его взгляд:
– Вы думаете, почему я здесь, не замужем в моем-то возрасте, притом что я любила?
– Я не осмеливаюсь…
– А я не прочь рассказать об этом. Я еще никому здесь не рассказывала. История проста, месье Блейк: он уехал. Он был заместителем директора в «Реле де Дормёй». Ради него я научилась готовить. Я думаю, мы любили друг друга. Я была счастлива с ним. Спустя несколько лет ему предложили место шеф-повара в вашей стране. Он предложил мне поехать с ним, но я отказалась.
Одиль перестала есть. Она уставилась в тарелку, рисуя вилкой узоры на пюре.
– Он пытался меня уговорить, – подняв глаза, продолжала она, – но я ни в какую. Я боялась. Мне так странно об этом говорить, я так долго не могла признаться себе в этом… Я боялась перемен, боялась все бросить и уехать. Какая дура… Еще я боялась, что, став шефом, он решит, что я не так уж и хороша для него. Мы расстались. Через полгода я уволилась из «Реле» и сделала все возможное, чтобы работать на кухне и при этом избегать всего, что напоминало бы мне большой ресторан. Я пробовала работать в школьных столовых – кормила детей полуфабрикатами, а им хотелось рубленого бифштекса с жареной картошкой. Работала в двух домах престарелых, а потом увидела объявление и приехала похоронить себя здесь. Вы, наверное, считаете меня слишком пафосной…
– Потому что вы жалеете о прошлом? Ну, конечно, нет.
– А вы жалеете о прошлом?
– Еще как жалею. Но в моем возрасте жалеют не столько об ошибках, сколько о людях. Мне их так не хватает…
– Вы тоже любили. Это чувствуется – по манере держать себя, отношению к жизни. От вас что-то такое исходит… Несмотря на свои недостатки, Мадам тоже относится к этой категории.
– К категории тех, кто познал любовь, а потом ее потерял?
– Можно сказать и так.
– В отличие от нас, Одиль, вы не вдова. Вы никогда не пытались навести справки о вашем шефе?
– Он наверняка устроил свою жизнь, преуспел… забыл уж обо мне.
– Ни разу не пытались?
– Ни разу. Мне так стыдно.
– И готовите только для кота…
– Он меня не судит.
– А если я вам скажу, что я об этом думаю, вы станете, несмотря ни на что, готовить мне ваши чудесные блюда?
Одиль улыбнулась, но ничего не сказала.
25
Почему бессонной ночью время идет так медленно? Почему в голову лезут грустные мысли? Блейк лежал в постели и думал об Одиль, Манон, Филиппе и даже о Янисе. Все они жили какой-то странной жизнью, все оказались здесь разными путями. У каждого, сколько бы ему ни было лет, за внешними проявлениями, за маской, которую он на себя надел, чувствовался душевный надлом… Эндрю вздохнул. Он находился во Франции всего несколько недель, а уже размышлял бог знает о чем.
В окно, которое он никогда не занавешивал, лился мягкий лунный свет. В доме было тихо. Все спали. Эндрю представил себе Филиппа в его домике, Манон в ее одиночестве, Одиль на другом конце коридора и Мадам в ее всегда темной спальне.
Ночная тишина уводила мысли в прошлое. Как справиться с накатившей волной воспоминаний, с нахлынувшими чувствами? Есть ли возраст, начиная с которого человек теряет способность переживать? Мы стали жить дольше, может, поэтому сердце, перейдя какой-то предел и не имея больше сил для новых чувств, живет тем, что уже пережито? И ему приходится перебирать старое, чтобы сохранить только самое главное. Есть ли у него, Эндрю, день, который он бы хотел пережить заново? И какие дни он хотел бы забыть? Если бы появилась добрая волшебница и предложила ему вернуться назад, какой момент своей жизни он выбрал бы? Чтобы ответить на этот вопрос, надо честно признаться, чего больше всего не хватает, о чем ты больше всего жалеешь. А в общем-то хорошо, что никакая волшебница не придет и не предложит ничего подобного. Если не можешь что-то забыть, гони прочь мысли об этом. Жить настоящим, жить сиюминутными заботами – это, наверное, самое лучшее решение.
Часто, когда Эндрю не знал, как относиться к какому-то человеку или ситуации, он представлял себе, что по этому поводу сказала бы Диана. Она говорила много и обо всем, но когда речь заходила о действительно важном, она умела сказать только самое необходимое. Всего несколько слов о жизненном выборе, о поступке знакомого. Она никогда не была агрессивной, редко – снисходительной, всегда – справедливой. Странно, но Эндрю не мог вообразить, что сказала бы Диана об обитателях замка. Зато тихий внутренний голос, всегда звучавший в нем, настойчиво твердил, что другим, в конце концов, было ничуть не лучше, чем ему, даже, пожалуй, наоборот. Они тоже были одиноки, и у них имелись гораздо более веские причины для тоски. Он не испытывал денежных затруднений, как Мадам. Он жил уединенно потому, что, в отличие от Филиппа, сам этого захотел. Он не сделал ничего такого, что напоминало бы ему, как Одиль, о загубленной жизни.
Смешанное чувство медленно, но неотвратимо зрело в нем. Он испытывал злость, вину и досаду одновременно. Способен ли он рассказать о своих горестях так же просто, как Одиль? Конечно, нет. Хотя и у него было много такого, о чем он действительно жалел. Хочется ли ему, отгородившись от мира, жить одними воспоминаниями о любимом человеке, как мадам Бовилье? У него не хватило бы на это сил, хоть он и вознес Диану на пьедестал. Будь он в жизни так же честен и бескомпромиссен, как в мыслях, он бы погиб. Но на это ему не хватало мужества. Он вдруг с ужасом открыл для себя правду: несмотря на свои невыдуманные страдания, на порой трудное положение и сетования, он не был готов отказаться от жизни. К добру ли такое открытие?
26
– Во Франции всегда начинают белые… У вас так же?
– Во всем мире так же, с тех пор как в Лондоне в 1851 году во время Всемирной выставки прошел первый шахматный турнир.
Управляющий все прекрасно устроил для их первой партии в беседке. На пластмассовой тарелке лежали две пачки сухого печенья, рядом в честь гостя стоял термос с чаем, чуть в сторонке покоились одеяла – хоть и потрепанные и даже местами дырявые, но все же спасающие от осенней прохлады.
Сосредоточившись, Манье двинул вперед пешку. От напряжения он даже высунул кончик языка, словно ребенок, целиком погруженный в свое занятие. Блейк сделал ответный ход.
– Подкрепиться не желаете? – спросил Манье.
– Спасибо, не сейчас.
Происходящее напомнило Блейку игры с кузиной, когда он ребенком проводил летние каникулы в деревне. Отец тогда работал на фабрике, и мать, которой нужно было следить за ремонтом в доме, отправляла его за несколько десятков миль, на свежий воздух, чтобы он не путался у рабочих под ногами. В доме его тетки все были взрослые, за исключением Дебби. Вынужденный играть с этой фанаткой кукол и модных показов, Блейк впервые в жизни пожалел, что у него нет брата. С кузиной ему было не так весело, как с мальчишками, кроме разве что игры в обед. Они наполняли свои тарелки землей и камешками. Вино им заменяла вода из лужи. Эндрю вспомнил, как однажды Дебби, сделав вид, что пьет, обнаружила в кружке большого извивающегося червяка. Ее вырвало прямо на стол. Когда им исполнилось по восемь лет, они получили право уносить в свой уголок под ивой настоящую еду. Эндрю годами не вспоминал об этом, но сейчас, когда он сидел напротив Филиппа в старой беседке, к нему вернулось то давнее ощущение свободы.
Прибежала Юпла с веткой в зубах. Положив ее к ногам Манье, принялась лаять, пока наконец хозяин не зашвырнул ветку как можно дальше.
– Оставь нас в покое, – проворчал Манье. – Видишь, мы делом заняты.
Он двинул вторую пешку. Блейк немедленно пошел конем.
– Англия всегда очень быстро пускает в ход кавалерию… – прокомментировал Филипп. – При Ватерлоо это дорого нам обошлось.
– Я не Англия и, несмотря на мой возраст, не был при Ватерлоо.
– Вы правы. Всегда одно и то же. Встречаешь иностранца и применяешь к нему расхожие штампы.
– Вот именно, – согласился Блейк.
– Встретив испанца, мы говорим ему «Оле», а с итальянцем заводим беседу о пицце, мафии и Венеции. У вас то же самое?
– Полагаю, да, потому что, когда задумываешься о французах, сразу представляешь себе лягушку в берете и с багетом, которая злится, пытаясь противопоставить себя другим лягушкам, гораздо большим, чем она сама. Но мы ошибаемся, вы совсем не похожи на лягушек.
– К тому же никто уже давно не носит беретов… А знаете, какими мы видим вас?
– Скажите.
– Педантичными, манерными, коварными, думающими только о себе.
– Спасибо.
– Не за что. А еще вас считают несексуальными…
– Несексуальными?
– Говорят, чтобы узнать, сколько раз англичанин занимался любовью, надо просто посчитать, сколько у него детей.
– Бедный я, бедный, у меня одна дочь! А каким животным вы нас представляете?
– Англичанин – это и есть разновидность животного… Блейк расхохотался:
– Моя жена была француженка, но она ничего такого мне не говорила.
Вернулась Юпла с палкой в зубах.
– Отдай нам, – сказал ей Манье. – Иди погоняй кроликов с белками.
Видя, что хозяин не хочет ею заниматься, собака повернулась к Блейку. Она положила палку к его ногам и чуть отошла назад, виляя хвостом. Эндрю поднял палку:
– Вы сговорились, чтобы не дать мне сосредоточиться, да? Он перебросил палку через соседние кусты. С быстротой молнии собака устремилась за ней.
Манье прислушался:
– Слышите, колокольчик звонит?
– Нет, не обратил внимания. Так мы играем?
Манье двинул слона сквозь образовавшийся коридор из пешек. Блейк хотел было что-то сказать по этому поводу, но воздержался. Манье продолжал:
– Должен вам признаться, меня поражает то, как вы говорите по-французски. Без ошибок, каждое слово на своем месте…
– Благодарю вас.
– На вашей прошлой работе вы много практиковались во французском?
– Нет, но я много читаю. Диана любила книги, и я часто перечитываю те, которые ей особенно нравились.
Блейк ожидал, что Манье спросит, что это за книги, но не учел склонности Филиппа к неожиданным поворотам мысли.
– И еще одно меня изумляет, – продолжал он, – я ни разу не слышал от вас ни одного ругательства…
– Я считаю, что они бесполезны.
– Вы никогда их не употребляете?
– Стараюсь избегать.
– И вы никогда никого не оскорбляете?
– Можно проявить силу и без оскорблений. Иногда самое корректное высказывание может задеть больнее, чем ругательство. Бранные слова теряют смысл, потому что люди бросаются ими как попало.
– Пожалуй, вы правы. Но я считаю, что богатство языка определяется, кроме всего прочего, разнообразием его бранных слов. Во французском у нас их длинный список. Прямо-таки арсенал средств, от, можно сказать, безобидных до самых что ни на есть грубых. Вы можете обозвать того, кто вас достал, идиотом, кретином, придурком, уродом, а в случае чего перейти и к высшему пилотажу. Если хотите, я могу вас кое-чему научить для расширения, так сказать, кругозора. Я уж не говорю про тяжелую артиллерию – это когда в дело идет ваша родословная… Хотите?
– Спасибо, Филипп.
Со стороны дорожки прозвучал голос, от которого они оба вздрогнули:
– И во что же это вы играете?
Появилась Одиль – красная, запыхавшаяся, явно чем-то встревоженная.
– В шахматы, благородная игра, – ответил Манье.
– И ругаетесь при этом как первоклашки?
– А вы, – обратилась она к Блейку, – конечно, не слышали колокольчика?
– Филипп мне что-то говорил про колокольчик пару минут назад.
– И вам не пришло в голову, что вы можете понадобиться Мадам?
– Я не знал, что должен реагировать на такого рода сигналы. В любом случае я отказываюсь отзываться на звонок. Но всегда к услугам, когда меня зовут.
– Вот идите и объясните все это Мадам, она ждет вас уже битый час.
27
– Я с ума схожу! До того дошла, что караулю его возле работы. Самое ужасное, что он выглядит как ни в чем не бывало. Даже кругов под глазами нет. Представляете, разговаривает с сослуживцем и хохочет, я сама видела. Как же так? Я ношу его ребенка, бьюсь совсем одна, а он веселится. Значит, он меня уже забыл?.. В среду я весь вечер проторчала возле его дома, вглядывалась в его окна. Я мало что увидела, только как он несколько раз подошел к холодильнику. Мне показалось, судя по отсветам на потолке в гостиной, он или играл на компьютере, или смотрел телевизор. А я, беременная, в это время мерзла на улице и умирала от тоски! Боялась, что люди примут меня за проститутку. И все это по его вине! Десять дней и десять ночей я жду, месье Блейк. И ни одной эсэмэски, ни слова по электронной почте, ничего. Я не сплю, я не живу. У меня больше нет сил. Девушка вытерла глаза.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?