Текст книги "Дни и ночи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dni-i-nochi-9365.jpg)
Автор книги: Жильбер Синуэ
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
7
Отсутствующим взглядом Рикардо смотрел на парочки, прогуливавшиеся по зеленым аллеям парка Палермо.
Пробило полдень на часах собора Метрополитана.
Влажность увеличилась. Деревья, фонтаны, искусственное озеро, обсерватория испускали тепло и негу. Недалеко отсюда, на ипподроме, лошади готовились к изнурительной тренировке на беговых дорожках.
До сего дня он жил словно в крепости, убежденный, что врагу ни за что не преодолеть защищающие его укрепления. Но вот уже несколько дней, как дезертировали часовые, открыв проход таинственному Троянскому коню, превратившемуся в женщину – полуиндианку-полубогиню. Какую угрозу она таит в себе?
Рикардо оглядел все вокруг, словно с минуты на минуту ожидал появления загадочного силуэта из своих кошмаров. Ему бы отступиться, больше не думать об этих сказках, об индейских племенах и прочем вздоре. Но он симпатизировал доктору Толедано, очень уважал его. Итак, в час, когда на небе пылал закат, этот человек, всегда считавший себя здравомыслящим, вдруг уверовал во все эти химеры.
Рикардо встал со скамьи и направился к машине. Шофер, должно быть, уже беспокоится.
А если все снова начнется сегодня ночью? Тоска, подкравшись незаметно, подступила к горлу. Так больной, страдая, знает, что врачи бессильны определить болезнь.
– Все в порядке, сеньор Вакаресса? – Луис Агуеро осторожно посмотрел на него.
– Мы возвращаемся.
Он опустился на заднее сиденье.
«Панхард-левассор» медленно тронулся к дому.
Была суббота, все старались уехать из столицы, где стояла угнетающая влажность, но тем не менее на авениде Коррьентес царило оживление. Эта городская артерия, долгое время не имевшая названия, с некоторых пор была охвачена странной лихорадкой. Застроенная кафе, ресторанами, книжными магазинами и театрами, она получила название «улица, которая никогда не спит».
Они подъехали к углу Хуан-Хусто.
Старик с прямыми волосами стоял на тротуаре. Рикардо почувствовал, как вдруг заколотилось сердце. Возможно ли это? Индеец! В Буэнос-Айресе? В патрицианском квартале города?
– Остановитесь, Луис! – Здесь?
– Да, остановитесь!
Он возбужденно выскочил из машины и бросился к старику, собиравшемуся перейти проезжую часть.
– Эй! Минуточку!
Ни тени удивления не отразилось на лице индейца. – Ты помнишь меня? Мы встретились в…
– Да. В трактире «Флорида». В тот день ты убежал от меня как от пожара.
Все это выглядело теперь смешным. Лучше бы вернуться в машину. Ему показалось, что это не он сам, а кто-то другой спросил старика:
– Мы можем поговорить?
– Почему бы и нет. Но прежде покажи мне дорогу в порт. Вот уже час я кружу по городу. Этот город – настоящий лабиринт, головоломка какая-то…
Рикардо чуть было не возразил, что тот ошибается, ориентироваться в Буэнос-Айресе – детская забава, поскольку весь город разделен на квадраты и все улицы проходят под прямыми углами, но предпочел ответить:
– Я провожу тебя в порт.
Он показал на Луиса, с любопытством смотревшего на них с переднего сиденья «панхарда»:
– Это мой шофер. На машине мы доедем быстрее.
– Зачем? Ты разве спешишь? – спросил индеец и, не ожидая ответа, произнес: – Я предпочитаю идти.
– Мы будем там через три четверти часа!
– Час, минута, день. Все это городские понятия, друг. Расскажи мне лучше о временах года. Тебе неизвестно, что время – иллюзия, придуманная живущими взаперти?
Рикардо сделал знак Луису медленно ехать за ними и попросил:
– Напомни мне свое имя.
– Янпа. Я тоже жил как по стрелкам. Это было в Нороесте, там, высоко, недалеко от Рио-Хондо. В лесах, где растут циратонии. Белые люди решили построить возле озера дома.
Рикардо решился прервать его:
– У меня к тебе вопрос. Почему ты подсел ко мне в кафе? Почему назвал меня шаманом? Почему говорил мне о большом путешествии?
Янпа рассмеялся:
– Ты сказал, что у тебя ко мне вопрос. Я насчитал три. Я подошел к тебе, потому что узнал тебя среди тысяч других. Ты обладаешь даром.
– Каким даром?
– Даром видеть дальше других. Каждая частица Вселенной доступна зрению духа. Да вот только люди-то слепы. У кого достаток, у кого честолюбие, у кого масса ничтожных повседневных дел. А ты можешь видеть. Следует только научиться этому. Я уже сказал тебе: ты шаман. Мостик между миром духов и миром живых. – И он повторил: – Ты можешь видеть.
– Видеть! Но что?
– Просто жизнь. Могучий поток жизни. Поток вчерашний, сегодняшний, завтрашний. Тот, кто сидит на берегу, способен наблюдать зарождение потока и его конец. Это нелегко. Этого может достичь только опытный шаман.
– Ты еще скажешь мне, что можно предсказывать будущее?
– Будущее и прошлое.
– О прошлом мы знаем. В чем здесь интерес?
– Прошлое, о котором я говорю, – это прошлое до прошлого и до всех других прошлых.
– Прошлое до прошлого? Что-то непонятно.
– Неужели ты так наивен, что считаешь, будто мы проживаем только одну жизнь? Мы рождаемся, умираем, и все?
– Я…
– Нет. Мы живем, умираем, живем, умираем… до бесконечности.
Вакаресса слегка пожал плечами:
– Реинкарнация, воскрешение… У нас только шарлатаны защищают подобные теории.
– Это не потому, что люди думают по-разному, а просто все люди неизбежно заблуждаются. Возьмем пример. Представим, что ты показываешь моим братьям один из ваших графиков, которые я видел на стройке. Ты понимаешь, о чем я? О тех цветных линиях, изгибающихся зигзагами на больших белых листах в клеточку со множеством цифр. Как ты думаешь, что они увидят? Ничего, кроме черточек, в которых нет смысла. Наоборот, человек из города – ты, быть может, – будет смотреть на то же самое с беспокойством, представляя, что это линии судьбы, означающие увеличение или уменьшение богатства. Тебе понятно, нет?
Рикардо не успел возразить.
– Возьмем другой случай. Оставь двух людей одних в лесу. Мои братья начнут прислушиваться к языку деревьев. Твои же начнут думать, как бы эти деревья срубить, чтобы построить из них тюрьмы и посадить туда всех ставших сумасшедшими, не разрешив им видеть деревья. Все здания – тюрьмы. Тебе это хорошо известно.
– Ты упомянул о стройках. Ты там работал?
– А разве я не упомянул о тюрьмах? Да. Я натрудил свои руки, строя каменные дома, больницы, рестораны.
Они прошли половину авениды Корриентес. В самом конце были лиман и порт.
– Стало быть, ты не веришь, что человек, животные – все, кто живет и умирает, – способны вернуться к жизни и снова умереть?
– Рискую принести тебе горе. Нет, все это вздор. – Индеец остановился. – Ответь мне. Почему вы, христиане, все время твердите: «Христос сказал „да“», «Христос сказал „нет“». Вы знали его?
– Мы и не могли его знать. Он жил две тысячи лет назад.
– В таком случае как ты можешь быть уверен, что все это не… – Он сделал многозначительную паузу и продолжил: – Что это не вздор?
– Потому что так написано в Библии. Люди, знавшие Христа, рассказали его историю.
– Две тысячи лет! И кто автор этой книги?
– Признаюсь, это точно неизвестно.
– Твоя Библия как человек, который видел человека, видевшего медведя. А ваш Бог? Где он? Можете вы дотронуться до него? Увидеть его?
– Твой вопрос бессмыслен. Бога невозможно увидеть, а тем более коснуться. Бог непостижим.
– Непостижим? Что означает это слово? – Он недоступен нашему пониманию.
– Я ничего не понимаю. Рикардо стал терять терпение.
– Бог невидим нашим глазам. Невозможно конкретно определить, что такое невидимое!
– Это неразумно. Я, друг мой, верю не в непостижимое, а в Землю, Солнце, Луну. Я вижу их каждый день. Мне не нужна книга, рассказывающая истории, которым две тысячи лет. Я смотрю, вижу. Земля дает мне пищу, я могу потрогать ее, я могу идти по ней, лежать на ней. Я чувствую ее запах. Мне стоит только посмотреть вокруг себя, чтобы убедиться, что все это существует. Даже в животных есть дух.
– И все-таки ты на них охотишься, – иронично произнес Вакаресса.
– Их смерть помогает мне выжить, а не доставляет глупого удовольствия от изобилия.
– Каждый живет по-своему.
«Панхард» двигался за ними со скоростью пешехода.
– Порт еще далеко?
– Прямо перед нами, за этими домами. Вообще-то у нас есть два порта – Риачуэло и Порт-де-ла-Капиталь. Какой тебе нужен?
– Откуда мне знать? Я хочу прийти в порт, вот и все. В то место, откуда отплывают корабли.
Рикардо заворчал:
– Сказал бы сразу, чего хочешь…
– Раз я ищу порт, то для того, чтобы сесть на корабль.
– В каком направлении?
– Мне нужен корабль, который отплывает, вот и все!
– Но тебе надо купить билет. Бесплатно на корабли не берут!
– Я заплачу. У меня есть все, что надо.
Индеец засунул руку между двумя пуговицами своей рубашки и достал пестрый платок, завязанный кошельком. Он осторожно развязал его. В платке лежали пачечка купюр и маленький камушек, искрящийся голубоватым цветом. Он походил на бразильский изумруд.
– Это я заработал на стройках белых людей за несколько лет.
– А этот драгоценный камень?
– Он принадлежал моему прадеду. Потом достался моему деду, от него моему отцу, а отец передал его мне. Он не продается. Этот камень – священный. Он хранит память о моих предках. Сколько билетов мне дадут за эти деньги? – осведомился индеец.
– Не знаю, все зависит от того, куда ты хочешь попасть. Чем дальше, тем дороже.
Они дошли до первых припортовых зданий. На фоне неба с точками облачков вырисовывались силосные башни, элеваторы. Подальше виднелась мельница, самая большая мельница в мире, как хвастались горожане. Вокруг стояли скирды, пролегали рельсовые тупики. Все это было нужно для того, чтобы перемолоть зерно пампы в муку. Вдоль доков, где сортировали шерсть, громоздились тюки с белым руном миллионов остриженных овец. Еще дальше, в тени ангаров для хвостов, копыт и рогов, громоздились кипы бычьих и бараньих шкур.
У причала стоял пароход.
– Итак, ты веришь в перевоплощение…
– Это так ясно, друг мой! Ты ежедневно можешь находить тому доказательства. Достаточно только внимательно посмотреть на людей. Немного интуиции, и ты сможешь узнать тех, кого видел в своих других жизнях.
– Интересно, – усмехнулся Рикардо. – А как научиться видеть?
– Самостоятельно. Втайне от себя самого и стараясь возвыситься над самим собой. Учителя не надо. Никогда! Знание спрятано в каждом человеческом существе. Достаточно позволить ему проявиться. У нас будущего шамана создает сама природа. Он должен преодолеть огромные расстояния, взобраться на горы и побывать в чужих землях, пока не встретит Таматзина, волшебного оленя.
– Волшебного оленя?
– Да. Именно он передаст тебе свое дыхание. После того как ты встретишься с ним, внешние силы станут тебе помогать.
– Ты когда-нибудь видел волшебного оленя?
– Нет. Но я чувствовал его.
– Это похоже на историю с человеком, который видел человека…
– Ты можешь смеяться. Но только сам Таматзин сможет научить тебя разгадывать твои сны. Ведь у тебя есть сновидения, не правда ли? Ты видишь сны, но не умеешь распознать их смысл. – Неожиданно старик спросил: – Тебе случалось наблюдать ночное небо?
– Еще бы.
– Ты, конечно, заметил то, что вы называете Млечный Путь.
Рикардо кивнул.
– Так знай, что Млечный Путь – не просто скопление звезд. Это одна из дорог, по которой ходят мертвые на встречу с живыми.
Они уже подошли к главному причалу. «Панхард» остановился в нескольких шагах.
– Слушай. Я подскажу тебе, что делать. Ключ к разгадке твоей судьбы находится в лесу твоих снов, и нигде больше. Найди его, и ты сможешь познать свою душу. С незапамятных времен мы, индейцы, поняли эту истину. Мы знаем, что именно через сон душа подсказывает нам свои сокровенные желания. – Он поднял указательный палец. – Болезни, смерть, отчаяние, одиночество вызываются неудовлетворенными желаниями души. Тот, кто не прислушивается к своим снам, не прислушивается к своей душе. И это ужасно, так как душа впадает в печаль, такую сильную, что однажды она может нас покинуть. И приходит смерть. Когда душа очень опечалена, человек умирает. Если хочешь обрести бессмертие, прислушайся к своим снам.
Взвалив на плечи палку с прикрепленным к ней мешочком, индеец произнес:
– Теперь я должен тебя покинуть. Корабль ждет меня.
8
Флору пронзило что-то твердое. Она была слишком хрупкой для ночных забав… Женщина испуганно вскрикнула, когда плоть Рикардо вошла в нее. Хотела уклониться, но он уже завладел ее бедрами. Крик превратился в болезненное постанывание, Рикардо занимался любовью, но движения его были беспомощными. Тело отвечало, но дух молчал. Его пальцы еще крепче сжали бедра Флоры, но он был далек от нее. Образ стремительной алчной птицы пролетел как молния, когти ее вонзились в девственное тело в поисках жертвы. Флора переходила от боли к наслаждению, не позволяя себе быстро устремиться прямо к бесстыдному, на ее взгляд, оргазму.
Но вскоре ощущение страдания постепенно исчезло – осталась лишь знакомая дикая радость приближения ожидаемого конца. Флора сотни раз задавала себе вопрос: почему она стала любовницей этого мужчины, но ответа не было. Точнее, он был там, между ее ляжками, в том жарком костре, пожиравшем помимо ее воли живот, чрево, грудь. Она влилась в это существо, которое владело ей, которое силой брало все ее запретное, чтобы быстрее привести к раскаянию и заставить потерять самообладание.
Она собиралась получить свое и оставить желание Рикардо неудовлетворенным. Вот уже две недели он не испытывал наслаждения: хотя во время акта плоть его была тверда, сок не истекал из него. Кто виноват? Он? Неопытность его партнерши? Напряжение, не отпускавшее его в последнее время? Странно, но после разговора с индейцем в порту он перестал видеть сны и спал так, как спят выздоравливающие. Янпа. Любопытный тип. Зачем он уехал? Один, без определенной цели, отправился в мир, который был ему совсем чужим. Он ничего не объяснил Рикардо. Лишь повторял: «Я должен, я должен».
Задумавшись, Вакаресса с трудом сообразил, что Флора наконец достигла оргазма и теперь лежала, положив голову ему на грудь. Она прерывисто, еще не отдышавшись, прошептала:
– Мне нравится заниматься с тобой любовью.
Он молча осторожно гладил ее волосы. Жалюзи порозовели от рассветной зари.
– А тебе?
– Мне тоже, – как можно убедительнее произнес Рикардо.
– Нет, я не это хотела сказать. Ты… Ты… не… – Ей всегда было тяжело и неудобно произносить это слово вслух: – Кончил.
– Нет. Но очень хочу. – Он мягко подтолкнул ее: – Возьми меня. Возьми меня в рот.
Она растерялась, разволновалась.
– Рикардо!
Можно было подумать, что он заставлял ее грешить без исповеди.
Не обращая внимания на ее протесты, он продолжал отодвигать ее, упрямо направляя ее лицо книзу своего живота.
– Рикардо, – жалобно простонала Флора, – ты знаешь, что я…
– Ты меня не любишь?
– Люблю безумно, но…
Он обхватил ладонями ее затылок. Слабо сопротивляясь, Флора старалась отвернуться, но он не дал ей это сделать. Сначала она лишь нерешительно коснулась губами его твердой плоти, потом осыпала ее легкими поцелуями, затем, повинуясь, приоткрыла рот…
Рикардо смежил веки. Тысячи непристойных образов, бесчисленных неприличных слов растеклись в его мозгу. Он хотел кончить, кончить любой ценой. Он входил и выходил между губами Флоры, нечувствительный к ее покусываниям, находясь, как и она минутой раньше, между болезненным ощущением желания и наслаждением. Он ждал взрыва. Дыхание все чаще, ожидание, невозможность дышать. И каждый раз в последний момент оргазм отступал. Незаметно на лицо его невесты наложился лик загадочной незнакомки из снов. Чужая женщина овладела его плотью. Он почти не заметил подмены, он отдался ей, словно проводнику, ведущему к свету.
С необычайной силой его плоть взорвалась во рту Флоры. Пораженная, она опрокинулась на спину, соскочила с кровати и бросилась в ванную.
Рикардо лежал неподвижно, испытывая благодарность к воображаемой женщине.
Вернулась Флора. Лицо ее сияло, как у девочки, которой подарили желанную куклу. Он протянул ей руку:
– Иди, иди же ко мне.
Она прильнула к его груди, он обнял ее.
– Я так счастлива, – прошептала она.
– А я благодарен тебе. – И тут же продолжил: – Ты не хотела бы, чтобы мы уехали на несколько дней?
– О да. Я мечтаю об этом.
– Что ты скажешь о вилле Мар-дель-Плата?
– Превосходно! Ты знаешь, как я люблю это место. Он откинул простыни.
– Тогда поехали! Полчаса на сборы.
– Полчаса? Но за это время я только приму ванну и высушу волосы!
– Полчаса!
Национальная магистраль номер два, проложенная недавно, длинным шрамом проходила между холмами и ложбинами, вдали от моря. Теперь не нужно было, как раньше, ехать на поезде, а потом на машине целых четыре сотни километров, чтобы добраться до морского курорта. К концу поездки Флора сменила Рикардо за рулем. Она обожала водить автомобиль.
Когда они подъехали к дому, холмистый берег Атлантики уже окрасился фиолетовым цветом заходящего солнца, на холмы накатывалась пена. Это был дом без прикрас, построенный на склоне холма к югу от Мар-дель-Плата. Он здорово отличался от вилл, отделанных с показной роскошью, от частных домов Палермо-Чико и особняков местных буржуа. Так захотел Хулиано Вакаресса. Несколько деревьев, бухточка, и – безграничное море. Это была еще одна ценная недвижимость, с которой Рикардо ни за что бы не расстался. Он до самой смерти сохранит это убежище, даже если придется побираться и воровать. Холодильники Сан– Никола, виноградники Сан-Хуана, кожевенные предприятия – все может исчезнуть, составив счастье американского джентльмена или кого-нибудь еще, но это поместье – никогда.
Рикардо присоединился к Флоре, устроившейся в шезлонге на веранде. Он поставил на ивовый столик два калебаса с еще дымящимся мате, поправил фитиль масляной лампы, оставшейся, должно быть, с прошлого века, и сел рядом с ней.
Было тепло, несмотря на приближающуюся ночь. Справа угадывались мысы скал, спускающиеся к самой воде. Вдалеке маячила рыбацкая баржа. Оба они не желали нарушать очарование. Но Флора не вытерпела, тихо заметив:
– Каждый раз, как мы приезжаем сюда, мне кажется, что мы оказываемся в каком-то дальнем краю – не в Аргентине, не в другой стране мира, а где-то на краю света.
– Я ощущаю то же самое. А еще – присутствие отца. Чем отблагодарить мне его за такое наследство?
– Знаешь, Рикардо, тебе очень повезло. В день твоего появления на свет все феи Вселенной, должно быть, крутились вокруг тебя.
Он вяло протянул:
– Не хватало, может быть, одной – сеятельницы любви.
– Скажешь тоже! Уж на любовь-то тебе грех жаловаться. Женщины…
– Я думал об отце. Увлеченный желанием увеличить наследство, он, полагаю, и не видел, как я рос. Что касается матери, то ее всепоглощающая страсть к мужу не оставляла для меня места. Даже младенцем я не занимал большого места в ее сердце. – Неожиданно он спросил: – Мне кажется, люди, избалованные судьбой, рано или поздно будут вынуждены отдать долги.
– Каким образом?
– В один прекрасный день судьба предъявит им счет.
– Есть пословица: никогда Бог не наказывает человека больше, чем тот может вынести.
– Мне бы твой оптимизм.
– Дело не в оптимизме – это действительно так. Что до меня, я готова страдать месяц, год ради часа блаженства. Ради этих минут, к примеру. Пусть они длятся как можно дольше. Я готова заплатить за них любую цену.
Он взял Флору за руку. Ее слова его искренне взволновали.
– Я недостоин тебя. Недостоин твоей любви.
– Тем хуже. Ты вынужден будешь терпеть все это вплоть до последних дней. Будешь ли ты рядом или нет. Даже после моей смерти.
– Ты будешь и оттуда посещать меня? Она задумалась, потом спросила:
– Ты веришь в возрождение, которое еще называют перевоплощением?
– Ничего себе вопросик!
– Я не шучу. Задумывался ли ты о том, что можно прожить несколько жизней?
– Ну конечно. Предполагаю, что большинство людей задают себе этот вопрос.
– Твое мнение?
– Это 'f2айна. Во всяком случае, если бы это было так, то мысль об этом была бы для меня невыносимой. Какая-то противоестественность! Чего ради жить бесконечно в чьей-то шкуре?
– У индусов есть целая теория по этому поводу.
– Да-да, я знаю. Жизнь последующая лучше предыдущей, появляются спокойствие и мудрость, приобретаются знания, приближаются полнота и совершенство. Если хочешь мое мнение, все это напоминает испанский постоялый двор. Каждый приносит туда самое ему приятное. Ты помнишь Изабель Хуарес?
– Супругу министра?
– Да. Вот она очень всем этим увлекается. Однажды я был приглашен к ней на сеанс спиритизма. Был там медиум и дюжина женщин, клявшихся, что прожили несколько жизней. Ни одна из них – понятно тебе? – ни одна из этих дам не была служанкой или беднячкой. Все оказались перевоплощением великих жриц индейцев или жен фараонов. Сам медиум, разумеется, уже проживал свою четвертую жизнь. В прошлых он был поочередно Рамсесом II, Сократом, генералом Кастером и еще, не помню уж, какой-то знаменитостью.
– Так я заблуждаюсь? Ты в это не веришь?
– Я поверю, когда встречу кого-то, кто расскажет мне о своей прошлой жизни и приведет доказательства, которые будут научно подтверждены.
– Только этого недоставало!
– Не знаю, не знаю. Ты слишком многого от меня хочешь.
Она помолчала и внезапно предложила:
– Представим, что ты прожил в определенном месте несколько сотен лет. Положим, это было в Египте, у подножия пирамид, поскольку это обычное место проживания перевоплотившихся типов. Если ты в состоянии указать египтологам точное место, где можно найти какое-то погребение, предмет, заранее описанный тобой в мельчайших деталях, и этот предмет действительно отыщут, тогда я, может быть, и засыплю тебя вопросами.
– Твои рассуждения не выдерживают критики. Предмет я мог подложить сам.
– Закопать на десятки метров под землей?
– Почему бы и нет – может, я чокнутый.
– Нужна ловкость, чтобы уничтожить все следы. Обмануть специалистов? Ну ты даешь!
Он не стал ей противоречить, тем более что на этом она не остановилась:
– Можно еще вообразить типа, который, впервые в жизни очутившись в незнакомом городе, способен уверенно, без плана и провожатого, разгуливать по улицам, называя площади и памятники и даже дом своего детства.
– Этот тип мог все выучить наизусть заранее. Сожалею, мой ангел. Но ты меня не убедила.
– Черт побери! Коль уж ты так самонадеян, почему бы тебе не выдвинуть свою идею? Какое доказательство тебе нужно, чтобы поверить человеку, подвергшемуся реинкарнации?
Нейтральным голосом он произнес:
– Это всего лишь предположение… – Подняв на нее глаза, продолжил: – Меня очень взволновало бы, если бы этот персонаж бегло говорил на языке, который он никогда не изучал и ни разу не слышал в своей жизни… Ты удовлетворена?
Флора молча смотрела ему в лицо.
Они плавали, хохотали, стряхивали брызги, вынырнув из волн. Они были одни в этом уголке океана. Это была их собственность, и они ни с кем не хотели делить ее. Три дня они прожили в эйфории и беззаботности… три дня прошли как один.
После нескольких тоскливых недель Вакаресса наконец-то дышал спокойно…
Они вышли из воды и растянулись на песке. Солнце нежно и мягко светило с чудесного неба.
– Есть хочется, – пробормотала Флора.
– Как насчет спагетти?
– Ты читаешь мои мысли. Поедем в Мар-дель-Плата к итальянцу?
– Прекрасно.
– Ты мне не окажешь любезность? Сегодня воскресенье. После обеда, прежде чем отправиться в Буэнос-Айрес, я хотела бы ненадолго зайти в церковь. Согласен?
Он благосклонно улыбнулся и быстро поднялся.
– Одевайся. Пошагали к Господу.
Остановив «панхард» в нескольких метрах от «Матадерос», одного из самых роскошных отелей города, Рикардо предложил:
– Не пропустить ли нам аперитивчик в баре? Флора одобрительно кивнула. Поднимаясь по широкой лестнице, она воскликнула:
– Посмотри-ка туда: тот черный, что склонился над капотом, не твой ли бывший шофер? Брат Луиса?
Рикардо взглянул в ту сторону. Флора не ошиблась. Это был Паскуаль Агуеро. Его лысый череп сверкал на солнце.
– Непонятно, – заметила Флора. – Я уверена, что он нас видел. Он что, сердится?
– А что же ему делать? Ведь я его уволил.
– Я думала, что вы разошлись по-мирному.
– Скажем, отставка была добровольно-принудительной. Я не мог уступить его требованиям. Он упрям как мул. – Он взял Флору под руку. – Пойдем. Глупо получается. Хоть поздороваемся.
Они остановились в шаге от брата Луиса, но он по-прежнему не замечал их. – Здравствуй, Паскуаль! Давно уже… Тут только тот поднял голову:
– Добрый день, сеньор Вакаресса! Как поживаете?
– Что вы делаете в Мар-дель-Плата? Я думал, вы в столице.
– Помогаю одному коллеге. Ремонтирую. Никто здесь не разбирается в механике. – Он показал на мотор: – Чертова головоломка эти «кадиллаки». Машины красивые, но ненадежные… – С полуулыбкой он закончил: – Не то что ваш «панхард».
– Паскуаль, все в ваших руках. Если не будете таким принципиальным…
Негр вытер лоб изнанкой рукава и кивнул головой в знак согласия, но глаза его были печальны.
– Вам хорошо платят?
– Нет, сеньор. Все это бесплатно.
– Бесплатно? За это? Насколько я знаю, Буэнос-Айрес не какая-то дыра.
– Я вам сказал, что оказываю услугу. – Он небрежно пожал плечами: – Я ничего не умею. Ваш отец меня, наверное, плохо воспитал. Вы помните его любимую поговорку: «Любой труд вознаграждается». В данном случае протянуть руку помощи другу – это удовольствие. Тогда почему я буду требовать оплату?
– Решительно вы неисправимый чудак… Как бы то ни было, если когда-нибудь перемените мнение, вспомните, что моя дверь для вас всегда открыта.
– Благодарю, сеньор. Кто знает? Только безумцы не меняют своих убеждений.
– Непонятно мне его поведение, – произнес Рикардо, уже в отеле вспоминая разговор с бывшим шофером. – У него есть семья, которую надо кормить, а он предпочитает работать бесплатно, нежели получать у меня зарплату.
– А тут и понимать нечего. У него есть чувство собственного достоинства. Разве ты не заметил? И вообще, не относись к нему плохо, а то мне показалось, что ты вдруг проявил себя как скупец. Что за игра? Спорить о мизерной сумме, когда ты один из самых богатых людей Аргентины?
– Вообрази, что Паскуаль не единственный человек, усвоивший уроки моего отца. Тут уже дело в принципах.
Она рассмеялась:
– Ладно, мистер Скрудж. Как вам угодно.
– Мистер Скрудж? Ты сравниваешь меня с тем ужасным скупердяем?66
Скрудж – герой рассказа Ч. Диккенса «Рождественская песнь в прозе», бездушный и скаредный делец.
[Закрыть] Меня? Рикардо Вакарессу!
– Все. Забыли… Я хочу пить. Где бар? Он проворчал:
– В конце коридора.
Несмотря на то что сезон еще не был в разгаре, просторный холл отеля, отделанный под мрамор, с резными деревянными панелями, был переполнен: деловые люди, богатые плантаторы, художники, изящные женщины, щеголявшие драгоценностями… Уже почти год весь Буэнос-Айрес толкался на этом морском курорте, где можно было и себя показать, и на людей посмотреть. К тому же недавно здесь открылось самое большое в мире казино, и поток туристов стал еще больше.
Подойдя к бару, Рикардо машинально пощупал боковые карманы своего блейзера.
– Твои сигареты? Не проблема. У бармена они наверняка есть.
– Не уверен.
Он бросил взгляд вокруг и внезапно застыл. – В чем дело? – забеспокоилась Флора.
Раскрыв рот, он уставился в одну точку на правой стене. Там висела цветная афиша. На фоне моря можно было прочитать: «Grecia pais del mar» 77
Греция – морская страна (исп.).
[Закрыть]. В центре афиши виднелась небольшая мраморная фигурка без глаз, без рта.
Лишенное какого-либо выражения лицо, казалось, подтрунивало над Рикардо.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?