151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Сила мысли"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 12 января 2018, 11:20


Автор книги: Ричард Бард


Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Ричард Бард
Сила мысли

Посвящается моей матери, которая всегда говорила, что у меня получится все, что я задумал.


Richard Bard

Brainrush



© 2011 Richard Bard. Published in the United States by Amazon Publishing, 2013. This edition made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com.


© Юргайтите В.Д., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Часть первая

Страх смерти – самый неоправданный из страхов, ведь с мертвыми не случается несчастий.

Альберт Эйнштейн 

Глава 1

Госпиталь для ветеранов, Санта-Моника, Калифорния


Уже две недели Джейк Бронсон готовился к смерти. Только не хотелось бы умереть именно сегодня, застряв в этом аппарате МРТ[1]1
  МРТ (магнитно-резонансная томография) – медицинский метод исследования внутренних органов и тканей.


[Закрыть]
.

Стол под ним начал мелко трястись. Он въезжал в узкую трубу – так в девятнадцатом веке в пушку закладывали артиллерийский снаряд. Усталый лаборант медицинского центра для ветеранов возвышался над ним, пристально глядя сквозь стекла очков, а на рукаве халата у него было желтое пятно от горчицы.

Это так умиротворяло…

– Головой не двигать, – сказал лаборант.

Право слово, будто у него другой выбор есть – лоб зафиксирован ремнем в два дюйма шириной! Еще толчок – и сверху, над его глазами, проплыло устье тоннеля. Джейк зажмурился, стараясь не чувствовать, что волнистые стенки движутся в дюйме от его носа. Три глубоких вдоха – и стол, дернувшись, остановился. Пациент был полностью внутри, как в коконе, от макушки до пят. Был слышен мягкий гул вентилятора, который дул на его ступни. Ветерок осушал капли пота, выступавшие на лбу.

Из громкоговорителей в палате послышался надтреснутый голос лаборанта:

– Мистер Бронсон, если вы меня слышите, нажмите кнопку.

Кнопка сигнала тревоги. Разве тревога вообще хоть раз отпускала его с тех пор, как врачи сообщили ему, что болезнь перешла в конечную стадию? Он и на последнее исследование согласился только затем, чтобы выяснить, сколько ему еще осталось. Хоть в чем-то будет определенность. И с этого момента – никаких больше докторов. Прямо с сегодняшнего дня – только просто жить. Джейк надавил на переключатель, сжав его в руке.

– Порядок, – отозвался лаборант. – Если вам там станет слишком не по себе, нажмите еще раз, и я вас выпущу. Только помните, что в таком случае все придется делать заново, так что давайте постараемся, чтобы с первого раза все получилось. Всего тридцать минут – и готово. Поехали.

Бронсон положил палец на тревожную кнопку. Щелк. Уже почти нажал. Надо было выпить успокоительное, которое ему давали в приемном покое. Но Маршалл, его друг, усмехнулся себе под нос на такое предложение лаборанта.

Теперь-то уже поздно.

Какого черта опять эта напасть? Перенести рак даже один раз в жизни – для всякого предостаточно. Но дважды? Это не дело. Хотелось выместить свою злость, да только на чем? Или на ком? Сегодня утром маленький телевизор полетел в стену спальни после анонса к фильму – «Смотрите следующей осенью». Джейку-то этого фильма уже не увидеть – вот что злит.

Камера, казалось, надвигалась на него. Все нутро мужчины задрожало в приступе клаустрофобии, с каждым ударом сердца его все больше мутило. Воображение напомнило о расплющивающих стенках складной камеры пыток – столько часов было проведено там, в тренировочной симуляции лагеря для военнопленных!

Давай, соберись, Джейк!

Тридцать минут. Это всего лишь восемьсот секунд. Пациент стиснул зубы и принялся считать. Один – тысяча, два – тысяча, три…

Громко лязгнув, аппарат встал. Испугавшись звука, Джейк дернулся.

– Не двигайтесь, пожалуйста, мистер Бронсон, – недовольно сказал лаборант.

Сверлящий шум, казалось, отличался от того звука аппарата, который Джейк слышал на МРТ десять лет назад. «Лимфома, – постановил тогда военный хирург. – Сожалею, но вы покойник». Вот так всего за день до отправки на первое боевое задание рухнула его мечта детства – полетать на самолете «F-16». Химиотерапия и облучение – гадость та еще. Но они помогали. Удалось добиться ремиссии – до нынешнего момента, пока две недели назад рак не вернулся опухолью мозга.

Назойливый гул приобрел ритм. Бронсон с трудом выдохнул, пытаясь расслабиться.

Восемь – тысяча, девять – тысяча…

Внезапно вся камера сильно дернулась вправо, как будто аппарат протаранило самосвалом. Туловище Джейка скрутило в сторону, а вот зафиксированной ремнями головой повернуть было невозможно. Мужчина почувствовал острую боль в шее, и его пальцы на левой руке онемели. Вентилятор остановился, свет погас, и камера начала трястись, как центрифуга в малярной мешалке для краски.

Землетрясение!

Острый свист снизу аппарата отдавался стреляющей болью в звенящей голове Джейка. Теплая влага затопила уши и перекрыла слух.

Он со всей силы жал на тревожную кнопку, выкрикивая в темноту слова, прерывающиеся от вибрации:

– Вы-та-щи-те ме-ня!

Ответа не было.

Он втиснул руки вдоль стен, чтобы обхватить ими себя. Внутренняя поверхность аппарата была теплой и становилась все горячее.

Воздух был наэлектризован. Кожа у Бронсона горела. Перед его лицом по стене скакали искры, из чего можно было заключить, что по крайней мере глаза его были целы. Ноздри заполнил едкий запах горелой проводки.

Джейк колотил кулаками в толстые стены камеры. «Кто-нибудь!!!» – взывал он.

Все тело затекло. Ноги свело судорогой, голова откинулась назад. Поверхность языка и вообще весь рот были полны металлическим привкусом крови. Острые, жгучие иглы ослепляющей боли раскрывались в черепной коробке, впиваясь в мозг. Голова, казалось, вот-вот взорвется.

Землетрясение кончилось так же внезапно, как и началось.

Прекратился и приступ.

Бронсон вжался в стол. Сердце его билось так, будто готово было выскочить из грудной клетки.

Неясные голоса. Он весь обратился в слух. Постарался всмотреться в сторону выхода из аппарата сквозь пальцы ног. В помещении включился свет. Задвигались тени.

Стол под ним дернулся и начал выкатываться в палату. Когда Джейк пересек внешний край аппарата, сверху на него уставились две пары встревоженных глаз – лаборант и дружище Маршалл.

– Все в порядке? – Лицо у его друга перекосило от тревоги.

Джейк не совсем понимал, в порядке он или нет. Лаборант помогал ему сесть, и он спустил ноги вниз, после чего повернул голову и сплюнул на пол кровяной сгусток. Протянув лаборанту переключатель, пациент заметил:

– Похоже, придется вам это отремонтировать.

– Прошу прощения, – ответил медик. – Пропало электричество, и я едва смог на ногах устоять. Я…

– Да забудь, – сказал Джейк и сморщился, стараясь дотянуться через плечо, чтобы растереть ноющую шею, а потом махнул в сторону дымящейся камеры. – Радуйся, что не тебя стянули ремнями в этом гробу.

Опустив ноги на пол, Бронсон встал. Комната поплыла перед ним, но он почувствовал крепкие руки Маршалла у себя на плечах.

– Ну-ну, полегче, старина! – воскликнул его товарищ. – Тебя мутит.

Джейк потряс головой. Зрение пришло в норму.

– Я в порядке. Просто подожди секунду.

Он быстро оглядел себя. Чувствительность пальцев возвращалась, так что кроме сильных болей в шее, содранного языка и покалывания в затылке особых повреждений не было. Вытащив уголок простыни на столе, Джейк вытер влагу с ушей. Хлопковая ткань слегка окрасилась розовым, но не более того. Пациент широко открыл рот, чтобы прочистить уши. Слух был в норме.

У маленькой раковины и зеркала на стене рядом с дверью Бронсон вытерся влажным бумажным полотенцем, чтобы убедиться, что окончательно удалил следы крови от прокушенного языка с губ и подбородка. Выглядел он не так уж и плохо. Это все от загара. Волосы торчат во все стороны – тот еще неряха, ни черта не поделать. и если бы ему удалось выспаться хотя бы одну ночь, его глаза стали бы скорее зелеными, а не красными. Сейчас на него из зеркала смотрел его собственный отец, только выглядевший моложе. Джейк сделал глубокий вдох, выставив грудь вперед. Рост шесть футов два дюйма, тридцать пять лет от роду – мужчина в самом расцвете сил.

Именно так…

Он пытался понять, что же произошло в той камере, но детали уже смазались, как подробности сна при пробуждении. Надев свою футболку и джинсы, он стянул с крючка у двери синюю хлопчатобумажную рубаху и накинул ее сверху, а затем влез в черные спортивные туфли и взглянул на похожее на пончик отверстие аппарата, который чуть не стал ему могилой. Стык, который двигался по кругу, теперь был обуглен, и от него все еще поднимались легкие клубы дыма.

– Больше ни за что, – пробормотал Джейк себе под нос.

Когда они с другом шли к выходу, хорошенькая медсестра взяла Маршалла за руку и положила ему в ладонь сложенный кусок бумаги. Бронсон подавил улыбку. Десять к одному за то, что это был ее номер телефона, хотя встревоженный взгляд Маршалла в ее сторону говорил о чем-то другом.

Приятель засунул бумажку в карман, отвернулся от медички, дружески махнув ей рукой, и последовал за Джейком к дверям.

– Дружище, ты точно в порядке? – спросил он обеспокоенно.

– Само собой.

Но периодически возникавший необычный звон в голове наводил Бронсона на мысль, что на самом деле что-то очень сильно изменилось.

Глава 2

Редондо-Бич, Калифорния


Джейк сидел, сгорбившись, на краешке садового стула на заднем дворе своего дома. Руки его были стиснуты, а локти вжаты в голые колени, торчащие из его любимых прорванных джинсов. Вечернее солнце светило у кромки моря, и его лучи грели кожу, пробивая прорехи в облаках. Не открывая глаз, мужчина глубоко втянул в себя соленый морской воздух. Внизу, в сотне футов под его площадкой, лавировал среди рифов одинокий серфер. Мягкий рокот волн действовал на Бронсона умиротворяюще, успокаивая нервы. Над головой парили чайки, будто зависая в легком дуновении морского бриза.

В проеме маленького кухонного окошка показалось довольное лицо Маршалла. Несмотря на то что в левом ухе он носил постоянный беспроводной наушник, девушки пачками западали на его суровую наружность, а он не особо понимал, что с этим делать. Его ум занимали компьютеры, а не женский пол, за что Джейк часто над ним подтрунивал.

– Пора закупаться пивом, – сказал Маршалл. – Это две последние. А молоко твое я выкинул – у него срок годности пару недель уже как вышел, парень.

Бронсон пожал плечами. Его шестидесятилетний дом с двумя спальнями, построенный в испанском стиле и оштукатуренный, трудно было назвать образцовым. Зато это было единственное место, где он пустил корни после долгих лет скитаний с места на место, сперва как сын военнослужащего, а потом как пилот военной авиации. Отсюда открывался вид на кусок побережья, тянувшийся от Редондо-Бич до Малибу.

Входная дверь с шумом захлопнулась, когда вошел Маршалл, протянувший своему другу пиво.

– Если уж тебе обязательно круглыми сутками все окна в доме держать раскрытыми, придется как-нибудь начать протирать подоконники. А то вид как у комнаты в студенческой общаге, – заметил он.

Джейк пропустил это мимо ушей. Хорошо, когда окна открыты. А пыль его сейчас волновала меньше всего.

Маршалл решил перейти к делу.

– МРТ переделывать будешь?

Бронсон отрицательно покачал головой.

– Без толку.

– Ты случайно не второго землетрясения боишься? Потрясет еще пару дней, а потом ведь тектоническое давление спадет, и все уляжется – ну, по крайней мере на время.

Джейк слушал радио по дороге домой. Это было землетрясение силой 5,7 балла с эпицентром вдали от побережья, хотя толчки ощущались на юге до самого Сан-Диего, а на севере – до городка Сан-Луис-Обиспо. После первого толчка волна последующих длилась всего десять-пятнадцать секунд. Разрушения были незначительными, ущерб – минимальным.

– Никаких больше МРТ, и докторов тоже, – отозвался Бронсон.

– Но это нужно, так ведь? – Маршалл оставлял за собой цепочку следов от спортивных туфель, когда шел по остаткам росы на деревянном настиле. На нем была белая рубашка, концы воротничка которой пристегивались пуговицами, штаны фирмы «Докер» цвета хаки и его неизменные кеды «ПРО-Кедс» с высокой шнуровкой. – Я думаю, только так можно выяснить, насколько далеко зашла твоя болезнь. Ты ведь умереть можешь, старина.

– Так-то – да, правда. «Можешь умереть» – звучит получше, чем «умрешь». Так что давай забудем.

Джейк уже пожалел, что рассказал своему товарищу об опухоли, из-за которой ему пришлось делать МРТ первый раз. Маршалл был единственным из близких, кто знал об этом, и даже ему Бронсон не стал говорить, что это конец. Что осталось всего пять месяцев жизни, которые меньше всего хотелось бы провести в соболезнованиях. Всего такого было предостаточно и в первый раз – тогда, десять лет назад.

Безудержные рыдания матери – первое, что Джейк услышал, очнувшись от наркоза после промежуточной диагностической операции. Отец внешне выглядел спокойным – набрался под завязку, как всегда. Пациенту передавался весь страх его родителей: он видел, как они цепенели от осознания того, что сейчас могут потерять и второго сына. Когда старший брат Джейка разбился на мотоцикле, горе сильнейшим образом сотрясло всю их семью. А теперь причиной такого горя стал сам Джейк.

Последовали месяцы химиотерапии и облучения. Вес упал с двухсот до сорока фунтов всего за шесть недель. Все волосы выпали. Но младший Бронсон не оставил ни лечения, ни своей семьи. На середине курса его отец скончался от сердечного приступа. Отцово разбитое сердце – его, Джейка, вина – так и осталось в памяти сына. Мать стала бы следующей, если бы он не одолел свою болезнь. А сестра, еще совсем юная, осталась бы одна. Этого допустить было нельзя. Ни шагу назад. и никак иначе.

Через два года после того, как он заболел впервые, Джейк перебрался в Редондо-Бич, устроившись летным инструктором в Замперини Филд в Торрансе. Эта должность оплачивалась не особенно хорошо, зато у него была возможность летать. Он работал без продыху и так всего за пару месяцев дослужился до старшего инструктора акробатических полетов. А что может сравниться с трепетом от встречи с нетронутой гладью неба? Да еще крутые виражи в биплане «Питтс Спешл» с открытой кабиной были так же доступны, как и то возбуждение, которое он чувствовал, вопя в полете на своем «F-16». Чем безумнее фигура – тем привлекательнее. Само собой, босс иногда отмечал, что Джейк балансирует на грани дозволенных параметров полета, но тот имел необъяснимую способность рисковать с успехом. Само собой, перевернутый полет над наводненным народом Эрмоса-Бич – поступок не из лучших. Из-за этого он лишился бы лицензии, не успей Маршалл взломать базу данных Федерального управления гражданской авиации США и поместить в нее разрешение задним числом.

Все изменилось, когда Бронсон повстречал Энджел. В окружении стайки подруг она впорхнула в двери центрального входа летной школы. Ей уже рискнули поручить акробатический полет с ориентированием, и пасовать она вовсе не собиралась. Смерив Джейка сверкающим взглядом, мгновенно пригвоздившим его к полу, и подбоченившись, она показывала всем своим видом: «Меня не испугаешь!» Между этим мгновением и пленительной улыбкой, от которой его сердце растаяло, Бронсон рассыпался в извинениях, как только мог.

Но в небе напускная храбрость Энджел быстро сменилась паникой, стоило Джейку сделать переворот довольно близко у земли. От крутого маневра ученица лишилась чувств, а придя в себя, она сильно мучилась от рвоты в кабине пилота. Бронсон корил себя. Ведь знал же, что получится именно так! Следующие пару дней он пытался помириться с Энджел – извинялся, дарил цветы и наконец пригласил ее поужинать вместе. Через год они поженились. А через полтора года появилась на свет их дочь Джэсмин. Джейк был счастлив, как никогда.

До прошлого года, когда пьяный водитель убил обеих, растерзав его сердце в клочья.

Бронсон почти не сомневался – именно боль утраты послужила причиной тому, что рак вернулся. Страдал он безутешно.

Самолет у него над головой скрылся из виду – в небе остался лишь размытый след, – держа курс на запад через океан. Следующей остановкой будет Новая Зеландия? Фиджи? Гонконг? Это был их с Энджел маршрут на отпуск. Места, где ни ей, ни ему побывать уже не суждено.

– Ты где витаешь, старик? – спросил Маршалл, наклоняясь, чтобы забрать у Джейка айфон.

– Да нигде.

Маршалл на секунду замешкался, не зная, что ответить.

– Все в порядке, – отозвался с горькой усмешкой Джейк. Чокнувшись с гостем своей бутылкой белого эля «Сьерра-Невада», он снова погрузился в чудесные проявления своих новых умственных способностей.

– Что же это, а? Какая-то я игра природы, в самом деле…

Маршалл приветственно приподнял бутылку с остатками пива.

– У меня с головой в этом аппарате МРТ случилось что-то странное, Марш, – признался его друг. – Я изменился, и знаешь что? Может, это как раз то, что нужно.

Джейк потер виски.

– Тебе отдохнуть пора или как? – спросил Маршалл.

Решив не обращать внимания на дрожь, которая неожиданно волной поднялась у него по затылку от задней поверхности шеи, Бронсон возразил:

– Нет, я бы сейчас прогулялся и встретился с Тони в баре – посмотрели бы игру, как и собирались. Но только помни – никаких разговоров о моем здоровье. Тони все еще не в курсе. Ясно?

Маршалл поджал губы, но кивнул.

Глава 3

Венеция, Италия


Лучано Баттиста любовался видом из трехсводчатых арочных окон, выходящих на сверкающие воды Гранд-канала. Позднее полуденное солнце отражалось в пастельных фасадах вековых палаццо на другом берегу, стоявших вплотную друг к другу, как книги на полке. Вапоретто[2]2
  Венецианский «водный трамвай».


[Закрыть]
с туристами плыл вдоль канала. Лоснящиеся черные гондолы покачивались на волнах, стоя на привязи. В воздухе витал едва уловимый запах рыбы, шедший от рынка за углом.

Баттиста обожал пейзаж, который открывался из его богато декорированного офиса на последнем этаже шестисотлетнего палаццо, построенного в барочном стиле. Этот волшебный плавучий город привлекал со всего света туристов, стремившихся почувствовать вкус его тайн и романтики, не особо вникая в темную подноготную его истории, полной насилия, алчности и секретов. Вот уже семь лет, как здесь располагалась европейская резиденция Лучано.

Он сознательно прикладывал тщательные усилия, чтобы соответствовать высшему свету этого древнего города, довести до совершенства утонченность и элегантность собственного облика. Сегодня на нем был стального цвета костюм от Армани и туфли от Гуччи. Он прекрасно знал, как эта одежда подходила к его карим глазам, смуглой коже, аккуратной остроконечной бородке и уложенной в салоне густой копне волос с тщательно скрытыми проседями. Такие благородные черты…

Отвернувшись от окна, Лучано подошел к своему столу из вишневого дерева, украшенному резьбой ручной работы, и сосредоточил взгляд на экранах тридцатидюймовых LSD-мониторов на противоположной стене.

Человек на центральном мониторе был два года тому назад завербован в тайный подземный комплекс Баттисты, находящийся глубоко в горах северного Афганистана. Он прошел полный курс тренировок и медицинских обследований перед тем, как прилететь сюда неделей раньше для вживления импланта. Теперь молодой мужчина сидел за маленьким сервировочным столиком, листая страницы технического журнала. Электрические диаграммы и обрывки схем, которые он набросал на салфетке, свидетельствовали о том, что он явно понимал смысл прочитанного.

То есть имплант работал.

– Семь дней прошло, Карло, – сказал Баттиста.

– Да, синьор. – Карло сидел в кожаном кресле с широкими подлокотниками у стола Лучано. На нем были свободные штаны цвета хаки и белая рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. Он с рассеянным видом подрезал себе ногти пятидюймовым лезвием своего перочинного ножа, острого как бритва. Его задубелые ладони и мощные бицепсы были сплошь покрыты сетью шрамов, а толстая смуглая кожа на лысом черепе сияла, будто отполированная с воском. Еще один глубокий шрам прорезал по диагонали его лицо, проходя через кустистую бровь, заканчивался полукругом на скуле и оттягивал веко, придавая и без того мрачному лицу вечно сердитое выражение.

Человек на мониторе закрыл технический журнал и собрал свои записи, пробежав глазами законченный чертеж, с довольной улыбкой он посмотрел в камеру. На идеальном английском – был слышен бостонский выговор – мужчина произнес: «Ну и что скажешь? Мне бы сейчас в “Хоум Депо” и “РадиоШак”[3]3
  Розничные сети по продаже хозяйственного инвентаря и электроники соответственно.


[Закрыть]
, и чтобы никто не беспокоил с полсуток». Затем он резко раскрыл ладонь: «И р-р-раз! Получите самодельное устройство не больше спичечного коробка, вполне способное стереть с лица земли полмногоэтажки. Ну, или если вы предпочитаете более изящные решения, как вам такое – алюминиевый цилиндр размером с сигару. Опустить его в водопровод соседней школы – начнется отсроченное по времени отравление воды, и на ее вкус это не повлияет. Неплохо, да?»

Баттиста кивнул. Экземпляр выдающийся, конечно. До вживления импланта речь этого человека хромала и отличалась сильным акцентом, но в настоящее время он был запрограммирован выговаривать растянутые «а» и сглаженные «р» – как рабочие южного Бостона. Смягченные с помощью пластической хирургии черты лица и волосы, выкрашенные в светло-каштановый цвет, делали его похожим на выпивоху-фаната «Ред Сокс» из Гайд-парка – в таком в последнюю очередь распознаешь лидера ячейки мусульманской террористической организации, угрожающей жителям Америки.

Карло поднялся, чтобы лучше видеть монитор. Рядом с худощавым Лучано он смотрелся здоровым, как пожарный гидрант.

– Он стабилен? – поинтересовался Карло.

– Этот держится дольше всех остальных. Команда была уверена, что добилась требуемого результата, – ответил Баттиста.

«Хорошо бы, если так», – подумал он про себя. Это уже тридцать седьмой экземпляр со вживленным внутричерепным магнитным стимулятором. Порядка дюжины первых попыток закончились полной неудачей. Объекты умирали сразу же после процедуры. Но из разницы в результатах тестов удалось выяснить кое-что новое, и тринадцатый объект продержался почти двадцать часов, в течение которых его мозг демонстрировал экстраординарные способности, как у савантов[4]4
  Лица с нарушением в психическом развитии, обладающие при этом экстраординарными способностями в какой-либо области.


[Закрыть]
. Это произошло полтора года назад. Все последующие объекты просуществовали еще дольше. Но из них лишь некоторые жили более нескольких месяцев, в том числе один мальчик. Все остальные умирали в течение четырех дней после вживления импланта. Тридцать четыре человека отдали жизнь за эксперимент. Баттиста не мог допустить, чтобы жертвы оказались напрасными.

Он продолжал всматриваться в монитор с надеждой. Этот объект продержался с неделю, благодаря тем ключевым деталям, которые они прояснили, изучая мозг других аутичных детей, участвовавших в эксперименте. К сожалению, испытание имело для этого ребенка фатальные последствия, как случалось и раньше. Баттиста понимал, что подобных жертв было не избежать, но все же сердце его рвалось на части – это напоминало о его собственном сыне.

– Только представь, Карло, армию наших собратьев, способную отточить до совершенства свое запрограммированное владение английской речью менее чем за неделю – воспринять все оттенки, сленг, особенности… – Лучано сжимал кулаки, продолжая говорить. – И пусть американцы попробуют использовать методы этнической идентификации, чтобы нас остановить. Эти новые солдаты заткнут за пояс их низкооплачиваемый и заносчивый персонал. Слабость в самоуверенности, Карло. Уверенность в том, что мы – люди второго сорта, как раз и поставит их на колени.

Щелкнув большим пальцем, Карло убрал лезвие в тонкую изогнутую рукоятку ножа и положил его в карман.

– Поверь мне, Карло, скоро все окажется в наших руках, – продолжал его собеседник. – Один последний рывок – и исследование будет выполнено. Затем, спустя еще несколько месяцев, мы сможем предоставить Америке более сотни таких солдат, любой из которых будет способен на собственную акцию устрашения без всякого руководства с нашей стороны или чьей-либо помощи. – Он сделал шаг вперед и пристально вгляделся в молодого человека на мониторе. – Вот оно – наше будущее. Воин Аллаха с разумом Эйнштейна, размноженный на сотни, а потом и на тысячи копий.

Все произошло внезапно. Мужчина на мониторе соскочил со стола. Кресло упало назад. Он вскинул руки, сжимая виски, будто стараясь предотвратить взрыв в голове, и зажмурился. Рот его был растянут в беззвучном крике, а потом все тело чудовищно сотряслось, и он рухнул на пол, скорчившись в позе эмбриона от безумной тряски. Через несколько секунд последовал последний спазм, и молодой человек затих.

Баттиста справился с захлестнувшей его волной гнева.

Ее сменило мрачное спокойствие.

Карло знал, что лучше сейчас не говорить ни слова.

Лучано не сводил глаз с монитора. Несколько секунд спустя показались трое мужчин в белых лабораторных халатах. Они встали полукругом над телом и смотрели в камеру, беспокойно ерзая.

Один из врачей произнес:

– Мы уже очень близки к цели, синьор. Очень. Но боюсь, нам придется исследовать еще одного аутиста перед вживлением следующего импланта.

Баттисту раздражало то, с какой легкостью этот врач говорил о процедуре, которая для подопытного ребенка обернется смертельным исходом. Но он предпочел не обращать внимания на такое отсутствие сострадания – по крайней мере, сейчас. Куда более серьезной проблемой в данный момент было то, что находить кандидатов с нужным набором качеств становилось все труднее и труднее.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации