Читать книгу "Отец подруги. Тайна между нами"

Адалин Черно
Отец подруги. Тайна между нами

Глава 1

– Пап, познакомься, это Тася. Она поживет у нас некоторое время? – подруга искренне улыбается и даже приобнимает его для убедительности.

Она-то, в отличие от меня, понятия не имеет, что я беременна от ее отца. Я и сама до этого мгновения не знала, что это он – тот самый мужчина, что швырнул мне деньги за ночь.

“Я не завожу серьезных отношений, но привык платить обслуживающему персоналу.”

Слова из прошлого будто оживают. Бьют наотмашь. Опять. И снова становится так же больно, как и тогда.

– Что значит поживет? – чеканит ледяной мужской голос, вызывая у меня озноб.

Из-за Дамира мою сестру забрали органы опеки, я лишилась хорошей работы и осталась на улице. Но мне и слово вставить страшно. Зато ему наплевать на мои чувства. Он бьет снова. Больно и в цель.

– Она хорошая, пап. Ответственная и скромная. Парней не водит. У нее ситуация сейчас такая, это ненадолго. Всего на пару недель.

– На пару слов, Ульяна, – подхватывает Дамир дочь и ведет ее на выход из кухни.

Я в это время лихорадочно соображаю, что делать. Бежать? Мне некуда. Теперь точно. Ульяна была моим последним спасением. Я знала, что ее отец влиятельный и богатый. Это было понятно по дому, в котором я поселилась, но я и понятия не имела, что ее отец и Дамир Булатов – один и тот же человек. И что в попытке сбежать от него я приду к нему добровольно.

– Что она делает в нашем доме?!

Кажется, Дамир выводил дочь только для вида. Иначе как объяснить, что я слышу все даже отсюда? Каждое пропитанное ядом слово долетает до моего и так разбитого сердца. Я знала, что он не будет рад меня видеть, но откуда мне было знать, что Ульяна – его дочь? Впрочем, наверное, именно это я и должна была узнать в первую очередь.

Я иду к выходу из кухни и двигаюсь туда, откуда доносятся голоса. Хочу заступиться за себя самостоятельно. Ульяна – ни в чем не виновата. Это я навязала ей свое общество.

– Мне повторить вопрос? – от голоса Дамира по коже идет ледяной озноб, несмотря на достаточно высокую температуру в помещении.

– Папа! – в грозных интонациях Ульяна ничуть не уступает отцу.

Я прислоняюсь затылком к стене и протяжно, но очень-очень тихо – чтобы не услышали – выдыхаю.

И как я могла не сложить два и два?

Ведь все же было на поверхности. Цвет глаз. Мимика. Один и тот же стол, место на парковке в ресторане.

– Что “папа”?! Может, уже пора завязывать с этой любовью к нищим и обездоленным?

Дамир не кричит, но лучше бы ударил.

Воздух из легких выбивает напрочь, а в глазах начинает все плыть. Так вот кто я для него… нищая и обездоленная?

– Папа! – подруга, судя по всему, удивлена не меньше меня. – Как ты можешь так о Тасе, ты что… ты как…

– Слепая собака, глухая кошка, воробей с поврежденным крылом, малолетняя дрянь, которая пользуется твоей добродушностью, не вижу никакой разницы.

В глазах уже не плывет, в глазах уже все едет.

Не хватало еще упасть в обморок прямо тут.

– Тася человек!

Ульяна героически за меня заступается. Как может и умеет. Противостоит отцу, потому что не знает главного – нас с ее отцом связывает не только его вдруг вспыхнувшее недовольство. Но кое-что еще. Наш секрет. Одна-единственная проведенная ночь. И ребенок, о котором он не знает и никогда не должен узнать.

– Она человек с улицы, которому ты не можешь доверять.

– Мы вместе с Тасей учились в художественной школе, я знаю ее с самого детства. Так что ни с какой она не с улицы. И доверять ей можно, – раздается звук, словно Уля там еще и ногой топнула. Для убедительности.

– Она не останется здесь, – категорически.

– Останется.

– Ульяна!

Я бы вот на этом моменте спасовала. Отступила. Но я боюсь Дамира, а Ульяна чувствует себя с ним на равных.

– Тася остается.

– Нет. Эта девка уходит. Куда угодно, домой пусть возвращается, но здесь она не останется.

– Ты просто не понимаешь, в каком трудном она сейчас положении. Ее уволили с работы, сестру забрала опека, ей негде жить, и вдобавок ко всему… – я сначала действую и только потом думаю. Быстро распахиваю дверь, от резкого движения у меня начинает кружиться голова, – она еще и бе… О, Боже, Тася! Папа!

Я начинаю падать. Мне плохо видно происходящее из-за слез, застилающих глаза, но шоу я устраиваю специально. Несмотря на то, что мне очень плохо, я бы смогла устоять на ногах. Но как иначе мне остановить Ульяну? Еще пара секунд, и она выложила бы Дамиру все о моей беременности, и тогда пиши пропало.

Сначала я собиралась упасть на пол как-нибудь не сильно, но мне этого сделать не удается – я чувствую, как меня подхватывают крепкие и такие до боли знакомые мужские руки.

По коже сразу же бежит миллион мурашек от узнавания. Мое тело по нему скучало. Душа же бьется в этот момент – она тоже, глупая, скучала, а сердце так и вовсе готово вылететь из груди.

Дамир мягко кладет меня на софу и отходит. Я лежу с закрытыми глазами, размышляя о том, как бы их лучше открыть, чтобы это выглядело правдоподобно.

– Надо принести воды, – сухо говорит Дамир.

А затем я слышу шаги и стук двери.

Я мигом открываю глаза, надеясь застать подругу и быстро ее предостеречь о том, чтобы она помалкивала о моей беременности, но натыкаюсь на холодный взгляд Дамира.

Он что, специально сделал вид, что вышел, а сам… нет? А где же Уля?

Я пытаюсь немного приподнять голову, чтобы оглядеться, но подруги нигде нет. Зато Дамир садится на корточки у софы и, хмуро глядя на меня, произносит:

– Ты еще не устала от собственной лжи, Таисия?

Глава 2

– Я… я все объясню, – быстро тараторю, чтобы успеть все сказать, но Дамир все-таки перебивает.

– И как давно ты втерлась в доверие к моей дочери? – произносит, едва сдерживаясь.

– Что? О чем ты?! Я ни к кому не втиралась, Ульяна, она…

– Очень сострадательная, – кивает. – Что ты ей наплела? Про сестру сказала? Чем разжалобила?

– Послушай, – пытаюсь подняться с дивана, потому что мне некомфортно вот так с ним разговаривать, когда он нависает надо мной.

Дамир и так давит своей злостью, а когда он делает это, нависая сверху, даже страшно. Но подняться он мне не дает. Стоит лишь сделать попытку, как он придавливает меня обратно к кровати.

– Я не договорил, – усмехается как-то не по-доброму.

Но меня пугает не столько он, сколько моя реакция. В местах, где он меня касается, начинает гореть кожа, а в груди быстро-быстро бьется сердце. Все потому, что он рядом, смотрит, изучает, будто никогда не видел. И я, к сожалению, никак не могу совладать с собой.

Засматриваюсь на Дамира, хоть он ничуть не изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Такой же привлекательный. И такой же бессердечный. Последнее приходится себе напоминать, потому что глупое сердце никак не хочет это запомнить и реагирует на Дамира радостью.

– Мне не к кому было обратиться, кроме Ульяны, – говорю тихо-тихо.

Не надеюсь, что поверит. Скорее, в очередной раз для себя, чтобы убедиться, какой Дамир на самом деле, и не строить воздушных замков, как когда-то.

– Что-то я не помню тебя в ее подругах, – произносит раздраженно.

– А ты всех подруг Ульяны проверяешь? – не могу сдержаться, спрашиваю.

Отчаянно хочется его уколоть, задеть за живое, но разве оно у него есть, это самое живое? Он ведь безжалостно со мной поступил. Ухаживал красиво, был внимательным, заботливым, переживал о судьбе моей сестры и был таким ласковым той единственной ночью, которую мы провели, а потом… Потом он даже слушать меня не стал. Нашел в рюкзаке часы и вынес свой вердикт.

– Всех, – даже не скрывает этого. – Подруг, парней, преподавателей.

Видимо, ужас, который я испытываю от его слов, отражается на лице, потому что Дамир добавляет:

– Это помогает предотвратить такие неблагополучные знакомства.

На меня, конечно же, намекает. Уверена, если бы Ульяна привела меня в дом при других обстоятельствах, в гости, например, то Дамир сделал бы что угодно, лишь бы мы с ней больше никогда не общались. Впрочем, о чем это я? Он и сейчас сделает. Сейчас особенно. Ему такая, как я, в подругах дочери не нужна. Ветреная, взбалмошная, неблагополучная и к тому же воровка.

Я ведь, по его мнению, украла те дорогущие часы, что он нашел в моем рюкзаке. А я все больше думаю о том, как они вообще там оказались. И чем больше думаю, тем сильнее кажется, что это он их и подложил. Может, я ему понравилась, и он решил таким способом от меня избавиться?

Собственные мысли вынуждают усмехнуться. Я что, действительно допускаю такую мысль? Что Дамиру может кто-то понравиться?

– Смешно тебе? – угрожающе произносит, намереваясь сказать что-то еще, но перебивает встревоженная Ульяна.

– Ты пришла в себя! – радостно восклицает. – Я так испугалась, ты ведь…

Дергаю ее за руку, испуганно мотаю головой. Ульяна несколько мгновений смотрит на меня, а затем кивает. Понимает меня. Я расслабленно выдыхаю и едва не совершаю глупость, прикоснувшись к животу в защитном жесте, но именно это и хочется сделать. Защитить зародившуюся внутри меня жизнь.

Отдергиваю руку на полпути и наконец встаю с дивана. Медленно сажусь, потому что голова действительно немного кружится. От волнения, наверное, и страха, что Дамир выставит меня сиюминутно. И даже дочь не послушает. Хотя бояться, наверное, нужно не этого, а того, что он оставит меня в доме.

– Простите, что доставила вам неудобства, – произношу ровным тоном. – Это ненадолго, я скоро съеду.

– Рад слышать, – чеканит Дамир в ответ.

– Папа! – включается Ульяна.

Садится рядом со мной, обнимает меня.

– Я никуда ее не отпущу, ясно тебе?

Мне страшно смотреть на Ульяну, таким воинственным тоном она это говорит. Что творится с Дамиром, даже представить не могу. Наверняка он мысленно уже проклял меня.

– Ладно, – звучит неожиданно. – Пусть твоя подруга остается столько, сколько нужно.

Не в силах поверить сказанному, резко задираю голову и смотрю прямиком на Дамира. По одному его взгляду понимаю, что сказал он это лишь для Ульяны.

– Принеси Таисии что-нибудь перекусить, – неожиданно говорит Дамир. – Что-нибудь сладкое, она выглядит очень бледной.

Я сглатываю. Действительно ничего еще не успела поесть, даже тарт, который готовила до появления Дамира в доме.

– Да-да, конечно, – тут же спохватывается Ульяна и быстро выходит из гостиной.

Я мотаю головой, скорее для себя, чем для него. Все же очевидно. Он просто выпроводил дочку, чтобы сказать мне то, что думает на самом деле.

– У тебя неделя, – вполне ожидаемо говорит Дамир. Хоть в чем-то я его прекрасно понимаю. – Придумай для Ульяны причину, чтобы уйти. И да… она ничего не должна знать. Если расскажешь ей о том, что случилось, она узнает обо всем, – подчеркивает последние слова.

– За что ты так со мной? – набираюсь смелости спросить и даже встаю, чтобы подойти к нему.

– Ненавижу, когда мне лгут, Таисия, а ты… Человека более лживого я еще не встречал.

Дамир говорит это, глядя куда-то перед собой, а не на меня. Ему противно на меня смотреть? А ведь я помню момент, когда было по-другому. Помню его взгляд, полный желания и нежности.

– Я не брала те часы, – считаю нужным сказать ему об этом. – Не знаю, как они оказались в моем рюкзаке.

– Это уже неважно, – наконец смотрит на меня.

И у меня в этот миг замирает сердце, потому что на долю секунды я улавливаю в его взгляде знакомые эмоции. Те самые, которые однажды уже видела. Но это было лишь мгновение. Всего секунда, после чего его взгляд меняется. Становится равнодушным, ледяным. От него всего веет арктическим холодом, даже хочется схватиться за плечи и растереть их, чтобы согреться.

– У тебя неделя, Таисия. Постарайся что-нибудь придумать для Ульяны, иначе я сделаю так, что ты никогда не сможешь забрать свою сестру.

Глава 3

– Вот смотри, очень неплохой вариант, и недорого, – я показываю подруге экран телефона.

Уля открывает один глаз, лениво поворачивается в мою сторону и забирает смартфон у меня из рук.

Мы с ней сидим на плетеных садовых качелях, которые по своему удобству больше напоминают гамак. Опустившись в них, хочется лишь нежиться на солнышке и спать, а не вот это вот все. Ульяна подносит ладонь ко лбу козырьком, чтобы лучше видеть экран под солнечными лучами, хмурится, фыркает, а затем смахивает приложение для поиска жилья и блокирует телефон.

– Это отвратительный вариант, – мягко говорит она, но в голосе слышится недовольство.

Она обратно откидывает голову и прикрывает глаза, но телефон мне так и не возвращает. Хитрая. Я протяжно выдыхаю, выдавая тем самым, что сдаюсь, тоже откидываюсь спиной на качели и, расслабляясь, прикрываю глаза. Хорошо.

– Папа очень отходчивый, – пару минут спустя произносит подруга.

– Я все равно уеду, – осекаю ее.

Я хоть и сдалась, но ненадолго. Стоит мне только вернуть свой телефон, и я продолжу поиск. Я собиралась уйти сразу после разговора с Дамиром и не выжидать никакой недели.

От греха подальше.

Кто его знает. С него станется устроить так, что Аксинью удочерит кто-нибудь посторонний. Если он от своих детей избавляется, что ему стоит избавиться от чужих?

Мурашки по коже бегут, стоит только вспомнить слова Ринаты.

С одной стороны, глупо верить сплетням беспрекословно, но с другой… у меня нет никаких причин сомневаться в ее словах. Поэтому от Дамира стоит держаться подальше. А не расслабленно качаться на садовых качелях в его же доме!

И тут я вспоминаю, как сбежала тогда из гостиной. Не без помощи Ульяны, которая вернулась, совершенно ничего не подозревая, с банкой шоколадной пасты. Я, не придумав ничего лучше, схватила подругу за руку и утащила за собой. Подальше от Дамира, который напугал меня своими словами про сестру.

В комнате я начала сразу собирать вещи и пытаться объяснить Уле, что не хочу стеснять ни ее, ни ее отца, но она все поняла:

– Он тебе что-то сказал, да? Он тебя напугал?

– Нет! Ты что! Просто я… Я…

– Ты не уйдешь в никуда! Все! Иди лучше допекай торт свой или что ты там печешь, – практически гаркнула в приказном порядке Ульяна, но, видимо, осознав, как это звучит, тут же смягчилась. – Я очень его жду. Ты так вкусненько готовишь. Вот, кстати, папа прав, тебе надо больше сладкого, – мило улыбнулась она и, поставив банку “Нутеллы” на тумбу, ушла.

С тех пор прошло два дня. Я в своих поисках жилья не продвинулась ни на шаг.

Ульяна отметает все варианты, впрочем, я и сама понимаю, что они не годятся никуда. С моей зарплатой на новом месте хватает только на комнату с хозяевами где-нибудь на окраине. Или дешевый-дешевый хостел. Тоже на окраине. И при этом у меня тогда не будет оставаться средств, чтобы откладывать. Возвращаться к матери я боюсь. Особенно сейчас, в своем нынешнем положении. Замкнутый круг. Но я не отчаиваюсь.

– Даже если твой отец отходчивый, – продолжаю я этот бессмысленный разговор, – то это не отменяет того факта, что я не могу жить у вас вечно. Мне в любом случае нужно искать жилье.

– Без хорошей работы тебе не удастся снять что-то нормальное, так что поиски начни с нее, а не с квартиры. Если ты будешь стабильно нормально зарабатывать, то иди хоть на все четыре стороны. А сейчас… – Уля немного приподнимается, щурится и жалобно стонет: – Нет, невозможно без солнцезащитных очков, – она поворачивается ко мне. – Сейчас я тебя никуда не отпущу. Месяц-два спокойно живи. Я хочу дождаться Рому.

– Кого?

– Я тебе рассказывала, – Уля снова морщится, – мой хороший приятель. Он предлагал работу мне, но у меня нет времени еще и на его проект. Я планирую показать ему твои рисунки.

Теперь уже морщусь я. То ли от того, что вспоминаю, чем кончилось мое прошлое трудоустройство с подачи Ули, то ли от того, что в нос внезапно бьет приторно-сладкий запах. Я даже по сторонам оглядываюсь. Неужели так от какого-то цветка из сада тянет? Аж мутит.

– Спасибо, конечно – выдыхаю я разочарованно, – но я даже на бумаге-то художник посредственный, в графику не умею совершенно. Поэтому никакого Рому мы ждать не будем. Отдай мне телефон, я продолжу поиски. Твой отец прав, нечего в дом тащить посторонних людей.

– Я тебя сейчас стукну! – наигранно грозно говорит подруга и смеется. – Во-первых, ты не посторонняя, а во-вторых, еще раз повторяю: папа очень отходчивый. Он просто не знает тебя. Неделя-две, он привыкнет и полюбит тебя не меньше, чем я, – Ульяна поднимается с качелей, щелкает пальцем меня по носу. – Я за очками, – говорит она и уходит вместе…

Вместе с моим телефоном в руках.

Я же улыбаюсь, давно ни от кого я не ощущала такой заботы и искренней вовлеченности в мою жизнь. Это очень приятно. А уж от слов о том, что Дамир полюбит меня, хочется не просто улыбаться, а смеяться.

В голос и до слез.

Знала бы Ульяна, насколько абсурдно ее предположение. Я опускаю ладони на живот. Мне все еще не верится, что там и правда зародилась новая жизнь. Я вроде понимаю и в то же время не понимаю. Одно только знаю, как бы все было иначе, если бы Дамир и правда смог меня полюбить.

– Даже не думай, – голос Дамира слышится откуда-то сверху, я испуганно распахиваю глаза, отнимаю руки от живота и начинаю оглядываться.

Сердцебиение учащается за считаные секунды, а в ушах начинает шуметь. От страха, что я сказала этот бред вслух. Иначе о чем он?

Дамир стоит чуть поодаль на балконе и курит электронную сигарету. Так вот откуда сладкий запах. Фу! Меня передергивает.

– О чем я не должна думать? – настороженно спрашиваю я, мысленно пытаясь воспроизвести наш с Улей разговор.

Как давно здесь Дамир? Что он успел услышать? Говорила ли Уля что-то о моей беременности?.. Вроде бы нет, я сама только в конце… но я же только подумала! И руки положила! Надо быть осторожнее.

– Я не собираюсь к тебе привыкать и уж тем более любить, – красивое лицо Дамира искажает усмешка, – у тебя осталось пять дней, Таисия, – угрожающе добавляет он и скрывается в помещении.

Глава 4

– А ты, я вижу, развлекаешься, – эхом по пустому помещению разносится голос Дамира, а я от неожиданности едва не падаю обратно в бассейн, откуда вылезла минуту назад.

Поскальзываюсь на скользкой плитке. Но мне все же удается устоять на ногах. Зачем так тихо подбираться и пугать? Он специально, чтобы я упала и сломала себе что-нибудь? Но ведь тогда я точно не смогу выполнить его условие и съехать. Я и так не уверена, что смогу.

Дело с убеждением Ульяны двигается плохо. Она и слышать не хочет про те варианты жилья, что я предлагаю. Все твердит, что мне беременной там не место. И ведь пойти ей наперекор страшно, она уже не раз говорила, что в крайнем случае может поговорить с папой, рассказать ему о моем положении, и тогда он точно не будет против.

Ага, как же…

Тогда он просто скрутит мне голову, и все тут. Нет человека – нет проблемы.

– Я ищу жилье, если ты об этом. Делаю все возможное.

– Лучше бы и вправду послушала мою дочь и искать начала работу, – замечает, перебрасывая полотенце через плечо и направляясь к выходу.

Он пришел сюда поплавать и уходит только потому, что я здесь?

– Подожди! – зачем-то кричу ему вслед. – Я уже ухожу.

Поспешно надеваю тапочки, наматываю полотенце вокруг себя и направляюсь к выходу. Это я здесь гостья. Так что если ему трудно находиться со мной возле такого огромного бассейна, что ж… я уйду. И так собиралась. Ульяна в какой-то момент оставила меня одну. Ушла говорить по телефону уже давно и так и не вернулась. Представляю, как это выглядит для Дамира со стороны. Вместо поисков жилья я развлекаюсь в его бассейне.

– Я пришла сюда с Ульяной, – зачем-то оправдываюсь. – Она меня притащила и…

Замолкаю, сталкиваясь с недовольным взглядом Дамира. И правда… зачем это я начала объясняться? Он уже наверняка все для себя решил и определил.

Выхожу из помещения, стараясь лишний раз не смотреть в его сторону. По пути злюсь на Улю, что оставила меня здесь одну. Я совсем не хотела столкнуться с Дамиром и стать объектом его недовольства. Я ведь правда стараюсь. И даже согласилась пойти с Ульяной к ее знакомому, которому нужны художники. Уля сказала, что он готов обучать рисованию на планшете тех, кто не умеет. Не знаю, зачем это ему, но попытка не пытка, вдруг и правда выгорит? Я тогда смогла бы в свободное от рисунков время работать где-то еще. И тогда бы мне точно на все-все хватало. И на аренду жилья, и откладывать на малыша.

– А ты это куда? – Ульяна перехватывает меня на первом этаже, куда я поднялась с цокольного, где расположен бассейн и несколько парных.

– Поплавала уже.

– Папа пришел, да?

Ульяна недовольно хмурится и берет меня за руку, разворачивая обратно.

– Эй… ты куда? Я уже наплавалась, – упираюсь.

– Да, конечно! – не верит мне. – Мы только пришли!

Как бы я ни упиралась, Ульяна, если чего-то захочет, прет напролом, как танк. Вот и сейчас, пока я обдумываю, как отказаться, она уже затаскивает меня обратно в помещение с бассейном. Мне тут же становится неудобно, потому что Дамир плавает, рассекая воду руками, и даже не видит нас.

Зато я его вижу.

Сильного и широкоплечего.

До этого момента я думала, что бассейн здесь огромный, но когда я вижу в нем Дамира, мне кажется, что это совсем не так. Я, правда, стараюсь не смотреть, но взгляд то и дело возвращается к массивным загорелым плечам. Когда-то я могла к ним прикасаться, а сейчас даже смотреть недостойна.

Уверена, если бы Дамир увидел мое внимание, точно бы разозлился. Может, ничего бы не сказал при дочери, но ему и не надо. После того, как я оказалась в его доме, я умею считывать его единственную, направленную в мой адрес эмоцию, по взгляду. Это всегда недовольство. И иногда злость. В особенные моменты это коктейль из отрицательных чувств.

– Я правда не хочу больше плавать, – тихо говорю Ульяне, пока она бросает свой телефон на лежак.

– Что?

Подруга резко поворачивается ко мне. Но из-за того, что на ней нет тапочек, она оступается, хватается за меня и со смехом все-таки выпрямляется, не падает. Зато я…

Не рассчитав расстояние до бассейна, делаю неосторожный шаг назад, оступаюсь и лечу прямиком в воду. Туда, где сейчас плавает Дамир.

Но это последнее, что меня волнует. Первое то, что я очень плохо плаваю. Часто мне страшно плавать даже с неглубокой стороны бассейна, я всегда держусь у бортика, а если глубина большая, как здесь, то я беру специальные аквапалки. Ульяна дала мне одну, но сейчас она осталась у другой стороны бассейна, а я падаю в центр.

Погружаюсь сразу с головой. Меня захлестывает паника. Вместо того, чтобы сосредоточиться, начинаю неопределенно барахтаться. Вода жжет глаза, попадает в рот и нос. Мне кажется, что я утону, но в какой-то момент я оказываюсь на поверхности. Кашляю, пытаюсь избавиться от воды в носу и стереть ее с лица.

А когда все это остается позади, понимаю, что я все еще в бассейне. И спасать меня бросилась, к сожалению, не Ульяна, а Дамир. Пока я кашляю, словно туберкулезник, он держит меня, плотно прижимая к себе. За спиной что-то обеспокоенно говорит Ульяна, но я вообще ее не слышу. Не понимаю, что она говорит. Я сосредотачиваюсь на взгляде Дамира. Он смотрит мне в лицо, опускает взгляд на губы, словно хочет…

Господи, он что, хочет меня поцеловать?