Читать книгу "Отец подруги. Тайна между нами"

Глава 5

Видимо, я наглоталась воды или слишком долго была под ней, и у меня случилось кислородное голодание. Иначе как объяснить то, что мне кажется, будто Дамир подается в мою сторону?

Он смотрит на мои губы и… наклоняется вперед. Между нами и так-то расстояния нет совсем, я ощущаю на своей спине крепкие мужские руки, а сама держусь за те самые загорелые широкие плечи, на которые еще несколько минут бесстыже заглядывалась.

– Папа, чего вы там зависли?!

Именно в этот момент голос Ульяны врывается в мое сознание. До этого я его не воспринимала, а сейчас он практически бьет по нервам, потому что большое и сильное тело Дамира вздрагивает. Я это ощущаю. А затем такие желанные мужские губы поджимаются и отдаляются от меня. Не сами губы, конечно, а Дамир. Несмотря на то, что он все еще прижимает меня к себе и держит, но отдаляется от меня ощутимо. И старается даже не смотреть.

– Ты ни дня без приключений не умеешь? – хмуро спрашивает он, а затем, не дожидаясь ответа, тянет меня к краю бассейна.

Помогает мне выбраться и буквально передает с рук на руки Ульяне.

– Уля, если ты так ратуешь за свою подругу и ее нахождение в этом доме, то уж будь добра, присматривай за ней. Что за идиотизм – лезть в воду, когда не умеешь плавать? – Дамир направляет взгляд в мою сторону, и я больше не понимаю, кого именно он отчитывает. Ощущение, что нас обеих. Удивительно. – Мне не нужны тут неожиданные трупы.

– Папа, – ахает Уля и прижимает меня к себе теснее, поглаживая при этом по плечу, успокаивая. Вот это у Ульяны выдержка.

– Что “папа”? Аккуратнее надо быть.

– Мы и так аккуратны. Я дала Тае специальные палки, просто я сама поскользнулась и чуть не упала, и Тая мне помогла.

– Прекрасно, – Дамир улыбается широко, как никогда.

Такой улыбки в его исполнении я еще ни разу не видела. Он напоминает чеширского кота. Улыбка широкая, а в глазах ни капли веселья.

– Еще чуть-чуть, и в моем доме появилось бы два неожиданных трупа. И все благодаря вам, Таисия.

– А вы предпочитаете только ожидаемые трупы, Дамир Давидович? С ними вы знаете, что делать? – дерзко отвечаю я, сама от себя такого не ожидая.

Господи, стоит только сказать это, как в голову лезут мысли о том, как я вообще посмела сказать что-то подобное. И кому?

Уля рядом прыскает со смеха, Дамир же прекращает улыбаться, щурится.

– Будь аккуратнее, Таисия, – мягко говорит он и уходит в сторону парных.

– Ты как? – пару минут спустя спрашивает меня подруга, все еще обнимая меня за плечи.

– Накупалась на полжизни вперед. Отпусти меня, Уль, – последнее тяну почти жалобно. – Я правда не хочу здесь больше находиться.

– Ох, прости, – она отступает, протягивает мне полотенце, – пойдем, я тебя провожу.

– Не надо. Уль, правда, – я поднимаю ладони вверх, – дойти до комнаты смогу. Мне надо немного побыть одной.

Подруга все же кивает и отступает. Больше не напирает. Нужно отдать ей должное. Точно так же, как добиваться своего, она умеет и понимать. Возможно, не сразу, но все же.

Я медленно и осторожно шагаю по плитке, наученная опытом Ули. Только покинув помещение, ускоряю шаг. Поднимаюсь по лестнице, на первом этаже встречаюсь с домработницей, мило ей улыбаюсь. Удивительно, но с этой женщиной мы нашли контакт сразу. Я как раз собираюсь ступить на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, как замечаю открытую дверь кабинета Дамира.

Мгновение. Два. Стою с занесенной ногой в воздухе, сама себя не понимаю, но резко возвращаю ногу и ставлю ее не на ступеньку.

Дамир в парной, Уля в бассейне, домработница только что ушла в другой конец дома – на кухню.

Зачем мне это надо, сама не понимаю, но я, словно Рокфор из “Чипа и Дейла”, увидевший сыр, иду вперед.

С того самого дня, когда я лежала на софе после своего вымышленного обморока, ничего в кабинете Дамира не поменялось. По крайней мере на первый взгляд. Впрочем, мне тогда удалось рассмотреть немногое. Я проходила мимо, когда мы с Ульяной шли в мою комнату на второй этаж.

Я подхожу к столу, веду по краю столешницы подушечками пальцев. Я ничего не ищу, я сама не понимаю, почему я здесь. Но в груди огнем горит то ли от любопытства, то ли от желания лучше узнать Дамира. Мне это не нужно, это совершенно бессмысленно. Я это понимаю, но справиться со своими желаниями не могу.

Я обхожу стол, останавливаюсь у кресла. Взгляд упирается в фоторамку. На ней женщина, молодая женщина и… кажется, Уля. Лет девять-десять ей на этой фотографии. Я прикусываю губу и все же тянусь за рамкой. Неужели это мама Ули? Такая молоденькая. Во сколько же она тогда ее родила, если на фото ей на вид не больше двадцати пяти?

В груди колет. От зависти. Я очень четко понимаю, что завидую этой молодой красивой женщине. Да, сейчас она, должно быть, намного старше, но ее изображение стоит у Дамира на столе. Он каждый день на него смотрит, а когда-то давно он женился на ней, не стал кидать в ее сторону деньги со словами, что не заводит серьезных отношений, и уж точно не отправил ее на аборт.

Вздрагиваю. От этих мыслей становится не по себе. Возвращаю рамку на место, кладу руку на живот. Медленно вдыхаю и так же медленно выдыхаю. Успокаиваюсь. Мне здесь не место. Еще и в таком виде.

Глупости какие-то творю. Отхожу от стола, намереваясь уйти, но руки мои действуют словно сами по себе, они тянутся к ящикам, и те поддаются.

Стоит только увидеть, что лежит в верхнем ящике, как дыхание начинает ускоряться, а по коже рук и спины табуном проскальзывают мурашки.

Часы.

В верхнем ящике рабочего стола Дамира лежат часы. Те самые. Неимоверно дорогие. За которые он вынес мне весь мозг. Они так просто, сами по себе, лежат в ящике его стола! Заходи кто хочешь и бери!

Меня это злит. Жутко злит.

Даже мысли о красивой женщине с фотографии отступают на второй план.

Из-за этих часов все мои беды. Все.

Смотрю на них, как на ядовитого скорпиона, который уже приготовил свое жало для атаки, но все равно тянусь к ним.

Хоть раз в руках подержать то, что, по мнению Дамира, я у него украла и так долго скрывала. Дотрагиваюсь до часов пальцами – ничего не происходит. Небо не падает на землю, металл не обжигает меня, и замертво я не падаю. Обхватываю браслет часов и вытаскиваю их из ящика, подношу ближе к лицу и начинаю рассматривать внимательнее.

– Часы как часы, – удивленно выдаю свой вердикт через пару минут осмотра. Никаких важных гравировок или еще чего на них нет. Я даже на мгновение начинаю думать, что это какие-то другие часы, просто похожие на те, что вывалились из моего рюкзака, но быстро и эта мысль уходит из моей головы, потому что я слышу голос Дамира:

– Тебе, я смотрю, все неймется?

Глава 6

Я вздрагиваю. Часы едва не вываливаются из моих рук на пол. С трудом удается удержать их. Думаю, если бы не получилось, Дамир придушил бы меня прямо здесь, в своем кабинете. Но судя по тому, как быстро он надвигается на меня, он и без этого готов меня придушить.

– Положи, где взяла, – чеканит строго.

– Я все объясню, – говорю поспешно, возвращая часы обратно в ящичек и задвигая его.

Открыть ящик было легко, а вот закрыть получается не с первого раза. С трудом выиграв войну с мебелью, поднимаю голову и сталкиваюсь с разъяренным взглядом Дамира.

– Ты за этим сюда вернулась? – спрашивает, сложив руки на груди.

– За часами? Нет, конечно.

– Что забыла в моем кабинете?

– Я… случайно. Мне просто было интересно. Фотография эта, – указываю на рамку с улыбкой.

Дамир прослеживает мой взгляд, хмурится еще больше, а затем отворачивает рамку в другую сторону.

Чтобы я на нее не смотрела?

– Если что-нибудь за время твоего нахождения здесь пропадет, я сделаю все, чтобы на этот раз ты ответила по заслугам, Таисия. Я больше тебе не поверю.

Он будто собирается сказать что-то еще, но в последний момент передумывает. Крепко сцепив челюсти, больше на меня не смотрит. Полагаю, объясняться не стоит? Он ведь не поверит?

– Я пришла сюда не воровать, – нахожу в себе силы объясниться. – Я зря полезла в тумбочку, но я бы ничего не взяла. Никогда. И часы эти… я впервые держала их в руках, хоть ты мне и не веришь.

В какой-то момент кажется, что его лицо смягчается. Я сглатываю. И уязвимое сердце начинает трепетать от мысли, что Дамир мне поверит, но этого не происходит. Мазнув по мне яростным взглядом, приказывает:

– Убирайся.

На что я рассчитывала? О чем думала, когда шла сюда? Что мне это сойдет с рук?

Поспешно отойдя в сторону, со всех ног несусь к выходу. Слезы застилают глаза, в груди жжет. Он никогда мне не поверит. Обида душит. Я ведь ни в чем не виновата. Разве что в том, что влюбилась, думала о нем все это время, прокручивала нашу последнюю встречу. Размышляла, что могла бы сказать иначе, чтобы он поверил.

Я думала… господи, я действительно думала, что между нами лишь недоразумение. То самое, в котором он верит, что я украла часы. И только это мешает нам… быть вместе? На деле же причин куда больше. Социальное неравенство, разница в возрасте, его дочь – моя лучшая подруга. И это еще не все. Если задуматься, что я вообще знаю о Дамире? Ничего. Я даже не знаю, кем он работает.

Разозлившись на себя, собираюсь подняться в комнату и переодеться, но меня неожиданно перехватывает Ульяна. Она улыбается, радуется, говорит что-то, но я ее не слышу совсем. Стараюсь не расплакаться. Она такая добрая, внимательная, а я расстроилась из-за того, что ее отец не разделяет моих чувств. Что не думает обо мне так же, как я о нем.

– Тась… что-то случилось? Ты бледная какая-то… снова плохо?

– Нет, я просто…

Замолкаю. Вижу, как Дамир к нам приближается, вытягиваюсь буквально по струнке, но он всего лишь проходит мимо и даже не смотрит в мою сторону. Ульяна это замечает, прослеживает мой взгляд, тяжело вздыхает.

– Папа снова что-то сказал?

– Нет, просто я… боюсь его немного. Он у тебя строгий.

Ульяна смеется. Натурально так, звонко.

– Он не строгий, но иногда может и перегибать. Но знаешь что, – добавляет шепотом, – он все-все мне разрешает. И тебя тоже разрешит, просто сейчас он взвинчен, расстроен чем-то. Думаю… у него давно никого не было.

Смысл ее слов доходит до меня не сразу, а когда доходит, у меня начинает гореть лицо. Я от стыда даже руки к щекам прикладываю и смотрю на Улю осуждающе. Разве принято о таком кому-то рассказывать? Тем более, когда речь идет об отце.

– Да ладно тебе, – толкает меня в бок. – Папа мужчина видный, обычно вокруг него женщины толпами вьются, но я давно никого с ним не видела. Вот он и бесится. И на тебе злость свою срывает. Ну и на мне. У него скоро встреча с друзьями. У дяди Димы день рождения. После таких вечеринок он обычно возвращается спокойным и на многое соглашается. Я его уговорю, вот увидишь.

Я неопределенно киваю, ловя себя на мысли, что вспоминаю ту, первую вечеринку. Так они всегда развлекаются? Находят девушек на вечер и сбрасывают пар? Но ведь в прошлый раз Дамир не согласился. Или же я ему просто тогда не понравилась и не подошла.

– Ты снова меня не слушаешь, – раздосадованно говорит Уля.

– Прости.

– Нам надо переодеться. Сейчас приедет Рома. Он неожиданно позвонил, сказал, что уже вернулся. Какие-то дела у него тут срочные, но как только он узнал, что я готова представить ему новую сотрудницу – согласился приехать.

– Уля… я ведь говорила, что ничего не смыслю в графике.

– Ой, не начинай, – отмахивается. – Рома в курсе, я же говорила. Давай, – подгоняет меня на второй этаж. – Пошли, нужно переодеться. Можно, конечно, и так его встретить, уверена, он будет не против, но думаю, тогда поговорить о работе не получится.

– Уля!

– А что? – хмыкает. – Ромка видный. Не удивлюсь, если ты ему понравишься.

– Ты забыла, что я беременна? – шепчу тихо, чтобы не дай бог никто не смог услышать.

– И что? – искренне недоумевает. – Если один придурок отказался от ребенка, это еще не значит, что все такие.

Я прикрываю глаза. Мысленно отчитываю себя за то, что приходится скрывать от Ульяны все, врать ей, глядя в глаза. Я чувствую себя плохой, ужасной, особенно когда не могу выбросить Дамира из головы, не могу перестать о нем думать, а ведь надо не просто сделать это, но еще и постараться отдалиться от Ульяны. Так будет лучше для всех.

– Вот эта рубашка тебе подойдет, – Уля протягивает свою вещь, прикладывает ее ко мне, одобрительно кивает.

– Это слишком, – говорю ей.

– И ничего не слишком. Роме нравятся девушки в такой одежде. Надевай.

Чувствуя вину перед Улей, надеваю рубашку и брюки-палаццо, подчеркивающие талию.

– Тебе бы еще очки, и все мужчины в этом доме падут к твоим ногам.

Мне бы хоть одного. Того, который никогда так не сделает.

Прогоняю эти мысли, улыбаюсь Ульяне и смотрю на себя в зеркало. И правда красиво, но разве хорошая одежда поможет устроиться на работу, если я ничего не умею?

– О, Рома приехал, идем! – подруга тянет меня на выход из комнаты и вниз.

Я всецело ей доверяю. Иду уверенным шагом, хоть и кажется, что выгляжу, находясь дома, как цирковая зверушка. Но и Ульяна приоделась. Не в шорты и футболку, а в красивый костюм.

– Встретим его на улице, – шепчет мне уже внизу.

Пока идем, я нервно осматриваюсь. Понятия не имею, что подумает Дамир, когда увидит нас, но гоню от себя эти мысли. Он нас не увидит. Он наверняка ушел плавать, а мы идем на улицу. Но кто-то сверху точно решил надо мной посмеяться, потому что нам остается пара шагов к выходу, как входная дверь открывается, и на пороге появляется Дамир. Одетый в обычную домашнюю одежду. Окинув нас взглядом, выгибает бровь.

– Вы куда в таком виде?

– Ульяна!

За Дамиром входит молодой парень в ярко-синем костюме и очках.

– Привет, Ром. А это Таисия, – улыбается во все тридцать два. – Я говорила тебе о ней. Ты сказал, ее можно будет определить на новый проект.

– Да, – кивает Рома. – Можно. Если Дамир Давидович будет не против. Это проект его. Мы с нуля делаем дизайн для его нового ресторана в центре.

Это что… я даже понадеяться еще не успела на новую работу, как уже лишилась ее? Очевидно, что Дамир не согласится.

Глава 7

– Конечно же, папа не будет против! – смеется Уля, подхватывая одной рукой меня, а второй Рому, и тянет нас за порог.

Что удивительно, за нами следует и Дамир.

– Вы далеко собрались? – недовольно бубнит он и совершенно ничего не отвечает на утверждение Ули, словно и правда он не против того, чтобы я работала на него.

– На террасе посидим, – отмахивается Уля, а затем все же оборачивается к отцу и, выгибая бровь, спрашивает: – А что? С нами хочешь? Обсудить Тасину работу?

Рома издает смешок, а Дамир неожиданно идет следом за нами. При этом очень неодобрительно глядя на меня. Я теряюсь, отворачиваюсь и начинаю смотреть себе под ноги.

Совершенно никакого впечатления я не произвела на Дамира.

Да и… стоило ли надеяться? Дура.

К моей огромной неожиданности, когда мы попадем на террасу, я вижу на столе свои рисунки, которые я показывала Уле. Когда она успела их не только забрать у меня, но и сюда принести?

Вот у кого бы получилось первоклассно выкрасть часы и остаться при этом незамеченной. Улыбаюсь абсурдности собственных мыслей и пропускаю момент, когда к столу подходит Дамир. И пока Рома и Уля устраиваются поудобнее на диванчике, он берет в руки мои рисунки.

Сердце словно леденеет. Иначе я свое состояние назвать не могу. Словно я вся горячая-горячая, а внутри меня образовалась глыба льда, которая холодит меня изнутри. Дышать невозможно, ноги немеют, руки сами не свои, я краем взгляда вижу, как Рома берет меня за руку и тянет на диванчик следом за ними, но я словно не чувствую его касаний к моей руке. Зато Дамир будто ощущает все вместо меня: в момент, когда я плюхаюсь рядом с Ромой, он отрывает взгляд от рисунка и хмуро смотрит на нас.

– Почему ты вернулся раньше, Ром? – спрашивает Уля и тянется за лимонадом, что тоже ждал нас на столе.

– Так вот… – Роман отпускает меня и ладонью указывает на Дамира, – из-за твоего отца раньше и вернулся. Он сказал, что ему нужен только я, и никто другой этим делом заниматься не будет.

– А теперь ты, – произносит Дамир, больше не не глядя на Рому, а все еще рассматривая… кажется, уже третий по счету рисунок, – решил скинуть задачу, которую я поручил лично тебе, на не то что некомпетентного сотрудника, а вообще не на сотрудника.

– Дамир Давидович, – Роман разводит руками, а затем поднимает солнцезащитные очки, я же отмечаю, какие у него красивые глаза.

Голубые-голубые, очень эффектно гармонируют с темными, почти черными волосами и загорелой кожей. И костюм оттеняет их еще сильнее.

– Вы же прекрасно знаете, что сам я не художник и никогда им не был. Хороший рекламщик и мастер выискивать таланты. От бога. Поглядите только, какие рисунки, – улыбка Романа становится самодовольной, словно это он сам нарисовал мои рисунки, и их красота и очарование – целиком и полностью лишь его заслуга.

В этот момент он становится мне неприятен, несмотря на свой располагающий внешний вид.

– А ты умеешь видеть сквозь бумагу? – усмехается Дамир, отрывает взгляд от моих рисунков и поверх них смотрит на Романа. Причем так смотрит, что я на месте Ромы съежилась бы мгновенно.

– Нет, Ульяна выслала мне их фотографии.

Ульяна в этот момент показательно громко пьет из трубочки лимонад и откидывается на спинку дивана. Словно она здесь не при делах.

А я понимаю, что все, что здесь сейчас происходит, спланировано от и до. И весь этот спектакль вплоть до моего красивого наряда рассчитан на одного актера – Дамира.

Что же она творит!

Ведь сама не понимает.

А вот Дамир очень даже понимает, что творится, снова ухмыляется, переводит взгляд на меня и выгибает бровь. И либо я чокнулась, либо сейчас во взгляде Дамира плещется вызов. Не может такого быть.

Я прищуриваюсь, инстинктивно облизываю губы, взгляд Дамира становится еще гуще, он следит за движением моего языка, а затем кидает мои рисунки на стол, словно это ненужные бумажки, место которым лишь в урне.

– У тебя есть четыре дня, Рома, чтобы научить ее делать то же самое в графике. Расчет Ульяны был верен, – на выдохе произносит Дамир, складывая руки на груди, – такой стиль рисунков – это как раз то, что мне надо.

Со стороны Ули раздается очередной громкий фырк трубочки, словно она дует через нее воздух, и лимонада там совершенно не осталось. На самом деле это она так выражает очередное свое “я тут совершенно не при делах”.

– Дамир Давидович, четыре дня это нереально. Минимум две недели, перед тем как мы сможем показать вам наброски.

– Четыре дня – именно столько есть у этой девушки времени. Дальше ей придется заниматься уже поиском крыши над головой, а не изучением графики.

– Папа! – вскрикивает Уля, громко ставит стакан на столешницу. – Ты сам все слышал: две недели. Зачем отвлекать Тасю на поиски никому в этой ситуации не нужного жилья, когда она может быстрее выучиться и отлично поработать над тобой? Над твоим рестораном то есть.

Я закашливаюсь. Почему-то от Улиных слов мысли в голове уходят сразу в другую сторону. Уж явно не на рабочий лад.

Рома, сидящий рядом, начинает мягко постукивать меня по спине, затем приобнимает и подставляет к моим губам бокал с лимонадом. Я пью. Жадно и долго. Прямо так. Из рук Романа.

– Ульяна, чего ты от меня добиваешься?

– Чтобы ты разрешил Таисии жить у нас столько, сколько ей нужно, – четко отвечает Уля, – мое желание неизменно.

– Так а в чем проблема? – Роман усмехается, его ладонь на моем плече сжимается, он отнимает стакан от моих губ, а затем чуть выгибается, заглядывая мне в лицо. Убирает стакан на стол и отодвигает прядь волос, закрывающую мои глаза. – Таисия, у меня полностью свободен второй этаж. Я на него даже не поднимаюсь. Если ты стесняешь Дамира Давидовича, то пойдем ко мне. Меня ты не будешь стеснять.

Молодой мужчина смотрит на меня сочувствующим взглядом, полным участия, и мне совершенно не верится, что и это часть их “игры” с Улей.

Я открываю рот, затем закрываю, поджимаю губы, не в силах сообразить, что мне ответить. Я не хочу идти к нему жить. На самом деле не хочу. Это посторонний для меня мужчина. Хоть и друг Ули. Хоть и фраза “целый второй этаж” звучит очень заманчиво, я все равно не хочу.

Роман же продолжает.

– И научу так всему тебя намного быстрее, – улыбается он, а взгляд его падает в вырез моей блузки, и от того слова его теперь звучат жутко двусмысленно и немного бесстыже.

– Хорошо, – тихо-тихо произносит Дамир, а затем резко выбрасывает, словно эти слова жгут ему язык: – Таисия остается у нас. – он разворачивается, но Уля кидает ему вслед:

– До конца лета?

– Столько, сколько ей будет нужно, – не оборачиваясь, отвечает Дамир и стремительно уходит.

– Ура-ура! – Уля хлопает в ладоши и пищит. – Папа сдался, спасибо тебе, Ромыч, что подыграл.

– А я, вообще-то, не подыгрывал. Если что, Тася, мое предложение в силе.

Я киваю, а перед глазами все еще стоит злой взгляд Дамира. Уля же как заведенная снова пищит.

– Не нужно ей твое предложение больше. Папа сдался, папа сдался. Я же говорила, что он мне все разрешает и Тасю разрешит.

Нет, что-что, а Дамир уж точно не сдался. Он скорее перегруппировался и отступил назад перед ударом. Хорошего ждать от него совершенно не стоит.