Читать книгу "Отец подруги. Тайна между нами"

Глава 8

– Ты до сих пор работаешь?! – не то спрашивает, не то возмущается Ульяна.

“Отлепив” глаза от экрана, фокусируюсь на подруге, глядя на нее слегка мутным взглядом. После минимум десяти часов работы за экраном реальность воспринимается смазанно.

– Прости, – прикрываю веки и тру глаза.

– Ну хватит, – силой отбирает у меня планшет. – Пошли.

– Не могу, – упираюсь, когда Уля тянет меня за руку. – Я должна доделать это задание сегодня.

– Идем, – все равно стоит на своем и вытаскивает меня с кровати, как бы я ни упиралась.

По пути прихватываю с собой тарелки, которые притащила в комнату, чтобы есть, не отрываясь от обучения. Все потому, что Дамир дал мне четыре дня. И хоть я понимаю, что после его разрешения жить здесь столько, сколько понадобится, в этом нет смысла, все равно хочу переступить через себя и сделать все возможное. Я должна усвоить предоставленный Ромой курс максимально быстро. И я это сделаю.

На кухне кладу тарелки в мойку и включаю воду, начиная их мыть, но Ульяна тут же перекрывает поток и смотрит на меня вопросительно.

– У нас есть прислуга для этого.

– У вас, а не у меня, Уль. Я хочу помыть сама.

Включаю воду и отмываю те две тарелки, что принесла с собой. Уля все это время терпеливо меня ждет, а как только заканчиваю, кивает на холодильник и предлагает поесть чего-нибудь.

– Выйдем на террасу, посидим немного. Ты проветришься, и учиться будет легче.

Я киваю, подхватывая тарелку с фруктами и поднос с напитками.

– А вообще, я не понимаю, зачем ты так много сидишь. У тебя ведь достаточно времени. Рома сказал, что курс для твоего уровня мастерства несложный, ты разберешься быстро. Две недели точно хватит.

О том, что слова ее отца больно ударили по моей гордости, умалчиваю.

– Просто хочу поскорее удостовериться, что у меня получится, – обхожусь отговоркой, которой Ульяна, кажется, впервые верит.

– Я успела увидеть то, что ты набросала… красиво.

– Скажешь тоже… там ничего такого, я кисти пробую все, методику, о которой Рома на курсе рассказал.

– Ты же знаешь, что позвонить ему всегда можешь? Ну и у меня спросить, если что, я же дома часто и знаю, что к чему.

– Я пока вроде бы со всем разобралась.

На самом деле мне не хотелось беспокоить ни Рому, который любезно бесплатно предоставил мне свой довольно дорогой курс по обучению, да еще и на работу взял, ни Ульяну, которая этому всему поспособствовала и даже дала свой недешевый планшет для работы. Я пообещала, что верну ей деньги, но пока что не представляю, когда все будет. В моих представлениях все пока призрачно и эфемерно.

Я хорошо знаю работу официантки, но с дизайнерством никогда не сталкивалась. А ведь Рома планирует взять меня в команду, которая будет заниматься реставрацией нового ресторана Дамира.

– Уль, а ты не знаешь, что за ресторан твой папа купил?

– Не-а. Он никогда мне не рассказывает о делах. Я даже не знала, что у него ресторан есть. Тебе тоже интересно?

Активно киваю, отпивая сок из стакана.

– Думаю, это что-то старое, но с отличным расположением. Папа любит такие участки выкупать. Когда-то давно он выкупил место под нынешний “Стокгольм”.

– Серьезно? – переспрашиваю, услышав название самого известного торгового центра.

– Ага. Он ему принадлежит.

Меня так сильно прибивает этим осознанием, что я даже стакан с соком возвращаю обратно на стол. Я знала, что Дамир богатый и влиятельный. Достаточно только вспомнить, как отреагировал мой отец, когда я назвала его имя, но этот факт я почему-то выбросила из головы, словно забыла о нем. И вспомнила только сейчас.

Владелец “Стокгольма”. Огромного бизнес-центра, построенного в исторической части нашего города. Я была там несколько раз. И то преимущественно ходила посмотреть на витрины магазинов и выпить кофе стоимостью в три раза выше, чем в любом другом месте.

Все потому, что “Стокгольм” – торговый центр для элиты, если можно так сказать. Там исключительно брендовые бутики, люксовый кинотеатр, несколько игровых зон, вход в которые стоит столько, что на эти деньги простому народу можно неделю жить.

– Впечатляет, да? Вот поэтому я и не хочу, чтобы папа женился. Все эти дамочки, которых я видела рядом с ним, все они хотят только одного – забраться к нему в паспорт и родить ему, чтобы на правах матери обеспечить себе безбедную старость.

Я нервно тянусь за стаканом. Меня начинает трясти крупной дрожью, в горле пересыхает.

– Но ведь… не все такие, – зачем-то замечаю, будто заранее хочу оправдаться.

– Не все, – соглашается Ульяна. – Но никого достойного я рядом с ним еще не видела.

Она замолкает, ковыряя вилкой листья салата, которые положила на тарелку с ветчиной и сыром, а затем поворачивается ко мне и на полном серьезе говорит:

– Жаль, что с твоей мамой так сложилось. Глядишь, познакомили бы наших родителей и стали сестрами.

Глоток сока становится мне поперек горла. От Улиных слов сбоят все реакции организма. Меня бросает то в жар, то в холод, руки становятся влажными, а щеки, кажется, краснеют, потому что я чувствую приливший к ним жар. Я впервые так остро чувствую свое вранье. Ульяна понятия не имеет, что с моей мамой у Дамира бы в любом случае ничего не вышло, потому что вышло со мной. Непродолжительно и несерьезно, но кое-что осталось вполне серьезным. Его ребенок под сердцем.

– Ты так сильно хочешь сестру? – немного придя в себя, с сомнением спрашиваю.

Сама же буквально не дышу в ожидании ответа.

Уля кривится.

– На самом деле нет. Точнее… – она глубоко выдыхает, откидывается на спинку диванчика, – в теории я, конечно же, хотела бы себе или брата, или сестру. Как тебя, например. Взрослую. Но… чтобы у папы появился новый маленький ребенок… Нет, я этого категорически не хочу.

От слов Ульяны все леденеет внутри, руки рефлекторно тянутся к животу, но я останавливаюсь. Слишком это подозрительно, в такой момент накрывать ладонью живот в защитном жесте.

– С моей стороны это эгоистично, – продолжает подруга, – но представляешь, сколько дамочек хочет заполучить папины деньги, забеременев от него? Ребенок не должен становиться разменной монетой, это неправильно.

– Да, – немного потерянно тяну я, – наверное, ты права.

– Да не наверное, а точно. А если что случится с папой? Мне все придется делить не с братом или сестрой, а, по сути, с какой-то левой бабой! А если она еще и женой его будет, то ей достанется две трети от всего, а мне одна! Одна треть, Тася! Это нечестно!

Я закашливаюсь, лимонад становится поперек горла. Ульяна спешит меня похлопать по спине, забирает у меня бокал, смотрит на меня с сопереживанием, я киваю, давая понять, что все нормально. Хотя ни черта не нормально. Как такая добрая искренняя девушка, которая так мне сопереживает, которая приняла меня как сестру, пустила в свой дом, пошла поперек воли отца, с таким рвением отстаивала мои интересы и помогала мне, может так цинично рассуждать о том, что достанется ей после смерти ее отца? Молодого отца, которому еще жить и жить.

Дай бог, конечно…

– Ты не подумай, что это единственное, о чем я пекусь, – словно мысли мои читая, говорит Ульяна сразу после того, как я перестаю кашлять, – я, конечно же, в первую очередь думаю о папином счастье. Так же, как и он о моем. Тась, он не просто меценат, он связан с очень опасными людьми.

Я поджимаю губы, желая сказать, что Дамир опаснее многих других будет, но Уля снова словно читает мои мысли, а может, взгляд.

– Да-да, папа сам далеко не прост, – продолжает она. – И его тоже можно назвать опасным, но от этого не легче. Понимаешь, Тась? Он в зоне риска. А я не хочу, чтобы по итогу меня из моего же дома выгнала какая-нибудь ушлая дамочка.

– Логично, – киваю я, действительно видя логику в ее словах и опасениях, но… только с одной стороны.

Ведь не все одинаковые и… Господи, мой ребенок никак бы не повредил Ульяне. А уж я тем более никогда бы не выгнала ее. Но мне и не стать женой Дамира. Никогда. Может, потому что я как раз-таки и не та самая ушлая дамочка, которых так опасается Уля?

– Слава богу, что и папа это понимает, остерегается отношений и больше не планирует заводить детей. Это меня устраивает, – улыбается Ульяна.

А у меня ком в горле снова разрастается от ее слов… они только подтверждают то, что говорила мне Рината про Дамира и аборты. В этот момент я не сдерживаюсь и все-таки тяну руку к животу, Ульяна же понимает мой жест по-своему:

– Поэтому я и думаю, что было бы здорово, если бы папа нашел себе женщину взрослую. Уже с ребенком, – косится на мой живот, – желательно тоже взрослым, – смеется, – а еще лучше мужского пола и красивым. Ох, представляешь, как весело бы тогда было жить, – она игриво стучит меня по плечу и обнимает.

Я же даже в ответ ее обнять не могу. Сил моральных на это нет. Одно лишь понимание, что Ульяна ни в коем случае, ни за что и никогда не должна узнать, от кого я беременна.

Глава 9

– И куда мы едем? – спрашиваю у Ромы, чувствуя себя немного некомфортно с ним наедине в автомобиле.

Десять минут назад ко мне в комнату заявилась Уля и сказала, что мы срочно уезжаем по просьбе Ромы, и приказала быстро собираться. Оделась я и правда рекордно быстро, учитывая, что я несколько дней сидела за планшетом и лишь изредка выходила на улицу. Бросив взгляд в небольшое зеркальце, что взяла с собой, удовлетворенно киваю. Если не считать небольших синяков под глазами, так и не скажешь, что я сплю максимум по пять часов.

– Мы едем туда, где у тебя обязательно появится вдохновение, – Рома подмигивает и тормозит на первом светофоре.

Я крепче сжимаю в руках планшет и мысленно отчитываю Ульяну. Она сказала, что тоже поедет, но в последний момент вспомнила про назначенный прием у врача и сбежала, оставив меня наедине с Ромой. Мне с ним немного некомфортно.

– Уля рассказала мне о твоих успехах. Это очень круто. Ты вообще спишь?

Рома поворачивается ко мне и внимательно всматривается, будто пытаясь найти симптомы хронического недосыпа. Я же бросаю беглый взгляд на светофор, который слишком медленно отсчитывает секунды. Тридцать. Так много. Почему здесь нужно так долго ждать?

Я чувствую себя куда уверенней, когда Рома смотрит на дорогу, а не на меня. От его взгляда мне не по себе, но и сказать ему об этом я тоже не могу. Не хочу обидеть. Все же от него зависит моя дальнейшая работа. Я не рассчитываю на многое, но та зарплата, которую мне озвучила Уля, впечатляет. Если я буду зарабатывать хотя бы половину, то точно смогу арендовать себе жилье и откладывать деньги на ребенка.

– Знаешь, Тась, отдых незаменим. Ты должна спать, есть, отвлекаться.

– Я сплю.

– Врешь же, – усмехается и наконец трогается с места.

Сейчас я не могу позволить себе полноценный сон, но пообещала, что, как только меня официально примут, высплюсь. И буду соблюдать режим, полезный для себя и ребенка.

– Знаешь, те, кто работал на износ и не отвлекался, больше у меня не работают.

– Ты настолько строгий? – хочу спросить с улыбкой, но получается будто с опасением.

Ведь я и правда боюсь. Боюсь, что не понравлюсь Роме, и тогда мне точно придется снова идти работать официанткой. И я сомневаюсь, что меня возьмут в хорошее место, учитывая рекомендации с прошлых работ. Вряд ли владелец даже того захудалого ресторанчика, откуда я сбежала, увидев Дамира, скажет что-то хорошее о моей работе.

– Я не строгий, Тась. Просто люди нашей профессии забывают, что вдохновение – часть процесса. А где ему взяться, если ты все время отдаешь, а не берешь?

– Но сон ведь… просто отдых.

– Верно, – кивает. – Сон просто отдых, а еда просто энергия. Добавь еще путешествия, фильмы, музыкальные клипы и чтение. Постоянное развитие. Только тогда можно надолго удержаться в нашей профессии или же…

Рома замолкает, останавливая автомобиль.

– …понравиться такому, как я, – говорит со смешком, но мне почему-то кажется, что это серьезно.

За разговором даже не замечаю, куда мы приехали. И лишь когда выходим из автомобиля, без труда узнаю парковку того самого ресторана, где я работала в последний раз.

– А мы тут… зачем?

По-настоящему пугаюсь. Кажется, что сейчас Рома приведет меня в кабинет владельца и спросит “Как она работала? Усердно?”. От этой мысли тело бросает сначала в жар, а затем в холод. Я ежусь. Обнимаю себя руками и испуганно смотрю на Рому.

– Ты чего? – хмурится. – Место мрачноватое, но нам здесь работать в ближайшие несколько месяцев. Это ресторан Дамира. Он купил его и теперь хочет привести в нормальный вид. Тут все износилось, но расположение выигрывает.

Пазлы в моей голосе собираются за мгновения. Вот я беру десерты и собираюсь выйти в зал, вижу Дамира, который пришел посреди рабочего дня, пугаюсь и сбегаю. А он… получается, он приходил, чтобы посмотреть на свою будущую покупку и оценить ее?

– Тась, все в порядке? Ты как-то побледнела. Держи, – Рома протягивает мне уже открытую бутылку газировки.

Я беру ее с благодарностью и залпом осушаю почти половину. Если бы… если бы я тогда не сбежала, все бы сложилось по-другому. Я бы не оказалась в доме Ульяны и не столкнулась лицом к лицу с Дамиром. Но внутренний голос подсказывает, что я столкнулась бы с ним куда раньше. В тот же вечер в ресторане. И совсем не факт, что я осталась бы там работать.

– Сейчас здесь все стоит, персонал распущен.

Ну вот… я не проработала бы и пары дней. Всех уволили. Почему-то это неприятно колет. Неужели Дамир настолько бессердечен, чтобы в одночасье уволить всех? А если у людей были ипотеки, кредиты, дети? От одной мысли мне снова становится не по себе, и я присасываюсь к горлышку бутылки.

– Ну вот, – Рома раскидывает руки в стороны. – Над этим рестораном мы будем работать дни и ночи. Блин… – Рома хлопает себя по карманам и чертыхается. – Забыл электронку, сейчас вернусь.

Я остаюсь одна. Осматриваюсь в знакомом месте, провожу рукой по покрытым небольшим слоем пыли столам и крепче прижимаю к себе планшет. Собираюсь пройтись по залу, когда слышу сильный удар, а затем и женский голос.

– Ты такой мудак, Булатов. Думаешь, я буду приезжать сюда по первому твоему зову, а ты будешь называть меня другим именем?

Женщина появляется в зале так резко, что я не успеваю никуда спрятаться. Она замирает, я смотрю на нее расширенными от удивления глазами, потому что выглядит она, мягко скажем, так себе. Юбка перекручена, блузка расстегнута до пупка.

– Поверить не могу, ты еще кого-то позвал?! – истерично смеется и фурией пролетает мимо меня.

Я сглатываю. И так знаю, кого увижу следом, но оказываюсь совсем не готовой к тому, что Дамир выйдет из кабинета в расстегнутой рубашке.

Глава 10

Мгновение кажется вечностью.

Я смотрю на Дамира и не то что двинуться с места не могу, я, кажется, даже моргнуть не в состоянии, а уж оторвать от полураздетого мужчины взгляд – тем более.

Он зол. Стоит и смотрит на меня так, словно убить готов. Прямо сейчас схватить за шею и задушить. Но я бояться не в состоянии… все мое внимание приковано к выглядывающей из-под расстегнутой рубашки груди. Она так сильно вздымается. Неужели Дамир так запыхался? И ему так тяжело сейчас дышать?

Хочется прикоснуться к его стальным мышцам, к такому манящему рельефному животу. Провести по ним кончиками пальцев, ощутить его тепло. А еще носом. Хочется кончиком носа провести по его груди, затем шее и уткнуться в местечко за ушком.

– Таисия, ты как дверь открыла и чем так ту дамочку напугала, что она вылетела отсюда как ошпаренная? Меня чуть не снесла, – голос Ромы долетает до меня словно откуда-то из космоса. Я даже не сразу понимаю смысл его слов, но после его удивленного: – Дамир Давидович, а что вы тут… Упс… Сорри-сорри, шеф, что помешали, – смеется парень, меня словно в прорубь бросает, а затем в чашу с кипятком, как Иванушку-дурачка из “Конька-горбунка”. Только сказочный персонаж, прыгая из чана в чан, выживает, а я умираю.

Стою как вкопанная, смотрю на грудь Дамира и умираю от мысли, что еще несколько минут назад по этой груди водили чужие женские руки – не мои.

Оказывается, понимать, что он не мой мужчина и моим никогда не будет, догадываться о том, что у него есть кто-то другой, и знать об этом наверняка, практически видеть это собственными глазами – это настолько разные вещи, что мой мозг в попытках защитить глупое сердце своей хозяйки так долго не хотел воспринимать эту информацию.

Приводить к осознанию увиденное мной.

Дамир спит с другими женщинами.

У Дамира есть женщины, с которыми он спит.

Женщины, с которыми он делает то же самое, что и со мной.

Это для меня та единственная ночь особенная. Первая и незабываемая. А для него – обычная.

В его жизни целая череда из ничего не значащих для него женских тел, что он даже поименно их не помнит.

Это же сколько у него всего сейчас женщин?

– Какого вы тут забыли? – практически кричит Дамир, я вздрагиваю и наконец-то отрываю взгляд от его груди, поднимая его выше, Дамир смотрит на Рому.

От этого становится немного легче, что кричит он не на меня, и все же… Я впервые вообще слышу, чтобы Дамир кричал. Я неоднократно видела, как он злится. Но обычно все реплики его больше походили на шипение. Тихо-размеренное, от этого еще более угрожающее. Он никогда-никогда не повышал голос при мне, а тут… Я пячусь и врезаюсь спиной во что-то живое, судя по всему, в Романа.

Он меня тут же останавливает и крепко обхватывает ладонями мои плечи, словно успокаивая. Я даже благодарность чувствую, пока не замечаю, что лицо Дамира багровеет. Его щеки по-настоящему краснеют. Даже белки глаз начинают алеть, словно капилляры в глазах полопались.

– Роман? – Дамир давит голосом.

А еще, кажется, не спешит приводить себя в порядок. Его рубашка по-прежнему распахнута.

– Ваша команда заходит сюда только через неделю. Что за самодеятельность?

– Я связался с вашим помощником. Максим Артурович с радостью выдал мне ключи, – я слышу, как Рома чем-то гремит, видимо, теми самыми ключами. – Но они нам не пригодились, – усмехается Рома.

Судя по всему, его эта ситуация лишь забавляет, и он нисколечко не боится Дамира. Вот это да!

– А других мест для свиданок ты придумать не мог или что? Ты совсем, что ли, ума лишился и хочешь испортить свою карьеру вкрай?

Что?

– Что? Дамир Давидович, какие свидания, вы вообще о чем? Я привез Таисию посмотреть на объект. Интересно ее видение. Художники любят творить в тишине и одиночестве, а не тогда, когда кругом будет полно народа.

Рома говорит что-то еще… я стараюсь его слушать. Правда стараюсь, но в голове все еще набатом бьется мысль о том, какого же низкого мнения обо мне Дамир. Неужели он думает, что я настолько ветреная? Едва ли месяц с нашей с ним ночи прошел, а я, по его мнению, уже по свиданкам ходить начать должна?

Или вот так же, как и эта дамочка с перекрученной юбкой, на столе неработающего ресторана ноги раздвигать?

В этот момент я его ненавижу.

– Дамиру Давидовичу просто плохо, – цежу я.

Как всегда, не думаю, о чем говорю, но сдержать в себе тот яд, что словно течет по венам после испытанного мною за какие-то пять минут, не могу.

– Видишь же, какие у него красные щеки и глаза. Капилляры полопались. Возможно, давление. В его возрасте такое возможно. Оттуда и помутнение сознания, – я говорю совершенно серьезном тоном, пытаюсь даже толику участия добавить. – Дамир Давидович, а вдруг у вас инсульт? Улыбнуться можете? Надо улыбнуться, чтобы проверить. Если лицо будет несимметри…

– Достаточно, – рявкает Дамир и срывается с места.

Стремительным шагом он проходит мимо нас и покидает помещение.

– И что это было? – смеется Рома, я же делаю шаг вперед, выпутываясь из его объятий, если о его ладонях на моих плечах можно так выразиться. – Ты поймала их на самом-самом решающем моменте? Сбила их финишную прямую? – Рома уже вовсю гогочет.

– Нет, – поджимаю я губы. – Они разругались еще до моего появления. Понятия не имею, из-за чего, и знать не хочу, – лукавлю я. – Можно я похожу здесь одна, огляжусь?

– Конечно-конечно. Я покурю снаружи.

Я киваю и… как истинный мазохист, направляюсь в ту сторону, откуда вышел Дамир.

Глава 11

Я замираю прямо на пороге. Останавливаюсь как вкопанная, заметив скинутые на пол предметы со стола. Бумаги, ручки, несколько папок и даже декор. Все бесформенной грудой валяется в центре кабинета. Не нужно обладать уникальными способностями, чтобы сложить два и два и понять, где именно Дамир собирался заняться сексом. В том, что именно здесь это и должно было произойти, сомнений не остается.

Мне тошно. И больно. Хочется разнести здесь все. Перевернуть стол, разбросать по комнате стулья, покрошить все на мелкие кусочки. Но я так не сделаю, конечно же. Не имею права. Вообще, если задуматься, я и ревновать Дамира не имею права, потому что он не мой и никогда моим не был, просто я…

Я глупо думала, что та ночь хоть что-нибудь для него значила. Маленькую толику, мне бы и ее хватило. А теперь выходит, я была лишь “одной из”. Спасибо хоть имя мое запомнил и не унизил тогда, назвав иначе.

– Охо-хо, весело же здесь было, – смеется Рома, останавливаясь где-то позади меня. – Тась, идем-ка в другое место, здесь точно вряд ли можно вдохновиться, если только мы не собираемся превратить ресторан в бордель.

Будь я в другом состоянии, я бы обязательно посмеялась над его шуткой, но мне так плохо, что я просто позволяю Роме увести меня отсюда.

Мы поднимаемся на второй этаж, на мансарду, которую предыдущий владелец никак не использовал.

– Эту часть Дамир планирует переделать в особое место, – говорит Рома. – Иди сюда.

Он тянет меня к небольшому окну. За ним – проезжая часть и боковая часть парка, где по вечерам красиво освещаются аллеи. Из-за отсутствия времени я была в этом районе не так часто, но видела обзоры у некоторых блогеров, да и Ульяна мне все уши прожужжала про этот парк. Мы как раз собирались сходить на днях.

– Вечером тут будет незабываемо. Дамир хочет устроить здесь что-то вроде особенной локации.

– Особенной?

– Романтической. Той, где люди будут проводить особенные дни. Юбилеи, годовщины. Даже предложение руки и сердца можно организовать. Не Эйфелева башня, конечно, но тоже ничего. Отечественная достопримечательность, – смеется Рома. – Я из этой мансарды изначально предлагал сделать зал для покера, но Дамир сразу же эту идею отмел.

Последнюю фразу он произносит таким тоном, что становится понятно – Рома о решении Дамира сожалеет. И идею создать зал для покера считает куда более оптимальной, чем романтический зал. Мне же эта идея очень нравится. Я даже начинаю представлять, как все можно здесь обустроить. В покере я не сильна, а вот сделать особенный зал, в котором обязательно понравится девушкам и женщинам, вполне мне по плечу.

– В общем… этот зал будет на тебе. Я подключу еще несколько наших дизайнеров, конечно. Они будут работать с тобой. Точнее… ты с ними. Будешь помогать, идеи свои подкидывать, хорошо?

– Я кое-что набросала, – отвечаю тихо. – Не в планшете пока, но думаю, через несколько дней сделаю, чтобы ты смог посмотреть. Я подумала… можно взять золотой и…

Я вздрагиваю от резкого громкого смеха. Рома начинает смеяться, не сдерживаясь. Запрокидывает голову назад и хохочет, а мне становится не по себе. Даже жалеть начинаю, что вообще заикнулась.

– Ну какой золотой, Таечка? – говорит, успокоившись. – Мы тут серьезный ресторан оборудуем, а не шатер цыганам обставляем.

Я резко замолкаю. Чувствую, как неприятно жжет щеки. Я неправильно выразилась. Не собиралась я здесь устраивать то, о чем он говорит, но желание говорить дальше пропадает.

– Извини, я просто…

– Ничего, – отмахивается. – Поработаешь с нами, наберешься опыта. Ребята у меня крутые, профессионалы. Ты их слушай. А пока можешь тут почилить. Подумай, что где можно было бы поставить, может, порисуй. Но без золотого, пожалуйста.

Рома снова смеется, а я окончательно сникаю. Становится обидно, что он вот так меня оценивает и воспринимает. Я, конечно, из бедной семьи, не Ульяна, но я тоже способная. И в цветовой гамме отлично разбираюсь, умею сочетать цвета. Но говорить об этом Роме не стану. Вместо этого сажусь на единственный стоящий здесь стул, который придвигаю к окну, и умещаю на коленях планшет.

Делаю наброски, чтобы показать их Роме. Я не собираюсь сдаваться и покажу на примерах, какой цвет имела в виду.

Увлекшись рисунками, не сразу обращаю внимание на то, что уже стемнело. За окном – красота. Освещенные яркие аллеи, огни автомобилей и других заведений. Здесь красиво. Особенно вечером. Уверена, как только посетители узнают об этом месте, отбоя не будет на бронирование.

Заблокировав планшет, спускаюсь в зал. В помещении так тихо, что я решаю, будто Рома оставил меня одну, но буквально через пару минут слышу стук со стороны кабинета, откуда сегодня вылетела женщина, и иду туда.

Решительно опустив ручку двери вниз и толкнув деревянное полотно, вваливаюсь в кабинет с улыбкой, которая тут же слетает с лица, потому что никакой здесь не Рома, а Дамир. Я внутренне сжимаюсь, готовая к его мгновенной недовольной реакции, но ее не следует.

Дамир полулежит на диване, закрыв глаза. С одной стороны бедра, прямо на кожаной поверхности дивана стоит стакан с виски, который вот-вот норовит упасть. Ведомая какими-то сверхъестественными силами, делаю несколько шагов.

Замираю на полпути, напоминая себе, что это плохая, очень плохая идея – вот так подходить к, судя по всему, спящему Дамиру. Но если я не заберу стакан, он, вероятно, упадет и разобьется, а Дамир потом может порезаться. Я тихонечко, он и не заметит.

Подхожу совсем близко, забираю стакан и ставлю его на стол. Осознаю, что все это время даже не дышала, когда с губ срывается рваный выдох.

– Снова ты…

На руке неожиданно сцепляются сильные мужские пальцы. Сердце начинает колотиться то ли от страха, то ли от волнения. Губы пересыхают, все мысли вылетают из головы.

– Ты меня преследуешь? – пьяно спрашивает Дамир. – Из головы не…

Замолкает. Не договаривает. Резко тянет меня на себя, так что плюхаюсь рядом с ним и в шоке распахиваю глаза, когда Дамир приближается. Так близко. Запретно.

Он что… что собирается сделать?