Электронная библиотека » Агата Кристи » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Большое путешествие"


  • Текст добавлен: 29 сентября 2014, 02:25


Автор книги: Агата Кристи


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Агата Кристи
Большое путешествие

© 1922 by Agatha Christie, Edited by Mathew Prichard

© Christie Archive Trust 2012

© Mathew Prichard, предисловие, 2012

© Ю. Полещук, перевод на русский язык, 2014

© ООО “Издательство АСТ”, 2014

Издательство CORPUS ®


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

Благодарности

Письма бабушки из путешествия стали первой, если не единственной частью семейного архива, которой моя мама, Розалинда, очень хотела поделиться с читателями Агаты Кристи. Пользуясь возможностью, хочу поблагодарить маму за увлеченность, преданность и понимание, с которым она всегда относилась к деятельности своей матери. Неизменная популярность и успех книг Агаты Кристи в последние годы – во многом результат маминого упорного труда.

Эта книга никогда не увидела бы свет без помощи таких профессионалов, как Дэвид Брон и Наташа Хьюз из издательства Harper Collins, дизайнера Рейчел Смит, а также без поддержки моей жены Люси.

Мне хотелось бы поблагодарить всех своих друзей и поклонников творчества Агаты Кристи, которые вольно или невольно помогли мне осознать всю важность наследия моей бабушки. Я говорю о Элейн Уилтшир, Джоне Каррене и Джо Кио, но на самом деле они куда многочисленнее, и большинство из них знает, о ком я говорю!



Вступление

По причудливому стечению обстоятельств я сажусь за вступление к рассказу о поездке Агаты Кристи по Британской империи именно 20 января 2012 года. Ровно 90 лет назад, 20 января 1922 года, моя бабушка отправилась в путешествие, яркое описание которого сохранилось в ее фотографиях и письмах родным.

Я звал бабушку “Нима” – первая детская попытка выговорить слово Grandma, – и в этой книге буду называть ее, как привык, хотя, разумеется, описываемые события происходили задолго до моего рождения.

Огромное счастье, что эти замечательные письма дошли до нас. Перебирая семейные архивы, я испытал немалое потрясение, обнаружив, что сохранилось не так-то много интереснейших писем известных (и не очень) людей к Ниме, а ее – и того меньше. Видимо, ее письма остались у адресатов. И можно только радоваться, что ее мать, которой Нима писала чаще всего, бережно сохранила письма дочери; вероятно, спустя три или четыре года, когда прабабушка скончалась, бабушка забрала свои письма, поскольку они вместе с прочими бумагами обнаружились в семейной коллекции – а у нас в семье всегда любили писать письма! Прочитав эту книгу, вы поймете, какой восторг я испытывал, когда год или два назад впервые читал переписку, смотрел на короткие адреса и разглядывал черно-белые снимки, заботливо вклеенные в старые фотоальбомы.

Разумеется, за эти 90 лет мир изменился до неузнаваемости – в особенности те места, в которых бабушка побывала во время путешествия: Южная Африка, Австралия, Новая Зеландия, Гавайи и Канада. Причем изменились не только страны, но и то, как мы общаемся, наши деловые и семейные взаимоотношения; словом, сама социальная среда стала совсем другой. Пожалуй, отдельные обстоятельства путешествия и люди, принимавшие в нем участие, показались бы странными даже своим современникам, но, несмотря на это, перемены все же очень ощутимы.

Взять хотя бы майора Э. А. Белчера, одного из главных действующих лиц, не считая моих бабушки с дедушкой. До того как отправиться в путешествие, он служил инспектором по поставкам картофеля. Майор всегда отличался непростым характером. Его непредсказуемость и безалаберность причинили чете Кристи немало беспокойства во время путешествия. Должно быть, друзья и коллеги Белчера вздохнули с облегчением, узнав, что он намеревается уехать из Англии на целых десять месяцев! Однако находились и такие, кто в него верил, ведь затраты на поездку были весьма существенны: десятимесячное содержание группы из четырех-семи человек, исключая месяц отпуска моих бабушки с дедушкой, “бесплатный” проезд на пароходах по всему миру и “бесплатные” же поездки внутри разных стран, не говоря уже о жалованье самого Белчера и моего дедушки Арчи. В конце книги я привожу кое-какие сведения о выставке Британской империи 1924 года. Но, в конце концов, нам не на что жаловаться: ведь нам осталось интереснейшее, захватывающее и очень точное свидетельство о жизни вскоре после Первой мировой войны, написанное автором, чей талант рассказчика по сей день не знает себе равных.

Отдельно хочется сказать о способах связи. Единственными средствами коммуникации, доступными участникам путешествия, были письма да при необходимости краткие телеграммы. Ни электронных писем, ни телефонов – а значит, никакой возможности срочно связаться с родными и узнать, к примеру, как себя чувствует Розалинда, двухлетняя дочурка Нимы. Письма, как и наши путешественники, плыли на пароходах, и на доставку в оба конца требовались недели, если не месяцы, хотя в целом почта работала исправно. Но система связи в разных странах функционировала из рук вон плохо, а значит, составить расписание и маршрут было сложновато (и это еще мягко сказано). Что же тогда говорить о возможности связаться с родиной! Нима и Арчи еще до отъезда прекрасно понимали, что в течение десяти месяцев будут по сути отрезаны от дочери.

С семейной точки зрения решение супругов Кристи присоединиться к майору Белчеру было отчаянно смелым, учитывая, что с финансами у них было туго. Думается мне, предложение исходило от неугомонного Арчи, которого к тому же не устраивала его работа (а ведь по возвращении его должность могла оказаться занята!). Нима же страстно желала посмотреть мир да к тому же опасалась, что в браке с коммерсантом, у которого всего две недели отпуска в году, такая возможность больше никогда не представится. Сидя за письменным столом, я вспоминаю, как Нима всю жизнь любила путешествовать, и эта страсть заносила ее в самые разные страны – на Ближний Восток, в Северную Африку, на Шри-Ланку, в Америку и Вест-Индию, – причем иногда за ней следовало все семейство, и трудно поверить, что в 1922 году она никак не могла этого предвидеть. Бабушка еще не знала, что ее ждет, и не нам упрекать эту живую и страстную натуру за то, что она воспользовалась единственной, как ей тогда казалось, возможностью повидать отдаленные уголки земного шара, несмотря на финансовые трудности и на то, что Нима понимала: она будет сильно скучать по дочери. Стоит отметить, что домашние в те годы (в случае Нимы – мать, сестра, слуги) помогали друг другу куда больше, нежели теперь.

В общем, Нима с Арчи отправились в путешествие, превратившееся в удивительный, совершенно непредсказуемый круговорот лиц, событий и пейзажей, которые разворачивались перед нашими героями. Некоторые из мест, где они побывали – к примеру, водопад Виктория, Столовая гора или гавань Сиднея, – никуда с тех пор не делись, хотя и существенно изменились. Куда большую горечь (а я побывал во всех трех городах) у меня вызывают фотографии Хобарта, Веллингтона и в особенности Соборной площади в новозеландском Крайстчерче. Первые два не узнать в современных оживленных городах. Простой черно-белый снимок поражает меня естественной элегантностью и красотой, внушая глубокое чувство вины и сожаления о том, что прогресс уничтожил нечто действительно ценное. Конечно же, Крайстчерч серьезно пострадал от землетрясения 2011 года, но, думается мне, если бы человек, живший в 1922 году, увидел, как изменился и разросся город за истекшие десятилетия, он испытал бы те же горькие чувства, что и я.

Огромное впечатление на меня произвел тот случай, когда Нима ездила на ферму Кучин-Кучин в гости к семейству Беллов, которым (по ее словам) принадлежала большая часть австралийского скота. Беллы с их неподдельным жизнелюбием и энергичностью резко отличались от деспотичного майора Белчера, но, быть может, Ниме и вправду раньше не приходилось встречать настолько свободных, независимых и непосредственных людей, как Беллы? Она не забывала о них никогда – ни в радости, ни в горе. Помню, как в 1950-е я познакомился с сыном Фрика Белла, Гилфордом, который стал одним из самых успешных и прогрессивных архитекторов в Австралии: по его проектам построены отдельные здания, ставшие визитной карточкой гавани Сиднея, и некоторые дома в Мельбурне. Помню, как, проведя с нами выходные в Гринуэе (надо сказать, на тот момент дом отчаянно нуждался в покраске), Гилфорд на прощанье написал в книге почетных гостей: “Всегда красьте меня в белый!” Помню и то, как в Мельбурне меня пригласили на ужин в его на удивление простой дом (разумеется, белый), в каждой комнате которого по воле хозяина на стене висела только одна картина. Гостиную украшал один из самых одухотворенных пасмурных пейзажей, которые мне доводилось видеть: Рассел Дрисдейл, автор картины, подарил ее Гилфорду, который спроектировал для него дом. Неудивительно, что все семейство Беллов так вдохновляло Ниму.

Что сказать о фотографиях, которые сделала Нима? Если оставить за скобками качество ее техники (в Южной Африке у бабушки украли камеру, и, как мне кажется, новая оказалась удачнее), они очень выразительны. Перелистывая два альбома, которые Нима нам оставила, я не могу не восхищаться ее усердием: такое впечатление, что она не выпускала фотоаппарат из рук. Быть может, мне только кажется, но эти фотографии чем-то похожи на ее книги: такие же непосредственные, четкие и очень талантливые. Больше всего мне запомнились следующие сюжеты (разные, но на удивление точно передающие дух времени и места): заготовка леса в Канаде, серфинг в Гонолулу, полиция в Суве, маленький сборщик хлопка, поезда, Сьюзен на ферме Кучин-Кучин и “поезд через буш”. Подробнее рассказывать не буду, вы все увидите сами.

Как ни странно, чаще всего мне задают один и тот же вопрос про Ниму: “Все это хорошо, но какая она была на самом деле?” За последний месяц, перечитывая ее письма и просматривая фотографии, я не раз задавался вопросом: быть может, теперь, когда я узнал о бабушке столько нового, мне стоит пересмотреть свои обычные ответы? Раньше я говорил, что Нима была человеком замкнутым, застенчивым, терпеть не могла выступать на публике, давать интервью, обсуждать собственные книги и вообще заниматься чем-либо, кроме сочинительства. Больше всего ей нравилось проводить время в кругу семьи и близких друзей; она искренне верила в то, что Бог есть (и, разумеется, дьявол тоже). Для меня же Нима была самой лучшей бабушкой, которая куда охотнее обсуждала со мной мои вкусы и интересы, нежели рассказывала о своих. Я всегда говорил, что она умела слушать как никто другой. И я по-прежнему уверен, что так оно и есть – все же я знал ее почти четверть века.

Однако, читая ее рассказ о путешествии по империи, я вижу другую Агату Кристи. Эта Агата куда увереннее чувствовала себя на публике, чем та, которую я помню. На ферме в Кучин-Кучине она пела в компании, с удовольствием общалась с другими пассажирами корабля и отважилась расстаться с маленькой дочкой на целых десять месяцев. Я вижу даму, которая за обедом, пусть и по ошибке, заняла место среди городских сановников, пока ей не было сказано пойти и сесть возле мужа. Молодую женщину 32 лет, уверенную в себе и в муже, несмотря на постоянные перемены, и могу предположить, что вся поездка держалась на Ниме с Арчи, учитывая непредсказуемую натуру Белчера. В общем, я вижу молодую Агату, куда более уверенную в себе и напористую, чем Нима, которую я запомнил, – и что же? Я еще больше горжусь бабушкой.

Спустя три или четыре года по возвращении из путешествия, как всем вам, должно быть, хорошо известно, Ниме пришлось пережить смерть матери, а затем – измену Арчи и развод. Вследствие этих потрясений она исчезла или потерялась и в конце концов обнаружилась в Харрогейте под другим именем. Не будем сейчас обсуждать подробности этих перипетий, скажу лишь, что такое совпадение двух самых прискорбных событий неминуемо перевернуло бы жизнь большинства из нас. Нима не стала исключением, и уверенная, беззаботная женщина, сопровождавшая в 1922 году мужа, после пережитого в 1926–1927 годах изменилась до неузнаваемости. Второй брак Нимы оказался очень удачным, отныне всю свою душу, энергию и талант она вкладывала в семью и, разумеется, в работу. Дни, когда Агата любила повеселиться в компании, ушли навсегда. Но от этого, пожалуй, мы только выиграли: ведь после 1927 года ее творчество обрело истинный размах и зрелость.

С исторической точки зрения рассказ о путешествии по Британской империи (причем как текст, так и фотографии) – уникальное свидетельство о жизни в 1920-х годах, пробуждающее у читателя любопытство и ностальгию. Для меня же это еще и великолепный портрет той бабушки, которую я не знал, но, тем не менее, очень рад, что когда-то Нима была именно такой.

Мне кажется, любой, кто пишет об Агате Кристи, не может обойти стороной ее творчество, и Нима в этом бы со мной согласилась. Поэтому я должен упомянуть, что вскоре после возвращения домой она опубликовала приключенческий детектив “Человек в коричневом костюме”, один из героев которого, сэр Юстас Педлер, вопреки обыкновению, списан с реального знакомого бабушки – майора Белчера. По сюжету Белчера, как бы он ни возражал, должны были убить, но взамен Нима дала его герою титул (Арчи уверял, что “ему это понравится”). Я никогда не пересказываю сюжеты романов Нимы, добавлю лишь, что сэру Юстасу отведена важная роль. У персонажей Нимы редко находились прототипы, поскольку бабушка не видела в них необходимости, но мне кажется, что это все же не единичный пример. Многие люди, с которыми ей довелось общаться, и события, произошедшие во время путешествия по империи, нашли отражение в ее книгах. Некоторые считают даже, что Энн Беддингфелд удивительно похожа на саму Агату Кристи в молодости – такая же отважная любительница приключений…

Мэтью Причард
20 января 2012 года

Предисловие

Я написала три книги, была счастлива в браке и мечтала поселиться в деревне.

И у Арчи, и у Патрика Спенса – нашего друга, который тоже трудился у Гольдштейна, – все чаще возникали неутешительные мысли о работе: перспективам, которые им обещали и на которые намекали, похоже, так и не суждено было осуществиться. Оба занимали руководящие посты, но в убыточных компаниях, порой даже находившихся на грани банкротства. Спенс как-то заметил: “Это просто шайка аферистов. Вроде бы все законно. Но мне все это не нравится”.

Арчи ответил, что у некоторых компаний сомнительная репутация. “Как бы мне хотелось, – задумчиво проговорил он, – хоть что-то изменить”. Он с удовольствием работал в Сити, у него была коммерческая жилка, но чем дальше, тем меньше ему нравились его работодатели.

И тут случилось нечто совершенно неожиданное.

У Арчи был знакомый, который в те годы возглавлял Клифтон-колледж, – некий майор Белчер. Человек он был своеобразный. Он умел блефовать как никто другой. По его словам, во время войны ему обманом удалось получить пост инспектора по поставкам картофеля. Что в историях Белчера было вымыслом, а что правдой, мы так никогда и не узнали, но в его пересказе это звучало как анекдот. Когда началась война, Белчеру было лет сорок-пятьдесят; министерство обороны предложило ему должность, которая позволяла остаться на родине, но майора это не заинтересовало. Как-то во время ужина с неким высокопоставленным лицом зашел разговор о картофеле, с которым в 1914–1918 годах были серьезные трудности. Насколько я помню, запасы очень быстро кончились. По крайней мере у нас в госпитале мы его в глаза не видели. Не знаю, был ли виноват в перебоях с поставками Белчер, но не удивлюсь, если так и есть.

“Этот напыщенный старый дурак, с которым я разговаривал, – рассказывал Белчер, – заявил, что пост инспектора по поставкам картофеля – очень, очень ответственная должность. Я ответил, что к этому надо подойти со всей серьезностью: уж очень много лодырей развелось. Кто-то должен взять дело в свои руки: один-единственный человек, который отвечал бы за все. Он со мной согласился. ‘Но учтите, – добавил я, – что такому человеку придется очень хорошо платить. Нечего и ждать, что вы найдете толкового специалиста на скудное жалованье, а ведь вам нужен настоящий профессионал. Такому нужно платить по крайней мере…’” – тут он назвал сумму в несколько тысяч фунтов. “Это слишком много”, – ответило высокопоставленное лицо. “Но ведь вам нужен хороший работник, – возразил Белчер. – Между прочим, я бы за такие деньги ни за что не согласился”.

Эта фраза стала решающей. Спустя несколько дней Белчера упросили занять должность инспектора с тем жалованьем, которое он сам назвал, и контролировать поставки картофеля.

– Что вы знаете о картофеле? – поинтересовалась я.

– Ровным счетом ничего, – ответил Белчер. – Но я не собирался в этом признаваться. Заниматься можно чем угодно – достаточно лишь найти помощника, который худо-бедно в этом разбирается, кое-что почитать по теме, и дело в шляпе!

Белчер как никто другой умел производить впечатление. Он свято верил в собственный талант организатора, и подчас проходило немало времени, прежде чем выяснялось, какую он кашу заварил. По правде говоря, свет не знал человека, менее способного организовать что-либо. Он, как многие политики, считал, что сначала необходимо все разрушить (причем в любой сфере), а потом воссоздать из хаоса, как сказал бы Омар Хайям, “в созвучии с велением души”. Беда в том, что ничего воссоздать Белчер не мог. Но это, как правило, выяснялось слишком поздно.

В какой-то момент своей карьеры он поехал в Новую Зеландию, где произвел на заведующих школой настолько неизгладимое впечатление своими планами по реорганизации, что его тут же назначили директором. Примерно год спустя ему предложили кругленькую сумму, чтобы он уволился – не из-за недостойного поведения, но исключительно из-за устроенной им неразберихи, ненависти, которую сумел внушить коллегам, и собственной страсти к тому, что Белчер называл “прогрессивным, новаторским, современным управлением”. Как я уже говорила, человек он был своеобразный. Одни его любили, другие ненавидели.

Однажды вечером Белчер пришел к нам на ужин. Он уже оставил должность инспектора по поставкам картофеля и рассказывал, чем собирается заниматься дальше.

– Слышали про имперскую выставку, которая состоится через полтора года? Ее нужно как следует организовать. Надо встряхнуть колонии, чтобы они по струнке ходили и всячески нам помогали. Я отправляюсь в командировку по Британской империи, в кругосветное путешествие, и начнется оно в январе. – Тут он пустился в подробности. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь поехал со мной в качестве финансового советника, – добавил Белчер. – Что скажешь, Арчи? У тебя всегда была голова на плечах. Ты возглавлял школу в Клифтоне, работал в Сити. Ты тот, кто мне нужен.

– Я не могу бросить работу, – возразил Арчи.

– Почему? Объясни все начальнику, скажи, что путешествие позволит тебе набраться опыта, и все в таком духе. Думаю, он согласится сохранить место за тобой.

Арчи выразил сомнение, что мистер Гольдштейн на это согласится.

– И все же подумай над этим предложением, мой мальчик. Я был бы рад, если бы ты поехал со мной. Разумеется, вместе с Агатой. Она ведь любит путешествовать?

– Да, – только и смогла вымолвить я (а ведь это еще было слабо сказано!).

– Я тебе опишу наш маршрут. Сперва мы отправимся в Южную Африку. Мы с тобой, ну и секретарь, разумеется. С нами поедут Хайамы: он картофельный король из Восточной Англии. Очень разумный малый. Мой близкий друг. Везет с собой жену и дочь. Но они только до Южной Африки. Дальше Хайам ехать не может: слишком много дел на родине. А мы оттуда отправимся в Австралию, а после Австралии – в Новую Зеландию. В Новой Зеландии я немного отдохну: у меня там множество друзей, да и страна мне нравится. Пожалуй, мы возьмем месяц отпуска. Вы сможете съездить на Гавайи или, если угодно, в Гонолулу.

– Гонолулу, – выдохнула я. Все это звучало как во сне.

– Затем мы поедем в Канаду и оттуда домой. Путешествие займет месяцев девять-десять. Что скажете?

До нас наконец дошло, что Белчер настроен серьезно, и мы решили хорошенько все обдумать. Разумеется, все затраты Арчи будут оплачены, вдобавок он получит тысячу фунтов гонорара. Если я поеду с ним, практически все мои дорожные расходы тоже будут оплачены, поскольку я сопровождаю мужа. Проезд на поездах и пароходах в каждой из стран будет бесплатным.

Мы скрупулезно подсчитали деньги. В итоге оказалось, что мы, пожалуй, можем себе это позволить. Тысячи фунтов, обещанной Арчи, должно было хватить на то, чтобы заплатить за мое проживание в гостиницах, и на то, чтобы нам вдвоем съездить на месяц в Гонолулу. Разумеется, мы рисковали, но очень надеялись, что все получится.

Мы с Арчи были за границей всего дважды, и оба раза недолго: один раз – на юге Франции, в Пиренеях, а другой – в Швейцарии. Мы обожали путешествовать – видимо, мне привила вкус к путешествиям та поездка в семь лет. Я мечтала посмотреть мир, но едва ли это было возможно. Работа связала нас по рукам и ногам: я уже поняла, что коммерсант может себе позволить не больше двух недель отпуска в год, а за такой короткий срок далеко не уедешь. А я так хотела побывать в Индии, Китае, Японии, на Гавайях и во множестве других мест, но, видимо, мечтам моим не суждено было сбыться.

– Загвоздка в том, – сказал Арчи, – согласится ли на такое старина Желтолицый.

Я ответила: будем надеяться, что он ценит Арчи. Муж был уверен, что на его место возьмут другого: ведь столько людей ищет работу. Разумеется, “старина Желтолицый” не пришел в восторг. Он ответил, что, возможно, примет Арчи обратно – поживем-увидим, – но, разумеется, не гарантирует, что место будет по-прежнему свободно. Этого от него Арчи требовать не может. Муж рисковал, что по возвращении его должность окажется занята. Мы заспорили.

– Это риск, – заявила я. – Большой риск.

– Да, это риск. Скорее всего, мы вернемся в Англию без единого пенни, и у нас окажется чуть больше сотни фунтов в год на двоих, а работу будет найти трудно – может, даже труднее, чем сейчас. Но с другой стороны, если не рискнешь, так ничего и не добьешься, верно?

– Решай сама, – ответил Арчи. – А как быть с Тедди?

“Тедди” мы тогда звали Розалинду – кажется, потому, что однажды в шутку назвали ее Тедпоул[1]1
  Тедпоул (англ. tadpole) – головастик, малыш.


[Закрыть]
.

– Тедди возьмет Панки (так мы теперь зовем Мадж). Или мама. Они с радостью за ней присмотрят. Да и няня им поможет. Нет-нет, с этим проблем не будет. Сам подумай, ведь это наш единственный шанс, – мечтательно проговорила я.

Мы думали обо всем снова и снова.

– Что ж, ты можешь поехать один, – чтобы не быть эгоисткой, наконец предложила я, – а я останусь.

И посмотрела на Арчи. А он на меня.

– Я без тебя не поеду, – возразил он. – Мне без тебя будет неинтересно. Либо мы рискнем и ты тоже поедешь, либо нет. Но решать тебе: ты рискуешь куда больше меня.

Мы думали, думали, и наконец я согласилась с Арчи.

– Пожалуй, ты прав, – призналась я. – Это наш шанс. Если не воспользуемся им, всю жизнь будем жалеть. Ты прав, если не рискнуть, когда подворачивается такая возможность, тогда и жить не стоит.

Мы никогда не боялись рисковать. Мы поженились, несмотря ни на что, и теперь вот решили посмотреть мир, а по возвращении будь что будет.

Дела домашние было устроить несложно. Квартиру в Аддисон-мэншнс можно было сдать за неплохие деньги, которых вполне хватило бы на жалованье Джесси. Мои мама и сестра с радостью согласились взять к себе Розалинду с няней. Единственная проблема возникла в последний момент, когда мы узнали, что мой брат Монти возвращается из Африки домой. Сестра была в ярости, что я не дождусь его приезда.

– Приезжает твой единственный брат, к тому же на войне его ранили, он не был на родине несколько лет, а ты как ни в чем не бывало отправляешься путешествовать! Как тебе не стыдно! Тебе бы следовало сперва подумать о брате.

– Ты не права, – ответила я. – Сперва я обязана думать о муже. Он едет в командировку, и я еду с ним. Жена обязана следовать за мужем.

– Монти – твой единственный брат. Быть может, у тебя еще много лет не получится с ним повидаться.

В общем, сестра меня расстроила, но мама меня горячо поддержала:

– Долг жены – следовать за мужем, – заявила она. – Муж важнее всех, даже детей, что уж говорить о братьях. Запомни, если слишком часто оставлять мужа одного, ты его неминуемо потеряешь. Тем более такого мужчину, как Арчи.

– Вот уж это не так, – возмутилась я. – Арчи – самый верный и преданный муж на свете.

– С мужчинами в этом нельзя быть уверенной, – возразила мать вполне в викторианском духе. – Жена обязана быть при муже. В противном случае он считает себя вправе ее забыть.


Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3 Оценок: 2
Популярные книги за неделю


Рекомендации