Читать книгу "Барская жизнь"

Глава 13. Допрос с пристрастием

У дверей ресторана с вывеской «Бристоль» остановилась закрытая черная карета. Безупречно чистая, отполированная поверхность кареты наводила на мысль о потраченных усилиях и средства на поддержание ее в порядке. Два коня, таких же смоляных и причесанных, стояли спокойно, только иногда шевелили ушами, прислушиваясь исключительно к чмоканиям кучера. Форменный кучер, сидя на козлах, постоянно сплевывал на мостовую и хрюкал, будто был простывшим или у него была вредная привычка. Один из коней удумал опорожниться. Он приподнял основание хвоста и с предварительным хлопком кишечных газов на мостовую посыпался пахучий навоз. Словно это был не навоз, а долгожданная манна небесная кучер одним прыжком спрыгнул с козел и собрал навоз совочком в ведерко. Не прошло и минуты, как кучер вновь сидел на своем месте и был готов к новым обстоятельствам.

Павел Витальевич вышел на крыльцо ресторана «Бристоль». Еще не успев застегнуть бобровую шубу, он поглаживал сытый живот правой рукой и отрыгивал скопившийся воздух в желудке. Как правило, все господа, по выходу из ресторана начинают курить, но Павел Витальевич не любил курить. Курение его делало слабым человеком, а быть слабым ему никак нельзя было, ведь он же своего рода помещик. Не барское дело быть слабовольным, поддаваться на наркотический соблазн. Поэтому барин мечтал после сытого обеда поскорее попасть домой на диван и вздремнуть, хотя бы на полчасика. Но этому мешала черная карета, стоявшая прямо напротив дверей и преграждающая ему путь. Дверца у кареты отворилась, из нее быстро вышли один за другим двое мужчин, одетых в черные костюмы, белые рубашки и черные галстуки. На головах у них были одинаковые головные уборы – котелки, на руках кожаные перчатки. Да и сами мужчины были похожи между собой, словно приходились родными братьями.

– Господин Ананьин? – Спросил один из них.

– Да, это я. Что вам угодно, господа?

– Пройдемте с нами в карету.

– А почему я должен это сделать? Кто вы и что вам надо от меня?

– Поверьте, это дело государственной важности и не позволяйте нам применить более убедительные аргументы. – Настойчивости у людей в черном было не занимать, в действиях чувствовался профессиональный подход.

– Ну, хотя бы вы можете мне сказать, куда меня вы отвезете? – Продолжал противиться Павел Витальевич, неспешно направляясь к карете.

– Мы отвезем вас в полицейский участок. Будьте спокойны. Вам ничего не грозит. Беседа не займет много времени.

Повинуясь двум спутникам, барин сел в карету. Во время пути оба мужчины сидели молча. Павел Витальевич пытался было с ними заговорить, пошутить, но кроме себя больше никого не рассмешил. Занавески на окнах были плотно прикрыты черными шторками, поэтому определить, куда они ехали было невозможно. Только звук колес по мостовой извещал, что ехали по улицам города. Действие алкоголя заканчивалось, и Павел Витальевич начинал осознавать всю сложность ситуации, в которую его везла карета. Он вспоминал свои последние дела, уплаты налогов, отчисления в биржу, сделки, договоры и никак не мог определить с какой стороны его могли подставить конкуренты. Карета остановилась. Мужчины молча помогли выйти барину из кареты. Оглядевшись вокруг, Павел Витальевич увидел унылый колодец кирпичного двора, окруженного трехэтажными домами. Выход из него находился за коваными воротами, у которых дежурил вооруженный солдат. Пасмурное небо посыпало легкий снежок. Несмотря на это снег таял, образуя лужи и снежную жижу на дороге.

Перед тем как войти в здание, Павел Витальевич остановился и стал по привычке стряхивать снежинки с рукавов шубы, но несильный толчок в спину заставил его оставить это дело. По коридорам полицейского управления чеканили шаги офицеры с цветными папками в руках. Они передвигались с такой скоростью, что после их прохода образовывалась разность давления и завихрения в воздухе. Провожатые остановились напротив двери, расположенной в конце коридора первого этажа, постучали и открыли дверь. За столом с зеленой скатертью сидел офицер в чине капитана. Павла Витальевича усадили на стул, прямо напротив этого серьезного офицера, который, что-то усердно царапал на бумаге, не поднимая головы. Сопровождающие конвоиры растворились в темноте кабинета и сидели так тихо, будто их не было вообще. Наконец, капитан вытер картофельный нос рукавом и посмотрел из подобья свекольными глазами на Павла Витальевича.

– Что молчите? Вам угрожали, деньги предлагали, условия ставили? – Спросил низким голосом капитан.

– Простите. Не понимаю ваших вопросов. – Павел Витальевич действительно не понимал намеков.

– Не прикидывайся дураком! Молчать! Здесь я задаю вопросы! – Капитан вскочил с места и обошел стол, остановился у стула, на котором сидел Павел Витальевич и нагнулся. Он приложил большой палец правой руки к ноздре и сморкнулся. Крепкая зеленая сопля выскочила из его ноздри и шлепнулась на ботинок барина.

– Попрошу не орать на меня! И вести себя приличнее. Вы не имеете такого права, даже находясь при исполнении, господин, не знаю как вас там, капитан! – Побагровел Павел Витальевич и попытался встать.

– Сидеть, сказал! Мы были с обыском в вашем доме, нашли улики. Вы прокололись, как мыльный пузырь. О, га-га-га! – Заржал капитан, словно гусь, и его брызги слюны упали на багровое лицо барина.

– Какие еще там улики, предъявите их немедленно. И перестаньте так смеяться!

Капитан вдруг резко заткнулся. Он опять приблизил свое усатое лицо с картофельным носом к лицу барина. Затем поставил сапог на стул между ног Павла Витальевича, давая понять, кто тут главный. Его взгляд был изнуряющий, противный и настырный. Он давил на психику своей волей.

– Продолжаете отпираться, а если я вам задам взбучку, после которой не поздоровится не вам, не вашей иностранной подружке? – В фразе капитана крылся намек на одну единственную иностранную подружку, которой была Мери.

– Что случилось с Мери? Вы знаете, где она?

– Ага! Вот вы и раскололись! Все слышали? Запишите в протокол! Теперь отвечайте, в каких связях вы состоите с иностранной разведкой?

– Ни в каких связях я не состою, оставьте эти ваши домыслы. Мери была моей возлюбленной. Мы переписывались, но в последнее время… от нее нет писем.

– Была! Запишите, он признался! Она действительно была с господином Ананьиным в связях. Сколько она вам заплатила? Вас надо допросить с пристрастием, может, тогда вы заговорите. Письма, мы их все прочитали. Ха-ха-ха, мы давно следим за этой перепиской и все знаем о вас. Ха-ха-ха.

– Да перестаньте же меня уличать в моих связях! Мери действительно проживала в городе какое-то время, а в конце августа покинула страну и уехала к себе на родину в Париж. – Павлу Витальевичу нечего было скрывать.

Капитан толкнул ногой стул, от чего стул с Павлом Витальевичем грохнулся на спинку. Мгновенно подскочили двое черных демоном, притаившихся в темноте и вернули барина и его стул в прежнее состояние.

– Зачем вы так поступили? В чем конкретно вы меня подозреваете? – Продолжал возмущаться Павел Витальевич.

– В связях с английской разведкой. Что еще непонятно? Или я плохо говорю, может на английском или французском спросить? Мери – английский шпион, а ее сопровождающий Дюпон, является наемником и преступником. Их присутствие в России, в нашем городе не случайное, а у вас, господин Ананьин, начнутся большие проблемы, если вы не расскажите все, что натворили. Мне нужны факты, дни, места пребывания, встречи. Все! Все, что может помочь следствию!

Двое черных демонов опять появились рядом. Они сорвали с барина шубу, рубашку, сняли сапоги и штаны. Затем завели его руки за голову и связали между собой и шеей.

– Перестаньте надо мной издеваться, прикажите развязать меня, – запротестовал Павел Витальевич. – Мне ничего про них неизвестно. Мы расстались в дружеских отношениях, ничего подозрительного я в их действиях не заметил.

Павел Витальевич говорил много. Он рассказывал о дружеских чаепитиях, посещениях городских театров и ресторанов. Ему хотелось помочь следствию, но он не мог связать в своей голове пребывание его французских друзей и их преступностью. Капитан вел себя бесцеремонно. Он перешел на откровенный мат, отработанный годами и, в конце концов, объяснил причины страстного допроса. Оказалось, что во время пребывания Мери и Жульена в городе Ярославле, были похищены древние дорогостоящие книги из национальной библиотеки. Все факты указывали на спланированную аферу загадочной парочки, а барин был просто прикрытием.

– Неужели все, что вы поведали, является правдой? Ведь я поверил ей. Мы полюбили друг друга. Она была со мной откровенна. А Жульен, он прекрасный малый, но как он обиделся, когда я отбил у него Мери. Это правда, он такой вспыльчивый. – Продолжал не верить Павел Витальевич и искать объяснения.

– Развяжите его! Эх, дорогой господин Ананьин, да вы простачек, вас обвели вокруг пальца. Эти шпионы хорошо обучены английской разведкой, они могли бы прикинуться нищими или военными, может приличной богатой парочкой, и вы бы ничего не поняли, пока бы они вас не обокрали. Помогите господину одеться! – Убедительно продолжал капитан.

Потом черные демоны привели Павла Витальевича в первозданный вид, а капитан распорядился принести два стакана горячего «чайку с сахарком» и предложил пересесть поближе к столу. За чашкой чая капитан принес глубочайшие извинения барину, попросил забыть их разговор и не вступать в возможные отношения с бывшими иностранными гостями, а также докладывать ему лично о любых повторных действиях. Допрос закончился заполночь. Барина доставили до дома все в той же блестящей черной карете те самые двое демонов в черном. Уже находясь дома, Павел Витальевич долго не мог уснуть после случившегося с ним. Он ходил из угла в угол комнаты и перебирал воспоминания, никак не связанные с преступностью.

Глава 14. Раковый финал

В гостиничном холле было светло и свободно. Мебель равномерно расставлена по стенам, тем самым она не препятствовала посетителям гостиницы передвигаться в хаотичном направлении, занимать места, где попало. Если стоять спиной к входу, то справа на стене висел большой деревянный багет, а напротив, слева висела не менее крупная деревянная рамка. И та и другая деталь интерьера содержала в себе художественную мазню, которую в простонародье называют первым ругательным словом следующим посте болевого шока. Картины в свое время были приобретены на аукционе за солидную сумму бывшим владельцем этой гостиницы, а ныне покойным родственником настоящего наследника господина Юдина Якова Иосифовича. Служащие гостиницы были те еще язвы, вместо того, чтобы принять нетрадиционное искусство, как шедевр человеческой фантазии, глумились над картинами и вкусом хозяев заведения. От таких ежедневных эстетических испражнений картины стали заметно меркнуть и темнеть, однако плохая репутация не коснулась багета и рамки, а лишь наоборот возросла. На фоне сиреневых стен и померкшего искусства элементы обрамления отсвечивали натертым золотом и лакированным благородным деревом.

– Картины полное дерьмо, – нарушил молчание Павел Витальевич, когда краем глаза заметил приближение господина Юдина. – А вот обрамления заслуживают уважение.

– И это заметьте, не вы первый говорит, но именно эти шедевры бросаются посетителям в глаза при входе и при выходе, тем самым надолго запоминаются как визитка моей гостиницы.

Господин Юдин был потомственным спекулянтом. Если его просили разрезать на две равные части батон хлеба, то он обязательно отрезал его под острым углом. При этом большая часть всегда доставалась обязательно ему. Когда господину Юдину нужно было узнать о вашем состоянии, он просто спрашивал о том, как вы ходите в уборную, а потом на основе сказанного строил логические цепочки выводов. Если вы собираетесь поселиться в гостиничном номере впервые, то обязательно попадете в заплесневелый клоповник с видом на отхожее место во дворе.

– С прибытием, господин, Ананьин! Вам, как всегда люкс?! – Деловито сказал Яков Иосифович.

– Конечно! Это все мои вещи. – Согласился барин и указал на два чемодана, которые необходимо было помочь занести в номер.

– Примите, пожалуйста, ключики. Проходите на третий этаж. Сию минуту распоряжусь о вещах. Петр, выходи, тебя барин ждет.

Выдав ключи от свободного номера, господин Юдин метнулся в сторону служебного помещения, где мучился от безделья пожилой гарсон Петр. Маленького роста, лысый, сухощавый дедок по имени Петр появился из-за бюро и, сильно шаркая ногами по полу, вцепился железной хваткой за ручки чемоданов, направился к лестнице. Кто кого поднимал по лестнице гарсон Петр чемоданы или чемоданы Петра было трудно понять, однако, вещи были доставлены в номер. Павел Витальевич вынул монету достоинством в пять копеек и прилепил дедушке на лысую голову.

– Спасибо барин! Располагайтесь и отдыхайте на здоровье. – Благодарил Петр и задом выходил из номера, кланяясь на ходу, – отдыхайте на здоровье.

Прибыть в Москву и поселиться в гостинице вынудило Павла Витальевича заказное письмо от общества землевладельцев и промышленников. Такой съезд всегда проводился в конце зимы и проходил в течение трех дней. В торжественном зале одного из дворцов, предоставленных князем Раковым, собиралось большое количество влиятельных людей. В президиуме места традиционно занимал сам председатель Раков с пятью, выбранными общим голосованием, секретарями. На съезде обсуждалось все. С трибуны выступающие толкали речи о перспективах сельского хозяйства, внедрения средств механизации в производственные процессы, о государственных дотациях при неурожаях. Много внимания уделялось новым законам и образованию. В конце каждого рабочего дня объявлялся торжественный ужин. Первый торжественный ужин оказался не таким уж и запоминаемым. Ничего сверхъестественного не произошло, разве только двое господ во время еды подавились крошками, а один расколол тарелку ножом, когда резал мясо. Ужин прошел на сухую, чайная церемония не вызвала ни у кого особого удивления, но все ожидали, что-нибудь покрепче. Вдохновляло то, что впереди было еще два торжественных ужина и это само по себе не могло не радовать.

Развозка привезла Павла Витальевича к ресторану «Жемчужная Ракушка» вечером в начале девятого. Довольно сытый после ужина и розовощекий от усталости он зашел в раскрываемые перед ним двери. В помещении курили табак и кальян, но дышать было можно. Расположившись за одиноким столиком, первым делом Павел Витальевич попросил графинчик водки и маринованной селедочки на закусь.

– Буть сполненнос! Дну нутку! – Шустрый официант, качался, словно был немного поддатый, принял заказ и улетел его мухой исполнять.

В ресторанном зале было шумно. За столиками сидели по трое и по четверо человек, мужчины, женщины, старики и старухи. Покачивая бедрами, женщины разгуливали между столиками. Они, то выходили из помещения в уборную, то возвращались обратно к своим кавалерам. Каждый подобный раз это походило на торжественное выступление. Женоугодники вскакивали с мест, торопились встретить свое сокровище еще по пути к столику и помогали подвинуть стул к столу. Женщины прекрасно освоились в таких условиях, они чувствовали свое преимущество перед мужчинами и играли этим как могли. Павел Витальевич никого не знал в этом зале, поэтому он разглядывал всех по очереди, пытаясь узнать хоть кого-либо через рюмку водки. Когда графинчик подошел к концу и последний ломтик селедки лег на ржаной хлеб к нему, вместо официанта, подошел элегантно одетый фраер. Этот господин был заметно пьянее, чем Павел Витальевич, но наглости ему было не занимать.

– Осмелюсь вам ответить, что вы пялитесь на мою даму вот уже который час, чем смущаете ее и сильно напрягаете меня, конкретно. Не соизволите ли извиниться, господин хороший, перед моей дамой и мной.

– Вряд ли я мог причинить вам какое-либо беспокойство, глядя в сторону прекрасной дамы. – Ответил спокойно и уверенно барин.

– В таком случае, нам надо выйти на воздух для более близкой беседы, – с этими словами пьяный господин отвесил леща Павлу Витальевичу так громко, что в ресторанном зале все притихли.

– Ну, раз вы так просите, – медленно ворочая онемевшей щекой, продолжил Павел Витальевич, – тогда извольте, буду только рад отблагодарить вас за столь навязчивое приглашение.

Выйдя на задний двор ресторана, пьяный фраер резко развернулся и, без предупреждения, вмазал барину кулаком в лицо. Затем, другим кулаком ткнул в правый бок. Боль сковала тело Павла Витальевича, и он присел на корточки. Новый пинок, но теперь уже ногой обрушился слева на плечо, повалив барина на землю.

– Димон! Что же ты делаешь, скотина? Ты ведь бьешь порядочного человека. Уйди. Вон от сюда, мерзавец. – Спасительный женский голос вступился за барина.

Шикарная брюнетка, в роскошном синем платье с ярко накрашенными красными губами, принялась помогать подняться на ноги Павлу Витальевичу.

– Между нами ничего не было. Забудь меня навсегда. Я ненавижу тебя. – Ругала дама фраера по имени Димон, а тот, перебивая ее, пытался оправдаться.

Тут подбежали два официанта и помогли помочь барину прийти в себя. Незнакомую даму и Павла Витальевича они провели в небольшую уютную комнату для особых персон, принесли выпивки и еды за счет заведения. Незнакомая дама хлопотала вокруг Павла Витальевича. Она держала лед, завернутый в полотенце, прижимая его к лицу барина и извиняясь за своего бывшего друга.

– Я вас сразу заметила. Вы сидели один, такой несчастный, усталый. А этот проклятый Димон взбесился, стал ревновать и говорить гадости в ваш адрес. Это было невыносимо слушать.

– Могу я узнать ваше имя? – Наконец Павел Витальевич смог сказать первые слова.

– Анна Ивановна. Простите, Ракова Анна Ивановна! Я дочь князя Ракова.

– Какое совпадение, я только сегодня с ним ужинал после съезда. Меня зовут Ананьин Павел Витальевич. Ваш отец превосходный человек. Похоже, вы пошли в него характером.

– Может быть.

– Ну, не скромничайте, Анна Ивановна. Это действительно так. Вы меня здорово выручили. Знаете, я ведь никогда раньше не дрался. Свою правду всегда отстаивал только умом и знаниями. Эти чувства своей беззащитности, физической слабости ранее мне были недоступны.

– Ах, дорогой Павел Витальевич, вы словно прозу пишите, как красиво излагаете мысли. Говорите же еще, продолжайте.

Павел Витальевич и Анна Ивановна сидели вместе, придвинув стулья вместе. Они общались так, словно были знакомы много лет, и после долгой разлуки, наконец, встретились. Анна Ивановна много рассказывала о своих чувствах, которых никто не понимает. Когда она говорила, ее локоны волос касались лица Павла Витальевича и напоминали о долгожданной женской ласке, которой ему не хватало в последнее время. Потом они ели и пили, поглядывая друг на друга и улыбаясь. Новая подруга также рассказала о том фраере Димоне, который вначале вел себя, как порядочный господин, а когда оказался банкротом, проигравшим все в карты, стал невыносим и эгоистичен.

– Сначала я жалела его, терпела все его выходки, пыталась поддержать, как настоящий друг в тяжелую минуту. Он жил два месяца за мой счет, но теперь все кончено, и он сам в этом виноват. – Объяснила Анна Ивановна.

– Дорогая Анна, Аня, Анечка, если можно. Наше случайное знакомство возможно судьба. Смею предложить, поедем ко мне в номер и продолжим наши разговоры в более искренней обстановке.

– Так, в первое свидание и сразу в номер? – Загадочно посмотрела Анна Ивановна прямо в глаза и захихикала.

– Не могу быть навязчивым, но мне хорошо с тобой, как никогда еще не было, – искренне говорил Павел Витальевич.

– А что, и поедем! Я доверяю вам себя и свое тело, но учтите, я буду бриллиантом до тех пор, пока вы будете меня таковой считать, а я это чувствовать. На такое готовы? – Хитрости и задора в Анне Ивановне было не занимать.

– Готов! Я искал тебя Аня всю свою сознательную жизнь и теперь никому не отдам. Ты создана для меня.

В первом часу ночи карета привезла Павла Витальевича и Анну Ивановну к гостинице «Юдин и Ко». Швейцар, все тот же гарсон Петр, только теперь в фуражке и кителе открыл двери и угодливо кивал, прикрывая зевающий рот наружной стороной руки.

– Господин Юдин уже спит, что изволите в номер принести? – Сквозь зевоту произнес Петр.

– Спасибо тебе, Петр. Ничего не надо. Иди, отдыхай.

Петр выдал ключи от номера и, шаркая ногами, ушел в свою комнатку. Павел Витальевич, убедился, что в холле никого нет, взял Анну Ивановну на руки и поднялся в номер. Не включая свет, молодые люди принялись заниматься любовью. Что у одного, что у другого до этого были партнеры, но то, что происходило этот раз, не походило, ни на что. Потеряв голову, Павел Витальевич позабыл про Мери и Машку, они не шли в сравнение с Анной. Это была та девушка, в которой сочетались все качества, которых не доставало в других. Как никто другой она была близка и любима, с ней хотелось быть вечно. Анна Ивановна тоже была счастлива, наконец, она нашла человека, мужчину, который ее понимал, ценил ее женский ум, красоту и искреннюю любовь. Она готова была отстаивать свое счастье, даже если бы пришлось идти на жертвы. Она понимала, что так в первый же вечер знакомства, нельзя поддаваться на искушение минутной слабости. Но при повторном взгляде на уверенное, харизматичное бородатое лицо барина, настоящего русского мужика, теряла рассудок и сдавалась, так и не выставив преград. Так может быть только при любви с первого взгляда. Она не разочаровалась и не разочаровала его – Павла Витальевича и в этот вечер пообещала быть ему верной на всю жизнь.

Через три месяца приготовлений к свадьбе Анна Ивановна вышла замуж за Павла Витальевича Ананьина, но княжескую фамилию свою менять не стала. Молодая семейная пара переехала на постоянное место жительства в усадьбу Ананьиных, где зажила уверенной семейной жизнью. Машка, получила образование, устроилась работать в прачечную и встретила в городе приличного молодого человека с жильем, который предложил ей совместную жизнь. Господин Юдин снял, наконец, ненавистные картины и Петр сжег их во дворе. От Мери и Жульена больше никогда вестей не было. Помещик Третюхин частенько стал навещать семью Ананьиных. Через год в семействе Ананьиных-Раковых родилась дочка, а еще через два года другая дочка и все стало еще лучше, чем было. Вот она, значит, какая – барская жизнь.

2014 год