![](/books_files/covers/thumbs_240/soldat-do-poslednego-dnya-vospominaniya-feldmarshala-tretego-reyha-1933-1947-63280.jpg)
Автор книги: Альбрехт Кессельринг
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 8
МЕЖДУ КАМПАНИЯМИ. ЗИМА 1939/40 ГОДА
Распространение зоны ответственности командования на северную часть Польши. – Реорганизация обороны. – Перевод на запад, на должность командующего 2-м воздушным флотом
Читателю, возможно, будет интересно узнать, что, будучи командующим 1-м воздушным флотом, я ничего не знал ни о стратегической концентрации сил и средств на западе, ни о плане наступления Гитлера. Мне пришлось передислоцировать львиную долю подчиненных мне частей. Часть из них была переброшена в район моей прежней зоны ответственности, часть – на запад, в зону ответственности 2-го воздушного флота, командование которого размещалось в Брунсвике, и 3-го воздушного флота с командованием в Мюнхене. Первым делом надо было их перевооружить и дать отдохнуть личному составу. В то время мне ничего не было известно ни о колебаниях, существовавших в нашем военном планировании, ни о напряженности в отношениях между Гитлером и главнокомандующим сухопутных войск; об этих вещах я узнал лишь после войны. Столь сильная закрытость и отсутствие каких-либо утечек информации объяснялись стилем руководства, характерным для Гитлера, – он один держал в руках все бразды правления. У кого-то на этот счет может быть иное мнение, но, на мой взгляд, преимущество подобного стиля руководства состоит в том, что командиры всех уровней концентрируют все свои интеллектуальные усилия на решении одной задачи – той, которая непосредственно стоит перед ними. Изучая военную историю, я искренне поражался тому, до какой степени влияли на командиров высшего звена взгляды, тревоги, советы и критика их ближайших коллег. В подобных случаях широта взгляда на проблему шла во вред глубине. Что до меня, то я был лишь рад отсутствию необходимости беспокоиться по поводу проблем, возникающих на других фронтах, – это лишь отвлекало бы меня от моих собственных. Я слишком уважал людей, которым было поручено командование другими участками, чтобы считать, будто мои советы могли бы им чем-то помочь.
Разумеется, все можно довести до абсурда, и, к сожалению, история Второй мировой войны дает нам достаточно примеров перегибов, имевших катастрофические последствия. Однако зимой 1939/40 года я был рад возможности не забивать себе голову по поводу положения дел на западе. Я был буквально завален текущей работой в моей зоне ответственности, географические рубежи которой расширились за счет включения в нее северной части Польши. Это означало, что базы ВВС, созданные в последние годы в восточных районах Германии, поблизости от границы, нужно было перебросить в Польшу, где их следовало реорганизовать и расширить с использованием объектов и инфраструктуры, оставленных поляками. Эта работа была доверена генералу Бинеку, в прошлом пилоту, ветерану Первой мировой войны, занимавшему должность командующего административной зоной в районе Познани. Во время моих многочисленных полетов над территорией Польши я был счастлив видеть, как внизу, на земле, с удивительной быстротой разворачиваются работы, в результате которых к концу 1939 года были созданы первые летные школы, в том числе школа для пилотов бомбардировочной авиации в Торне, а в Варшаве открылись мастерские по ремонту самолетов. Появление на польской территории объектов, на которых можно было заниматься обучением личного состава, являлось очень большим подспорьем. Они облегчали Германии решение проблемы дефицита географического пространства. По мере того как в Польшу перебрасывались сильные, хорошо обученные части люфтваффе, в районах их новой дислокации создавались сети противовоздушной обороны, что, помимо прочего, помогало решить проблему умиротворения оккупированных территорий.
В моей прежней зоне ответственности организация эффективной противовоздушной обороны в это время стала приоритетной задачей, поскольку было ясно, что с вступлением в войну Англии и Франции рано или поздно возникнет проблема воздушных налетов. Первым делом следовало позаботиться о защите Берлина, индустриальной зоны в Центральной Германии, в частности промышленных центров Магдебурга и Лейпцига, а также Бреслау с прилегающими районами добычи угля и морскими портами, в первую очередь Гамбурга и Штеттина[3]3
Немецкое название г. Щецина в Польше. (Примеч. ред.)
[Закрыть]. В тот период организация ПВО для защиты портов Восточной Пруссии и чехословацких городов с развитой индустрией по своей важности стояла на втором месте.
По давно уже сложившейся привычке я все предпочитал видеть своими глазами и потому старался как можно чаще бывать на маневрах ВВС и учениях частей противовоздушной обороны, на контрольных стрельбах зенитной артиллерии. Общая картина состояния ПВО в зоне моей ответственности, которую я получил благодаря многочисленным неожиданным визитам в части в период празднеств и торжеств, убедила меня в том, что мы уже переболели детскими болезнями. Время должно было помочь нам развить созданные системы защиты в соответствии с техникой и тактикой, применяемыми для нанесения авиаударов.
В последнем квартале 1939 года Йесконнек впервые рассказал мне о своем плане реорганизации системы противовоздушной обороны в Германии. Он считал необходимым слить все зенитные части и службы ПВО в единую организацию. Мы подробнейшим образом проанализировали все достоинства и недостатки этого замысла и пришли к выводу, что новая организация была не только идеальным, но и единственно возможным решением проблемы, способным обеспечить максимальную защиту при минимуме средств. Реализацией наших идей занялся генерал Стумпф и эксперт в области зенитной артиллерии Визе. Геринг помогал своими директивами. Хотя он и был непревзойденным мастером по части перекладывания своей работы на подчиненных, время от времени, предаваясь размышлениям в часы своего весьма продолжительного досуга, он выдавал весьма плодотворные идеи, касающиеся развития люфтваффе. К примеру, именно Герингу принадлежала идея создания крупных соединений зенитной артиллерии – дивизий и корпусов. Она полностью себя оправдала. Однако, входя в состав сухопутных войск, зенитные части, тем не менее, оставались в подчинении ВВС и, соответственно, главнокомандующего люфтваффе. Это была неудачная схема, которая могла бы поставить под угрозу единство командования. Угроза эта могла быть снята лишь при условии, что военно-воздушные силы добровольно согласились бы играть вторую скрипку.
12 января 1940 года как глава берлинского командования ВВС я, как обычно, от себя и своих подчиненных поздравил рейхсмаршала с днем рождения. Затем состоялся обед, на котором присутствовали все высокопоставленные деятели рейха. Я был рад этой возможности прояснить для себя целый ряд вопросов, относившихся к сфере моей деятельности. За день до этого пошли слухи о том, что между Герингом и Гитлером произошла шумная ссора, хотя никто не знал, какова была ее причина. Когда время моей встречи с Герингом было перенесено на час вперед, я предположил, что это каким-то образом связано с упомянутой неприятной историей. Я не ошибся. Никогда – ни прежде, ни впоследствии – я не видел Геринга в состоянии столь глубокой хандры, а при его темпераменте это говорило о многом. Впрочем, у него были основания для того, чтобы чувствовать себя подавленным. Выяснилось, что один из наших летчиков совершил вынужденную посадку в Бельгии, причем помимо него в самолете находился пассажир, у которого был черновик нашего плана кампании. Того, что одним из участников этого происшествия оказался летчик, было вполне достаточно, чтобы расстроить человека даже с более крепкой нервной системой, чем у Геринга. Степень нанесенного ущерба, однако, невозможно было оценить, поскольку полная информация об этом инциденте была недоступна. Мы не знали, какие именно части плана не были сожжены пилотом и таким образом оказались в руках бельгийского Генерального штаба и, следовательно, в руках французов и британцев.
Когда вскоре после меня прибыл маршал авиации Веннингер, некогда работавший на должности военного атташе в Лондоне, а в то время представлявший наши интересы в странах Бенилюкса, оказалось, что он также не в состоянии дать нам удовлетворительные объяснения по поводу этой истории. Никто не сомневался, что двум несчастным грозил приговор военного суда. Однако в данном случае, как это вообще нередко случалось в ходе первых кампаний, нам повезло. Коротко говоря, противник не оценил в должной мере важность попавших к нему документов, а мы со своей стороны вскоре изменили общий план наших действий.
Первым делом мне пришлось выслушать поток брани в адрес командного состава люфтваффе. Геринга нисколько не заботило то, что вряд ли можно было обоснованно возложить ответственность за происшедшее на кого-либо из компетентных офицеров 2-го воздушного флота. Командующий флотом, маршал авиации Фельми и начальник штаба Каммхубер были немедленно сняты со своих должностей. Все мы подверглись жестокому разносу и получили новые назначения. Что касается меня, то в мой адрес Геринг рявкнул (иного слова и не подберешь): «А вы возьмете на себя командование 2-м воздушным флотом!» Далее последовала пауза, после которой Геринг добавил: «Потому что больше у меня никого нет».
Тон его был отнюдь не дружеским, но, по крайней мере, он говорил искренне!
Во время обеда, который последовал за этой встречей, я сумел вкратце обрисовать Стумпфу, который сменил меня на должности командующего 1-м воздушным флотом, круг его новых обязанностей.
Для меня вся эта история означала конец передышки между двумя кампаниями. На следующее же утро, 13 января 1940 года, я вместе с моим проверенным пилотом Зелльманом сидел в кабине моего старого «Ю-52». В условиях сильного обледенения мы летели в Мюнстер, туда, где в казармах службы связи люфтваффе расположился боевой штаб 2-го воздушного флота. Мой прежний начальник штаба Шпейдель также перебрался туда следом за мной.
Глава 9
2-Й ВОЗДУШНЫЙ ФЛОТ В ЗАПАДНОЙ КАМПАНИИ
Стратегическая концентрация сил на западе с участием трех групп армий – В, А и С; главную задачу решает группа А (прорыв танковой группы фон Клейста в Арденнах). – 10.05.1940 года, 5.35 утра. Начало наступления, выброска воздушных десантов в Голландии (Роттердам и т. д.). – 11. 05.1940 года. Захват форта Эбен-Эмаэль. – 14.05.1940 года. Капитуляция Голландии. – 17–24.05.1940 года. Германские танки прорываются к побережью Ла-Манша. Бои за плацдармы в Артуа, Фландрии и Дюнкерке. – 28.05.1940 года. Капитуляция Бельгии. – 4.06.1940 года. Завершение эвакуации британских экспедиционных сил из Дюнкерка. – 5.06.1940 года. Наступление группы армий В вдоль русла Сены и в низовьях Марны. – 9.06.1940 года. Наступление группы армий А в верхнем течении Эсны. – 10.06.1940 года. В войну вступает Италия. – 14.06.1940 года. Наступление группы армий С в верховьях Рейна. – 14.06.1940 года. Оккупация Парижа. – 16.06.1940 года. Петен создает новое французское правительство. – 22.06.1940 года. Подписание перемирия между Францией и Германией
Наши группы армий при активной поддержке люфтваффе беспрепятственно прошли широким фронтом по территории Польши, и сопротивление поляков было быстро сломлено. Многие задавались вопросом, как теперь пойдут дела на западе, где перед нами стояла задача нанести поражение армиям двух великих держав, занимающим выгодные позиции. Я смотрел в будущее с надеждой. Как сухопутные войска, так и люфтваффе доказали свою храбрость и мужество в Польской кампании и, что еще более важно, извлекли из нее уроки, которые наверняка давали нам весьма существенное преимущество перед противником, компенсировать которое у него не было возможности. Я был убежден, что до начала наступательной операции у нас достаточно времени, чтобы перевести приобретенный опыт в практическую плоскость и ликвидировать наши недостатки в боевом и техническом оснащении. Со своей стороны, западные державы в последние четыре месяца демонстрировали нерешительность, которую можно было истолковать как проявление слабости.
Приняв командование 2-м воздушным флотом от маршала авиации Фельми, я обнаружил в подчиненных мне частях исключительно высокий уровень боеготовности. В то время как противник бездействовал, мы провели некоторое количество разведывательных полетов, а также операций, целью которых было нарушить тыловое обеспечение западных держав.
В то время 2-й воздушный флот включал в себя следующие структуры:
– 2-е командование войск связи;
– 122-я эскадрилья глубокой разведки;
– 4-я авиагруппа под командованием маршала авиации Келлера;
– 8-я авиагруппа под командованием маршала авиации фон Рихтгофена;
– 9-я авиагруппа под командованием маршала авиации Колера (с 23 мая 1940 года);
– 1-я авиагруппа под командованием маршала авиации Грауэрта (с 15 мая 1940 года);
– воздушно-десантная группа под командованием маршала авиации Штудента;
– 1-е авиакрыло истребительной авиации под командованием генерала Остеркампа;
– 2-й корпус зенитной артиллерии под командованием генерал-лейтенанта Десслоха;
– 4-я воздушная административная зона (Мюнстер) под командованием генерал-лейтенанта Шмидта;
– 10-я воздушная административная зона (Гамбург) под командованием генерал-лейтенанта Вольфа.
2-й воздушный флот был придан группе армий В под командованием генерала фон Бока для оказания сухопутным войскам авиаподдержки. Группа армий В состояла из 18-й армии, которой командовал генерал фон Кюхлер, и 6-й армии под командованием генерала фон Райхенау. Кроме того, 2-й воздушный флот должен был оказывать поддержку Северному командованию военно-морских сил, во главе которого стоял адмирал Карле.
Следующие несколько дней я занимался процедурой передачи дел и совершал ознакомительные полеты. Первым делом я побывал в штабе группы армий, поскольку, с моей точки зрения, мой контакт с его работниками был недостаточно тесным. Фон Бок удивился, увидев вместо Фельми меня, но был искренне рад возможности возобновить наши отношения товарищей по оружию. Начало наступления было назначено на середину февраля. Мы оба считали весьма вероятным, что в первоначальный план будут внесены изменения, но они не могли быть слишком серьезными, и потому эту тему мы не обсуждали. Я еще раз проинформировал фон Бока о составе и задачах 2-го воздушного флота и сообщил ему о своей уверенности в том, что мои части его не подведут. Особое внимание я уделил двум вопросам, по которым высказался весьма подробно: 1) я отметил, что на третий день наступления танковые части 18-й армии должны будут соединиться с десантными группами под командованием Штудента в Роттердаме или неподалеку от него; 2) я сказал, что, поскольку передовые отряды сухопутных войск имеют явно недостаточно сил и средств для того, чтобы без чьей-либо поддержки удержать захваченные мосты, им нужно немедленно установить связь с подразделениями грузовых планеров на канале Альберта.
Фон Бок был отнюдь не уверен в том, что ему удастся вовремя выйти на намеченные позиции в районе Роттердама. Однако, когда я без обиняков сказал ему, что судьба десанта, да и операции, проводимой группой армий, полностью зависит от своевременного прибытия на место механизированных частей сухопутных войск, фон Бок заверил меня, что сделает все, что в человеческих силах, чтобы не опоздать. Чтобы ему было легче давать это обещание, я гарантировал ему максимальную поддержку с воздуха. Было очевидно, что для того, чтобы не допустить разрыва между передовыми частями 18-й армии и частями, действующими на левом фланге, последним придется продвигаться вперед с максимальной быстротой. Помимо прочего, продвижение 6-й армии могло помочь нанесению главного удара группой армий под командованием фон Рундштедта, которая должна была действовать левее против французов.
Мне показалось, что штабу 8-й авиагруппы удалось наладить прекрасный контакт с 6-й армией и танковым корпусом Хепнера. Позднее я еще больше укрепился в этом мнении, побывав в штабе 6-й армии. Начальником штаба там был генерал Паулюс, имя которого широко известно в связи со Сталинградской битвой. Он произвел на меня особенно хорошее впечатление своим спокойствием и хладнокровными рассуждениями по поводу предстоящей пробы сил. Поскольку ему приходилось работать в связке с темпераментным фон Райхенау, все должно было быть в порядке.
4-й авиагруппе предстояло действовать в глубине боевых порядков противника. В ее задачи входило оказание поддержки воздушному десанту, действующему в отрыве от наших основных сил, нанесение упреждающих ударов по вражеским аэродромам, а также наблюдение за передвижениями войск противника в тыловых районах и создание препятствий для их свободного маневрирования.
9-я авиагруппа все еще находилась в стадии формирования, а ее личный состав обучался установке минных полей. По моим расчетам, она должна была обрести полную боевую готовность в конце апреля – начале мая 1940 года.
122-я эскадрилья глубокой разведки уже проявила себя в разведывательных полетах над морем. В этом подразделении была очень хорошая команда летчиков, которые выполняли исключительно полезную работу. Потери, которые понесла эскадрилья, были сравнительно небольшими, хотя, разумеется, они никого не радовали.
В штабе воздушно-десантной группы (в нее входили 7-я парашютно-десантная дивизия, 22-я пехотная дивизия, воздушно-транспортные части и подразделения, планеры и т. д.) я выяснил, что детальный оперативный и тактический план ее действий был разработан лично Гитлером. Маршал авиации Штудент весьма тщательно осуществлял подготовку к проведению операции, проявляя при этом недюжинное воображение. Весьма квалифицированную помощь в трудоемких технических и тактических приготовлениях ему оказывали полковые офицеры – капитан Кох, лейтенант Вицлебен и другие. Хотя я сам имел некоторый опыт воздушно-десантных операций, мне пришлось узнать много нового, прежде чем я осмелился выступить с какими-то предложениями. Что касается вопросов тактики, то тут я чувствовал себя достаточно уверенно для того, чтобы сразу же принять участие в процессе подготовки к операции. Мне было приятно убедиться в том, что генерал-майор фон Спонек, командир 22-й пехотной дивизии, был весьма энергичным, по-хорошему гибким военным и неплохо разбирался в вопросах, касающихся ВВС. Впоследствии граф фон Спонек был осужден военным судом за то, что нарушил приказ и отступил из Крыма. В конце войны он был расстрелян в Гермершайме – насколько мне известно, его казнили по приказу Гиммлера или Гитлера, отданного во время приступа паники.
Задача генерала Остеркампа, старого «орла», ветерана Первой мировой войны, состояла в том, чтобы с помощью истребителей обеспечить непосредственную поддержку сухопутным войскам и прикрыть «юнкерсы», используемые для десантной операции, как в воздухе, так и на земле. Это было новое по своему характеру задание, для выполнения которого необходимы были высокое мастерство летного состава, а также организационные способности и быстрота тактического мышления командования.
2-му корпусу зенитной артиллерии приходилось бороться с трудностями, являвшимися следствием его чересчур поспешного формирования. Генерал Десслох, в прошлом кавалерист и летчик, имел достаточный опыт в ведении наземных боевых действий, чтобы удовлетворить потребность сухопутных сил в защите от атак с воздуха. Однако втиснуть на марше зенитную артиллерию в походные колонны сухопутных частей оказалось весьма нелегким делом: ни один армейский командир не хотел нарушать походные порядки своей части или подразделения, никто не желал двигаться в хвосте зенитчиков. В то же время все хотели, чтобы в нужный момент они оказывались рядом. Это был вопрос из разряда тех, которые требовали моего личного вмешательства. В подобных случаях нам обычно удавалось находить компромиссные решения, хотя они не всегда были удовлетворительными, а подчас оказывались и неудачными.
После моих ознакомительных поездок по штабам подчиненных мне структур потянулись весьма напряженные недели штабных совещаний, внесения изменений в планы и оперативных учений по отработке действий в ходе предстоящих операций, которые проводились как на земле, так и в воздухе. Так продолжалось с февраля по начало мая. По окончании этого периода я полностью вошел в курс всех дел. Хотя это требовало немалых финансовых средств, было решено укомплектовать 4-е бомбардировочное авиакрыло машинами «Хе-111», а 30-е бомбардировочное авиакрыло – «Ю-88». Штабы и боевые части отрабатывали свои действия на первом этапе операции. Нам удалось добиться полного взаимодействия сухопутных войск и ВВС. 8 мая 1940 года я присутствовал на заключительном совещании воздушно-десантной группы, в котором участвовали командиры всех отдельных частей и подразделений и на котором были получены ответы на последние нерешенные вопросы. На мой взгляд, предложенная схема организации связи была слишком сложной, тем более что Штудент явно не хотел давать 22-й пехотной дивизии полную свободу действий. Проведение операции осложняло еще и то обстоятельство, что в нее вмешивались Гитлер и Геринг (например, идея использования так называемых «кумулятивных мин», разрушивших бронированные башни форта Эбен-Эмаэль, принадлежала Гитлеру). С другой стороны, их вмешательство обеспечило Штуденту в некотором роде привилегированную позицию, за которую он ухватился обеими руками. Когда начались боевые действия, уже в самые первые часы стало очевидно, что командованию ВВС, являвшемуся единственным стабильным руководящим звеном в осуществлении воздушной части операции, придется куда активнее участвовать в корректировке тактики, чем предполагалось поначалу.
Как я уже говорил, Штудент хотел сам руководить операцией, находясь на переднем крае. Было бы лучше, однако, если бы на начальной стадии операции он отдавал приказы, находясь в тылу, и взял на себя управление войсками непосредственно на поле боя лишь тогда, когда появилась бы возможность беспрепятственно руководить действиями двух дивизий, входящих в состав десанта, из штаба, дислоцированного на передовых позициях. Разумеется, 7-й дивизии ВВС потребовался бы собственный оперативный штаб, но этот вопрос можно было бы решить. Имелись и другие моменты, которые меня беспокоили. Несмотря на все свои преимущества, «Ю-52» при использовании его в качестве военно-транспортного самолета имел целый ряд серьезных недостатков. У него не было противопулевой защиты топливного бака. К тому же, поскольку использование его для выброски десанта было своего рода импровизацией, у него было слишком слабое вооружение и недостаточный радиус действия. Время перелета до точки десантирования составляло несколько часов, а выброска десанта должна была произойти точно в назначенное время, минута в минуту. На маршруте протяженностью в многие сотни километров транспорты должны были сопровождать наши истребители. С помощью «Me-109», способных находиться в воздухе лишь в течение короткого периода времени, эту задачу решить было практически невозможно. Тем не менее, Остеркамп и его первоклассные летчики сумели это сделать.
Синхронизировать по времени бомбардировку датских аэродромов и выброску десанта на бумаге было куда легче, чем на деле. Вдобавок ко всему, вечером 9 мая был получен приказ от явно нервничавшего главнокомандующего люфтваффе. В нем говорилось, что двум эскадрильям тяжелых бомбардировщиков надлежало действовать за пределами побережья Дании на случай внезапного появления боевых кораблей противника. Приказ поступил в штаб в мое отсутствие, и мой начальник оперативного отдела не мог отменить его, несмотря на все свои опасения по поводу того, что его выполнение может помешать своевременной высадке десанта.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?