Читать книгу "Эра пустоши"

06:00 – Подъём.

06:30 – Физическая подготовка. Силовые тренировки. Проходят на площадке под открытым небом или в специально оборудованном зале.

08:00 – Завтрак. Короткий перерыв для приёма пищи в общей столовой.

08:30 – Стратегические занятия. Инструктаж по тактическим и стратегическим действиям. Введение в военное планирование.

10:00 – Боевая подготовка. Отработка боевых навыков, в том числе рукопашный бой, использование оружия.

12:00 – Обед.

12:30 – Лабораторные тесты. Проверка физических и ментальных показателей, изучение физиологических изменений под нагрузкой.

14:00 – Моделирование боевых миссий. Участие в виртуальных или реальных симуляциях боевых заданий.

17:00 – Свободное время. Отдых, общение между инициарами, или дополнительные тренировки по желанию.

18:00 – Ужин.

19:00 – Вечерний инструктаж. Информация о текущих задачах, проверка командной сплочённости.

20:00 – Отбой.

Теона медленно читает расписание вслух, и по мере того как она продвигается, мои руки начинают холодеть, а взгляд инстинктивно засекает текущее время.

18.55.

Судя по всему, через пять минут нас ждет вечерний инструктаж.

– Жесткий график, – мрачно усмехается Теа. – Но не жестче, чем на Полигоне. Нам выделили целый час на отдых и общение.

– Или дополнительные тренировки по желанию, – хмуро дополняю я.

– Зато отбой в восемь, – оптимистично заявляет Теона. – До шести утра многое можно успеть, – многозначительно подытоживает она, поражая меня очередной резкой сменой настроения. Как ей удается не унывать в этом аду?

– Успеть бы отдохнуть…

– Ари, не тухни. Прорвемся, – подбадривает меня Теа. – Согласись, условия тут лучше, чем в общем бараке на Полигоне.

Вскоре синие буквы на экране сменяются схемой жилого модуля. Комнаты, оснащённые персональными санузлами, соединяются извилистыми коридорами, как части сложного механизма. В центре схемы мигает красный круг – указание на большой зал, куда нам, очевидно, необходимо направиться.

Глава 20

Мы с Теоной направляемся к месту нашего первого инструктажа. На Полигоне подобное мероприятие проходило весьма хаотично и состояло в основном из мотивационных пафосных речовок Харпера и Эванса, больше направленных на то, чтобы вызвать сумятицу в наших мыслях и хорошенько запугать. Посмотрим, изменится ли риторика наших командиров за пределами Полигона.

Бесконечные коридоры и однообразные повороты напоминают лабиринт, но зафиксированная в памяти схема жилищного модуля (назвать это место бараком или общежитием язык не поворачивается) безошибочно ведет меня туда, куда нужно. Я никогда не испытывала сложностей с запоминанием карт и маршрутов. В Улье навигационный навык вырабатывается с детства, так как весь остров – это один огромный лабиринт, связанный сложной витиеватой системой наземных и подземных переходов и туннелей.

– Ты так уверенно двигаешься… – едва поспевая за мной, удивляется Теа. – У тебя случайно нет в голове навигационного чипа? Я бы сто раз уже заблудилась, – сокрушённо вздыхает она.

– Следи за указателями, если забыла схему, – пожав плечами, указываю на мигающие красные стрелочки, обозначающие направление. Внутри поднимается волна гнева и возмущения: я не могла ошибиться во время ночного патрулирования. Пусть я не настолько вынослива физически, как Кассандра или Шон, но в некоторых своих навыках уверена на все сто.

Карты, маршруты, планирование – это моя стихия и сильная сторона. И мысль о том, что Харпер посмел заявить, будто я «сбилась с пути», вызывает у меня ярость. Нет, что-то не сходится. Я вспоминаю каждую деталь той ночи, каждый шаг, и чем больше думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь – он лжет. Возможно, меня тупо подставили, и Эванс намеренно показал мне неверный маршрут. История с пропажей передатчика в свете этих подозрений теперь выглядит еще более мутной.

Мы наконец подходим к стеклянным дверям, которые бесшумно разъезжаются перед нами. Зал просто огромен и напоминает амфитеатр с шестью рядами сидячих мест и проходом по центру, разделяющим помещение на два фланга. Металлические стены холодно блестят под ярким светом ламп, а плазменные экраны на них транслируют тот же видеоряд, что и центральный дисплей. Всё это напоминает театр военных действий, где зрителям предстоит увидеть очередное «представление».

Интересно, кого сегодня мы увидим на сцене?

Я стремительно иду вперед. Громоздкая обувь глухо стучит по гладкому полу, но звук не приносит облегчения, а лишь усиливает гнетущую тишину.

Я обвожу взглядом зал, выискивая знакомые лица. Шона и Дилана замечаю первыми, их фигуры отчётливо выделяются на фоне бледных стен. Шон поднимает руку в приветственном жесте, в серых прищуренных глазах мелькает слабая тень облегчения, но оно быстро сменяется настороженностью и беспокойством. Еще сильнее взлохматив взъерошенные волосы, он быстро направляется к нам. Дилан не отстает от него ни на шаг. Темные тени под глазами и скованность движений выдают накопившуюся усталость. Кажется никому из нас искусственно вызванный сон не добавил бодрости – ничего удивительного, учитывая устроенное генералом шоу.

М-да, теперь мои наивные фантазии о том, что я могу потребовать у Одинцова каких-либо объяснений, кажутся еще более нелепыми и абсурдными. Интуитивно я всегда чувствовала, что генерал крайне опасный, непредсказуемый и неуправляемый человек. Он превратил Полигон в собственную военизированную империю, где правят исключительно его воля и приказы. В голове не укладывается, почему президент Корпорации позволяет ему подобное самоуправство? Особенно сейчас, когда его единственная дочь находится под контролем Одинцова? Какого рода договорённости их могут связывать?

– Шон! – Теона бросается к Ховарду на шею, и на её лице мелькает улыбка – слабая, но настоящая и искренняя. Шон обнимает её чуть сильнее, чем обычно.

– Я так боялся, что больше тебя не увижу, – уткнувшись носом в ее белокурую макушку, Ховард бросает на меня пронзительный взгляд, заставляющий мои щеки смущенно вспыхнуть. – Неплохо выглядишь, Ари, – подмигнув мне, он отпускает Теону и переключает все свое внимание на нее. И это правильно. Не очень красиво с его стороны – подмигивать и делать комплименты одной девушке, при этом держа в объятиях другую.

– Согласись, принцесса, это было эпично, – обращается ко мне Дилан в своей привычной саркастичной манере. Невольно отмечаю про себя, что все одеты одинаково: утеплённые комбинезоны плотно облегают тела, кожаные куртки добавляют ощущение тяжести.

– Ты про расстрел? – уточняю я.

– И про это тоже, но раз мы все здесь, значит, у генерала на наш счет имеется особый хитроумный план, – ухмыляется он в ответ. – Нас выделили из сотни. Неспроста же?

– Ага, выделили, чтобы хорошенько помучить, а потом отправить на убой, – язвительно вставляет подоспевшая к нам Кассандра.

Краем глаза замечаю приближающихся Юлин Ши и Финна Лиамса. Они по-прежнему держатся вместе, оставаясь для остальных самыми закрытыми членами команды. Юлин сама по себе скрытный и осторожный человек, предпочитающий больше наблюдать, чем говорить, а вот Финн вызывает у меня больший интерес. Он производит впечатление интеллектуала, разбирающегося в научных теориях творящегося звиздеца, но исходя из каких-то скрытых мотивов, не спешит делиться с остальными своими выводами и догадками.

– Сомневаюсь, что генерал настолько предсказуем, – комментирую я, снова умалчивая про миссию. Если еще кто-то в курсе, то это рано или поздно выплывет на поверхность. Но я склоняюсь к мысли, что Харпер целенаправленно выдал мне искаженную информацию. Вопрос – зачем?

– У нас в запасе чуть больше трех недель, – задумчиво произносит Кэс. – Не думаю, что до экзамена нас отправят патрулировать материк, – в ее голосе слышны нотки неуверенности, но нам всем не остается ничего другого – как цепляться за малейшую надежду избежать мясорубки хотя бы в обозначенный срок.

– У кого-нибудь хватило ума выглянуть в окно? – вмешивается Финн, убирая с лица ярко-синюю прядь. – Видели карту? Мы на западном побережье Сахалина. Ближайшая локация на материке – Россия, а, если конкретно – дальний Восток. Нас разделяет узкий пролив, преодолеть который не составит большого труда ни для нас, ни для шершней. И вы правда считаете, что здесь безопаснее, чем там?

– Давайте подождем, что скажет командование базой, – Юлин осторожно касается плеча Финна, пытаясь сгладить жуткую картину, которую он только что нам обрисовал.

– Нам снова солгут, – цедит он сквозь зубы. – Я уверен, зачищена только территория базы. А что за ее пределами – черт его знает. Представьте, если нас решат отправить на патрулирование за границами «Аргуса»? Какие шансы вернуться оттуда живыми?

– Зачем им это делать, Финн? Проще было бы перестрелять нас еще на Полигоне, – резонно возражает Шон. – Не стоит нагнетать обстановку раньше времени. Все и так напуганы.

– Расскажите лучше, кого с кем разместили? – интересуется Теона, снижая градус напряжения. – Мы будем жить с Ари. – она бодро улыбается, обнимая меня за плечи.

– Нас с Шоном поселили, – откликается Дилан с легкой ухмылкой, бросив взгляд на своего соседа по комнате. – Надеюсь, ты не храпишь, Ховард?

Шон молча качает головой, явно не собираясь подыгрывать Пирсу в его ироничных подколах.

– Я с Юлин, – сухо сообщает Финн, до глубины души поразив всех нас.

– Я думала нас разделили по половому признаку, и в этом весь смысл разбивки инициаров на пары, – первой отхожу от лёгкого шока.

– Видимо, командование решило, что лучшие умы должны находиться в одной комнате. – взгляд Финна ненадолго задерживается на мне.

– Смотрите, не начните размножаться, – вставляет Дилан, скривив губы в похабной усмешке. – С такими тихонями, как наша Юлин, всегда жди сюрпризов. Осторожнее, Финн.

Юлин никак не реагирует, ее лицо по-прежнему остается задумчивым и отстранённым, словно она находится в другой реальности.

– Завидуй, молча, Пирс, – хмыкает Теона. – И насчет размножения Финну и Юлин можно не заморачиваться. Ты забыл, что фертильность блокируется еще в подростковом возрасте?

Дилан быстро сдувается, так ничего и не ответив. Он понимает, что его шутка не имеет никакого смысла. Это действительно так – Корпорация использует специально разработанную технологию для регулирования рождаемости населения.

В возрасте десяти лет всем детям островов размещают под кожей имплант. Обычно в районе плеча или спины, и его практически невозможно обнаружить. Он не вызывает дискомфорта и никак не влияет на повседневную жизнь носителя. По сути, имплант блокирует овуляцию у женщин и подавляет активность сперматозоидов у мужчин, напрямую взаимодействуя с эндокринной системой и контролируя уровень гормонов, таких, как эстроген и тестостерон. Извлечь его до получения специального разрешения на вступление в брак – невозможно. Ни один квалифицированный врач не согласится провести процедуру, потому что это является серьезным нарушением закона. Но в любой, даже идеально продуманной системе, есть исключения из правил. В отрядах сопротивления дети рождаются без официальных разрешений, избавляясь от имплантов с помощью подпольных медиков.

Думаю, именно так на свет появилась Юлин.

– А я одна, – тоскливо вздыхает Кэс. – Не понимаю, почему меня нельзя подселить к девчонкам? – возмущается она, но при этом смотрит на Дилана.

Ума не приложу, что Кассандра в нем нашла. И я не про внешность. С этим у него как раз порядок, но вот характер – полное дерьмо. Не исключаю, что его поведение продиктовано защитной реакцией, но мы все здесь не на курорте прохлаждаемся, и никто не пытается намеренно уколоть другого. Как вообще общество Пирса можно вытерпеть дольше десяти минут?

– Радует, что хотя бы комнаты комфортные, – вносит нотку позитива Теа. – По сравнению с тем, что было… – добавляет она, не увидев ответной реакции.

– Санузлы и удобные кровати – это, конечно, здорово, но напоминает утешительный приз перед казнью, – пессимистично замечает Кэс.

– Меня больше волнует другой вопрос, – потирая пальцем змеиную голову на своем виске, задумчиво произносит Шон. – Почему сюда вызвали только нас? Где остальные военные?

Наши взгляды внезапно встречаются, и я едва заметно киваю ему в знак одобрения.

– Может, они не нуждаются в инструктаже? – пожимает плечами Теа. – В любом случае, скоро все узнаем.

Харпер появляется внезапно, его ледяной голос разносится по залу: «Все по местам». Мы мгновенно реагируем, занимая первый ряд кресел. Разместившись между Кэс и Теоной, я пристально рассматриваю всю процессию. Само собой, майор явился не один. Следом за ним на невысокий постамент перед интерактивным экраном во всю стену поднимается эффектная блондинка в белом комбинезоне с эмблемой Улья на плече. Судя по униформе, она из группы ученых. Возможно, генетик или биолог, но не из простых, а рыбка покрупнее.

Еще одно незнакомое лицо – крупная дамочка в военном мундире с погонами подполковника. Её выправка ничуть не уступает генералу. Она встает по правую руку от Харпера, но создается впечатление, что могучей леди в мундире очень сильно хочется отодвинуться от майора подальше или еще лучше – выстрелить ему в лоб из табельного оружия.

Мысленно усмехнувшись, я думаю, что подполковник – не единственная, кому хочется выбить из Харпера всю дурь и спесь.

И всё же… В нём есть что-то завораживающее, не дающее отвести взгляд, заставляющее внимать каждому слову, ловить каждый жест. Взглянув в лица сидящих рядом девчонок, я с некоторым облегчением понимаю, что не одна поддаюсь этому магнетизму. Они тоже пялятся на Харпера, словно загипнотизированные глубоким тембром его голоса со стальными грубоватыми нотками. Если бы мужчину можно было сравнить с оружием… то майор ассоциировался у меня с изысканной, но смертоносной катаной. Ее полированное лезвие блестит на свету, притягивая взоры, но достаточно одного неверного движения и твоей жизни конец.

Четвертый – лейтенант Эванс, и у меня имеются веские причины подозревать его в нечестной игре. Я почти уверена: пропажа источника связи и карта с неверным маршрутом – его рук дело, но вряд ли решение устроить мне стрессовую проверку принадлежало конкретно ему. Он выполнял приказ, и я догадываюсь чей…

Зак из кожи вон лезет, чтобы выслужиться перед Харпером – это настолько очевидно, что мне даже немного неловко за юного лейтенанта. Поэтому другого кандидата просто нет. Харпер. Это его инициатива. И отсюда назревает новая проблема. Один из инициаров – крот. Кто-то намеренно спрятал передатчик. А если конкретно – в списке Кэс, Дилан и Шон. Остальных с нами в тот момент не было.

Глава 21

Инструктаж длится долго и перегружен информацией. Во-первых, мы узнали, что периметр базы укреплён и защищён достаточно, чтобы не допустить проникновения шершней, однако после инцидента в лесу это утверждение звучит малоубедительно. Оборона на Полигоне тоже казалась надёжной до тех пор, пока нас едва не сожрали.

Во-вторых, все помещения базы оборудованы современными системами фильтрации, и риск заражения вирусом здесь минимален. В теории, это должно приносить облегчение, но в реальности угроза вируса остаётся, пусть и почти призрачная. На прошлом брифинге нам рассказывали, что шершни мутируют в новые, более опасные виды, и кто знает, что будет, если эти твари сумеют проникнуть сюда?

В-третьих, в нашу программу добавили теоретический блок подготовки, который будет вести доктор Элина Грант, главный биолог лаборатории Полигона. Со слов Харпера, она была вывезена на эту базу вместе с нами именно для этой цели. В отличие от ранее представленной нам подполковника Бессоновой, доктор Грант держится немного нервно, словно не привыкла выступать перед публикой. С некоторым раздражением замечаю, что она то и дело бросает подобострастные взгляды на майора и периодически касается его плеча.

Я не так проницательна, как Юлин Ши, но язык жестов в данном случае очевиден даже для меня. Этих двоих связывает нечто большее, чем общие цели и задачи. Возможно, не сейчас, а в прошлом. Не знаю, зачем я вообще акцентирую на этом внимание? Какое мне дело до личной жизни одного из командиров?

Он же не робот, в конце концов, а молодой привлекательный мужчина с определёнными потребностями. И если Элина Грант не против их удовлетворить, то почему бы, собственно, нет? Запреты и правила, действующие для инициаров, могут и не распространяться на командный состав.

– Прежде всего, – прочистив горло достаточно громко начинает доктор Грант, – Хочу подчеркнуть, что мы столкнулись с совершенно неизученной формой атаки. Шершень, который напал на вас в лесу, представлял собой новый виток эволюции.

Биолог прерывает речь, чтобы позволить этим словам осесть в наших умах. Чувство тревоги, как густой туман, медленно окутывает зал. Затем Грант медленно поворачивается к экрану, и перед нами появляется первое изображение.

На дисплее высвечивается фигура, словно вырванная из самых мрачных глубин нашего сознания. Это существо – пугающий гибрид человека и зверя, искажённый до неузнаваемости под воздействием мутаций. Его тело, будто выкопанное из подземного мира, кажется выжженным и разрушенным временем, но несмотря на видимый ущерб от последствий вируса – оно все еще живо. Бледная, мёртвая кожа, покрытая трещинами, рубцами и наростами; на мощных мускулах выпирают вздутые вены, движения замедленные и зловещие. Тяжёлая челюсть, снабжённая зубами, четко очерченная, как обломок скалы. Глаза – чёрные провалы с желтыми радужками и пульсирующими вертикальными зрачками, лишены всего человеческого, в них не отражаются страх или колебание, а только вечная, ненасытная жажда. Этот монстр не просто убивает – он существует ради пожирания, уничтожения всего живого на своём пути.

Элина делает шаг вперед, ее голос звучит холодно и четко, как острый стальной инструмент:

– Перед вами первый вид, которого мы классифицируем как Карнис. Этот мутант – живая машина разрушения, движимая ненасытным голодом, который вирус усилил до предела. Их цель – плоть, и они не остановятся, пока не насытятся.

Слова Элины бьют в сознание как ледяной удар. Я потрясенно цепенею, не в силах оторвать взгляд от этого чудовища на экране. Оно кажется чем-то гораздо более жутким, чем просто результат мутации – это воплощённый ужас.

Выдержав короткую паузу, доктор Грант продолжает:

– Его мышцы развиты настолько, что могут выдерживать удары, смертельные для обычного человека. Они медлительны, но благодаря своей невероятной стойкости могут представлять огромную опасность в ближнем бою. Однако, – Элина обводит взглядом наши пораженные лица, на мгновение переключив внимание с экрана на себя, – с оружием в руках и при должной подготовке уничтожить их достаточно просто.

– Ближний бой с тем старьем, что нам выдали для прохождения патрулирования – это самоубийство, доктор Грант! – подает голос Финн Лиамс. И остальные в зале его поддерживают.

– Ржавые винтовки, с которыми нас отправили на ночное патрулирование, не остановили бы даже мелкого хищника, – вставляю я.

– Это оружие давно пора списать в утиль, а не оснащать им новобранцев, – недовольно выкрикивает Дилан.

– Вопросом вашей экипировки и военной подготовки занимается майор Харпер, – она смущенно прокашливается, бегло взглянув на неподвижного, словно каменная глыба командира.

– Продолжай. – Коротко приказывает он, не посчитав нужным что-либо прояснить или добавить.

Слайд на экране резко меняется, и перед нашими глазами появляется новый мутант. Он – полная противоположность Карниса. Стройный, вытянутый, готовый молниеносно разорвать намеченную жертву. Напряженные мышцы натянуты, как стальные троссы. Глаза – узкие, хищные, горящие в тёмной пустоте неугомонной жаждой убийства.

Велокс. Это название вспыхивает в наших головах, когда Элина снова начинает говорить:

– Второй вид – Велокс. В отличие от Карниса, этот мутант – воплощение скорости и ярости. Вирус изменил его нервную систему таким образом, что все ее процессы работают на границе сверхчеловеческих возможностей. Велокс действует не так, как мы ожидаем от животных или от других мутантов. Он атакует внезапно, почти незаметно, и его удары так быстры, что жертва редко понимает, что ее жизнь окончена.

Изображение на экране начинает быстро двигаться – шершень мелькает, едва уловимый, как тень, которая внезапно меняет форму. В его движениях нет ни малейшего колебания, ни одного ложного шага. Он полностью поглощён своей целью – уничтожением.

– Похож на того, что напал на нас в лесу, – тихо шепчет мне Кэс. Я согласно киваю, чувствуя морозящий холод, ползущий по взмокшей спине.

– Его сила не в грубой мощи, как у Карниса, – немного повторяется Элина, словно пытаясь закрепить в наших умах новые данные. – Мы наблюдали случаи, когда Велокс разрывал несколько целей за считаные секунды, не оставляя своим жертвам ни единого шанса осознать происходящее. Велокс не думает, он просто движется как молния.

Парализованная ужасом и мелькающими в голове жуткими воспоминаниями, я неотрывно смотрю на экран, отчетливо осознавая: против такого существа нет ни стратегии, ни плана. Хаотичность и стремительность делают его непредсказуемым, он – живое олицетворение неминуемой и страшной смерти.

– Но самым опасным врагом остаётся не скорость и не сила. Самым страшным является разум.

И тут изображение снова меняется. Пугающие тени на экране движутся синхронно, словно по какому-то незримому плану. Эти существа перемещаются плавно, словно каждый их шаг предопределён. Они не хаотичны, как Велокс, и не неуклюжи, как Карнис. В каждом их действии прослеживается холодная тактика. На первый взгляд они выглядят почти как люди, но это обманчивое впечатление быстро исчезает, когда замечаешь их глаза с желтыми вытянутыми зрачками.

– Коллективус, – произносит Элина, и ее голос звучит как заклинание. – Это новый вид, наиболее продвинутый из всех. Вирус изменил не только их тело, но и мозг. Мы зафиксировали признаки того, что они могут координировать свои действия, разрабатывать стратегии и атаковать как единое целое.

На экране мутанты продолжают двигаться идеально отлаженно, как одно тело, разделенное на несколько частей, управляемых единым разумом. Их горящие глаза не выражают ничего, кроме безупречной целеустремлённости, как будто они уже знают, где ты и что предпримешь в следующий момент.

– Коллективус анализирует, изучает наши шаги и адаптируется, – нагнетает биолог. – Представители этого вида учатся на своих ошибках, и следующая встреча с ними будет сложнее предыдущей.

Доктор Грант выдерживает ещё одну длинную паузу, а затем произносит со всей серьёзностью:

– И еще один очень ключевой момент. Все данные, которые вы сейчас услышали, строго засекречены Корпорацией. Любое разглашение этой информации будет рассматриваться как предательство. Наказание – пожизненное заключение на Фантоме.

Зал замирает. Кажется, что даже воздух перестал циркулировать. Шорох одежды, редкие вздохи – всё стихает. Каждая фраза Грант, как игла, проникла в голову и вызвала болезненные вопросы. Черт возьми… черт… В голове не остается ни одной внятной мысли, кроме взрывающего мозг осознания – мой отец намеренно скрывает степень угрозы от населения островов, создавая ложную иллюзию безопасности. На самом деле мы все стоим на пороге новой войны! И он… Он, не колеблясь, отправил меня сюда…

Я сжимаю мышцы так сильно, что ногти врезаются в кожу. В висках стучит, в горле комок, сердце – как чужое, бешено колотится, отзываясь болью на каждую мысль. С губ срывается рваный выдох, в глазах на мгновение темнеет. Я чувствую себя… преданной и обманутой единственным человеком, которому я безоговорочно доверяла.

Смотрю на экран, а перед глазами уже не мутанты, а лицо отца…

Он так настойчиво говорил мне, что защита – главная цель. Но что, если защита – это лишь прикрытие? Что, если мы здесь не для того, чтобы защитить остров, а чтобы скрыть от населения правду?

Затем я вспоминаю мой последний бал после вступительной речи, крепкие руки на моей талии, умело ведущие в танце, твердый уверенный взгляд и обволакивающий голос:

«Относись серьезно ко всему, что тебе говорят. Прислушивайся к советам наставников и не спорь с генералом. Ты должна помнить, что на Полигоне Одинцов – единственный, кто действительно способен тебя защитить…»

Одинцов и «защитить»? Ты правда в это веришь, папа? Мы в аду, черт возьми. Я в аду, и ты ни слова не сказал мне о том, что меня ждет… что ждет нас всех… Выходит, ты лгал… лгал всю мою осознанную жизнь.

Возможно, Эрик…

Нет! Мне страшно даже допускать эту мысль, но она уже врезалась острыми шипами в сознание и рвет мою душу на части.

Возможно…

Возможно… у мамы есть веские причины ненавидеть моего отца.

Болезненный спазм сжимает внутренности, губы дергаются в горькой усмешке. Ощущение – будто я стою на краю пропасти и вот-вот сорвусь вниз. И из этой пучины никто меня не спасёт.

Даже президент Корпорации.

– У кого-то есть вопросы? – доктор Грант резко нарушает звенящую тишину. Первые секунды инициары молчат, все еще осмысливая поток обрушившейся на них информации. Мы слишком напуганы и растеряны, чтобы с ходу сформулировать перечень недостающих данных.

Первым приходит в себя Финн, решительно приподнимаясь из кресла.

– Доктор Грант, вы сказали, что шершень, напавший на нас, был следствием нового витка эволюции. Но к какому виду он относится? Это был Велокс или Коллективус?

Мысленно аплодирую ему, отдавая должное его аналитическим способностям. Но это в целом ожидаемо – все-таки Финн тоже ученый, хоть он и не успел закончить обучение.

– Мы пока не можем с уверенностью отнести этот экземпляр к типичным представителям изученных видов, и склонны считать, что это новый подвид мутации, – сдержанно отвечает биолог, бросая короткий, но напряжённый взгляд на Харпера, стоящего рядом с каменным лицом и молчаливо наблюдающего за залом.

– В чем именно состоят отличия? – не отступает Финн. Его голос звучит еще более настойчиво, как будто в нём проснулся профессиональный азарт.

– Всё дело в изменениях, обнаруженных в его клеточной структуре и зонах мозговой активности, – объясняет Грант, стараясь сохранять уверенный тон, но ее голос дрожит, и кажется, что ее слова звучат неубедительно даже для нее самой. – Вирус продолжает видоизменяться, ускоряя их метаболизм и регенерацию клеток, стимулирует более агрессивную адаптацию к условиям окружающей среды. Примером может служить целенаправленность и координация атак, зафиксированных во время последнего нападения. Это то, что вызывает особые опасения, и, учитывая увеличение популяции мутантов…

– Увеличение популяции? Но как? На материках больше нет людей, чтобы вирус мог распространяться. Или это не так? – уточняет Финн, нервно запуская пятерню в синюю шевелюру.

Мы все на мгновение шокированно застываем. Даже яркий свет экранов словно становится тусклее. Каждый из нас выжидающе смотрит на Элину Грант, надеясь услышать опровержение.

– Мы ещё изучаем этот феномен, – ее голос срывается, растерянный взгляд прилипает к непроницаемому лицу Харпера в ожидании дальнейших указаний.

– Продолжай! – не изменяя себе, цедит он сквозь зубы.

Доктор Грант поджимает красивые полные губы, рваным движением поправляя светлые волосы.

– Возможно, вирус эволюционировал до того уровня, что теперь размножение происходит не за счет заражения людей…

Слишком поздно. Слова «увеличение популяции» уже проникли в сознание каждого из нас. Финн снова нацеливается на уязвимое место:

– Но считалось, что мутанты утратили способность к размножению. Это было одно из последствий мутации, или я ошибаюсь?

Элина в очередной раз беспомощно взглянула на Харпера, но тот даже не шелохнулся. Теперь она оказалась лицом к лицу с тем, что не могла объяснить. Или, точнее, с тем, что нельзя сказать.

– М-вирус непредсказуем, – как можно убедительнее произносит биолог. – Есть высокая доля вероятности, что новые его формы изменили данный процесс. Мы наблюдаем за этим и… разрабатываем теории. Мутации могут достичь более глубинного уровня биологического существования…

– Это звучит как попытка увильнуть, – тихо, почти беззвучно бормочет Кэс, повернувшись ко мне.

Мне так непривычно видеть ее такой потерянной и напуганной, что внутри непроизвольно возникает острая потребность хоть как-то ее успокоить.

– Давай попробуем это выяснить, – ободряюще улыбнувшись, поднимаюсь со своего места. – Доктор Грант, вы можете объяснить конкретнее? – с усилием проговариваю я, присоединяясь к разговору, – Как число шершней может расти, если на материках больше нет людей?

Доктор Грант начала откровенно нервничать, непроизвольно сжимая и разжимая свои пальцы.

– Как я уже сказала, – ее голос становится заметно холоднее, – Мы пока не можем точно ответить на этот вопрос. Это лишь наши гипотезы. Я не могу поделиться всей информацией… сейчас.

Обрывки фразы со словами «вся информация» повисают в воздухе, напряжение в зале зашкаливает. Ясно одно – нас продолжают держать в неведении. Но что именно они скрывают?

В это время Дилан, сидящий через кресло от меня, громко фыркает:

– Чушь всё это. Кто-нибудь из них вообще знает, что происходит? – Он скрещивает руки на груди и наклоняется вперед, его дыхание становится затрудненным, как будто он готов броситься на любого, кто попытается дать ещё одно «неубедительное» объяснение.

– Типичные ученые, – с несвойственным ему цинизмом хмыкает Шон.

Майор, до этого хранящий молчание, наконец делает шаг вперед, бросая на меня прицельный взгляд, словно приказывающий заткнуться. Его голос раздаётся чётко и резко, как выстрел, разрывая повисшее напряжение:

– Цель этого теоретического блока состоит не в том, чтобы загрузить вас вопросами происхождения мутантов или их эволюционного развития, – чеканя каждое слово, холодно произносит он, скрестив руки на груди. – Ваша задача – изучить характерные черты шершней, их разновидности, слабости и особенности, которые помогут вам выжить на поле боя. Научные обоснования – это работа для учёных.

Он переводит фокус внимания на доктора Грант, и та молча кивает, опустив глаза. Харпер бескомпромиссно продолжает:

– Вы солдаты. И ваша жизнь будет зависеть не от того, как вы разберётесь в происхождении этих тварей, а от того, как хорошо подготовитесь к их уничтожению, – его слова рассекают воздух, как стальные пули, заставляя меня испуганно вцепиться в подлокотники кресла. – На этом инструктаж окончен. Возвращайтесь в свои комнаты и следите за расписанием на панели. Оно может меняться в течение дня.

Майор стремительно спускается к проходу и быстрыми шагами направляется в сторону стеклянной двери. Элина Грант торопливо следует за ним, как и остальные члены командного состава базы. Инициары тоже начинают подниматься со своих мест.