Текст книги "Все до последнего страхи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vse-do-poslednego-strahi-247230.jpg)
Автор книги: Алекс Финли
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Алекс Финли
Все до последнего страхи
Alex Finlay
EVERY LAST FEAR
Copyright © 2021 by Alex Finlay. This edition is published by arrangement with Aaron M. Priest Literary Agency and The Van Lear Agency LLC
© Липка В.М., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Пролог
Тела нашли во вторник. Через два дня после того, как семья пропустила рейс и не вернулась домой. И через шесть, как прекратились все их переписки и активность в социальных сетях. Последним было размещено селфи семейства из Мексики: папа с мамой смешно выпятили губы уточкой, розовощекая девушка обиженно дулась, а мальчонка сверкал пластмассовыми очками и беззубой улыбкой.
От моря арендованный ими небольшой дом стоял довольно далеко – в самом конце неасфальтированной улочки, врезавшейся в придорожные джунгли Тулума[1]1
Тулум – город и административный центр одноименного муниципалитета в мексиканском штате Кинтана-Роо на побережье Карибского моря.
[Закрыть]. Когда управляющий открыл дверь, местному копу тут же ударила в нос вонь. Горничная, в обязанности которой входило убирать комнаты после отъезда гостей, с заплаканным лицом сидела на цементном крыльце, перебирая пальцами четки.
В доме стояла ужасная духота.
И повсюду слышалось жужжание мух.
Несмотря на дух разложения, которым пропитался воздух, крови нигде не было. Как и других явных признаков насильственной смерти. Вот тогда-то полицейский и понял, что оттуда надо убираться.
Час спустя по дому устало расхаживали криминалисты в костюмах химической защиты, не сводя глаз с ручных датчиков воздуха. Первой нашли мать – окоченевшую на диване с раскрытой книжкой на груди. В спальне на застеленной кровати лежала девушка, по-прежнему сжимая в руке телефон. Мальчик безмятежно спал под заботливо подоткнутым одеялом в обнимку с плюшевым мишкой.
Эксперты проверили плиту и водонагреватель.
Затем вышли во внутренний дворик, чтобы осмотреть трубы, по которым в дом поступал газ. И тогда они обнаружили кровавый след, а потом и отца – по крайней мере, то, что от него осталось.
Глава 1
МЭТТ ПАЙН
– Суровая ночка, да? У тебя такой видок, будто ты вместе с нами спал под открытым небом.
Мэтт вгляделся в шахматную доску, не обращая внимания на чернокожего мужчину, не раз битого жизнью, а теперь сидевшего напротив него за потрепанным столом в Вашингтон-Сквер-парке.
– Тебе не холодно? Где твоя куртка?
– Уймись, Регги, – ответил Мэтт, отмахиваясь от вопросов, – дай мне сосредоточиться.
И опять задумался над ходом на доске. Сквозь парк пронесся утренний бодрящий ветерок, и парень потер озябшие руки. Для апреля было чересчур холодно.
– Да хоть весь день думай, – хрипло засмеялся Регги, – мне вообще по барабану.
За два года Мэтт не выиграл у бродяги Бобби Фишера, обитавшего в Вест-Виллидже, ни единой партии. Он никак не мог понять, каким образом этот умнейший человек оказался на улице, но вопросов никогда не задавал. Парень пошел слоном, взяв пешку на g7.
Регги покачал головой с таким видом, будто тот его разочаровал:
– Я так понимаю, ты только что с тусовки?
– Ага, в Годдарде, – Мэтт кивнул головой на Годдард-Холл – башню из выбеленного ветрами и дождями кирпича, возвышавшуюся над парком.
– В Годдарде? Значит, с первокурсницами зажигал, – ухмыльнулся бродяга.
Его познания о Нью-Йоркском университете были гораздо глубже, чем у большинства студентов. Вполне возможно, в свое время он там и в самом деле учился.
Это было довольно странно, потому что окружающие имели обыкновение изливать Мэтту душу, рассказывая истории своей жизни, посвящая в свои тайны и проблемы. Он полагал, к этому располагало его лицо. А может, и тот факт, что он предпочитал не столько говорить, сколько слушать и наблюдать. Однако Регги, несмотря на свою непрекращающуюся болтовню, даже словом не обмолвился, как жил до того, как оказался в этом парке. Раньше Мэтт пытался уловить в историях мужчины какие-нибудь подсказки на его прошлое: тот постоянно держал при себе армейскую сумку цвета хаки и раньше вполне мог служить в армии; руки и ногти у него всегда были безупречно чистыми, что наводило на мысль о медицине. Уличный жаргон, на котором тот говорил, казался естественным, но иногда в нем проскальзывала фальшь. Он мог быть преступником в бегах, а мог и обыкновенным парнем, переживавшим трудные времена, любившим играть в шахматы и не испытывавшим ни малейшего желания оправдывать свой образ жизни перед каким-то докучливым студентом.
– Стало быть, дружище, ты всю ночь отрывался с университетскими девчонками, – снова усмехнулся Регги, – хотел бы я знать, что на это скажет твоя рыженькая милашка.
Хороший вопрос. Только эта рыженькая милашка вчера порвала с ним. Именно из-за этого Мэтт так на-дрался в «Purple Haze», а позже продолжил в Годдарде и порезвился на втором этаже с Диной (или Даной?). В итоге в семь утра он оказался в парке с взлохмаченной шевелюрой, лишенный возможности вернуться в кампус – электронный пропуск, ключ от комнаты и телефон остались в кармане потерявшейся куртки.
Регги пошел ладьей на g8 и улыбнулся желтозубой, самодовольной улыбкой:
– Знаешь, меня начинает удивлять, как тебя вообще зачислили в это замечательное заведение.
С этими словами он бросил взгляд на здание приемного отделения, над которым развивался пурпурный флаг Нью-Йоркского университета.
– Ну вот, ты уже говоришь как мой отец, – Мэтт передвинул свою ладью на e1, поднял взгляд на Регги и добавил: – Шах.
Тот пошел королем на d8, но было уже поздно.
Ферзь на g3. Мат был неизбежен.
– Твою мать… – протянул Регги и окрикнул парня, игравшего за одним из соседних столов: – Эй, Элайджа, ты только посмотри – этот Аффлек меня обыграл!
Регги всегда называл Мэтта «Беном Аффлеком», подразумевая под этим «белого парня».
– Бойся спокойных, – тоном проповедника добавил Регги, цитируя неизвестный Мэтту источник, – пока другие говорят, они наблюдают. А когда остальные наконец дают себе отдых, наносят удар.
Бродяга бросил на стол смятую купюру.
– Я не возьму с тебя денег, – Мэтт встал, хрустнув позвоночником.
– Еще чего, – Регги подтолкнул купюру к парню, – ты изучаешь кинематограф, и они тебе точно пригодятся. – Из его горла вырвался очередной смешок.
Мэтт без всякой охоты взял банкноту и посмотрел на проплывавшие по небу темные тучи. Ему нравился запах надвигавшегося дождя.
– Тогда давай я хотя бы принесу тебе завтрак из столовой. У меня на карте осталась пара неиспользованных.
– Не-а, в прошлый раз там этому не очень-то обрадовались.
Регги был прав. За время обучения на привилегированном факультете Нью-Йоркского университета Мэтт понял, что либерализм владельцев роскошных лимузинов имеет свои пределы. Большинство сокурсников считали его чем-то вроде диковинки – выходцем из Среднего Запада, далеким от всякой политики.
– Да пошли они все… – Парень махнул рукой, приглашая Регги пойти с ним, но услышал за спиной знакомый голос:
– Вот ты где. Мы тебя уже обыскались.
Обернувшись, Мэтт увидел куратора общежития. С какой это стати тому вздумалось его искать? Обычно Филлип появлялся, только когда кто-то слишком громко включал музыку или в коридорах пахло травкой.
– В кампусе федеральные агенты, – заявил Филлип с явной озабоченностью в голосе, – хотят с тобой поговорить.
– Агенты?
– Да, в шесть часов к нам заявились из ФБР. Сказали, ты не отвечаешь на звонки.
– Что им от меня надо?
Скорее всего, дело в его старшем брате. После того долбаного документального фильма все так или иначе было связано с Дэнни.
– Не знаю. Но если за пределами кампуса ты занимаешься чем-то незаконным, я не…
– Расслабься, приятель. Ничем я не…
Мэтт немного помолчал, глубоко вздохнул и добавил:
– Спасибо, что сообщил. Пойду узнаю, чего они хотят.
Филлип недовольно вздохнул и удалился.
– Встрял в неприятности? – уточнил Регги.
– Думаю, лучше сразу пойти и все выяснить. Отложим завтрак до другого раза?
Мужчина кивнул:
– Знаешь, Аффлек, будь там осторожнее. Когда в шесть утра к тебе стучат федералы, ничего хорошего не жди.
Полчаса спустя Мэтт сидел на своей небольшой кровати в кампусе. Комната вокруг него вращалась и никак не могла остановиться.
Главный агент ФБР – ее имени он не запомнил – постоянно говорила, но ее слова сливались в непонятную мешанину. Когда Мэтт ничего не ответил, она присела перед ним на корточки с явно озабоченным лицом.
Ее напарник, худощавый тип в темном костюме, болтался где-то позади нее, переминаясь с ноги на ногу.
– Я поговорила с деканом, – сказала она, – они вызвали психолога. Насчет учебы тоже можете не волноваться.
Мэтт попытался встать, но колени подогнулись, а к голове прихлынула кровь.
– Все они? – спросил парень.
Хотя женщина повторила свой рассказ уже дважды, он все равно не мог поверить.
– Я очень сожалею.
Мама.
Папа.
Мэгги.
Томми.
Мэтт опять встал, что-то пробормотал и проковылял в туалет. Упав на колени, он изверг в унитаз содержимое желудка, да так и застыл в обнимку с грязным фаянсом, напрочь потеряв счет времени.
В какой-то момент в дверь тихо постучали.
– Через минуту выйду, – выдавил он из себя, ухватился за раковину и кое-как поднялся на ноги.
Включив кран, Мэтт брызнул в лицо водой и посмотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он ничуть не лучше, чем чувствовал себя.
Вернувшись в комнату, парень увидел, что женщина-агент осталась одна, а ее напарник куда-то исчез.
– Как такое вообще могло случиться? – он не узнал собственный голос, далекий и хриплый.
– Они считают, это нелепый несчастный случай – утечка газа. Именно это мы и пытаемся окончательно прояснить. Задействовано не только ФБР, но и Госдеп, в контакте с мексиканскими властями. Я понимаю, время для вас сейчас совсем неподходящее, но вынуждена задать несколько вопросов.
Мэтт опять сел и кивнул, приглашая ее продолжать.
– Насколько мы понимаем, они поехали туда в отпуск.
– Ага, на весенние каникулы моих сестренки и братишки… – Эти слова застряли у него в горле. – Решение приняли в самую последнюю минуту. У меня на тот момент каникул не было, и я не смог…
Конец фразы повис в воздухе.
– Когда вы в последний раз выходили с ними на связь?
Мэтт задумался:
– Мама прислала сообщение из аэропорта в день их вылета. А пару дней назад Мэгги.
В груди больно кольнуло чувство вины. Сообщение от сестры он даже не прочел, не говоря уже о том, чтобы на него ответить.
– А отец?
Парень покачал головой, чувствуя, как у него цепенеет все тело. После ссоры из-за рождественских каникул они больше не разговаривали. У него защемило сердце. Последним, что сказал ему Мэтт, было…
– Чтобы восстановить хронологию и во всем разобраться, нам очень важно увидеть эти сообщения. Вы не против?
– Да, конечно. Только телефон в куртке, которую я ночью где-то оставил.
– А где именно, вы помните?
Мэтт видел, что она, несмотря на все свое сочувствие, начинает терять терпение.
– Похоже, в баре.
Он захватил свою скудную кучку одежды, выскользнув из комнаты девушки в кампусе, так что куртка, вероятно, осталась в баре.
– Я могу вас туда отвезти, – кивнула агент.
– Не думаю, что они открыты в такую рань.
– Как называется это заведение?
– «Бар 13», на Тринадцатой Ист-стрит.
Женщина вытащила телефон, отошла в другой конец комнаты, посмотрела на окно с потеками дождя и отдала невидимому собеседнику распоряжения.
– А мне плевать. Отправь прямо сейчас кого-нибудь туда, – произнесла она в трубку, возвращаясь обратно к Мэтту. – Можете поехать со мной в этот бар? – спросила она, сделав пару шагов к двери.
Парень кивнул, будто пребывая в трансе.
– Не хотите накинуть куртку или взять зонт? На улице дождь.
Он лишь покачал головой и направился вслед за ней к выходу.
В коридоре собралась небольшая толпа студентов, вовсю таращившихся на него. По какой причине – то ли до них уже дошли слухи о его семье, то ли они просто решили, что его за что-то арестовали – Мэтт сказать не мог.
Женщина, чье имя он все никак не мог вспомнить, проложила им путь к лифту. Когда они туда вошли, Мэтт спросил:
– Журналисты уже в курсе?
Она бросила на него понимающий взгляд.
– В прессу сведения просочились, но вашу фамилию пока не упоминали. Решили подождать, пока сообщат близким.
– Вам ведь известно, что будет, когда они обо всем узнают, правда? – Мэтт с отвращением покачал головой.
Чертова документалка! И зачем ее только показали по «Нетфликсу»?![2]2
«Нетфликс» (Netflix) – стриминговый сервис для просмотра фильмов и сериалов. С 7 марта 2022 года приостановил работу на территории России.
[Закрыть]
Агент кивнула.
Когда двери лифта разъехались в стороны, их встретила целая куча репортеров и ослепительный блеск фотовспышек.
Глава 2
Поездка в бар прошла будто в тумане. Мэтт устроился на заднем сиденье машины, катившей в плотном потоке по Гринвич-Виллиджу, не в состоянии оправиться от потрясения после случившегося и папарацци, забросавших его вопросами: Почему вы не поехали в Мексику с семьей? Как вы после всего себя чувствуете? Вы считаете, это действительно был несчастный случай? А ваш брат уже в курсе?
Агент просто протаранила толпу, схватив Мэтта за руку и силой увлекая за собой. А когда какой-то парень с камерой выступил вперед, преградив им путь к машине, спокойно махнула перед ним значком и смерила взглядом с головы до ног, после чего тот съежился и тут же исчез. Нью-йоркские папарацци были не из робкого десятка, так что парень, должно быть, почувствовал – с ней шутки плохи.
Мэтт уставился в окно на размазанные отражения красных габаритных фонарей на мокром асфальте. Его мысли опять перепрыгнули на журналюг. А ваш брат уже в курсе?
У Дэнни, конечно же, не было ни телевизора, ни интернета, ни телефона. Однако отец Мэтта всегда говорил: новости, в особенности плохие, преодолевают тюремные стены со скоростью света. А если учесть, что та документалка возвела Дэнни в ранг знаменитостей, он наверняка уже обо всем узнал.
Машина подъехала к Purple Haze. В дневном свете заведение приняло еще более зловещий вид. Подъемную железную дверь украшали граффити. На тротуаре громоздились мусорные баки, в которых хлюпала грязная дождевая вода. Под навесом переминался с ноги на ногу человек в спортивном костюме. Потом вгляделся в машину, будто ждал их, и подошел ближе.
– Вы из ФБР? – он наклонился, чтобы заглянуть в салон.
Мужчина был коренастым и изрядно облысевшим; несмотря на холод, у него на лбу поблескивали капельки пота.
– Специальный агент Келлер, – деловито представилась женщина.
Наконец-то Мэтт узнал ее фамилию.
– Мне позвонили, сообщив о некоей проблеме в клубе, – сказал владелец заведения с бруклинским акцентом, – но поскольку у нас все чисто, я не…
– Мне плевать, что у вас чисто, а что нет, – перебила его Келлер, напрочь позабыв о профессиональном такте или любезностях.
Потом указала на Мэтта на заднем сиденье и добавила:
– Ночью он забыл здесь куртку с телефоном. Нам надо попасть внутрь.
Хозяин клуба застыл в нерешительности и вытянул губы в трубочку:
– Ну, э-э-э… А ордер у вас есть?
Келлер окинула его сердитым взглядом:
– Ты правда хочешь, чтобы я получила ордер? Мне ничего не стоит взять с собой целую команду агентов и заявиться сюда, скажем… в одиннадцать вечера. Один бог знает, что нам здесь удастся найти.
Хозяин поднял руки, признавая поражение:
– Послушайте, будь она в клубе, я бы без проблем вам ее отдал. Проблема в моем вышибале: после закрытия я разрешаю ему забирать все, что оставят клиенты.
– Отлично, – агент с шумом выдохнула, – мне нужны его имя и адрес.
– Не уверен, что я…
– Имя и адрес, или у тебя точно будут проблемы.
– Ладно, ладно, я сейчас, минуту.
Агент Келлер кивнула, и владелец заведения скрылся внутри. Когда он вернулся, в руке у него был самоклеящийся стикер с нацарапанной на нем информацией, который агент тут же выхватила.
Двадцать минут спустя они подъехали к башне из стекла в Трайбеке[3]3
Трайбека – модный район в Нижнем Манхэттене, в Нью-Йорке. Известен своими историческими зданиями.
[Закрыть]. Свернув на подземную парковку, Келлер остановилась у поста охраны. После проверки документов она въехала внутрь.
– Тут живет вышибала? – спросил Мэтт, когда они сделали круг по парковке.
Элитная башня в элитном районе? Качки из клубов в таких точно не живут.
– Нет, к нему я послала пару агентов.
– А здесь что?
Келлер припарковала автомобиль рядом с вереницей одинаковых темных седанов.
– Кто-то должен сообщить вашему брату.
– Что? – переспросил Мэтт, пытаясь переварить услышанное. – Нет.
Повисла долгая пауза. Келлер посмотрела ему прямо в глаза.
– Я знаю, это трудно. Не буду делать вид, будто понимаю, через что вам предстоит пройти. Но мне удалось переговорить с вашей тетей. Она сказала, что ваши родители хотели бы, чтобы он узнал об этом от вас.
На руке парня волосы встали дыбом.
– Он здесь? – удивился Мэтт, понимая всю бессмысленность своего вопроса.
– Не совсем. Нам надо подняться на крышу.
Мэтт впервые в жизни летел на вертолете, поэтому не мог сказать, от чего у него все переворачивалось внутри – от полета или от сюрреалистичности произошедшего. Вода в Гудзоне была неспокойной, а небо затянули серые тучи. Агент Келлер сидела рядом с ним с идеальной осанкой, и ее лицо не выражало ни единой эмоции.
Болтливостью она явно не отличалась. Как и склонностью делать несколько дел одновременно: не пялилась в телефон и не читала газету. Ее задача сводилась к тому, чтобы доставить его в исправительное учреждение Фишкилл на севере штата, и именно ее она в данный момент и выполняла. Мэтт никогда не понимал, почему Дэнни, получивший срок за убийство подружки в Небраске, отбывал наказание в Нью-Йорке. За семь лет это была уже третья его тюрьма.
Вертолет влетел в зону турбулентности, и Мэтт подумал о Томми. Когда во время их семейных поездок самолет начинало хоть немного болтать, все хватались за подлокотники кресел, а брат лишь радостно хихикал, не выказывая даже намека на страх. Ему бы этот полет точно понравился.
Парень представил, как Томми летел в Мехико, не подозревая, что это последний рейс в его жизни.
Вертолет приземлился на небольшом летном поле посреди сельской местности. Мэтт отстегнул ремни, снял с головы наушники и вслед за Келлер выбрался наружу. Пропеллер по-прежнему вращался, и парень пригнулся, инстинктивно повторив движение, которое тысячу раз видел в кино. Что до агента Келлер, то она шла совершенно ровно.
Женщина перекинулась парой фраз с человеком, поджидавшим их у черного внедорожника на краю летного поля. Это был не напарник из Нью-Йорка, но очень на него похожий. Темный костюм, солнечные очки и бесстрастное выражение лица. Ни дать ни взять Нео из «Матрицы». Когда Келлер с Мэттом забрались на заднее сиденье, автомобиль покатил по проселочным дорогам, пока на горизонте не показалась бетонная крепость.
У парня вспотели ладони и гулко стучало в голове. До него постепенно стала доходить реальность происходящего.
Их действительно больше нет.
Вскоре ему предстояло лишить старшего брата всего, что у него только оставалось в этом мире.
Глава 3
ЭВАН ПАЙН
До этого
– Эван, как же я рада, что вы здесь, – сказала доктор Сильверстайн и жестом пригласила его сесть на кожаный диван.
Мужчина обвел взглядом кабинет. Дипломы в рамках, стол, на котором царил идеальный порядок, старинные напольные часы, смотревшиеся неуместно в этом незатейливом и лишенном всякой привлекательности офисном здании.
– Прошу прощения, что на той неделе не позвонил, – извинился Эван, – если хотите, я заплачу за пропущенный…
– Не говорите ерунду. Я видела репортаж о вашем сыне в новостях. Мне очень жаль, Эван, что все так произошло.
Она без конца называла его по имени. Он понимал, что это лишь профессиональная уловка, но то и дело представлял, как доктор Сильверстайн, только намного моложе, строчит конспекты на занятиях по психологии. Постоянно называйте пациента по имени, давая понять, что вы его внимательно слушаете.
Нет, он слишком к ней строг. Она была хорошим терапевтом. К тому же консультировать человека, который посещает сеансы только потому, что ему выдвинула ультиматум жена, наверняка не так-то просто.
– И что теперь? – спросила она. – Я имею в виду Дэнни. С точки зрения закона.
Эван не хотел об этом говорить, но в ее кабинете уклониться от этой темы было нельзя.
– Адвокаты говорят, это тупик. Верховный суд отказался пересматривать дело, по сути поставив в нем точку. – Он пожал плечами.
Сильверстайн сочувственно на него посмотрела:
– А как Дэнни? Вам удалось с ним поговорить?
Эван вспомнил о звонке, когда он рассказал сыну о случившемся, и представил, как тот прижимается лицом к грязной телефонной трубке в Фишкилле, понимая, что ему придется провести там остаток жизни. А не там, так в другой дыре.
– Он принял это легче, чем я предполагал. По сути, мы почти все время проговорили о «Линкин Парк»[4]4
«Линкин Парк» (Linkin Park) – американская рок-группа, исполнявшая музыку альтернативного рока и металла.
[Закрыть].
На лице доктора Сильверстайн отразилось любопытство, и Эван понял: она даже не догадывается, о чем идет речь.
– Есть такая группа. Когда я позвонил Дэнни рассказать об итогах апелляции, по радио сказали, что в этот день родился их вокалист, умерший несколько лет назад[5]5
Речь идет о Честере Беннингтоне, покончившем жизнь самоубийством 20 июля 2017 года.
[Закрыть]. В свое время мы с Дэнни…
Он вдруг умолк и мысленно перенесся в тот вечер, когда они с сыном возвращались с футбольной тренировки. Эван включил в машине радио, и они стали горланить песню Numb.
– Эта музыка была своеобразным приемом, позволяющим укрепить между вами связь… – начала Сильверстайн.
Помимо своей воли Эван улыбнулся:
– В старших классах Дэнни был без ума от этой группы, хотя я никогда не мог этого понять. В их песнях столько жестокости. Они поют о подростковой злобе, о крахе отношений между сыном и отцом, – полная противоположность того, что было между нами.
Было больше похоже на ссоры Эвана с Мэттом.
– А как к этому отнеслись остальные члены вашей семьи? Как это перенесла Оливия?
Перед тем как в прошлом году Эван перешел на индивидуальные сеансы, чета Пайн раз в две недели по субботам приезжала в этот самый кабинет на семейную терапию, поэтому Сильверстайн хорошо знала и их самих, и те проблемы, с которыми они сталкивались.
– Лив? – переспросил Эван. – Думаю, она смирилась с мыслью, что Дэнни больше не выйдет из тюрьмы.
– А что после этого почувствовали вы?
Раньше такая реакция жены его бесила и приводила в ярость. Но сейчас он ей завидовал. Завидовал, что она каждый день не чувствует себя так, будто ее швырнули в озеро Мичиган, привязав к ногам и рукам шлакоблоки. Когда-то Эван читал о «сухом» утоплении, когда человек медленно умирает долгими часами или днями после того, как его вытащили из воды. Примерно то же самое он чувствовал последние семь лет – ему казалось, что из его истерзанных легких капля за каплей улетучивается кислород.
– Понимаю, каждый из нас по-своему справляется с бедой.
Доктор Сильверстайн будто насквозь видела его напускную рассудительность. Но торопить дальше не собиралась.
– А как отреагировали остальные дети?
– Мэгги держится молодцом, – Эван улыбнулся, подумав о дочери, – перед окончанием школы у нее куча дел, и это здорово помогает. Она у меня никогда не сдается, даже в самых трудных ситуациях. Уверена, старший брат выйдет, что бы там ни говорил Верховный суд.
Доктор Сильверстайн грустно посмотрела на мужчину.
– Томми же, то он… скажем, слишком мал, чтобы что-то понимать. К тому же Лив его старательно от всего этого оберегает.
Вскоре после ареста Дэнни Лив узнала, что ждет ребенка. Ей предстояло родить «на закате репродуктивного возраста», как дипломатично выразился врач. Они ничего такого не планировали, да и произошло все в самый неподходящий момент, однако эта беременность и ребенок их буквально спасли, особенно Лив.
Сильверстайн умолкла. Еще один психотерапевтический трюк. Пусть пациент сам заполнит паузу.
Эван наживку не заглотил, и она наконец спросила:
– А Мэттью?
Мужчина уставился в пол:
– Мы с ним по-прежнему не разговариваем.
– Получается… уже четыре месяца?
В ее голосе не было даже тени осуждения, лишь констатация факта.
Эван кивнул, сложив на груди руки. Он не хотел вникать в подробности и удивился, что доктор Сильверстайн не стала раскручивать эту тему дальше.
Окинув пациента задумчивым взглядом, она сказала:
– После травмирующего события, а на мой взгляд, решение суда именно таковым и является, семье неплохо было бы устроить что-то вроде перезагрузки. Провести немного времени подальше от привычного окружения. Повеселиться.
– Вы имеете в виду устроить отпуск? – уточнил Эван, прилагая массу усилий, чтобы не закричать «Какого черта?!».
– Можно и отпуск. Или просто провести вместе какое-то время. Всей семьей.
– Да я бы с радостью, но мы вряд ли сможем себе это позволить. Я имею в виду финансово.
Он вздохнул, решив, что вполне может позволить себе хоть что-то за те деньги, которые заплачены за сеанс, и добавил:
– Меня выгнали.
– Кто? – с озабоченностью в голосе произнесла Сильверстайн. – Вы хотите сказать, с работы?
– Ага. Двадцать пять лет, а потом – бабах!
С этими словами он изобразил руками взрыв.
– Что произошло? – Доктор Сильверстайн бросила взгляд на напольные часы, будто забеспокоившись, как бы ей теперь не понадобилось больше времени на беседу.
– То, что не могло не произойти.
– Что вы хотите этим сказать, Эван? – Она подалась вперед, переплела пальцы и посмотрела ему прямо в глаза.
– По правде говоря, я их ни в чем не виню. Это крупная компания, ведущая финансовую отчетность клиентов, и количество моих часов, подлежащих оплате, им внушило бы ужас. Особенно после перевода в чикагский филиал. Полгода назад я потерял основного клиента. Будем говорить прямо – все из-за того шоу.
– Вы имеете в виду документальный фильм?
Эван прилагал все усилия, стараясь сохранять хладнокровие: о чем еще могла идти речь, как не о том самом шоу, из-за которого все узнали о Дэнни Пайне и вдруг проявили к нему такой интерес. Именно из-за него об отказе Верховного суда пересматривать вынесенный Дэнни пожизненный приговор сообщили новостные каналы всей страны. И из-за него Эван тешил себя иллюзией, что через семь долгих лет Дэнни все же выйдет. Шоу «Природа насилия», ставшее настоящим поп-культурным феноменом.
– Да, – ответил он, – вы ведь тоже видели его, верно?
– Да, видела.
– Тогда вам и так все известно.
– Не уверена, что до конца вас понимаю.
– Я вел себя там как псих.
– Нет.
Эван в отчаянии посмотрел на нее.
– Мне кажется, вы вели себя как убитый горем отец, сына которого несправедливо посадили в тюрьму за убийство.
– И как псих тоже.
Она ничего не ответила, но согласилась с ним. Это было видно по ее глазам.
Проявив к нему сострадание, доктор воздерживалась от вопросов, мучавших его последнюю неделю.
На что ты собираешься жить? Как будешь платить за ипотеку? А за обучение Мэгги?
– Вы в порядке?
Эван откинулся на спинку стула и с шумом выдохнул воздух:
– Смешно, но в тот момент, когда мне сообщили об отклонении судом апелляции, я как раз слушал «Линкин Парк». Песню, вышедшую незадолго до смерти их вокалиста. С годами его песни немного подрастеряли злость и стали меланхоличнее.
Эван сглотнул застрявший в горле ком, чувствуя, как доктор Сильверстайн не сводит с него пристального взгляда.
– В ней поется, если на небе, где сияет миллион звезд, одна из них выгорит дотла и погаснет, до этого никому не будет дела[6]6
Речь идет о песне из последнего альбома группы – «One more light».
[Закрыть].
Сильверстайн прищурила глаза.
– А этот их вокалист, – начала она, – как он умер?
– Покончил с собой…
Повисла долгая пауза.
– Эван, – наконец самым что ни на есть серьезным тоном произнесла Сильверстайн, – а вы не?..
– Нет, конечно же.
Она еще ближе склонилась к нему и уже мягче добавила:
– Препараты, которые вы принимаете, могут внушать некоторым пациентам навязчивые мысли.
– Добавьте сюда усталость, проблемы с потенцией и бессонницу – в самый раз для человека, и без того страдающего депрессией.
Доктор Сильверстайн подперла ладонью голову:
– Я ценю ваш юмор, но говорю серьезно. Эти препараты иногда провоцируют суицидальные мысли. Они могут зародить в мозгу пациента иллюзию, что у него есть только один выход.
Или же позволяют ему наконец узреть истину.
– Вам не о чем волноваться, доктор Сильверстайн, – заверил Эван, – я в полном порядке.
По выражению ее лица он мог безошибочно сказать, что она ему не поверила.
Как он и говорил, терапевтом эта женщина была хорошим.
Фрагмент шоу
«Природа насилия»
Сезон 1/Эпизод 1
«Труп у ручья»
НА ФОНЕ ЧЕРНОГО ЭКРАНА ПРОИГРЫВАЕТСЯ ЗАПИСЬ СЛУЖБЫ 911
ОПЕРАТОР
Служба спасения 911, что у вас случилось?
абонент НА ЛИНИИ (с трудом переводя дыхание)
Я у Стоун-Крика, выгуливал собаку. Здесь тело… я… я… я… думаю, это девушка.
Где-то на заднем плане лает пес, он испуган.
абонент НА ЛИНИИ
Срочно пришлите сюда кого-нибудь.
Оператор
Успокойтесь, сэр. Вы говорите, там тело девушки? Она дышит?
абонент НА ЛИНИИ
Нет, ее голова… Здесь так много крови… Боже праведный…
ВСТАВКА – ВЫПУСК МЕСТНЫХ НОВОСТЕЙ
ВЕДУЩИЙ
Сегодня в деле об убийстве Шарлотты Роуз произошли значительные подвижки. В последний раз девушку из Адейра видели на вечеринке в загородном доме, а после нашли забитой насмерть дубинкой у ручья Стоун-Крик. Наши источники сообщают, что сегодня вечером был арестован молодой человек жертвы – Дэниэл Пайн…
В СТУДИИ
ТИТРЫ:
«Луиза Лестер, Институт по делам незаконно осужденных»
ЛЕСТЕР
Поначалу я была настроена скептически, поскольку Институт получает тысячи обращений за помощью от осужденных, настаивающих на своей невиновности. На этот раз нам написала двенадцатилетняя сестра заключенного, и мы просмотрели протоколы судебных заседаний.
Лестер с отвращением качает головой.
Обвинение исходило из теории, что Дэнни с Шарлоттой были на той вечеринке вместе. Она рассказала ему о своей беременности, и после этого между ними произошла ссора. Затем Дэнни вдрызг напился. В какой-то момент после вечеринки они вновь стали выяснять отношения. Он толкнул ее, она упала и ударилась головой, получив несовместимую с жизнью травму. Дэнни запаниковал, перевез ее тело на тачке к ручью, взял большой камень и размозжил череп, превратив его в сплошное кровавое месиво. Однако крови на его одежде обнаружено не было, равно как и ДНК или других весомых улик. Ни малейших следов. Разве такое мог совершить пьяный подросток, едва державшийся на ногах? Затем мы выяснили, что обвинение отказалось признавать доказательства невиновности, представленные защитой…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?