Читать книгу "Я бы тебя не загадала"

– Ты что, издеваешься? – цежу я.

– А ты что, не слушала меня вчера?

Машина трогается с места. Я, раскрыв рот в немом крике, таращусь на Клима. Он все так же преступно умиротворен, словно здесь не происходит второе за сутки похищение, у него все нормально, обычный день психопата. И о чем именно речь? Что я не слушала? Его пафосную чушь про доброе дело? Или он про попытку подружиться? Это еще тупее.

– Останавливай!

– Снова будешь истерить? Я надеялся, ты выдохлась.

– Второе дыхание открылось. Твои ублюдские замашки творят чудеса!

Клим бросает на меня косой взгляд, заставив прикусить язык. Салон наполняет теплый воздух, но я будто остываю изнутри.

– Понимаю, что тебе очень нравится измываться надо мной, но мне… мне нужно позвонить родителям, – бормочу обессиленно.

Клим достает из внутреннего кармана куртки старенькую кнопочную трубку и протягивает мне:

– Номер помнишь?

– Да, но…

– Скажи, что твой сломался.

– Ага, и выписать себе новый бессрочный абонемент на упреки? Если бы все было так просто, я бы уже давно им позвонила и не стала тащиться к тебе за унижениями.

– Техника иногда ломается и без тупняков пользователей. Это жизнь, малышка, думаю, твои родители это понимают.

– Мои родители считают, что ничего не может сломаться само по себе, а значит, все равно вынесут мозг за то, что я криворукая овца. Здесь без вариантов.

– Какая хрень, – морщится Клим и небрежно швыряет телефон на приборную панель. – Вещи нужны, чтобы ими пользоваться: ломать, выбрасывать, покупать новые. Мы живем в мире потреблядства, пожевали и выплюнули. Какие тут еще вопросы?

– Даже спорить не стану, – невесело ухмыляюсь я и вспоминаю вереницу домашних скандалов из-за порванной рубашки или разбитого стакана. – Трястись над тряпками, стеклом или пластиком так глупо. Не лучше ли тратить силы на более важные вещи? Помощь голодающим, спасение планеты от глобального потепления, воспитание собственных детей…

– Хороший секс, коньяк, путешествия, – дополняет Клим.

– Или так. Тут уж каждому свое.

– Надо же. Ты впервые со мной согласилась.

– Потому что ты впервые не говоришь со мной как с идиоткой.

Переглядываемся с Никитой, и на моих губах появляется скромная и вымученная, но искренняя улыбка.

– Скажи, что украли, – предлагает он еще один вариант.

– Они заставят меня написать заявление.

– А симка на кого оформлена? На родителей?

– Нет. Телефон подарили на последний день рождения, все оформили на меня.

– Паспорт с собой?

– Да. А что? – уточняю я, но Клим больше ничего не отвечает, только сильнее давит на педаль, переключая передачу.

Глава 3

POV Аня

В полупустом зале пиццерии играет ненавязчивая мелодия и витают ароматы теплого теста, сыра и кофе. Тихонько ерзаю на стуле у столика возле окна и потираю ноющее предплечье. Клим буквально притащил меня сюда, спасибо, что хоть не по земле за ногу волочил. Я еще вчера поняла, что он с прибабахом, но теперь считаю, что это даже преуменьшение. Как он общается с окружающими – просто мороз по коже: парень в салоне сотовой связи, восстанавливающий мне номер, чуть в штаны не наложил, а в глазах официанта, встретившего нас у входа, до сих пор читается тихий ужас. Видимо, Клим здесь частый гость, и не самый желанный, что неудивительно. Находиться с ним рядом – то же самое, что пихать пальцы в розетку, гадая, шибанет или нет. Шибанет! И еще как!

– Чего притихла? – Клим вытаскивает сим-карту из своего мобильника и вставляет новую, только что купленную мне. – Гадости всякие про меня ду-маешь?

– А ты как без телефона? – спрашиваю я, игнорируя его вопрос.

– Это рабочий, он стоит три копейки, можешь не возвращать.

– И кем же ты работаешь? Киллером? Дилером? Мафиози? – дерзко усмехаюсь я.

Ну а что? Что он теперь мне сделает? Мы в общественном месте, людей хоть и немного, но седобородый отец семейства, сидящий за дальним столиком в окружении трех ребятишек, выглядит вполне надежно. А домой я все равно собираюсь идти пешком, в машину к этому психу я точно больше не сяду. Скажу, что в туалет, а сама незаметно сбегу.

– Управляющим, – ровным тоном отвечает Клим и кладет мобильный на стол передо мной.

– Да? А ведешь себя так, словно у тебя есть ядерная бомба.

– Может, и правда есть.

– Ты в курсе, что тебя все боятся?

– Это моя первостепенная цель. Боятся – значит уважают.

– Сколько тебе лет? – не могу сдержать еще один ироничный смешок. Похоже, голод, усталость и нервное напряжение плохо влияют на работу мозга. – Ты что, бандюк из девяностых, который жрет молодильные яблоки?

Клим смотрит на меня не моргая, точно обдумывает, с какой стороны лучше просверлить дырку в моей черепушке.

– Звони родителям, Аня.

– С вашего позволения, – кривляюсь я и хватаю телефон.

Набираю по памяти номер матери. Две минуты лжи о том, что были неполадки с сетью, пять минут недовольного ворчания, три секунды на прощание. Вот и поговорили.

К столу подходит официант и опускает в центр деревянную подставку с горячей пиццей, стакан цитрусового лимонада и чашку черного кофе.

– П-приятного аппетита, – скованно бормочет паренек.

Клим даже головы не поднимает, а я ободряюще улыбаюсь.

– Большое спасибо, – говорю вежливо, и официант торопливо удаляется.

– Ты можешь быть милой? Вот чудеса, – хмуро хмыкает Клим. – Ешь давай, мне нужно вернуться на работу.

– Я тебя не держу.

– Я тебя сейчас сам подержу. Ешь! Или ты и от меня блевотных пожеланий ждешь?

Дождешься тут. Хватаю горячий кусок пиццы двумя пальцами и вдыхаю головокружительный запах блестящей сырной корочки. Клим берет чашку и делает пару глотков, уставившись в окно отсутствующим взглядом. Солнечный свет золотится на густых каштановых волосах и темных ресницах. Это нечестно. Как такое чудовище может быть таким красивым?

– И все-таки? – обращаюсь к нему.

– Что?

– Сколько тебе лет? На вид не больше двадцати пяти. Я права?

– Так вот какая у тебя цена, Аня? Не думал, что все так просто.

Так и замираю с пиццей у рта, ожидая объяснений, но Клим молчит и неторопливо делает еще один глоток кофе.

– Поясни-ка, – озлобленно шиплю я.

– Что именно?

– Поясни за базар, Клим! – Бросаю кусок пиццы в пустую тарелку, точно перчатку перед дуэлью.

Клим смотрит вниз, а затем переводит взгляд на меня. Темные брови приподнимаются вместе с уголками губ, и скованное холодом отстраненности лицо вдруг поразительно преображается. Вижу белые ровные зубы, слышу приглушенный хриплый смех, не могу ни отвернуться, ни даже моргнуть, будто при мне рождается северное сияние. Никита смеется все громче, а я не могу поверить, что это возможно. Сейчас он кажется почти нормальным, почти очаровательным, а эти зубы… Он что, сын дантиста? Курит же, как паровоз, судя по количеству пачек сигарет в его машине.

– Ты сама-то бандитка в стадии эмбриона. Откуда такие словечки? – усмехается Никита и склоняет голову, не стирая с лица простодушной улыбки.

Не нахожусь с ответом. Ошарашенно таращусь на парня перед собой, словно вижу впервые.

– Аня, в чем дело? – сухо спрашивает он.

– Просто я… я думала, что ты… – Хочется сказать – черт, но за подобное я могу еще больше впасть в немилость. – Демон или что-то вроде того, но, оказывается, в тебе есть немного и от обычных людей. Ну, знаешь, эмоции.

– Ты пытаешься снова рассмешить меня или задеть?

– Буду рада любому из вариантов.

– Ешь уже, а не болтай! – приказывает он.

– А ты ответь на вопрос, – парирую я. – Если ты не знал, люди задают их, чтобы получать ответы.

– Ты демона воспитывать собралась? А силенок-то хватит? – Клим подхватывает кусок пиццы из своей тарелки и перекладывает в мою. – Ешь!

Демонстративно откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди:

– Что-то аппетит пропал.

– Хочешь, чтобы я тебя накормил? Не испытывай мое терпение, тупая идея, пусть для тебя это и в порядке вещей.

– У тебя черный пояс по унижениям, да?

– А ты где-то кнопку храбрости отыскала?

Сверлим друг друга взглядами. Его, разумеется, сильнее, но и я не хочу снова сдаваться так просто.

– Я тебя не боюсь. Можешь выключать повелителя мира.

Чашка кофе опускается на блюдце с коротким звоном. Клим поднимается из-за стола и тащит стул за собой, затем садится слева от меня и упирается локтями в стол. Его лицо слишком близко, дыхание с запахом кофе касается моей щеки. Кнопка храбрости сейчас бы не помешала, но у меня только ненадежное комбо из слабоумия и отваги. Стараюсь не паниковать, но получается плохо. Очень плохо. Пульс зашкаливает, левую сторону тела покалывает от соприкосновения с тьмой.

Клим хватает несчастный кусок пиццы и подносит острым концом к моим губам:

– Один укус, один ответ.

– Сделка с дьяволом? – больше нервно, чем по-настоящему иронично уточняю я.

– На кону всего лишь кусок пиццы, а не твоя душа. Что ты теряешь?

И хорошо бы встать и уйти, хлопнуть дверью и навсегда забыть о случившемся, но я открываю рот и впиваюсь зубами в мягкий слой теста с теплой начинкой.

– Вкусно? – омерзительно снисходительно спрашивает Клим.

– Ты отвечаешь на вопросы, а не задаешь их, – бормочу я, пережевывая пиццу. – Сам же правила придумал.

– Мне двадцать пять. Исполнилось в прошлом месяце.

Январский Козерог, значит? Что ж, это многое объясняет, но не все. Вытягиваю шею и кусаю снова, ведь ответ на второй вопрос тоже хочу услышать. И Никита держит слово, заговаривая тем самым мурчащим тоном:

– Ты вчера ничего не хотела слушать о дружбе со мной, даже разговаривала неохотно, хоть я и пытался вести себя мило. А с каким пренебрежением и отвращением ты смотрела на девчонок, которых я коктейлями угощал… ммм… А что сегодня, Аня? Кусок пиццы, лимонад, пара улыбочек, и вот ты уже засыпаешь меня личными вопросами, желая узнать получше. Не самый высокий ценник, что я видел. Интересно, за что ты продала бы девственность? Кусок торта? Три шоколадки?

Вязкое тесто встает поперек горла, глаза наполняются слезами. Клим берет стакан с лимонадом, и я обхватываю ртом трубочку, только чтобы не сдохнуть от удушья. Жадно пью, а мысли в бешеной панике бьются о стенки черепа. Что он там сказал? Пытался вести себя мило? Интересно, это когда? Когда предложил мне секс вчетвером? Или когда заставил сесть в его машину, а потом не выпускал из нее? И все же доля правды в его словах есть, я действительно хотела узнать о нем, но это ведь совсем не из-за пиццы, а потому что… А почему? Легонько поворачиваю голову, поймав апатичный взгляд. Тьма, там одна только тьма. Опускаю подбородок, хватаю салфетку и нервно комкаю ее. Давно уже я не чувствовала себя такой дешевкой. У Клима и правда талант, ломает хребты без усилий.

– Еще вопросы есть? Ты не доела.

Забираю пиццу и в несколько укусов обгрызаю до корки. Жую, но не чувствую вкуса. Атмосфера тяжелеет, а свет, сочащийся из окон, тускнеет.

– Почему ты такой?

– Не мы такие, Аня. Жизнь такая, – устало отвечает Клим и вскидывает руку.

Официант появляется через секунду и встревоженно уточняет:

– Что-нибудь еще?

– Заверните с собой, – говорит Клим ему, а после обращается ко мне с уже привычной безапелляционностью: – Поехали, отвезу тебя в общагу.

Пиццерию покидаем молча. Клим снимает машину с сигнализации, и я сразу шагаю к пассажирской двери. Самый быстрый способ отделаться от этого дьявольского отродья – не сопротивляться, ведь он все равно добьется своего так или иначе. У меня уже точно нет ни сил, ни желания бороться с ним, строить из себя крутую тоже не выйдет. Он уже заранее победил.

Через минут пятнадцать машина тормозит перед центральным входом на территорию общежития. На мои колени опускается пакет с едой, мотор заведенно рычит. За всю дорогу мы с Климом не проронили ни слова, да и сейчас, похоже, долгого прощания не предвидится. Двери не заперты, у меня в голове одни маты, а у Клима… Даже не знаю, наверное, там черти-приспешники варят яд, которым их хозяин и отравляет свое окружение.

Поддеваю пальцами целлофановые ручки пакета, ненависть колет в грудь тупой иглой. Да пошел он так далеко, как только возможно! Закидываю пакет на заднее сиденье, достаю из кармана куртки телефон и быстро снимаю заднюю крышку. Вытаскиваю сим-карту и сжимаю ее в кулаке, отчего тонкие пластиковые края больно вонзаются в ладонь.

– Чтобы ты знал, мне просто было любопытно. Я сдуру решила, что твои грубые, но отчасти все же героические порывы можно принять за искреннее желание помочь. Спасибо, что любезно указал на мою ошибку, и в благодарность я хочу сказать тебе кое-что совершенно бесплатно. Ты, наверное, прав, ценники можно прилепить на что угодно, но все же существует и то, что купить нельзя. Например, настоящую дружбу, симпатию, доверие, все это можно только заслужить. А теперь… – Я распахиваю дверь машины и выбираюсь наружу, наклоняюсь и оставляю на кресле разобранный телефон. – Иди на хрен, Клим-Никита Сергеевич! Надеюсь, никогда больше я тебя не увижу!

Клим даже не шевелится: держит руки на руле и смотрит ровно вперед. Толкаю дверь без особого драматизма и ухожу, не торопясь и не оглядываясь. Вот и все.

Подружиться…

Какая же чушь. Пусть с девками своими дружит, катает их на эмоциональных качелях, пиццей кормит, потом трахает и играет в опасного плохиша. Мне все это неинтересно. Совсем. Вообще! Мне просто необходимо вернуться в свою маленькую комнатку и почитать хорошую книгу, чтобы вышвырнуть из головы хриплый грубый голос и очаровательную улыбку, совершенно не подходящую ее обладателю. Нужно поскорее потушить опасный интерес, который внезапно разгорелся во мне.