Читать книгу "Перечень особых услуг"

27

На другой день утром Чейн пришёл в себя от звонка будильника.

Открыв глаза он обнаружил, что лежит не на кровати, а на диване, причем полностью одетый.

– Что за дела? – произнес Чейн хрипло и закашлялся.

Затем попытался подняться, но снова повалился на диван, почувствовав странную слабость.

Заболел, что ли? Но… Тут он попытался вспомнить, что было накануне вечером и не смог сделать этого.

Может выпил лишнего? Но он не имел такой привычки.

Сильно напился только один раз, на свой день рождения, когда исполнилось восемнадцать. Тогда он отравился и зарекся притрагиваться с крепким напиткам.

Иногда позволял себе что-то в присутствии дам. Но больше для рисовки. К тому же спортивный режим абсолютно не располагал к пьянству.

Правда, многие его знакомые из команды позволяли себе и алкоголь. Говорили, что пустяк, за выходные пройдет. Однако, тренера было не обмануть и он отстранял их от тренировок, а бывало и снимал с турниров.

Не всех, конечно, парочке «звезд» такие залеты сходили с рук, но на их спортивную форму, похоже, подобные загулы заметного влияния не оказывали.

Немного собравшись с силами, Чейн все же, сумел подняться с дивана и комната вокруг закачалась.

Он схватился за спинку стула и переставляя его, сумел добраться до ванной. Там, с трудом раздевшись и усевшись в ванну, он включил горячий душ, чтобы слегка «отмокнуть».

Эта процедура дала нужный эффект минут через пятнадцать, после чего он смог встать в полный рост и включить режим контрастного душа – самый жесткий.

Впрочем, вопреки ожиданиям, это не произвело такого эффекта, как прежде. Вода молотила по нему словно через толстую одежду.

Однако, имея, наконец, какое-то видение реальности, Чейн откинул ногой сброшенные на пол вещи и с полотенцем в руках вышел в комнату.

Прошелся из угла в угол, заглянул на кухню и глядя по сторонам, ощутил какую-то новизну восприятия.

Как будто часть его была в этой квартире впервые.

Зайдя в малую комнату, которая служила ему спортзалом, Чейн и вовсе застыл в недоумении, оглядывая массивный тренажер. Он даже дотронулся до его корпуса – робко, словно впервые, ощутив холод металлического корпуса.

Нет, он конечно знал, что это и для чего. Однако, все же, чувствовал некую робость перед этой машиной. И отчужденность.

О том, чтобы поприседать раз двести или поотжиматься сегодня от пола, он, не то чтобы не подумал, но даже и не вспомнил об этом.

Правда, вспомнил про то, что нужно идти на работу. Но он скверно себя чувствовал и решил позвонить мистеру Гифсону, чтобы предупредить о том, что не придет.

Но как связаться с начальником?

Чейн наморщил лоб, пытаясь сосредоточиться, затем сказал «ага» и развернувшись, направился в ванную, где поднял с пола брюки и ощупав их, нашел свой диспикер.

Распрямившись, он снова ощутил головокружение и боль в области темени. Дотронулся до больного места и сморщился от боли.

Похоже кто-то крепко его приложил. Впрочем, отека не было и боль оставалось локализованной в небольшой зоне размером с монету.

Чейн подумал, что хорошо бы показаться врачу и понять, что же произошло.

Набрать номер начальника получилось сразу, Чейн вспомнил что диспикер отзывается на голосовые команды. Стоило произнести слово «работа», как появилось меню с перечнем абонентов и первым в нем стоял Рудольф Гифсон.

– Я заболел, мистер Гифсон, не смогу сегодня придти… – сказал Чейн.

– Очень жаль, но я слышу, как изменился ваш голос, Эдвард. Не переживайте, отлежитесь и вызовите врача. У нас в страховке хорошие специалисты.

– А что там у нас? – решился спросить Чейн, больше для того, чтобы вспомнить о своей работе какие-то подробности.

– Ну, я пока еще в дороге, не добрался до «Марбела». Но мне никто не звонил, значит все, что вы вчера допоздна меняли – все узлы, работают, как положено. Лечитесь, Эдвард, и не беспокойтесь о работе. Я сам все решу. В конце концов, когда-то я и сам управлял этими бригадами.

28

Следующие два дня, Чейн боролся с неожиданной хворью с переменным успехом. То ему удавалось вернуться к хорошему самочувствию и он очень ясно вспоминал про свою работу и один раз даже пытался начать отжиматься в тренажерной комнате, а спустя пару часов проваливался в такую яму непонимания и пустоты, что в первые мгновения его это пугало, но потом делало совершенно равнодушным к происходящему.

Чейн приходил в себя на кухне, перед раскрытым холодильником на котором уже тревожно звучали зуммеры перегрева и это означало, что он стоял перед распахнутой дверцей длительное время.

В другой раз очнулся в ванной, в момент когда вода уже переливалась через край и ему пришлось хватать полотенце и собирать ее с пола, чтобы не затопить соседей.

Как прожил предыдущий день Чейн не помнил и пришел в себя в собственной постели в середине следующего дня.

Кажется, потом ему еще звонил Гифсон, справлялся о здоровье. Или это только приснилось?

В своем новом состоянии сон и явь перемешивались в сознании Чейна настолько, что в очередной раз он очнулся на лестничной площадке перед дверью соседа – мистера Фогерти, ушедшего в отставку капитана каботажного флота.

Прежде они не особенно ладили, Фогерти был человеком вздорным, курил трубку с вонючим цинтайским табаком и никогда не бывал трезвым.

– Другого не держим, – произнес сосед, неприветливо сверкнув глазами и захлопнул дверь, а Чейн лишь спустя несколько секунд осознал, что стоит в одних трусах и держит в руках початую бутылку какого-то пойла.

Впрочем, Чейна это не удивило, он вернулся к себе и видимо снова провалился в беспамятство, выйдя из которого обнаружил себя возле тренажера «Триада» на котором уже был включен высший уровень сложности.

Оставалось лишь коснуться панели настроек, чтобы механические руки начали делать из дерзкого претендента отбивную.

Чейну хватило понимание отключить машину и выйти из помещения, где стоял тренажёр.

Побродив в большой комнате, он через какое-то время сумел сориентироваться и направился в кухню, где на столе, всё ещё стояла бутылка принесенной им выпивки.

Чейн не помнил зачем он её принёс и откуда, но машинально достал из шкафа стакан и налив себе половину, сразу выпил.

Неожиданное лекарство стало действовать почти тотчас.

Чейн встряхнул головой и сев на стул, стал смотреть в окно – в ту часть длинного двора, где стояло дерево.

Прежде он часто рассматривал это дерево по утрам, во время завтрака, поскольку утром на нём собирались птицы, будто устраивая небольшое собрание перед длинным днём.

Теперь там была лишь пара птиц, которые прятались под пожелтевший листвой от частого осеннего дождика.

Опьянение охватывало Эдварда постепенно и в какой-то момент его, мало привычного к выпивке, сделало совершенно пьяным. Однако, это было состояние, в котором он оставался достаточно адекватным.

Чейн прошёлся по квартире, поднимая брошенные вещи и поваленные стулья и пока действовал алкоголь, даже позвонил мистеру Гифсону, узнать как идут дела на работе.

– У нас всё в порядке, Эдвард. Вы-то как себя чувствуете? – поинтересовался начальник.

– Мне уже лучше, мистер Гифсон, полагаю, что завтра смогу выйти на работу.

– Хорошо, если так, Эдвард. Однако, если будет такая необходимость, побудьте дома ещё. Я не хочу, чтобы вы пришли наполовину больным. Ваша лояльность не нуждается в подтверждении.

– Да, мистер Гифсон, но если я почувствую себя лучше, то обязательно приду. Хотя бы на полдня.

– Ну, как скажете, Эдвард. Выздоравливайте скорее.

После разговора с начальством, воодушевленный Чейн решил принять душ и для большей уверенности взял с собой бутылку и стакан – на тот случай, если снова станет близок к потере контроля.

После душа, слегка освежённый и в сопровождении того же стакана и бутылки, Чейн прошёл на кухню, где снова посмотрел на своё дерево и отметил, что птиц на нём нет вовсе.

Зато прекратился дождь и выглянуло солнце, что он посчитал хорошим знаком. И чтобы не потерять приобретённое состояние, хоть какой-то адекватности, он налил себе ещё четверть стакана и выпив, на этот раз даже почувствовав дрожь, когда его передернуло от запаха дешевого алкоголя.

Взглянув на аляповатую, непонятно что изображавшую этикетку, он понюхал из горлышка и покачал головой. Потом взял диспикер и зайдя в приложение доставки, заказал себе две бутылки хорошего «крейса» двойной очистки. Затем, подумав, добавил ещё две.

На всякий случай.

Заказ доставили уже через сорок минут и у Чейна даже улучшилось настроение, он почувствовал, хоть какую-то долю своей обычной уверенности.

Так, под защитой алкоголя он кое как пережил этот день и лег спать поставив рядом на пол бутылку «крейса».

29

Утром он проснулся по будильнику, который срабатывал каждое утро в одно и то же время. Не были исключением даже выходные, ведь Чейн придерживался жесткого спортивного распорядка без скидок на рабочие и не рабочие дни.

Так он был приучен со времен своей спортивной карьеры.

Проснувшись в этот раз, он снова уставился в потолок, прислушиваясь к ощущениям и не понимая, где находится. Затем поднялся, спустил ноги с кровати и увидев свои тапочки, сунул в них ноги и направился в ванную.

Он все еще не узнавал своей квартиры, однако его тело двигалось по памяти, воспроизводя навыки на автоматизме.

Чейн почистил зубы, принял душ и даже побрился, но когда вышел из ванной в комнату, снова остановился в недоумении и лишь увидев стоявшую у кровати бутылку «крейса» и стакан, начал что-то припоминать.

Например, то, что нужно выпить и тогда что-то прояснится.

Решительно подойдя к тумбочке он налил треть стакана, но потом долил до половины и выпил алкоголь в три глотка.

Выдохнул, чувствуя мятный привкус зубной пасты.

В голове слегка затуманилось, однако появились какие-то мысли.

– Ага! Мне же нужно на работу! – вспомнил Чейн и сразу все, как будто встало на места.

Да, он отсутствовал пару дней, потому что болел. Чем болел? Об этом Чейн не задумывался, да и не мог, поскольку пока он функционировал, как бы не полностью.

Он быстро оделся и даже не забыл взять из холодильника порцию замороженных пирожков с вишней.

Последний раз, когда он был в «Марбеле», у них не работал кафетерий, а подниматься на двадцатый этаж, где находился один из рекреационных центров питания, было нелегко из-за перегруженности лифтов в обеденный перерыв.

Оставались, правда, еще резервные аварийные лифты для работников служб и у Гифсона имелся отдельный стартовый ключ от них. Но это тоже было долго. А захваченные с собой пирожки решали проблему обеденного перекуса без отвлечения от работы.

Глянув на себя в зеркало, Чейн поправил галстучный узел, вспомнив, что этот галстук получил в подарок от одной знакомой.

Они встречались недели две, но влюбленность быстро прошла – ей не нравилось, что он много времени проводил на работе.

Одним словом – расстались, но галстук был хороший, настоящий «Брассар».

Все, на работу. На работу.

Чейн вышел из квартиры и плотно притворив дверь, несколько раз подергал за ручку, хотя прежде никогда так не делал.

Уже выходя из подъезда, он встретил немолодую женщину, которая показалась ему немного знакомой.

– Эдвард, что с вами? – спросила она, после того, как он прошел мимо не поздоровавшись.

– О, извините, миссис Роуз, два дня болел, все еще не могу прийти в себя!

– Сейчас осень, инфлюэнца свирепствует, – согласилась женщина, пристально глядя на Чейна.

– Удачного дня, – буркнул он и поспешил к остановке даблбаса, а женщина глядя ему вслед покачала головой.

Это была миссис Брукс и странное поведение соседа и его забывчивость она охотно списала на последствия болезни.

Между тем, Чейну пришлось поторопиться, чтобы успеть к подходящему транспорту. Было начало утреннего часа-пик и ему пришлось постараться, чтобы протиснуться к нише возле окна, где прижимая к себе портфель он принялся смотреть на знакомые дома, вывески и суетившиеся, словно перепуганные жуки, автомобили.

В какой-то момент он обратил внимание на портфель, с которым ехал. Прежде он не брал с собой ничего, кроме небольшого кофра, куда помещалась папка с документами и, если нужно, пара бутербродов. А теперь этот портфель.

Прежде он валялся в квартире без дела и Чейну, то и дело, приходилось перебрасывать его из комнаты в комнату, из шкафа в шкаф.

Эдвард попытался вспомнить зачем его взял и слегка встряхнув, услышал бульканье. Крейс! Он взял с собой бутылку алкоголя, чтобы держать связь с реальностью.

Всех подробностей этого метода он сейчас вспомнить не мог, но то, что это ему как-то помогало, он запомнил.

Между тем, пока Чейн осматривался в тесном салоне даблбаса, в тридцати метрах от опустевшей остановки стоял мужчина в сером плаще и фетровой шляпе. Глядя вслед удалявшемуся транспорту, он набрал номер на диспикере.

– Это я, сэр. Да сегодня он наконец показался. Выглядит немного необычно, как будто после недолгого запоя.

– Он же не пьет.

– Я не говорю, что пьет. Просто выглядит так, будто взял себя в руки, побрился-помылся и сумел заставить себя выйти на улицу. С собой у него портфель. Прежде ходил с небольшой папочкой для планшета.

– И где он сейчас?

– Поехал на «двадцать четвертом» даблбасе.

– Понятно.

– Мне сниматься?

– Да, возвращайся. До вечера там делать нечего.

30

К тому времени, когда Чейн добрался до комплекса «Марбел», его алкогольная защита стала ослабевать и лишь благодаря автоматической системе определения личности, ему не пришлось предъявлять пропуск.

В этом случае охрана бы его наверняка завернула, поскольку выглядел он странно.

Оказавшись на первом этаже здания, Чейн первым делом наведался в туалет, где запершись в кабинке достал из портфеля алкоголь и прямо из горлышка сделал несколько глотков.

Пока убирал бутылку обратно, в голове начало проясняться. Из туалета он выходил уже приободренным и более уверенным в себе, но оставлял заметный шлейф алкогольного аромата.

Проходившие мимо клерки с удивлением покачивали головами – не многие решались пить на работе с самого утра.

О том, что это может заметить и его начальник, Чейн подумал, когда проходил мимо переполненного лифтового холла, откуда, лифтовые кабины словно насосы, поднимали на этажи офисную массу.

Миновав очередь, Чейн вышел из холла и поспешил по коридору в кафетерий, в котором в это время тоже хватало народу.

Работники офисов спешили перехватить что-то перед рабочим днем, если не успевали сделать это дома.

– Будьте добры, «утренний бриз», – попросил Чейн и девушка сняла с полки последнюю пачку очень популярного средства.

Оно полностью убирало запах алкоголя – как вчерашнего, так и свежего и это Чейну сейчас очень подходило.

Приняв таблетку по дороге к лестнице на подвальный этаж, он, уже не чувствуя себя стесненным, облегченно перевел дух, хотя средство начинало действовать не сразу.

Увидев Чейна на этаже, его начальник очень обрадовался. Несмотря на то, что он и сам имел богатый опыт работы в эксплуатационной службе, за Чейном Гифсон чувствовал себя, как за каменной стеной и отвлекался лишь на «политические» вопросы, вроде улаживания недопониманий между вечно недовольными клиентами и владельцами офисного комплекса, которым всегда требовалась прибыль.

Впрочем, здесь Чейн тоже помогал, играя роль несговорчивого и дерзкого молодого специалиста. Дерзкого, но очень ценного. Владельцы на его несговорчивость иногда угрожающе рычали, однако этим все и ограничивалось. Потрясения в хорошо отлаженной системе никому были не нужны.

– Что там у нас с колоннами, сэр? – спросил Чейн сходу и Гифсону показалось, что от того попахивало алкоголем.

– Порядок с колоннами, а те два дня, что тебя не было, бригадир со всеми ребятами переставляли промежуточные теплообменники на двадцатом и сорок втором этажах. Он говорил, что это ты планировал.

– Да, планировал, – кивнул Чейн, впрочем не слишком уверенно. – Ладно, пойду посмотрю у себя в ежедневнике.

– Посмотри, – кивнул Гифсон снова принюхиваясь, но запаха не почувствовал, потому что принятая Чейном таблетка уже начала действовать.

«Надеюсь он не запьет», – подумал Гифсон тревожно поглядывая вслед Чейну, который в этот раз принес с собой какой-то портфель.

Не хотелось бы за пару лет до пенсии терять такого помощника. Это стало бы катастрофой.

Тем временем, Эдвард открыл дверь в кабинет, больше ориентируясь на схематическую память. То, что это дверь именно его кабинета он еще помнил, а вот, как она выглядела – забыл.

Если бы на ней была табличка с именем, как у начальника, тогда другое дело, а так – все двери в их крыле были одинаковыми.

Вспомнив зачем пришел, Чейн начал искать на столе свой ежедневник, однако перекладывая вещи с места на места, никак не мог определиться, что же из них и есть этот ежедневник.

Решив, наконец, подойти к задаче системно, он сел и начал поочередно брать в руки очередную вещь и спрашивать себя вслух:

– Это ежедневник? Нет, это подставка для карандашей.

И уже с третьей попытки нашел тот самый блокнот. Однако, тут снова возникла проблема – он читал записи и они ему ни о чем не говорили. Оставалось последнее средство – отправиться к бригаде и расспросить рабочих, что они делали эти два дня, пока его не было. Тогда он наверняка сумеет вспомнить все, что сейчас ему никак не давалось.

Но прежде чем выйти из кабинета, он открыл портфель и достав бутылку, налил в стаканчик из под скрепок порцию «крейса» и выпил одним махом, после чего решительно покинул кабинет, едва не сбив замешкавшегося возле его двери Гифсона.

– Ой, извините, сэр. Где сейчас наши ребята?

– На двадцать втором. Прокладки меняют в фильтрах воздуховода.

– Отлично! – бодро ответил Чейн и зашагал по коридору.

Гифсон несколько секунд смотрел ему вслед, а когда Чейн скрылся за поворотом, после недолгого колебания, открыл дверь в его кабинет и прошел к столу, на котором оставался стоять этот странный портфель, который Чейн не приносил на работу прежде.

Гифсон никогда бы не заинтересовался тем, что там было, если бы не странное поведения его помощника. Сначала эта необъяснимая болезнь, а потом… Он определенно находился под действием каких-то веществ. Хорошо бы просто выпил, ну там, девочка бросила или еще что-то. Такое у молодых людей бывает. А вот если вещества…

Когда-то Гифсон сталкивался с ними в юном возрасте и едва вырвался из когтистых лап дилеров благодаря его дедушке, который продал свой плавучий дом в заливе и на одну половину денег купил для внука двухмесячный курс в дорогой клинике, а другую половину пустил на покупку особых услуг.

Дедушка был человеком жестким и практическим. Когда окрепший Руди Гифсон вернулся из клиники, ни о каких дилерах в округе слышно не было.

Чейн убежал забыв закрыть портфель и Гифсону осталось лишь заглянуть в него. А заглянув он облегченно перевел дух. Алкоголь. Это был алкоголь.

Гифсон вытащил откупоренную бутылку и встряхнув ее, посмотрел на свет окна. Хороший алкоголь. Открутив пробку понюхал и кивнул.

Да, уж если пить, то что-то такое. Гифсон взглянул на дверь, поискал глазами что-то, что сгодилось бы в качестве стакана, но потом прямо из горлышка сделал несколько небольших глотков.

Перевел дух, улыбнулся и сделал еще три больших.

31

Отто Бенц накручивал уже третий круг по промышленному району на севере города, останавливаясь, время от времени, чтобы получить от своей агентуры новые сведения.

Вчера майор Клейн поставил ему жесткие условия – или они со Шрайбером в трехдневный срок находят накопитель с «материалом», или отправляются в длинную командировку в Дипстаун.

А это в трех тысячах километрах в сторону Ледовитой пустоши.

Место жуткое и в то же время легендарное. Те агенты, что не пропали там и не спились, по возвращении имели возможность дослужиться до высоких чинов. Фраза «я прошел Дипстаун» весила, как орден за боевые заслуги.

Но для начала, там нужно было выжить в схватках с настоящими бандитами, которые крепко держались за свои маршруты доставки «золотого корня» – сверхдорогого сырья для наркотиков элитного уровня.

Этот корень добывали в шахтах пробитых в вечной мерзлоте и соляном льду. И одни из самых страшных рассказов среди агентов, повествовали о том, что среди рабов, рубивших мерзлоту в поисках «золотого корня», были и те из сотрудников, кто попал в плен или попросту – пропал без вести. Такое там тоже, увы, случалось.

Одним словом, майор Клейн пообещал и Бенц со Шрайбером ему поверили.

Клейн не любил болтать лишнего и если что говорил, к этому следовало прислушаться – помимо его собственной безбашенности, у него имелись неплохие связи, в том числе и в Управлении кадрами.

Зарядил бесконечный осенний дождик, заставляя лобовое стекло менять режимы защитной пленки, отчего оно становилось слегка желтоватым.

Этот оттенок Бенца раздражал, зато капли разбивались о пленку в мелкие брызги, похожие на тяжелый сырой пар и не мешали всматриваться в сумрачные глубины заброшенных цехов бывших заводов.

Что-то здесь еще работало, но с со стороны города уже напирали новостройки. Промышленный район выдавливался дальше к окраинам, а потом приходили компании по «оздоровлению экологии», снимали слой отравленной за многие годы земли и засыпали нейтральным грунтом.

На панели блоки связи засветилась зеленоватая точка. Это было в полутора километрах отсюда и Бенц стал вертеть головой, прикидывая, как проехать короче. Но короче означало ехать по проездам с разрушенным асфальтом и торчавшими из бетонных плит арматурой.

Впрочем, автомобиль был казенный, поэтому тратиться на ремонт и даже регулировку Бенцу не приходилось.

Зеленоватая кнопка замигала – агент торопил его, видимо имея проблемы и дефицит времени.

Колесо попало в очередную яму, а по днищу проскрежетало острое жало арматуры.

Бенц выругался и проверил пистолет в стойке слева от сиденья. Он был правшой, но условия работы иногда требовали использовать секунды и доли секунд, а стрелять через левое окно правой рукой, означало терять эти драгоценные доли.

Приходилось соответствовать условиям работы и Отто соответствовал. Обычно он успевал раньше и лишь однажды сплоховал, но тогда ему повезло – отделался легким ранением.

Его седан медленно проплывал мимо заброшенных корпусов зданий, минуя их, словно корабль, потемневшие от времени айсберги.

Еще поворот и вон он – Слугзи Винс по кличке «Кок».

Пустой, почти никакой агент. Ценной информации от него приходило мало, зато он мог подтверждать какие-то слухи о которых Бенц уже знал. Ну, или добыть наркоту для оперативной разработки. На этом все.

Седан поравнялся с осведомителем и едва открылась дверь, тот шмыгнул на переднее сиденье, внося в прокуренный салон машины запах промокшей куртки из кожзаменителя и перегара от курительной смеси «антенна».

Это был легкий наркотик, который дилеры использовали вместо табака, хотя Бенц никому бы это не рекомендовал.

– Трогай, я здесь и так лишнего настоялся! – потребовал агент и убрав руку с оружейной стойки, Бенц повел машину дальше.

Похоже дела у Слугзи действительно были не очень, поскольку он таращился по сторонам, прижимаясь носом к мокрым боковым стеклам, чтобы разглядеть следивших, по его мнению, за ним злодеев.

Бенц не торопил его с расспросами, продолжая неспешно вести машину по разбитому асфальту с мутными лужами.

Все контакты здесь были только «в личку». Ни о какой радиосвязи в работе с осведомителями не могло быть и речи, поскольку местные бандиты обладали полным перечнем самых новейших систем перехвата и дешифровки.

Все, что использовал Бенц, это система «маяк-групп», которая выстреливала короткий сигнал, указывавший на местонахождение нужного ему человека. Ну, или того, кто каким-то образом, завладел крохотным «кнопкой-маяком» и организовывал засаду на докучливого копа, хотя Бенц никаким копом и не был.

Но бандитам было все равно.

Наконец, когда Бенц сделал очередной поворот, стараясь не коситься на пассажира, тот сказал:

– Короче так, начальник. Есть адрес.

– Адрес? – переспросил Бенц, едва пошевелив бровью и не удостоив агента даже взглядом.

Это был отработанный метод. Если, на всякий чих осведомителя кричать «вау!», тот начнет кормить пустышками. Работники должны были понимать, что мало добыть ценную информацию, надо еще доказать, что это и есть самое «золото».

– Адрес прямо настоящего сборного пункта, куда бандосы весь материал сгружают.

– Материал? – снова уточнил Бенц набивая себе цену.

– Ну, бомжей, бездомных. Все, как ты просил, начальник.

– И сколько там этого… материала?

– Шестьдесят человек. Ну, плюс-минус парочка.

– Сам видел?

– А как же! Ты же не отстанешь, если я тебе байки пересказывать стану!

– Не отстану.

– Ой…

– Что еще?

– Вон там по пустырю кто-то… А нет, это пленка упаковочная. Ветром несет!

Слугзи облегченно рассмеялся, радуясь, что ошибся.

– Охраны там много?

– С десяток. Но это лишь те, которых я видел. Может где-то еще приныканы.

– Хорошо, теперь другой вопрос – как ты туда попал? Как тебе удалось все это рассмотреть?

– Ну… короче меня туда провели.

– Прямо туда? – уточнил Бенц, испытующе взглянув на агента.

– Прямо туда. Ну не в самое место содержания, но в охранное кольцо.

– Ни хрена себе? Ты под бомжа, что ли, косил? А как ушел? – удивился Бенц, приглядываясь к Слугзи – не промелькнет ли на его лице предательская судорога лжи. Но нет, тот не лгал.

– Я это… Один парень там мне должен.

– Какой парень?

– В охране. Я его раньше снабжал, ну и он несколько раз брал и обещал расплатиться, а потом сдернул. Это полгода тому было. А тут я его издали запас, подкатил неожиданно и спросил.

– Долг?

– Ну да. Он, понятное дело, сказал, что денег нет. Я стал его терзать на возможности, ну, типа, чем занимается. А он в охране у Фетруччи. Тут все и сложилось. Я-то знаю, что Фетруччи на подхвате у крутого босса из старых. Короче сговорились – он показывает мне место, куда бездомных собирают и я ему половину долга прощаю.

– Если Фетруччи узнает, ему будет конец.

– Это да, – согласился Слугзи и вздохнул, понимая, что если его должник попадется и его прижмут, он и его сдаст, а значит за ним – за Слугзи, непременно придут. Это было страшно, но и перед Бенцом он был в неоплатном долгу.

– Я высажу тебя у водоочистки.

– Хорошо. Я теперь свободен?

Бенц смерил его косым взглядом и усмехнулся.

Здание бывшей водоочистки приближалось. По дороге, обгоняя автомобиль, пробежала стайка бездомных собак. Дождь их не пугал.

Машина остановилась и Слугзи вышел на мокрую обочину.

– Ну так я свободен, начальник? – спросил он и в его голосе слышалась надежда и даже какая-то мольба.

– На сегодня свободен, – жестко отрезал Бенц и нажал на газ, отчего машина запрыгала по ухабам.

С одной стороны, ему было жалко агента, тот рисковал головой – с Фетруччи даже на расстоянии шутки плохи. Бенцу приходилось видеть фото его жертв среди своих, которых тот подозревал в предательстве.

Это зрелище было не для слабонервных. Сам Бенц являлся человеком, которому были не чужды чувства нормальных людей, но если он стал бы жалеть своих осведомителей налево и направо, кто пожалел бы его перед лицом майора Клейна?

То-то и оно. Бенц еще раз взглянул на навигационную панель и не обнаружив там и намека на агентов, желавших немедленно поделиться со своим куратором «золотом» намытой информации, включил общий сигнал – «отбой».

Это означало, что на сегодня все встречи с ним отменялись – можно отдыхать. Сам Бенц тоже устал. Блуждание по этим руинам требовало постоянного напряжения, ведь помимо бандитских служб безопасности, можно было нарваться на обдолбанных торчков, раздобывших по случаю автомат.